Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Игра не для слабых: Пожар войны

Глава 1
«Солдат ест – служба идет»

Под густыми кронами вековых дубов раскатился тяжелый вой боевого рога. Заржали и захрапели лошади. Заскрипели оси телег. Послышались резкие окрики возниц. И караван встал. Люди замерли, напряженно вслушиваясь в сгустившуюся тишину. Загудит ли рог ещё раз.

За время нашего путешествия мы выработали свою систему сигналов для дозоров шедших в авангарде и арьергарде каравана. Один гудок означал ситуацию, которая требовала остановки и внимания командира, два – приготовиться, рядом может быть опасность, три – «рядом враги, к оружию!»

Но на этот раз второй сигнал так и не прозвучал. Я тронул пятками коня, направляя его к голове колонны. Забавные, конечно, психика выкидывает выкрутасы. У меня уже давно уже не дрожала рука, если надо было убить какого-нибудь человека. Особенно, если он был врагом. Но такое полезное изобретение, как шпоры, коими в этом мире пользовалась вся знать, моё сознание попросту отказывалось принимать, приравнивая их к обыкновенному живодёрству. Впрочем, норовистый Гневко, тоже вряд-ли бы оценил добавление такого элемента «БДСМ» в наши с ним взаимоотношения.

– Остин, Эрик, Жак, Ивар, Ольрих – со мной, – во всю мощь своей глотки заорал я, поравнявшись с головой колонны, а затем бросил короткий взгляд в сторону возницы и добавил, – Остальным стоять на месте и ждать нашего возвращения. И будьте начеку. Как говорил барон, в этих лесах могут водиться древолазы.

– Знать бы ишшо, шо енто за мерзость такая… – хмыкнул возница, лениво потягиваясь на козлах и как бы невзначай проверяя, насколько легко фальшион выходит из ножен, – А то вы, значица, всё говорите, «древолазы-древолазы», а мы за всю значица, дорогу, так ни одного из ентих лиходеев и не увидели. Даже, значица, подохлого.

Возничего звали Мика. Он прибился к отряду ещё в «Приречье». Местные считали его дурачком, и не найдя с ними общего языка, он решил податься в другие края, увидев в нашем лице сначала попутчиков, а после – товарищей по оружию. И хоть этот парень не отличался красноречием, вставляя своё «значица» к месту и не к месту, но в умении махать топором ему не было равных. По крайней мере теперь, когда мы распрощались с Туром.

– Надеюсь, и не увидим, – пожал плечами я, оглядываясь и проверяя, не подъехал ли мой эскорт. Что-то парни копаются.

Вообще-то Мика был прав. Последняя неделя пути по зелёному тракту прошла удивительно спокойно. Кроме нескольких торгашей, обогнавших наш караван, мы не встретили ни одной живой души, пока не добрались до небольшого городка с названием Виндвалл. Впрочем, оно и неудивительно. Старый большак не использовался почти семь лет. Бандиты с него давно разбежались, а сёла, расположившиеся вдоль этой торговой артерии юга, захирели и вымерли. Кто-то подался в иные края, искать лучшей доли. Другие – бежали от древолазов, заполонивших леса Мидланда. Впрочем, древолазы, поняв, что жрать тут больше некого, вскоре ушли и сами, оставив после себя лишь опустевший лес, в котором нет-нет, да ещё можно было встретить обрывки неестественно толстой паутины.

В Виндвалле мы и распрощались с Туром. Здоровяк решил примкнуть к каравану переселенцев, направлявшихся на Перенайские поля. Лет тридцать назад там отгремела большая битва с Алерайцами. Южане прокатились огненным катком по зелёным равнинам, убивая, насилуя, грабя и сжигая всё, до чего могли дотянуться. Королевская армия потом, конечно разбила и отбросила их, но до сих пор сёла, хутора и города в тех краях продолжали восстанавливаться. Кроме того, владыка Вороньей скалы задумал возвести новую линию укреплений за рекой «Белой», чтобы укрепить свои южные рубежи. Долина водопадов была отгорожена горным хребтом, поющие равнины прикрывали крепости Рогвол, Ардфолл и Хагланд. Это если не считать вод самой Белой, по берегам которой и расположились эти крепости. А вот Перенайские поля были практически беззащитны перед вторжением с юга.

