Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Вскоре между нами расстояние сократилось до нескольких шагов. Походка Конрада перестала быть «пьяной» и немного выровнялась. Парень пытался взять себя в руки. Впрочем, из-под забрала всё ещё слышалось тяжелое, чуть сипящее дыхание. Плечи неуверенно горбились. Кончик меча чуть подрагивал, ходя из стороны в сторону. Как я и предполагал – вода лишь усугубила дело.

На этот раз инициативу мне предоставлять не собирались. Парень сделал короткий, прямой выпад. Медленный и неуверенный. Такой можно было бы легко отбить, но вместо этого я отошёл назад и перехватил меч за лезвие. Парень замер, неуверенно глядя на меня. Он явно не понял, что это сейчас было и зачем. На фехтовальном то поединке. Ничего, скоро поймешь.

Новый выпад. Шаг в сторону и назад. Лезвие проходит возле самой груди. Бил с доворотом. Почти попал. Попал бы, еслиб я не ждал этого. Рывок вперёд. Шаг. Ещё шаг. Руки сами поднимаются вверх. Парень пытается отшатнуться, заслониться клинком. Снова из неудобной позиции, с высоко поднятыми локтями. Но гарда уже блестит прямо у него над головой. Рывок вниз. Удар. Сначала скрежет металла о металл. Затем тяжелый, раскатившийся по всему двору звон. Глухой, сдавленный стон. Гарда продавливает клинок парня, соскальзывает с него и бьёт в шлем. Снова соскальзывает и ударяет в плечо, на несколько мгновений выводя левую руку из игры.

Конрад отшатывается назад. Пытается отмахнуться клинком. Но держит меч только правой, из-за чего удар выходит совсем уж неуклюжим. Рывок вперёд. Пригнуться. Обойти противника справа. Размах. Удар вниз и вбок. Рог гарды заходит прямиком под коленную чашечку. Парень падает на одно колено. Пытается повернуться. Достать меня клинком, но, когда противник стоит прямо за тобой, сделать это не так то просто. Прямой удар яблоком в затылок. Снова звон металла о металл. Глухой стон из-под шлема. Пальцы Конрада разжимаются. Меч падает на землю. Парень обеими руками хватается за шлем, пытаясь то ли содрать его с головы, то ли наборот, натянуть плотнее, чтобы перестал звенеть в ушах. Ещё один удар. Прямой, как и прошлый.

Конрад глухо стонет и падает на землю. Пальцы одной руки скребут сухую землю. Вторая всё ещё пытается содрать с головы шлем. Позади меня раздаются крики. К загородке, расталкивая собравшихся начинают пробиваться стражники, распихивая зевак древками алебард. Кажется поединок окончен. И кажется, я всё-таки немного увлёкся под конец. Последний удар был явно лишним. Парень и так уже выронил оружие. Придётся потом объясняться с бароном. Если, конечно, сейчас не получится всё разрулить.

– Эй, ты как? Живой? – я отложил меч в сторону, присел на корточки возле Конрада и помог тому стянуть с головы его железное ведро. Затем осторожно приподнял его на четвереньки. Парень, на лице которого одновременно смешались и ярко-алые и бледно-зелёные краски посмотрел на меня. Попытался что-то сказать. Но смог лишь невнятно булькнуть.

В следующий миг спазм сотряс все его тело. И парня просто вывернуло прямо на тренировочную площадку. Желчью, водой и остатками завтрака. Я мельком посмотрел назад. Стражники уже пробились к загородке, но увидев, что мы больше не дерёмся, внутрь зайти не решились. Служанки баронессы куда-то пропали. Бертран отдавал какие-то распоряжения. Должно быть посылал за замковым лекарем. Надеюсь, что за ним, а не за отрядом арбалетчиков. Впрочем, еслиб они хотели меня убить, я уже был бы мёртв. Достаточно было запустить в загородку эту десятку бугаёв, которая в полминуты забила бы меня алебардами до состояния фарша.

– Ничего-ничего, – я осторожно похлопал парня по спине, а затем помог ему распрямиться, – После первого удара по голове такое бывает. Да и после второго тоже. Не помню уже, сколько меня по ней били, но каждый раз после этого я блевал. И ничего, живой до сих пор. Только отбитый самую малость.

