Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Глава 30
«Кровавый бал»

Несколько долгих мгновений мы молча стояли судорожно озираясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. На краю сознания крутилась отчаянная и, в то же время, очень глупая мысль. И вскрик, и крюк-кошка, всё это ведь могло оказаться чьей-то глупой шуткой. Сходящая с ума от скуки южная знать решила устроить глупый розыгрыш, который зашёл дальше чем нужно.

Крутилась она там ровно до того момента, пока мимо нашего балкончика по коридору не прохромал один из лакеев Де-Мордри. Бледный, как смерть слуга, волочил ноги и глухо подвывал, прижимая к груди искалеченную руку. На месте четырёх из пяти пальцев там торчали окровавленные обрубки. Уцелел лишь большой, да и тот теперь судорожно, нелепо дёргался в тщетно пытаясь нащупать то, что осталось от его менее везучих собратьев. Один ровный точный срез. Такую рану оставляет либо срезень, либо сабельный удар от которого ты попытался защититься голой рукой. Розыгрышем тут и близко не пахло.

Мы оба бросились к перилам и почти синхронно выглянули наружу. Спустя миг рядом с моей головой что-то просвистело. Девушка ойкнула, подавшись назад. На плече её платья появился небольшой разрез, обнаживший скрывавшуюся под зелёной туникой белую ткань рубахи. В следующую секунду дёрнулся уже я сам – на этот раз пролетевший мимо арбалетный болт оцарапал висок. Но прежде, чем спрятаться за спасительный камень резных перил, мне всё же удалось рассмотреть нападавшего. Смуглая кожа, чуть раскосые глаза, тюрбан, песчаного цвета и кривой кинжал, зажатый в зубах. Искра пожара, вспыхнувшая на сегодняшних переговорах, упала на землю гораздо раньше, чем мы предполагали.

– Назад, в коридор! – я рванулся обратно, по пути вцепившись в плечо девушки и буквально втащив её под с балкончика под прикрытие стены, – Ты не ранена? – принялся осматривать плечо.

– Порядок, – кивнула она, – Только платье подрали. Что…

– Держи, – я сорвал с пояса ножны с кордом и сунул ей, – Если высунется – бей. И тут же назад. Поняла?

– Да…

Я кивнул и принялся судорожно озираться в поисках другого оружия. Без доспехов, в неудобном парадном дерьме, с одним кордом на двоих – шансов выжить почти нет. Есть ещё магия, но она поможет лишь протянуть чуть подольше. Надо найти оружие и пробиваться к ближайшему посту стражи. Надеюсь они дело своё знают лучше, чем эти паркетные мальчики. Иначе мы вообще в полной заднице.

Взгляд судорожно зашарил по стенам. Должно что-то быть. Должно! Дворяне любят украшать свои дома декоративным оружием. Да, до боевого ему далеко, но всё-же лучше, чем голыми руками от ударов защищаться. Оставшийся без пальцев слуга не даст соврать.

Позади раздался щелчок пальцев. Я обернулся. Девушка, зажав в зубах перчатку пристально смотрела на кошку, скребущую двумя из трёх железных когтей по камню баллюстрады. Вернее не на кошку. На толстый пеньковый канат, прикреплённый к ней. Ткань возле рукояти начинала понемногу дымиться. Молодец девочка. Быстро соображает. Гораздо быстрее меня. Где же этот грёбаный… Есть!

Взгляд наконец-то наткнулся на металлический блеск за одной из партьер, и я тут же кинулся к ней. Отдёрнул занавеску в сторону и осмотрел находку. Две перекрещенные алебарды. Дерьмо. Лучше, чем ничего, но всё равно дерьмо. Работать ими у меня получается куда хуже, чем клинком. А девушке это оружие так и вовсе не подойдет. Слишком тяжелое, а в платье им махать и вовсе нереально. И кто придумал это дурацкое правило, что на приём нельзя проносить ничего, солиднее корда. Ладно. Будем работать с тем, что есть.

Я сорвал со стены одну из алебард и рванул назад, мысленно надеясь, что она не развалится у меня в руках от первого же удара. В этот момент над перилами балкона показалось смуглое лицо с раскосыми глазами. Одна рука уже ухватилась за край баллюстрады. Вторая принялась отчаянно колотить по канату, пытаясь сбить с него пламя. Айлин выплюнула перчатку и дёрнулась к нему.