В общем, талантливый плотник там сейчас был на вес золота, и платить ему готовы были соответствующе. С нами продолжать путешествие Тур не пожелал. Как заявил здоровяк, мы мол, стали слишком жестокими. Хрен его знает, чего он ждал от наёмничьей роты, основой работы которой и является эта самая жестокость. Быть может и ничего. Но годовой контракт подписывать отказался.

Тем не менее прощание вышло довольно тёплым. Провожать здоровяка и его семейство собрался тогда весь отряд. Он было хотел уехать не попрощавшись, но мы всё-таки успели выловить их на главной площади города, откуда вот-вот и должен был отправиться очередной караван переселенцев. Не помню уже, кому пришла в голову эта идея, но тогда у нас в отряде родился новый обычай. Обычай провожать тех, кто покидал отряд не ногами вперёд. Событие чрезвычайно редкое… Да что там, Тур, по большому счёту, был первый, кому это удалось.

Каждый подходил к здоровяку, хлопал его по плечу и повторял: «Живи долго. Умри в постели». На мой взгляд это были самые правильные слова, для человека однажды вставшего на наш путь. Для пса войны такой исход – большая редкость. Да и большего мы пожелать не могли, ведь у нас самих и того не имелось.

Когда подошла моя очередь, я тоже хлопнул его по плечу, сказав эти, почти ритуальные слова. Другой же рукой вложил в его ладонь две серебряные монеты, которые я умыкнул из казны отряда. Конечно, не стоило так делать, но всё-таки здоровяк прошёл с нами большой путь и сильно из-за нас пострадал. Как и Бъянка. Отпустить его с пустыми руками я не мог, а этих денег ему точно хватит освоиться на новом месте и ещё пару лет ни в чём не нуждаться. Он, конечно, опешил и попытался отказаться. Но я настоял. Не люблю быть в долгу. А так, и наш долг и долг отряда перед ним оказался уплачен.

Затем подошла очередь Бъянки. Она так и не пришла в себя до конца после того, что с ней сделали в Деммерворте. Впрочем «время» – такая удивительная штука, которая способна вылечить почти всё. Вот и у неё оно изгладило память о тех событиях, а утерянную возможность иметь детей заменили сироты войны, которых мы подобрали на золотом тракте. И хоть она по-прежнему почти не разговаривала, но всё-таки улыбаться стала гораздо чаще. Девушка мягко обняла меня. Затем Айлин. И приветливо помахала всему отряду, столпившемуся вокруг повозок. В ответ послышались одобрительные выкрики. Заблестело на солнце вскинутое оружие.

Дети поначалу мялись в стороне, ожидая когда мы со всеми попрощаемся. Но затем, совершенно внезапно, мальчик подошёл ко мне и крепко обнял, уткнувшись носом в пряжку ремня. Я на мгновение растерялся. Просто не знал, что делать в такой ситуации. Я ведь за всё время нашего путешествия почти не обращал на них внимания. Даже парой слов не перекинулся, не говоря уже о том, чтобы сделать что-то хорошее. Не то, чтобы дети, которые так и не проронили ни звука с момента резни в Остранде были шибко разговорчивые, но всё-таки… Я осторожно погладил мальчика по голове. Тот наконец отлип от меня, ещё раз посмотрел в нашу сторону, а затем вновь уткнулся в подол платья Бъянки. С девочкой получилась похожая история. Только она уже прилипла к Айлин. И точно так же девушка застыла в недоумении, не понимая, что ей со всем этим делать.

– Вы могли бы… – начал было Тур, когда девочка вернулась к Бъянке. Но я прервал его, молча покачав головой.

– Не могли бы. Ваша война, слава богам, окончена. А вот нашу нам только предстоит выиграть. Кроме того, – я мрачно ухмыльнулся, – Работа по дереву вряд-ли мне дастся. Хорошо я умею только убивать. Таким уж меня создали.

В этот момент сзади меня многозначительно хмыкнул Бернард. Лейтенант всё ещё был невысокого мнения о наших боевых навыках. Но я не обратил на это никакого внимания. Лишь подошёл поближе к здоровяку, привстал на цыпочки так, чтоб этого никто не заметил, и ободряюще хлопнул его по плечу.