– Это… было… бесчестно… – тяжело дыша выдавил из себя Конрад.

– Почему бесчестно? – я покачал головой и повёл парня к загородке. Того качало, а моё больное плечо было не лучшей опорой в данный момент, – Бесчестно было бы, еслиб я выхватил кинжал и им бы тебя запорол. А так… мыж не обговорили, как мечами можно махать, а как нельзя. Да и на войне с такими мелочами никто считаться не будет. Тебя просто забьют тем, что под руку подвернётся. Или просто уронят в грязь да затопчут, не считаясь ни с честью, ни с регалиями.

– Но ведь слава… – парень не смог закончить мысль, его снова скрутил спазм. На этот раз, правда без рвоты.

– Не там, – я покачал головой, – Где угодно, только не там. Лучше уж на турнире счастье попытай. Там по крайней мере есть шанс. А на войне ты найдешь только трупы, кровь и дерьмо. Поверь тому, кто краешком глаза её видел.

Парень ничего не ответил. Лишь помотал головой, пытаясь отогнать новый рвотный позыв. Я осторожно подвёл его к загородке, поставил, убедился, что парень надёжно держится за забор и только после этого позволил себе отойти в сторону. Внутрь тут же проскользнул какой-то сухопарый мужичок с лысой головой и увесистой сумкой и служанка, тащившая в руках ещё один мех с водой. Ко мне они интереса никакого не проявили, тут же занявшись бароновым сынком и лишний раз напомнив мне, кто тут на самом деле важная шишка, а кто просто мимо проходил. Впрочем, мне то помощь и не требовалась.

Стоило мне выйти за пределы загородки, тут же на моё плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

– Грязно дерёшься, – оскалился Белая смерть. Я смерил его уставшим взглядом, а затем лишь равнодушно пожал плечами.

– Меня учили убивать, а не развлекать публику, – ответ получился предельно честным. Бернард и правда не готовил меня ни к показушным дуэлям, ни к турнирам. Ремесло наёмника этого не предполагало.

Северянин смерил меня долгим, ничего не выражающим взглядом. Затем хищно оскалился, кивнул, и отошёл в сторону, уступив место Бертрану, настойчиво пробивавшегося ко мне, через притихшую толпу.

– Что ж, сир, в таком случае, думаю, следует вас поблагодарить, что оставили сына его сиятельства в живых, – в голосе старого шпиона звучала неприкрытая издёвка. Пожалуй, даже, я её заслужил. Хотя, пацан сам нарвался. И то, что он нарвался, вообще-то недоработка самого же Бертрана. Так что ему бы самому голову пеплом посыпать сейчас.

– Да на здоровье. Обращайтесь ещё, – хмыкнул я и тоже опёрся на загородку. Адреналин потихоньку отпускал, так что тело начинало болеть и настойчиво требовать принять горизонтальное, или, на худой конец – сидячее положение.

– Однако, замечу, что с настоящего турнира или поединка за подобные приёмы вас бы с позором выгнали. А то бы и титула лишили, – невозмутимо продолжил шпион.

– Поэтому я на них и не дерусь, – тут же парировал я, стаскивая с головы шлем и подшлемник. Мокрые волосы тут же налипли на лоб и начали лезть в глаза. Капля пота покатилась по виску. Даже без забрала в них было жарко. Страшно представить, как сварился в этой кастрюле Конрад за время нашей небольшой разминки. Неудивительно, что его вырвало.

– В будущем вам вероятно следует ознакомиться с правилами ведения таких боёв. Кстати, быть может вы согласитесь немного потренировать Конрада по дороге на турнир? Мать нанимала ему неплохих учителей, но… – шпион развёл руками. Он явно хотел ещё что-то добавить, однако в следующий миг сквозь толпу протолкалась Айлин в сопровождении моих ребят. Протолкалась, придирчиво осмотрела меня, затем бросила короткий взгляд в сторону Бертрана, покачала головой и наконец выдала.