– Стой! – хриплый, чуть надсадный рёв вырвался из моей глотки. На балконе было слишком опасно. Стрелки наверняка отошли назад и пробивали теперь куда больший угол арки, чем раньше. Длинное древко алебарды ещё давало мне шанс остаться в их слепой зоне, а вот короткий корд девушки – уже нет.

Айлин замерла. Мои руки тем временем сами перехватили древко алебарды и нацелили навершие пики прямо в лицо южанина. Ноги сами понесли меня вперёд. Шаг. Другой. Третий. Раскосые глаза расширяются от ужаса. Рот застывает в безмолвном крике. Свободная рука перестаёт колотить по пламени и выхватывает из-за пояса кривой кинжал. Замахивается, собираясь метнуть.

Удар. Навершие пики входит чуть ниже носа врага. Влажно хрустят ломающиеся кости черепа. Крик Алерайца мгновенно захлёбывается, переходя в невнятное тихое бульканье. Правый глаз разрывает осколком кости. Смуглая щека тут же покрывается дорожками кровавых слёз. Второй глаз смотрит на меня. В нём читаются боль, обида и непонимание. «Как это могло произойти со мной? Я же только вот сегодня…» Мои губы невольно растягиваются в ухмылке, которую тут же перекашивает в хищный оскал. Какие знакомые чувства. У всех умирающих они одинаковы. А видел я этих умирающих немало, что своих, что врагов.

Пальцы южанина ещё несколько секунд скребут камни парапета и тлеющее полотно каната. Затем я отхожу назад и одним рывком выдёргиваю пику. Тело убитого тут же обмякает и соскальзывает с перил. Откуда-то снизу доносятся крики. Слышаться сухие щелчки арбалетов. Дробный стук болтов по каменной кладке прямо над моей головой. Стрелки всё ещё не могут меня достать. Отошли недостаточно далеко. Но залп-другой и у них это получится. Надо торопиться.

Взмах. Удар. Затупленное лезвие алебарды наполовину входит в тело каната и застревает в нём. Рывок назад. Взмах. Ещё удар. Остаётся лишь несколько десятков нитей, которые начинают стремительно расползаться. Вдох. Замах. Выдох. Лезвие рвёт оставшиеся нити и с грохотом бьётся о камни. Раздаётся треск. Древко ломается. Навершие алебарды падает вниз, за баллюстраду. Туда же отчаянно вопя уносятся с полдюжины Алерайцев, карабкавшихся по стене донжона.

– Говна пожрите, уёбки драные! – крик сам собой срывается с гую. Руки отбрасывают в сторону ставшее бесполезным древко. Парадное дерьмо. Толку с него, как с козла молока. А ноги уже несут меня обратно, ко второй алебарде, оставшейся на стене.

Пальцы судорожно вцепляются в новое древо, вырывая его из крепления. Взгляд скользит по коридору, пытаясь оценить обстановку. Там, вдалеке лежит тело какой-то дворянки. Лежит в луже крови, которая уже начала пропитывать её многочисленные белые юбки. Должно быть дама пыталась добежать до одной из башенок донжона, соединяющих его ярусы между собой, но не успела. Убийцы перехватили её возле самой двери. Те же самые убийцы, что отрубили пальцы слуге. Вот только куда они делись? И почему не рванули в нашу сторону?

Герцог. Весь этот блядский цирк ради герцога. Посол провалил переговоры и теперь пытается его устранить, погрузив юг в хаос ещё до начала вторжения. Мы убийцам вообще неинтересны. Лишь помеха на их пути. Сопутствующий ущерб. Подозреваю, что герцог тоже это понимает. Стража пропала не просто так в самый ответственным момент. Наверняка он собрал всех в своих покоях и теперь они защищают его драгоценную жопу. Значит надо пробиваться туда. Сейчас это самое безопасное место в замке. Самое опасное в то-же время, но если стражники успели организовать оборону, у нас хотя-бы появится шанс отбиться от нападения.

– Генри! – окрик Айлин моментально вырывает меня из пучины бурлящих и судорожно мечущихся обрывков мыслей. Взгляд вновь устремляется вглубь коридора. Натыкается на одну фигуру, спрыгивающую с баллюстрады второго балкона. Другую. Третью. На головах тюрбаны. В руках блестят холодным металлом длинные сабли. Вторая штурмовая группа. Дерьмо.

