Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

– И…

– Что делать? Для начала отпустить Ольриха. Парень уже вырос. Ты дал ему всё, что мог дать. Удерживая его рядом с собой дальше, ты поломаешь жизнь ему, поломаешь себе и окончательно просрёшь возможность восстановить то, что разрушалось годами. Свою семью, – я снова сделал паузу, давая барону время, чтобы осмыслить услышанное. Но продолжил прежде, чем он успел заговорить сам, – Ты сам сказал, твои дети не виноваты в том, что оказались в сетях гнилых родственничков. Но они ведь не виноваты и в том, что их отец не нашёл смелости дать этим родственникам отпор. И сбежал, когда они отчаянно в нём нуждались.

В уголках глаз барона блеснули слёзы. Забавно. Я думал, такие как мы с ним, очень быстро утрачиваем возможность плакать. Видать ошибался. Может, и для меня пока-что ещё не всё потеряно? Эх, знать бы наверняка…

– В любом случае, сейчас лучшее время, чтобы всё исправить, – подытожил я, – Вчера ты показал, что в тебе ещё осталось мужское начало. И жене и тем двум подсосам, которых она притащила. Уверен, они быстро разнесут весть по всем её родственникам, вынудив их на какое-то время залечь на дно. Весть о том, что старый хозяин этих земель отыскал наконец свои яйца и вернулся, чтобы навести на них порядок. Вернулся и привёл больше сотни отморозков с севера, которым вообще насрать кого резать, лишь бы им платили. Это вынудит их на время залечь на дно. А у тебя появится окно возможностей, чтобы просто поговорить со своей супругой, – я снова сделал небольшую паузу, снял с пояса фляжку и промочил пересохшее горло, – Это будет непростой разговор. Для него потребуются те самые яйца. Но я почему-то уверен, что ты, если включишь голову и вспомнишь с чего вы начинали, сумеешь подобрать нужные слова. Они, конечно, не излечат те годы, что вы отняли друг у друга, но… Быть может дадут вам шанс не просрать остаток жизни.

– Быть может… – горько усмехнулся барон. Он тоже очень хотел поверить в то, что брошенные кости сложаться таким образом. Хотя шансов было немногим больше, чем у нас с Айлин дожить до «и жили они долго и счастливо».

– После у тебя будет время заняться детьми. Там ты тоже встретишь сопротивление, но… Я уверен, что в глубине души они будут рады, что их настоящий отец вернулся в их жизнь. Даже если поначалу и засыпят тебя вполне обоснованными упрёками.

– Думаешь, ещё не слишком поздно? Они ведь все уже взрослые.

– Ты и сам знаешь, что не поздно. Пока жив ты и пока живы они. Окончательный итог подводит лишь смерть. Кому это знать, как ни нам с тобой.

Я замолчал. Слова закончились. Остались лишь шум в голове, кровяные молоточки, судорожно молотившие в виски изнутри черепушки, пересохшая глотка, да бесконечная усталость, вызванная то ли всем тем дерьмом, что на меня в этом доме вывалили, то ли тем, что я тупо не выспался.

– Ты обещаешь беречь Ольриха? – наконец спросил Байран.

– Я постараюсь, чтобы он сдох позже меня, – я пожал плечами, – И гарантирую, что к нему в отряде будут относиться, как к брату по оружию, а не как к результату измены. Это всё, что я могу обещать. Ты и сам это знаешь.

Снова молчание. Молчание и медленное осознание. Нарастающий шум со стороны площади, где солдаты уже принялись разгонять дерущихся.

– Знаю, – кивнул Байран, – Ты и так обещаешь слишком многое. И ты прав, я сделал для своего сына всё что мог. Почти всё, что мог. Прежде чем отпустить его, я дам ему его собственный меч. И признаю его своим законным сыном, – барон на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, – Уже выписал ему подтверждающую это грамоту. А так же отправил депешу королю, чтобы тот признал законность его происхождения. Это всё, что я могу ему дать. Сам понимаешь, он четвёртый в очереди и ни на какие земли претендовать не может.

– Было бы неплохо сообразить ему коня и доспехи, – ухмыльнулся я, – Мы, конечно можем выдать ему всё это в отряде, но сам понимаешь, у нас это дело не лучшего качества. А лошади так и вовсе – тягловые.

– Хорошая сталь всегда пригодится, а? – хмыкнул барон.

– Как и хорошая лошадь, – я улыбнулся в ответ.

Тишина. Толпа на площади начала редеть, медленно растекаясь по соседним проулкам. Солдаты уже отбили её центр, где до сих пор в колодках висел провинившийся бедолага и теперь теснили бунтующих горожан к домам и озеру, раскинувшемуся у самых границ города.