– Ну, идите. Живите, радуйтесь и стройте. Должен же в конце-концов, кто-то восстанавливать мир, после того, как его разрушили подобные нам.

– Вам тоже доброго пути, – смущённо буркнул здоровяк

Буркнул и направился к повозкам, которые вот-вот готовы были тронуться в путь. Помог забраться в одну из них Бьянке. Затем детям. Закинул туда же небольшой мешок с их скромными пожитками. Запрыгнул на козлы сам и легонько хлестнул поводьями лошадь. Почти тут же послышался высокий и протяжный вой небольшого рожка одного из погонщиков. Захрапели кони. Заскрипели осями телеги. И караван переселенцев, сопровождаемый двумя дюжинами конных воинов, неторопливо тронулся в путь, оставляя позади площадь и наш отряд, молчаливо провожавший их взглядами.

Честно говоря, в этот момент я по-хорошему завидовал Туру. Для него и правда всё закончилось. И закончилось более-менее хорошо. По крайней мере, я очень хотел в это верить.

Дети просили ещё отпустить с ними Трухляша. Но на это я уже не согласился. Прибившийся к нам ещё в Деммерворте кот стал символом отряда. И хоть никто его специально за собой не таскал, он всегда каким-то волшебным образом оказывался там, где оказывались мы все. А кроме того детей он не особо любил. Слишком уж часто они его таскали и играли с ним, как с какой-то плюшевой игрушкой. Пускай на новом месте поищут себе другое развлечение. Пса заведут, например.

– Товарищ командир, – грубоватый и чуть хриплый голос Остина оторвал меня от размышлений. Боец, поравнявшись со мной, натянул поводья, тормозя свою лошадь.

– Очень долго копаетесь, – недовольно проворчал я, – Продолжите в том же духе, будете копать ямки для сортира на каждом привале до конца месяца.

– Так ведь это… обед у нас был, – солдат на мгновение растерялсясолдат.

– Как говорил один мудрый человек: солдат ест – служба идёт, – хмыкнул Эрик, пристраиваясь с другой стороны.

И как бы подтверждая его слова, пристроившийся чуть позади нас Ольрих, сыто рыгнул.

Мда, что-то они мягко скажем совсем охренели. Распустились и наглопользуются моей добротой. Пожалуй, пора устроить им выволочку.

– Пожалуй, поговорю об этом с Бернардом, – хмыкнул я, – Лейтенант похоже начал филонить, раз у вас появилось время набивать себе пузо, пока остальные пашут не поднимая головы. Будет исправлять косяк и гонять вас до седьмого пота, пока из задницы молоко не польётся. Иначе скоро вы в собственные доспехи влезать перестанете.

– Да какое там пашут, – махнул рукой Эрик, – Залезли в телеги и дрыхнут без задних ног с утра до вечера.

– А чего им ещё делать, – пожал плечами Остин, – Дорога ровная, спокойная. Врагов давненько уж никаких не видать. Не жисть, а малина.

– У вас, я смотрю, эта малина ещё и в меду плавает, – недовольно проворчал я.

– Что правда, то правда, – кивнул Остин, разглаживая пышные усы и поправляя шлем, – Но вы, товарищ командир, всё ж Бернарда не беспокойте. Мы исправимся.А то он ведь не постесняется в эти мёд и малину насрать. А потом скажет, что так оно и было.

– Смотрите мне, – едва заметно улыбнулся я, – В следующий раз время сборов горящей лучиной засекать буду. Ладно, хорош трындеть. Поехали, посмотрим, что так растревожило наш головной дозор.

Сказал и легонько ударил пятками Гневко, направляя того вперёд. Эскорт двинулся следом.

Парней коллективно решили повысить из рядовых в телохранители после заварушки с Когтем. Тогда они очень неплохо себя показали, сунувшись со мной в самую жопу и не дрогнув, когда дело дошло до драки. Их надо было как-то поощрить. Вот только по мнению Бернарда в десятники никто из них не годился. Да и хватало у нас пока что десятников. Так что решение оставалось одно – в телохранители. По большому счёту, позиция эта мало чем отличалась от обычных солдат. Разве что жалование побольше, доспехи получше, лошадь у каждого своя, спать можно подольше, да в битвах эта пятёрка будет теперь не в первой линии стоять, а возле меня ошиваться. Впрочем, ровно до тех пор, пока я сам в эту первую линию не полезу. Ну и так же сопровождать нас с Айлин во время вылазок в города, на переговоры и прочую подобную дребедень.