Внезапно дверь парадного зала прямо напротив них распахивается, заставляя бойцов врага отскочить обратно к перилам. Прямо на них вываливается один из дворян. Берета на нём нет. Дорогой дублет изорван вклочья. Руки и лицо перемазаны в крови. Несколько долгих мгновений он и группа нападающих сверлят друг-друга взглядами. Ровно до момента, пока из дверей с воплем не вылетает другой дворянин. Толкает первого, прямо на сабли Алерайцев и громко, отчаянно крича, бросается в нашу сторону.

Первый дворянин пытается отшатнуться назад. Заслониться рукой. Но не успевает. Свистит сабля, рассекая воздух холодным серым металлом. По коридору разносится влажный, чавкающий хруст разрываемой плоти. Треск ломающейся кости. Сабля отсекает кисть по запястье. Дворянин несколько долгих мгновений стоит, удивлённо вытаращившись на культю, с которой, на отполированный до блеска каменный пол уже начала стекать струйка крови, чуть дымящейся на холодном ночном воздухе. Смотрит так, будто бы никогда ничего подобного раньше не видел. Словно его сознание не способно принять тот факт, что тело только что искалечили. А затем он начинает выть. Громко и протяжно. Но вой тут же прерывается новым ударом сабли. Переходит в глухой, булькающий хрип. Из вторых, алых губ, расцветших у него прямо под подбородком, на пол начинает толчками выплёскиваться густая, чёрная кровь. Тело ещё секунду стоит, не в силах осознать, что уже мертво. А затем безвольным, безжизненным мешком падает на пол.

Я пытаюсь перехватить второго дворянина. Из глотки вырывается крик.

– Стой. Вместе мы…

Бесполезно. Трусливый ублюдок проносится мимо, чуть не сбив меня с ног. Трое нападающих разворачиваются в нашу сторону. Понятно. Значит в этом грёбаном замке, похоже только у нас с Айлин есть яйца. Зараза.

– Держись за мной, – рявкнул я, поудобнее перехватывая древко второй алеберды и выходя вперёд.

– Я могу сама…

– Не спорить. Прикроешь мне спину! – скомандовал я нарочито громко. Так чтобы услышали нападающие. А одними губами прошептал, – Твой – правый. Тюрбан на башке. Жги насчёт три.

Сказал. Скинул с левой ладони перчатку. Правой перехватил алебарду за древко, оскалился во все свои оставшиеся зубы и попёр прямо на них, аккуратно протягивая к тюрбану левого тонкие, невидимые простому смертному энергетические нити. Магия была козырем, в нашем рукаве. Но ситуация складывалась такая, что приходилось вываливать на стол весь тот небогатый арсенал, что у нас имелся в наличии.

Стоять в обороне варианта не было. Подкрепление не придёт – оно защищает жопу герцога. А вот враг очень быстро сообразит, что второй балкон никто не охраняет и отправит туда новую штурмовую группу. И этих то ублюлков победить будет непросто, но если их станет больше, или не дай боги, на стену поднимутся стрелки…

Алерайцы и сами не собирались ждать. Хищно оскалившись и громко ругаясь на своём причудливом языке, вся тройка рванулась вперёд. Дистанция между нами начала стремительно сокращаться. Доспехов на них не было. В железе по отвесной стене без лестницы не вскарабкаться. Лишь шаровары, жилеты из грубой ткани и тюрбаны. Это упрощало задачу и делало мою алебарду не совсем бесполезной. Будь на них сталь, это парадное говно развалилось бы после первого же удара.

– Раз, – полушепотом сорвалось с моих губ, когда нас разделяло всего два окна.

– Два, – уже нормальным тоном. Враг подошёл к колонне, разлделявшей витражи.

– Три! – хриплый, гортанный рёв, прокатился по коридору, вынудив Алерайцев на мгновение замереть.

Щёлкнули пальцы. По энергетическим нитям, прицепившимся к башке левого, пробежали крошечные разяды энергии. Пробежали и вцепились в его тюрбан, превратившись в крошечные язычки пламени, которые тут же начали жадно поедать ткань. В голове внезапно стало пусто. Мир покачнулся. В животе возникло чувство тянущей пустоты. Руки и ноги начинают наливаться свинцом. Давно не практиковался. Вот только не время сейчас отдыхать. Совсем не время!