– Я смотрю, вы тут вовсю развлекаетесь, мальчики, – девушка взяла меня под руку и настойчиво поволокла куда-то прочь. Вид у неё был не особо довольный, – Боюсь прерывать ваше веселье, но баронесса требует тебя к себе. Прямо сейчас.

На мгновение у меня внутри всё похолодело. Не просто так, ой непросто, её наперстницы ошивались возле загородки, и тут же растворились в толпе, как закончился бой. Поди побежали докладывать, что какой-то проходимец возит её любимого сыночку мордой по грязи. Как бы своей маленькой шалостью я не засрал ей целую неделю работы. На мгновение мне очень захотелось обратно внутрь загородки. Туда, где всё просто и понятно. Впрочем, как и в случае с поединком, поворачивать назад сейчас уже было поздно.

Глава 22
«Кого вы предпочтете видеть на стенах?»

– Ты что, мать твою, там устроил? – прошипела мне на ухо Айлин, стоило нам миновать надвратную арку, отделявшую верхний двор от остального замка, – На кой-хрен нужно было избивать любимого сынка баронессы на глазах у половины замка?

– Он сам напросился, – я пожал плечами, – Причём напрашивался то он на куда более кровавый вариант. А так мы просто размялись.

– Интересно, что скажет Баронесса на такую разминку, – язвительно заметила девушка, – После которой её любимая корзиночка стоять на ногах не мог и блевал перед всей дворовой челядью.

– Если не дура, то скажет спасибо, – отрезал я, – Её корзиночка явно не понимает, что такое война и даже что такое хорошая драка. Но упорно туда лезет. И ему повезло, что нарвался он на меня. В случае со мной он отделался лишь лёгким испугом и сотрясением черепа. Если не совсем тупой – этот урок он усвоит. А вот еслиб он попробовал погарцевать перед кем-нибудь вроде того северянина, дело бы закончилось топором в черепе.

– Не думаю, что баронесса будет смотреть на проблему с этой же стороны, – девушка на мгновение замолчала, затем зло посмотрела на меня, – Но очень надеюсь, что у неё хватит терпения закрыть глаза на твои «методы обучения». И на твоём месте я бы тоже надеялась.

– Это ещё почему?

– Потому, что если ты мне засрёшь целую неделю работы, я сама тебе оторву то, чем тебе приспичило померится, – зло отрезала Айлин.

– Ну ты до нашей комнаты то хоть дотерпи, а потом уже отрывай всё, что захочешь, – хмыкнул я, – Оторвать конечно не выйдет, разве что потягать. И мне, несомненно, этот процесс доставит немало удовольствия, но не при всех же такими непотребствами заниматься.

Со стороны нашего эскорта послышались сдавленные смешки. Парни честно старались держать лицо, но порой их истинная натура всё равно прорывалась наружу. А порой они и вовсе переставали притворяться приличными людьми, как совсем недавно – возле загородки. Когда ржали и тыкали пальцем в бароновского отпрыска. Или в меня. Хер их разберёт, на самом то деле.

– Ой да иди ты, – девушка демонстративно надулась.

– Иду, иду. Куда уж я денусь то, – хмыкнул я, легонько приобняв её за талию и прижав к себе, – Не засирать же тебе и впрямь целую неделю работы.

– Целую неделю мучений, – возразила она, – Знал бы ты, сколько в мою сторону было вылито желчи, сделано подколок, а потом… – девушка тяжело вздохнула, – А потом сколько мне пришлось выслушать бабского нытья.

Я чуть было не ляпнул: «Добро пожаловать в клуб», но в последний момент одёрнул себя. Конечно, в своё время мне пришлось точно то же самое пройти с ней но… Всё-таки Айлин и правда провела отличную работу, раз баронесса готова со мной разговаривать. И одним богам известно, чего ей это стоило.

– Так чего именно она хочет? – поинтересовался я, когда за нами закрылась дверь нашей спальни. Парни предпочли подождать снаружи. Как сказал Эрик: «На случай, если нам приспичит по-быстрому перепихнуться», за что чуть было не схлопотал от девушки в зубы. Вернее в то, что от зубов оставалось. Ему ещё повезло, что я вовремя среагировал и перехватил её руку, иначе бы дальше его рацион состоял исключительно из каш и жидких супчиков.