Впрочем несмотря на все полученные привилегии «повышением» это всё равно можно было назвать с большой натяжкой. Учитывая количество сильных мира сего, охотящихся за нашими головами и вспоминая, что случилось с предыдущим эскортом. Но парни не жаловались. Наоборот, радовались открывшимся перед ними возможностям. Либо не понимали, на что я их подписал, либо предпочитали об этом не думать.

Лента тракта петляла между корнями могучих дубов и раскидистых лип, сквозь листву которых с трудом пробивался яркий дневной свет. Петляла и скрывалась за поворотом. Вот возле него то кони и начали беспокоиться. Сначала остановился Гневко. Я тронул пятками коня, но тот лишь недовольно всрапнул и запрядал ушами, шумно втягивая ноздрями воздух. Затем забеспокоились кобылы эскорта. Лошадь Жака, пристроившимся у нас в хвосте, громко заржала, отказавшись идти дальше. Конь Ивара попробовал встать на дыбы, но боец тут же припал к холке животного, не дав ему этого сделать. Кобыла Остина косила тёмным глазом в сторону моего жеребца и нервно жевала губы, явно ожидая его решения.

Я ещё раз ткнул пятками в бока Гневко. Конь недовольно фыркнул. Ткнул ещё раз, уже сильнее. Норовистый скакун недовольно всхрапнул и ударил копытом. Мол, будешь настаивать – сброшу нафиг. Так, а вот это уже интересно.

– Это что ещё за дерьмо? – бросил я, перевалившись через седло и спрыгнув на землю. Второго и третьего сигнала рога не было. Звуков боя – тоже. Однако навстречу к нам до сих пор никто не выехал и не вышел. Засада? Маловероятно. В головном дозоре шесть человек. Не могли же устранить их всех без борьбы и шума? И тем не менее…

– Командир… – начал было Остин, но я тут же его перебил.

– Жак, остаёшься с лошадьми. Остальные – спешится и за мной. И держите ухо востро. Что-то мне не нравится, как всё это…

– Эй! Есть там кто! – донёсся окрик из-за поворота, – Вы там долго копаться будете или нам тут весь день ждать?

Голос я узнал. Низкий, глуховатый, он принадлежал Дамьену – командиру дозора. Значит всё в порядке. Ну, пойдем посмотрим, что там произошло.

– Чего рты пораскрывали? – хмыкнул я, повернувшись к своим спутникам, – Хотите, чтоб муха влетела? Или вам дважды повторять надо?

– Нет, товарищ командир, – бросил Ольрих, спрыгивая с лошади и передавая удила Жаку. Остальные последовали его примеру.

Закончив с приготовлениями мы неторопливо двинулись вперёд, не забывая при этом поглядывать по сторонам. Признаков засады не было, да и окрик Дамьена говорил о том, что ничего страшного там нет. Однако воображение всё равно судорожно металось внутри черепной коробки, пытаясь собрать эти разрозненные осколки в картину возможной опасности. В конце-концов патруль могли перебить, а его командира взять в плен. И приставив нож к горлу, заставить его позвать нас.

Но всё оказалось куда прозаичнее. Обогнув корни могучего дуба, поросшие густым бурьяном, мы вновь вышли на прямой участок тракта и увидели причину нашего беспокойства. Прямо посреди дороги лежала огромная мёртвая туша, покрытая короткой серо-чёрной шерстью. Из туши торчало семь длинных, трёх суставных лап. Восьмая валялась рядом. Возле места «сруба» натекла лужица чёрной, уже запёкшейся слизи. Через морду, на которой отчётливо виднелись два огромных жвала, тянулся длинный рубленный шрам, пересекавший почти все глаза монстра. Шесть чёрных шариков лопнули и вытекли, покрыв голову твари засохшим струпом. Два уцелевших уже успели подёрнутся мертвенно-белой плёнкой, потеряв свою пугающую, чёрную глубину.