Тройка Алерайцев пробежала ещё пару шагов. Затем правый, на голове которого пылал костёр, и левый, у которого вдобавок дымился ещё и жилет, замедлились. Встали на мгновение, пытаясь понять, что только что произошло. Через секунду их сабли со звоном ударились о каменный пол, а руки судорожно вцепились в охваченную огнём ткань. Левый упал на пол, колотя себе по голове. Пытался сбить пламя. Правый – на колени, прямо перед своим оружием, раз за разом дёргая прилипший к голове тюрбан, в надежде сорвать его и отшвырнуть в сторону. Последний, тот, которого не задело, тоже встал, и расширенными от страха глазами уставился на своих товарищей. Лишь на мгновение. Но и его было достаточно, чтобы я перехватил алебарду двумя руками и рванулся вперёд.

Шаг. Другой. Третий. Выдох. Удар. Хруст рвущейся кожи. Треск ломающегося ребра, которому вторит треск дерева. В последний момент южанин успевает взмахнуть саблей и рубануть по древку. Не сильно. Но и этого оказывается достаточно, чтобы в момент нажима оно треснуло, переломившись почти у самого навершия.

Я не сбавляю темп. Нужно успеть, пока он снова не поднял саблю. Шаг. Другой. Тяжелый удар плечом, прямо в корпус, отбрасывает раненного ублюдка спиной на камни.

Падаю сверху. Руки вцепляются в обломок древка. Рывок. Сталь с глухим чавканьем выходит из груди. На губах ублюдка начинает пузыриться кровавая пена. Бок обжигает холодом. Затем болью. Разорвавшаяся ткань дублета и рубахи под ним начинает мокнуть и тяжелеть, прилипая к телу. Говнюк успел хлестнуть меня саблей напоследок. Не сильно, но ощутимо. Вот только боль не сковывает меня. Она мгновенно сливается с клокочущей внутри яростью, давая телу новые силы. Сейчас я тебе покажу, сучий ты потрох!

Руки поднимают обломок алебарды над головой. И тут же рывком опускают вниз, метя прямо промеж глаз ублюдка. Глаз в которых читается отчаянный страх и надежда выжить. Надежда, которой не суждено сбыться. В последний момент враг дёргается в сторону. Тупое лезвие попадает не в центр его лба, а чуть сбоку. Стёсывает кожу, с влажным, чавкающим хрустом дробит левую бровь. Глаз под ней безжизненно замирает, начиная неестественно выпирать из черепа. Из дыры в голове на камни капает чёрная кровь.

Замах. Ещё один удар. На этот раз точнёхонько в лоб. Кости вминаются внутрь. Левый глаз лопается, заливая остатки лица смесью крови и слизи. Второй всё ещё цел, но вывернут куда-то внутрь. Лезвие с чавкающим хрустом выходит из его лица и снова поднимается вверх…

Где-то справа мелькает зелёное платье. Девушка прыгает вперёд, прямиком на того врага, что упал на колени и пытался стянуть с головы тюрбан. У него это почти получилось. В последний миг перед ударом Алераец всё-таки обрасывает горящий ком ткани в сторону и судорожно хватается за саблю. В воздухе свистит сталь. Раздаётся короткий отчаянный вскрик. Ублюдок падает на спину. Из его правой глазницы торчит рукоятка корда. Девушка оказывается сверзху. Левая рука безжизненной плетью висит вдоль тела. Распоротый рукав платья и рубахи под ней быстро начинает пропитываться кровью. Пальцы правой вцепились в рукоять кинжала и раскачивают его, пытаясь достать из черепа. Лезвие застряло в кости. С каждым таким рывком конечности уже мёртвого Алерайца мелко, судорожно дёргаются. Ботинки едва слышно скребут по каменным плитам пола. Остался третий.

Я окинул взглядом коридор. И тут же наткнулся на него. Ублюдок уже поднимался с пола, одной рукой разматывая остатки обуглившейся ткани, а второй – сжимая рукоять своей сабли. Лицо его корчилось от боли. И тем не менее он вставал. Пламя не убило его. Лишь ранило и вывело из игры на некоторое время. И с этим надо было что-то делать.

Не медля ни секунды, я одной рукой схватил саблю врага, мозги которого сейчас аккуратной лужицей растекались по полу. Второй замахнулся и швырнул обломок бесполезной алебарды прямо в лицо урода. И прыгнул следом. В воздухе вновь засвистела сталь. По коридору раскатился грохот удара. Скрежет металла о металл.