– Честно? Понятия не имею, – девушка поправила чуть распустившуюся причёску, а затем принялась нервно теребить каштаново-рыжий локон, – Подозреваю, что ждёт извинений. А может хочет о чем-то договориться на будущее. Мне она ничего не сказала. Лишь попросила привести тебя.

– Извинений? За тот ужин что-ли? – я наскоро обтёрся сухой тряпкой и принялся натягивать на себя чистую рубаху. На мытьё сейчас времени к сожалению не было.

– И за это в том числе. Я так поняла, это очень сильно её оскорбило. Или как выразилась она «сильно пошатнуло её веру в людей», – девушка снова нервно поправила причёску, затем принялась отряхивать платье. Его подол был и без того чистый, но, видать, это у неё был такой способ успокоить расшалившиеся нервы.

– Про то, как она годами шатала эту веру у своего пасынка, она, разумеется, умолчала, – я не смог удержаться от колкости, но по лицу Айлин понял, что подколка была неуместной.

– Про это лучше забудь, – покачала головой девушка, проверяя, как затянуты шнурки на её корсете из тёмно-бурой, чуть грубоватой ткани, накинутый поверх туники, – И про свою «любовь» к знати тоже. У нас задача – наладить дипломатические связи с домом Де Груссо, если ты не забыл. А не восстановить справедливость. Сосредоточься на этом, пожалуйста.

– Да помню я, помню. Зубы не скалить, про бастарда не вспоминать, про избитую корзиночку по возможности тоже, – я махнул рукой и принялся натягивать дублет.

За последнее время тот стал подозрительно узким в плечах, да и в животе начинал слегка давить. Да уж, точно пора валить из этой богадельни. Ещё пару-тройку недель такой расслабленной жизни, и я не влезу в собственные доспехи. Конечно, как сказал один известный персонаж: «Это всё потому, что кто-то слишком много ест». Но даже безотносительно пирушек, какие закатывал барон, такое существование очень быстро расхолаживает. Расхолаживает и даже опытного воина, превращает в мягкий, податливый кисель, в бою от которого будет немного пользы.

Забавно, конечно, как последняя мысль накладывалась на разницу характеров двух бароновских сынков. Ольрих, почти всё своё детство провёдший в полях и походах – вырос порывистым, где-то безбашенным, опытным бойцом, не боящимся смотреть в лицо смерти. И всё это – несмотря на юный возраст. Конрад напротив, почти всё время провёл в замковых стенах. Как итог – очень осторожный, местами изнеженый мальчик, который о правилах по которым живёт этот мир знает в лучшем случае от учителей или из книг. А в худшем – от болтунов, вроде того же «бесстрашного» придурка, который сдристнул в тот же день, как мы заехали в замок. Впрочем, Конраду надо всё-же отдать должное. Несмотря на тепличные условия, в которых рос и воспитывался второй сын барона, у него всё-таки яйца оказались побольше, чем у сира Арчвальда. По крайней мере, ему хватило смелости бросить мне вызов и выйти со мной в загородку.

– Ну, вроде-бы всё, – бросил я, натягивая на голову берет с воткнутым в него гусиным пером.

– По-моему кто-то слегка потолстел, – нервно хмыкнула девушка, подойдя поближе и аккуратно расправив воротник дублета и стряхнув с груди несколько прилипших пылинок.

– Да кто бы говорил, – улыбнулся я, притянув её к себе и осторожно погладив по талии. Та тоже стала немного шире, если судить по длинным шнуркам, соединявшим корсет на спине.

– Это всё нервное, – хмыкнула она чуть отстранившись, – Похудеешь тут, когда тебе каждый день мотает нервы престарелая баба, которой лет двадцать некому было поныть. Ладно. Идём. Быстрее начнём, быстрее закончим с этим дерьмом.

Я кивнул. Мы снова вышли в коридор и быстрой походкой направились вглубь замка. Где именно располагались покои баронессы я не знал, так что нас повела Айлин. Поначалу шли молча. Каждый думал о своём. Парни наверняка гадали успели ли мы «по-быстрому». Айлин нервно теребила рукав своей туники, прикидывая в уме возможный исход последних переговоров. А я… мои мысли текли совсем в другом направлении.