Возле туши монстра и стояли мои ребята. Четверо из них. Ещё один сидел под деревом и громко ругался держась за ногу. Шестой же стоял в отдалении, держа поводья четырёх лошадей. Куда делись ещё две – пока что оставалось загадкой. Но чуяло моё сердце, что кто-то сегодня определённо останется без жалованья. Зато с заступом в руках, которым ему придётся копать ямку для сортира на привале.

Столпившиеся возле туши бойцы что-то увлечённо обсуждали. Один из них – Вильгельм, он же мокрый Вилли, периодически брал пику и увлечённо тыкал её в брюшко трупа. Получил этот хрен прозвище за свою привычку мочиться во сне. Застудил почки во время северной кампании, с тех пор и началось. Из армии его выгнали. Несколько лет побирался на улицах Вестгарда, где и прибился к нам. В армии не пригодился, зато в нашей маленькой кампании изгоев его умение махать копьём оценили по достоинству. Насчёт штанов, конечно, подшучивали периодически, но морду не били и взашей не гнали.

– Жду объяснений, – бросил я, подходя к дозорным и пристально рассматривая мёртвую тварь.

Она была поистине огромной, достигая в холке высоты среднего пони. Округлое, чуть вытянутое брюшко оканчивалось массивным жалом, перемазанным в какой-то чёрной слизи. Лапы были увенчаны чем-то вроде небольших, но явно острых крючковатых когтей, по одному на каждую. Внутренняя поверхность «рта» или как он там называется у пауков, устлана тремя рядами острых, похожих на иглы, зубов. Да уж, травой эти создания явно не питались.

– Да тут такое дело, – неуверенно сказал Дамьен, – Когда мы, значит подъехали к повороту, лошади забеспокоились. Ну и Игнац начал выделываться, мол, это ваши струхнули, а моя то ничего не боится. В ответ Йозеф впрягся, ну они пари значит и заключили. Кто заставит свою кобылу первым за поворот зайти, тому значит второй и проставляется как до деревни доберёмся.

Моя рука непроизвольно потянулась к лицу. Два дебила, это конечно сила, но в нашем случае весь наш головной дозор, похоже состоял из эталонных долбоёбов. А если бы эта дрянь была жива? Да она бы зараз схарчила обоих придурков, вместе с конями. А если б тут оказался целый выводок этого дерьма? И ни одному, блядь, такая элементарная мысль даже в голову не пришла.

– И ты, конечно-же, даже не попробовал их остановить? – поинтересовался я, заранее зная ответ. И зная, что сейчас скажу.

– Ну, я подумал что…

– Было бы чем думать, – прервал его я, не желая больше слушать оправданий, – Значит так. Проебались вы все серьёзно. Мало того, что устроили цирк с конями в тот момент, когда всему каравану могла, да и может грозить опасность. Просрали двух коней. И даже не додумались послать кого-нибудь, предупредить нас, чтоб мы сюда со своими лошадьми не совались. По-хорошему вас всех надо просто выставить из отряда с голой жопой в ближайшем селе, и ебитесь дальше со всем этим сами, как знаете. Ну да хер с вами. Всем отделением на ближайшие две недели поступаете под командование Жульетты. Будешь драить котлы, выносить помои, стирать и заниматься прочей женской работой. Надеюсь, хоть на это у вас хватит мозгов. А в перерывах между тасканием помоев, стиркой и закапыванием дерьма, Бернард займётся вашей переподготовкой. Попрошу его применить свой «особый» подход. Уверен, вам понравится.

Солдаты заметно поникли. Фактически, всё сказанное означало лишь одно. В ближайшие две недели жизни у них просто не будет. Бернард умел задрачивать людей. Умел, как никто другой. Да и работа под началом бабы в нынешнем патриархальном обществе считалась немалым унижением. По крайней мере, если эта баба не проявила себя, как, например, Айлин.

– Что же до лошадей… Если не получится их вернуть, то стоимость будет вычтена из вашего жалованья. Твоего лично – я ткнул пальцем в командира дозора, – И вон тех двух любителей поспорить. Имущество принадлежало отряду. Имущество недешёвое. Так что полгода службы.