Обломок алебарды врагу отбить удалось. Остановить мой удар – рубящий сверху, тоже. Но из-за боли и внезапности нападения он не заметил ещё одной мелочи. Кулака, летящего ему прямо в солнечное сплетение. Удар. Тяжелый свистящий всхлип. Взгляд врага, на мгновение теряющий фокус. Скрежет металла о металл и косой рубящий удар слева снизу. Треск разываемой ткани и хруст плоти. Огромная рубленная рана, начавшая открывать свои губы прямо на животе ублюдка. Губы, между которых тут же показались чёрные склизкие змеи вываливающихся кишок. Враг ещё несколько секунд стоит. Затем пятится назад, упирается спиной в стену и сползает по ней вниз, глухо и невнятно хрипя. Рукоять сабли со звоном ударяется о каменный пол. Руки ублюдка судорожно пытаются сжать края раны. Схватить вываливающиеся внутренности и запихнуть их обратно. Но те просто выскальзывают из окровавленных пальцев.

Ему не повезло. Подыхать он ещё будет очень долго. Час, два, или того больше. А добивать я его не собираюсь чисто из принципа. Пускай ублюдок помучается. Да и не до него сейчас. Надо разобраться с теми, что сейчас лезут наверх. Затем, помочь Айлин.

Бок ныл и болел. Ткань липла к телу, а кожа под ней как-то неестественно натягивалась, мешая двигаться. Но боль же напоминала мне о том, что я всё ещё жив. И заставляла двигаться вперёд. Покончив с последним врагом, я со всех ног бросился ко второму балкону. Там тоже на перилах висела крюк-кошка. И, судя по натянутому, как струна, канату, по нему уже вовсю лезла третья штурмовая группа. Зараза, как этот драный посол умудрился протащить внутрь столько солдат?

Подоспел я аккурат к тому моменту, когда над перилами показалось лицо очередного южанина. Такое же смуглое и раскосое, как и лица прочих убитых. Мне было трудно отличать одного от другого, да и времени на то попросту не было. На миг наши взгляды встретились. Его – удивлённый и испуганный. И мой… Что именно он увидел в моём взгляде я не знаю. Но в следующую секунду, засранец убрал руку с каменных перил балкона и попытался сдать назад. Не очень удачно. За ним сразу полз следующий боец и отступающий просто наступил тому на лицо. Снизу донеслась отчаянная ругань. Сверху – полный ужаса крик. Но длился он недолго. В следующий миг воздух засвистел под натиском сабли. А ещё через секунду хрустнули позвонки, и голова ублюдка завалилась набок, повиснув на лоскуте мясо и кожи. Из перерубленной трахеи толчком выплеснулась тёмно-алая кровь.

Второй удар тут же пришёлся по верёвке. Наполовину перерубил её и отсёк обезглавленному телу пальцы, судорожно вцепившиеся в канат. Оно заваливается назад, падая прямиком на идущего следом. Отчаянная, громкая ругань на непонятно мне языке. Второй удар. Сухой щелчок арбалета где-то там, внизу. Болт с глухим стуком ударившийся о перила. Третий. Топот десятков ног. Треск кустов живого лабиринта, под натиском южан. Скрип взводимых тетив. Пора уходить.

Я рванулся назад. Сделал шаг. Другой. Третий. И тут же скорчился, зажимая свободной рукой раненный бок. Вторая всё ещё цеплялась за рукоять сабли. Зараза. Хорошо меня задел. Короткий взгляд в сторону Айлин. Девушке наконец удалось достать кинжал из черепа ублюдка. Теперь она неловко, чуть покачиваясь, поднималась на ноги. Левый рукав платья был весь красный от крови.

Первым порывом было подковылять к ней. Но мне пришлось его подавить. Сначала надо обезопасить тылы. Хрен его знает, сколько Алерайцев успело прорваться внутрь, пока мы щёлкали клювами. С трудом отняв руку от саднящего бока я неловко подковылял к тому ублюдку, которому размозжил голову. Поднял древко алебарды. И тихо, стараясь не завалиться на пол, побрёл к дверям, ведущим в бальный зал. Они были чуть приоткрыты, так что мне даже не пришлось толкать тяжелую створку, чтобы заглянуть внутрь. Но стоило мне это сделать, как в нос тут же ударил запах крови, перемешавшийся с вонью дерьма и слишком хорошо мне знакомым ароматом смерти.