Мы опять топтались на месте и занимались всякой фигнёй. Да, фигнёй нужной и крайне полезной. Без друзей и союзников, да ещё и с таким количеством врагов в этом мире жить будет очень тяжко. Но она никак не приближала нас к конечной цели. Выяснить, как можно вырваться с этого проклятого полигона или хотя-бы притормозить сходящую с ума систему. Коэффициенту энтропии плевать, готовы ли мы, да и весь этот проклятый мир к его выкрутасам. Если он продолжит нарастать с прежней скоростью, то боюсь никакие союзники нам потом не помогут. Впрочем, с нахрапу эту проблему всё равно не решить. И пока время ещё терпит, лучше не спешить лишний раз. Двигаться медленно. По-шажочку. И союз с домом Де Груссо, вполне может стать одним из таких шажочков, если в будущем правильно распорядиться этим преимуществом.

Мы миновали винтовую лестницу и несколько длинных коридоров, обставленных не в пример богаче того, в котором располагалась наша собственная спальня, прежде чем Айлин остановилась посреди коридора и коротко бросила:

– Пришли.

Я отвлёкся от своих мыслей и окинул взглядом коридор, в котором мы очутились. Прямо перед нами располагалась массивная дубовая дверь, обитая витыми железными узорами. По её бокам вытянулись по стойке смирно двое гвардейцев в тяжелых бригантинах, поверх которых были накинуты жёлто-зелёные сюрко. В руках они сжимали древки длинных алебард. Выглядели те внушительно, но пожалуй стояли больше для красоты. Древковое оружие практически бесполезно в узких замковых коридорах. Рядом, на резном деревянном стульчике расположилась одна нарядно одетых девушек, наблюдавших за поединком. На фоне её светлого платья, украшенного розовым кружевом, пышными буффами рукавов, на которых красовались ярко-алые разрезы и глубоким декольте, обнажавшим чуть больше, чем допускают приличия, одежда Айлин и впрямь выглядела, как одежда крестьянки. Ну, или, на худой конец – дочери не особо преуспевающего ремесленника. Если нас и впрямь соберутся представить ко двору самого маркиза, придётся озаботится этим вопросом. Опять расходы. Кругом сплошные траты, куда блин, ни плюнь.

Во взгляде этой самой девицы, да и в её позе отчётливо угадывалась смесь ненависти, презрения и… страха. Последний она отчаянно пыталась скрыть, но получалось у неё это плохо. Выдавали зажатая поза, дёрганные движения небольшого веера, которым та обмахивалась, взгляд, судорожно мечущийся между мной, девушкой и парнями из нашего эскорта и нервно подрагивавшие уголки губ.

– А это… – начал было я, кивнув в сторону наперстницы баронессы, но Айлин не дала мне закончить.

– Это никто, – при этих словах бедную наперстницу аж перекосило. Она открыла было рот, явно намереваясь высказать девушке всё, что о ней думает, но в этот самый момент встретилась со мной взглядом. Несколько мгновений она пристально смотрела мне в глаза, пытаясь понять, стоит ей комментировать ситуацию или нет. А затем быстро отвела взгляд в сторону, встала, подобрала юбки и, как ей казалось, неспешно пошла куда-то вглубь коридора. Так неспешно, что через десяток шагов споткнулась, чуть было не потеряв туфельку. Правильное решение.

– Пойдем уже, – девушка нетерпеливо потянула меня за рукав, но тут же встала, и повернулась к парням, – Вам мальчики придётся подождать тут. Боюсь для баронессы даже одного «северного варвара» будет многовато. А завидев вас, она, боюсь, просто хлопнется в обморок. И придётся приводить её в чувство.

Парни переглянулись. Несколько долгих мгновений было слышно, как в их головах скрипят ржавые шестерёнки. Затем на лицах всей шестёрки появились гаденькие ухмылочки. Вот уж воистину у «гениев» мысли сходятся. Первым их общий вывод решился озвучить Эрик.