– Так точно, товарищ командир, – отчеканил уже бывший командир дозора заметно поникшим голосом, – Я сейчас же отправлю людей на поиски. Вилли, Маркус…

Я тяжело вздохнул, прикрыв лицо ладонью. Да уж, как любил говаривать Ульф: Дурака ебать, только хуй ломать. Вот и тут так же. Одно можно сказать наверняка, хер я этих долбоёбов больше в дозор поставлю. Думать – явно не их сильная сторона. Будут пиками махать в первой линии. А их место займет кто-нибудь с интеллектом повыше, чем у пенька. Хотя не уверен, что эти даже до пенька дотягивают.

– Отставить, мать твою! – рявкнул я, заметив, что солдаты и впрямь собрались идти в лес, – Пока мы не убедимся в том, что такого дерьма, – я ткнул пальцем в сторону дохлого паука, – нет поблизости, хер кто покинет тракт. Вилли, бери лошадь и пиздуй к остальным, предупреди, чтоб были настороже и сюда пока…

– Нет необходимости… – из-за поворота показались Байран, Айлин и Родрик. За их спинами маячили четыре бароновских телохранителя в тяжелой броне и с алебардами наготове. На тракте начинало становиться тесновато.

– Я со всей уверенностью могу сказать, что тварей поблизости нет. – продолжил барон, увидев наши удивлённые взгляды, – Может вы и не заметили, но на стволе дуба, который мы только что миновали, был вырезан знак трёхлепестковой лилии. Символ одного из самых известных наёмничьих отрядов тут, на юге. И не на пустом месте эта известность взялась. Люди «Железной Лилии» работают чисто, быстро, без огрехов и нередко берутся за самые сложные контракты. Там, где пасуют все остальные. Вы, кстати, её в этом плане, напоминаете. Разве что репутацию ещё не успели набрать такую-же. Ну да, думается мне, и это вопрос времени.

– Железная Лилия? – мои брови невольно поползли вверх, – Ты хочешь сказать…

– Что отрядом командует баба? – хмыкнул барон, – Ну да. А чего ты так удивляешься? У вас бабы тоже вон с оружием ходят. И командует ими тоже баба.

Айлин недовольно фыркнула. Это слово её раздражало, но барону на такие мелочи жизни было наплевать с высокой колокольни. Как и всегда, впрочем.

– Многое со времён последней войны в мире поменялось, – продолжал тем временем Байран, – Особенно на севере, где мужиков повыбило сильнее всего. Она же тоже с севера заявилась. Говорят, раньше её муж командовал сотней в королевском войске. Лилия при нём находилась, в войсковом обозе. А после битвы за мост Дернхавен, в которой её муж погиб, взяла остатки сотни под своё начало да и слиняла из армии, подавшись в наши края. Подальше от столицы и лап королевского суда. Дезертирство, конечно, но после войны был такой хаос, что дезертиров никто не искал. Нынче же приговор уже никто не решается привести в исполнение. Железные лилии набрали такую силу, что воевать с ними себе дороже выйдет. Да и маркиз против них ничего не имеет. Не из его ж армии они дезертировали. Что же до наличия у неё сисек, скажу так – яйца у неё тоже побольше, чем у иного мужика будут.

– Я в целом согласен с нашим общим другом, – мягко улыбнулся Родрик, – В округе только мёртвые древолазы. И немало. Будь среди них кто живой, воздух пах бы совершенно иначе.

Мы все удивлённо уставились на учёного. Заметив наши взгляды он на мгновение смутился, но тут же взял себя в руки и улыбнувшись одними уголками губ, добавил.

– Как я уже говорил, природа наделила меня очень тонким чутьём. Таков мой дар и таково же моё проклятие. А жизнь с охотниками на севере помогла отточить этот талант. Так что…

– Так что Вилли, бери Игнаца и тащи его к Вернону. Пусть осмотрит ногу. Йозеф – передай лошадей Эрику. Остальные – бегом марш на поиски пропажи. До Торбруне нужно добраться засветло, так что у вас два часа. В противном случае – сами знаете.

Командир дозора кивнул, и тройка бойцов тут же рванула в сторону леса.