От блеска торжества, разворачивавшегося тут какой-то час назад, мало что осталось. Пол верхнего обхода алел лужами крови. Повсюду были изрубленные тела. Некоторые из них лежали прямо на полу. Другие – повисли, перевесившись через резные каменные перила. Кое-кто был ещё жив. Одна из дворянок – та самая блондинка, которая вытащила меня на танец, сидела прижавшись спиной к колонне и скулила, будто раненная собака, зажимая здоровой рукой, обрубок левой. У неё недоставало предплечья. Рядом лежала рыжая в маске кошки. Она уже не двигалась. Только мелко дышала, положив руку себе на живот. Руку из-под которой прямо на дорогой шёлк платья выползла чёрная змея кишок, перепачкав его кровью. Возле них, перевесившись через перила, висел долговязый, который совсем недавно интересовался у меня, как выглядит война. Теперь он увидел это воочию. Из его спины торчала рукоять сабли, пробившая бедолагу насквозь.

Посреди танцевальной площадки возвышалась та самая люстра. Вернее то, что от неё осталось. Должно быть кто-то в суматохе боя решил, что идея перебить удерживавший её канат, будет очень удачной. Она рухнула вниз, придавив собой трёх человек и переломав им все кости. Двое уже были мертвы. Один всё ещё стонал пытаясь ползти. Ему перебило хребет. Ноги безжизненными плетьми волочились следом за телом. Дворянин скрёб сорванными ногтями по гладкому паркету, разгребая в стороны перемазанные в крови осколки хрусталя.

Самих нападавших нигде не было видно. Лишь откуда-то из глубины зала, со стороны ложи, где когда-то сидели переговорщики, всё ещё доносился лязг стали и отчаянные крики. Быть может граф там? Нет, это вряд-ли. Как только началась заварушка он наверняка успел сдриснуть в куда более надёжное укрытие, чем парадный зал, который убийцы превратили в настоящую скотобойню. В переносном, да и в самом прямом смысле.

Внезапно блондинка подняла голову. Её мутный от боли взгляд сфокусировался на мне. В нём на мгновение промелькнуло узнавание. Она уже было открыла рот, но в этот самый момент я качнул головой и аккуратно прикрыл створку двери. И, игнорируя, доносящиеся с той стороны мольбы о помощи, загнал между её ручек сначала обломок алебарды, а затем, для верности – ещё и саблю. В конце-концов я не герой. Мне себя и Айлин спасать надо. А блондинка всё равно скоро умрёт. Не от потери крови, так от сепсиса. Нет смысла рисковать жизнью ради трупа, пускай и будущего.

Тылы были прикрыты. Так что я повернулся и поковылял в сторону Айлин. Девушка стояла, опершись правой рукой на стену и тяжело дышала. С кончиков пальцев левой на пол падали капли крови.

– Генри, ты ра… – девушка попыталась сделать шаг вперёд, увидев, как я держусь за бок, попыталась шагнуть мне навстречу, но покачнулась и чуть было не рухнула на пол. Её начинало мутить от потери крови. Зараза, надеюсь это просто глубокий порез, а не перебитая вена. В противном случае – наши дела плохи.

– Замолчи и побереги силы, – перебил её я, – Они ещё понадобятся, чтобы пробиться к Герцогу.

Девушка подчинилась. Не потому, что была со мной согласна. Просто сил у неё и правда не осталось. Даже на разговоры.

Я подошел к ней. Осторожно раздвинул разрубленный рукав. Оценил рану. Глубокий порез предплечья. Близко к венам. Хрен его знает, задеты они или нет, но судя по тому, что из раны до сих пор капает кровь, периодически начиная течь тонкой струйкой, как минимум слегка их точно зацепило. Хреново. Без жгута тут никак. На ближайший час он ей поможет, а потом, боюсь, нам срочно понадобится помощь нормального лекаря. Такую рану заживить магией у меня сил сейчас просто не хватит. Самому бы не отключиться.

Немного помедлив, я с силой дёрнул разошедшийся рукав в разные стороны. Послышался треск рвущихся нитей и у меня в руках остался хороший кусок ткани. Скрутив его в плотный жгут, я осторожно обернул его вокруг плеча девушки. Раз. Другой. Выдохнул и потянул со всей силы, передавливая кожу и сосуды под ней. Айлин болезненно ойкнула, но руку отдёргивать не стала. Знала, что я всё делаю правильно.