– Так мы же и приведём. Разберёмся только кто в очереди первый по старшинству и каждый по очереди в чувство то и…

– Эрик, будь добр, заткнись нахер! – оборвал я балагура, – Если и правда не хочешь лишиться остатков зубов. И ты их лишишься, если я хоть раз до выезда из замка такое услышу в чей-либо адрес. Остальных это тоже касается. Вопросы есть?

– Никак нет, – Эрик гаденько улыбнулся. Но в следующий момент тоже столкнулся со мной взглядами. И невольно попятился назад. Так, чтобы мой кулак не мог сходу достать до его наглой морды. Остальные просто молча кивнули.

– Тогда ждите здесь! И не бузите. Если я выйду и узнаю, что вы тут снова что-нибудь учудили, – я выдержал паузу и демонстративно нахмурил брови, – Устрою «это вам не это» по полной программе.

Что именно подразумевалось под «это вам не это» парни уточнять не стали. Ещё раз кивнули и выстроились у противоположной стены неподвижными, безмолвными статуями. И лишь следы гаденьких улыбочек всё ещё прятавшиеся в уголках их губ, красноречиво говорили о том, куда направлены сейчас их мысли. Я повернулся к двум стражникам у двери. Немного помедлил, переводя взгляд с одного на другого, а затем бросил, обращаясь к обоим сразу и в то же время – ни к кому конкретно.

– Прошу извинить моих ребят. Воспитание у них всё ещё хромает. Но проблем они вам не доставят.

Один из стражников – здоровенный верзила, из-под барбюта которого торчала клокастая борода, – молча кивнул. Второй потянулся и слегка приоткрыл дверь, явно приглашая нас внутрь. Что ж, медлить и правда больше не было смысла. В конце-концов бывали мы в переделках и похуже. Да и в случае…

Пока я прокручивал в голове возможные исходы, Айлин шагнула внутрь и буквально втащила меня вслед за собой. Нестерпимо яркий свет больно резанул по глазам, на мгновение заставив зажмуриться. Когда же я открыл их, проморгался и, наконец, окинул взглядом комнату, челюсть моя начала неторопливо двигаться в сторону пола. А в голове медленно, но верно, начало зарождаться понимание, почему на нас с Айлин смотрели, как на дурачков, когда мы предпочли остановиться вместе в одной маленькой комнатушке, теперь уже больше походившей на покои прислуги.

Гостинная комната покоев баронессы была обставлена до безобразия роскошно. Настолько, что начинала выглядеть нелепо и чужеродно относительно остального замка. Дощатый пол был устлан мягким белым ковром, по краям которого виднелись узоры, вышитые золотой нитью. На него, сквозь широкое окно, украшенное витражом, изображавшим сцену охоты, падал свет, окрашенный во все цвета радуги. Стены были увешаны гобеленами, изображавшими битвы, приёмы, балы, поединки и прочие эпизоды из жизни старого семейства хозяйки замка. И выполнены они были не в пример лучше тех, что мы видели в обеденном зале. Краски яркие, пропорции правильные, в картинах появилась перспектива. Говоря проще – в свои личные покои она повесила новодел, а в приёмный зал – исторические реликвии.

Посреди комнаты располагался небольшой круглый столик из красного дерева, на поверхности которого стоял хрустальный графин с вином, несколько серебряных кубков. Рядом стояла чаша с фруктами, тоже выполненная из серебра. Вокруг столика расположились несколько мягких диванов. Спинки – резное красное дерево, сидушки же были выполнены из белого шёлка, расшитого узорами всё той же зотолой нити. И над всем этим великолепием нависала здоровенная люстра, составленная из четырёх витых подсвечников между которыми лениво покачивались гроздья небольших хрусталиков, соединённые крошечными золотыми цепочками.

Теперь понятно, почему ров, стены и ворота находились в таком неприглядном состоянии, когда мы только приехали. Да и замковый гарнизон оставлял желать лучшего. Страшные рожи они, конечно, корчить могли, но вот воевать… Воевать, пожалуй что умел только тот отряд, что барон таскал с собой. А местные… Их было просто слишком мало для того, чтобы отстоять замок даже от налёта такой банды, как наша. Да уж. Для полноты картины над дверью, через которую мы сюда вошли, надо было повесить табличку: «Грабить сюда». Зараза. Хорошо, что я парней с собой не взял. Они бы точно попытались что-нибудь тут открутить или просто спиздить. Даже несмотря на риск получить от меня по зубам.