Завязав узел на конце импровизированного жгута я полез за пазуху. Сумок у нас собой не было, но там, в потайном кармашке дублета имелась у меня одна страховка. Крошечный пузырёк с отваром кровоцвета. Носил я его там после покушения в Гронесбурге. Так, на всякий случай. Вдруг ещё одна стрела прилетит. И вот, он таки пригодился.

Увидев, стиснутую в моём кулаке бутылочку, девушка едва заметно качнула головой и плотно сжала зубы, взглядом указывая на мой раненный бок. Тебе, мол нужнее. Ну да, этож я тут, мать твою, на своих двоих стоять не могу.

Спорить у меня не было ни сил, ни времени. Уговаривать её тоже. Конечно, за такие фокусы я потом получу по морде, но… Зубами вытащив пробку, я свободной рукой ухватил девушку за волосы и дёрнул назад. Та запрокинула голову и открыла от неожиданности рот. Лишь на мгновение. Но его было достаточно, чтобы я успел сунуть ей между зубов горлышко стеклянной бутылочки, а кончиками пальцев зажать ей нос. Айлин дёрнулась. Раз. Другой. Затем закашлялась и начала глотать. У неё просто не оставалось выбора.

Не успокоился я, пока бутылка не опустела. Затем отпустил каштаново-рыжую шевелюру, запихнул стеклянный пузырёк обратно в подкладку дублета и тяжело дыша привалился спиной к стене. Бок уже не болел. От него по телу медленно, но неотвратима разливался липикй яд слабости. Зараза. Скоро, похоже, я сам свалюсь с ног. Надо спешить. Добраться до безопасного места прежде, чем это произойдет. Только сначала отдохну. Всего минутку. Всего…

– Генри! – хлёсткая пощёчина заставила мою голову дёрнуться влево. По щеке тут же начала разливаться жгучая боль. Боль, заставившая угасающее сознание вспыхнуть с новой силой. Я ещё раз мотнул головой и несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

Похоже, за тот «миг» что я стоял у стены, прошло куда больше минуты. За это время девушка успела прийти в себя, отрезать второй рукав своего платья и перемотать им разрезанное предплечье. И не только его. Тюрбан с головы Алерайца тоже пропал. Вернее с того, что осталось от его головы. И что-то очень сильно сдавливало мне рёбра. Я бросил короткий взгляд вниз, хоть уже знал, что там увижу. Грудь прямо поверх дублета наискось перетягивала плотная оранжевая ткань. И пускай она давила на рёбра, мешая дышать, в то же время – худо-бедно скрепляла мой разваливающийся и кровоточащий бок. А заодно не давала мне сложиться пополам.

– Только попробуй мне тут подохнуть! – зло прошипела девушка, приблизившись ко мне почти вплотную, – Я тогда сама тебя воскрешу и затем ещё раз убью.

– Ты же в некромантии не настолько… – слабо улыбнулся я. Не хватило воздуха закончить фразу – уж больно сильно перевязка давила на лёгкие.

– Выучу ради такого случая, – бросила она и подняла с земли одну из сабель здоровой рукой, – Я наложила тебе давящую повязку. Это всё, что пока можно сделать. Если доберёмся до сумок, у меня там хирургический набор и кровоцвет. Смогу подлатать тебя как следует…

– Не до сумок, – я покачал головой, – Прорываемся к герцогу. Ты сейчас не в том состоянии, чтоб лечить. Сама знаешь, кровоцвет продержит тебя на ногах час, в лучшем случае – два. А потом, ты тоже свалишься и помочь мне уже не сможешь. У герцога придворный лекарь. У него хотя-бы шанс есть.

Девушка покачала головой. Она хотела возразить. И аргументы у неё были. Сейчас все оставшиеся во дворце ассасины султаната тоже ищут герцога. И идти за ним, значит неизбежно нарваться на этих ублюдков. Но понимала, что я тоже прав. Помочь мне она сама она уже не сможет. Так что найти другого лекаря – был наш единственный шанс.

– Ладно, идём, – бросил я с трудом оторвавшись от стены и шаря взглядом по полу в поисках второй сабли. Где-то она тут была… – Пора выбираться с этого кровавого бала.