Сама баронесса восседала на одном из диванов. Вернее она полулежала, держа в одной руке бокал с вином, а в другой – крошечный веер. Тоже из белого шёлка, расшитого золотой нитью. На ней было довольно простое, но в то же время элегантное красное платье, обтягивавшее фигуру и выгодно подчёркивавшее все её достоинства. Оно скорее напоминало платье Айлин, чем тот нелепый купол из юбок, в котором баронесса была при нашей первой встрече. Причёску она тоже сменила. Вместо странного нагромождения в виде яйца, из которого торчали цветы и какие-то причудливые шпильки – распущенные волосы, поверх которых заплетена небольшая коса, означавшая, что она – замужняя женщина. И что самое удивительное – лицо её больше не напоминало выбеленную до блеска коленку. Весь «последний писк моды» оказался нещадно смыт, оставив после себя пусть уже и немолодое, но всё ещё миловидное, и самое главное – человеческое лицо. Общение с Айлин определённо пошло хозяйке замка на пользу.

Рядом с ней расположились ещё две наперсницы. Они были одеты заметно скромнее и больше походили на девушку, встреченную нами в коридоре. Да и смотрели на нас с Айлин точно так же. Со смесью ненависти, презрения и страха во взглядах. А вот во взгляде баронессы читалось любопытство, чуть приправленное лёгкой брезгливостью. Последнее она пыталась спрятать, но чуть приподнятый уголок рта выдавал её с головой. Впрочем, у нас с ней это было взаимное.

– Девочки, кыш! Оставьте нас, – она лениво махнула веером и две её фрейлины тут же поднялись, гордо вздёрнули подбородки, подобрали юбки и попытались неторопливо прошествовать мимо нас к одной из дверей, ведущих вглубь покоев баронессы. Попытались, потому что в тот момент, когда они поравнялись с нами, я улыбнулся своей знаменитой улыбочкой, заставив этих размалёванных куриц заметно ускорить шаг.

Как только дверь за ними захлопнулась, баронесса вновь повернулась к нам. Выжидающе уставилась, переводя холодный взгляд с меня на Айлин и обратно. Девушка немного помедлила, а затем взялась за края юбки и чуть оттянула её вперёд присев в книксене – полупоклоне, которым пользуются придворные дамы. Баронесса едва заметно кивнула, одобряя её жест. Перевела взгляд на меня. Замерла на несколько мгновений. Отложила веер в сторону и вытянула вперёд руку в шёлковой красной перчатке.

Ох, блять. Только этого мне не хватало для полного счастья. Гнуть спину и целовать ручку ещё одной размалёванной дуре, которую от прочих отличает лишь то, что она рангом повыше. Но, если мы всё-таки хотим заключить этот союз, этикет обязывает. Отказ от подобного церемониала расценивался однозначно – как оскорбление. В этом плане нас успел поднатаскать Бертран, пока мы тут по замку яйца околачивали. И, видать, не зря то натаскивал.

Я постарался придать своему лицу дружелюбное выражение. Шагнул вперёд, наклонился, взял руку баронессы и осторожно коснулся перчатки губами. Отпустил её, распрямился и отступил назад изо всех сил подавляя желание вытереть губы, а то и вовсе – умыть лицо. Несмотря на то, что трогал я ими пахнущий духами шёлк, было стойкое ощущение, что соприкоснулись они с чем-то куда более мерзким. Или мерзким был весь этот их грёбаный этикет, который мне пришлось соблюсти. Хрен его разберёт.

Баронесса снова смерила нас холодным взглядом и улыбнулась одними уголками губ.

– Хорошо, очень хорошо, моя дорогая, – кивнула она Айлин, – Только в следующий раз будь порасторопней. Иначе это могут расценить, как оскорбление. Что же касается твоего друга, – хозяйка замка перевела взгляд на меня, – Мог бы хотя-бы изобразить, что тебе это приятно. Улыбнуться, например.

Что ж. Сказано – сделано!

Я растянул губы и тут же ощутил привычное покалывание разорванного нерва в правой щеке. Затем – судороги мышц. Лицо тут же перекосило в хищном оскале, при виде которого баронесса едва заметно вжалась в спинку своего дивана и до побелевших костяшек стиснула ножку своего кубка. Будто бы тот, мог её защитить. Впрочем, через секунду она уже пришла в себя. Нахмурилась и покачала головой.

– Нет, пожалуй тебе и правда лучше не улыбаться.

Я немного помедлил, думая, стоит ли ей объяснять, что всё это – не специально. Поднял руку, осторожно размял сведённую судорогой щеку. А потом всё-таки решил, что стоит. Она крайне далёкий от войны человек, и может просто не понимать, почему так происходит.

– Прошу прощения, – зуд в правой щеке понемногу затихал, но всё ещё мешал нормально разговаривать, – В последнем бою мне повредили лицо, так что теперь я улыбаюсь… только так.

Баронесса лишь молча покачала головой, а затем кивнула в сторону дивана напротив. Мол, присаживайтесь. Немного подождала, когда мы расположимся поудобнее и взглядом указала на столик.

– Вина?

Я лишь покачал головой. Немного помолчал и потом добавил.

– Предпочитаю держать разум в чистоте. Битвы оставляют шрамы и на нём, а вино может снова открыть их. Так что… мне лучше воздержаться. Для блага всех окружающих.

Она перевела взгляд на Айлин, но та тоже лишь покачала головой.

– Благодарю, но, я стараюсь следовать примеру своего супруга.

Баронесса лишь тяжело вздохнула, а затем чуть пригубила то, что плескалось у неё в кубке.

– Бертран разве не объяснил вам, что отказывать человеку, который куда как выше вас по статусу, просто невежливо? – бросила она, поигрывая вином.

На мгновение я завис. Вот что тут ей ответишь? Что убивать человека, который куда выше тебя по статусу, ещё более невежливо? И хрен тебе потом кто поверит, что алкоголь, который тебя заставили выпить, просто послужил спусковым крючком для очередного приступа ПТСР, которые в последнее время случались от любого чиха? И что убивать её ты ни в коем случае не хотел, просто так получилось? Дерьмо. Какая же всё-таки между тем, кто был «там» и тем, кто не был, порой лежит пропасть.

Айлин тоже зависла, не понимая, что нужно ответить. Положение спасла сама баронесса, видимо решив, что с нас пока-что достаточно.

– Поговорю с Бертраном, чтобы лучше занялся вашим воспитанием. Так о чём это мы?

Что ж. Похоже с церемониалом закончено и мы, наконец-то переходим к сути. Очень, должен заметить, вовремя. А то что-то нервы у меня опять слегка расшалились. Ворот дублета начал немного душить. А в висках появилось лёгкое покалывание. Первые признаки надвигающейся бури.

Я откинулся на спинку дивана. На мгновение прикрыл глаза. И выдохнул, пытаясь унять внезапную дрожь в ладонях. Сжал их в кулаки, снова сел ровно и пристально посмотрел на баронессу.

– О том, что я хотел бы вам принести свои извинения за своё поведение во время приветственного ужина. Оно было поистине неподобающим. В своё оправдание могу лишь сказать, что на тот момент я не был знаком с правилами этикета да и длительное общение с вашим мужем, настроило меня… определённым образом.

Слова вылетали из моего рта сами собой, словно давно заученный и много раз отрепетированный текст. А перед глазами всё ещё стояла картина, как за кривым, крошечным столиком в углу сидит сгорбившийся Ольрих, ковыряя треснувшей деревянной ложкой протухшую кашу. Как доведённая до бешенства баронесса, вскакивает из-за стола и начинает тыкать в его сторону пальцем, брызжа слюной и выкрикивая оскорбления, от чего парень ещё сильнее съёживается, словно бы пытаясь исчезнуть из комнаты. Парень, с которым мы целый месяц делили тяготы похода. С которым вместе били Алерайцев и на земле и на море. Который не побоялся вместе со своим отцом схлестнуться с мёртвой армией Душелова.