– Что ж, – наконец сказал барон, – Я сам хотел добрый совет. Я его получил. Спасибо тебе и за него… Только один вопрос. Ответь мне честно – это Айлин тебя надоумила?

Я на мгновение замолчал, думая, что тут лучше ответить. Затем мысленно махнул рукой, пожал плечами и сказал,

– Как минимум, показала, в каком направлении думать.

Барон усмехнулся.

– Всё-таки она мудрая женщина. Береги её.

Я поднялся с ящиков и прошёлся взад-вперёд, разминая затёкшие ноги. Наконец, ответил.

– Да я, пожалуй и сам это знаю. Но всё-равно спасибо. А теперь мне пожалуй, пора. Нужно сходить посмотреть, не поубивали ли мои ребята друг-друга от скуки. Да и тебе не помешает побыть в одиночестве и уложить в голове наш разговор.

– Пожалуй так, – согласился барон.

– Но прежде чем я уйду, я подкину тебе ещё немного пищи для размышления, – хмыкнул я, – Этот добрый совет ты мог получить давным-давно от человека, которые долгие годы тащил тебя из дерьма, пока ты изо всех сил пытался в нём утонуть. И не потерял бы кучу времени зря, еслиб тебе было наплевать на то, знатный он или нет.

Барон снова многозначительно хмыкнул. Он прекрасно понял, о ком именно шла речь. Согласился ли с этой мыслью? Большой вопрос. Но я со своей стороны сделал всё, чтобы донести до него эту простую истину. Сделал, развернулся и молча потопал к узкой винтовой лестнице, спускавшейся внутрь барбакана. У меня сегодня было ещё очень много своих собственных дел.

Глава 15
«Что делает человека – человеком?»

На верхнем этаже башни меня вновь встретил Бертран. Шпион никуда не ушёл. Он стоял, прислонившись плечом к каменной стенке и делал вид, что дремал.

– Полагаю, ты всё слышал, – криво ухмыльнулся я. Не потому что хотел его напугать, или наоборот, выразить своё презрение. Просто проклятый лицевой нерв вновь сыграл со мной злую шутку. Эх, чувствую долго я к нему буду ещё привыкать.

– До последнего слова, – едва заметно кивнул Бертран, не открывая глаз.

– И? Что думаешь?

– Очень надеюсь, что он послушает вас, сир… – шпион осёкся и тут же добавил, – Прошу прощения…

– Да ладно, не мучайся, – махнул я рукой, – Говори как удобно. А то ещё испорчу тебя, барон потом возмущаться будет.

– Благодарю вас, сир, – кивнул шпион, – В наших краях есть поговорка: старого пса новым фокусам не научишь. А мне уже слишком много зим, чтобы переучиваться на новый лад. Что же до вашего вопроса, то, как я уже сказал, очень надеюсь что барон услышит хотя-бы вас. Я ему уже говорил нечто подобное, но…

– Но титула ты не носишь, – кивнул я.

– Именно, – ещё раз едва заметно кивнул Бертран, – По правде сказать весь этот балаган следовало прекратить много лет назад. Домашняя война не лучшим образом сказалась на здоровье Байрана и основательно подорвала позиции его дома. Даже не знаю, успеем ли мы всё восстановить, прежде чем боги заберут его на суд.

– Барон болен? – мои брови невольно дёрнулись вверх. Честно говоря, на такового он не походил. Хотя, я сегодня впервые его увидел полностью трезвым. Затяжной алкоголизм имеет свои последствия, особенно когда идёт в комплекте с боевыми ранениями и расшатавшимися нервами.

– По крайней мере так считает его собственный лекарь, – пожал плечами Бертран, – Порой у него идёт кровь из тех мест из каких идти не должна. И правый бок, куда когда-то вонзилось вражеское копьё, медленно опухает.

– Если Байран захочет, можем показать его нашему отрядному лекарю, – предложил я, – Без обид, конечно, но в вопросах лечения у него опыта побольше будет.

– Наслышан, – хмыкнул Бертран, – Говорят, что он даже мёртвых на ноги поставить может.

Мда уж, интересные у него шуточки. Похоже разведка барона свой хлеб ест не зря. Интересно, откуда он узнал, что Вернон – маг, специализирующийся на некромантии. Своими силами разнюхал, или кто-то из ребят слишком много болтает? Наверняка опять этот наш отрядный балабол, которому всё лишь бы песенки сочинять, да трахать, всё что движется, играя в русскую рулетку с сифилисом. Хотя… Другие тоже могли пропиздеться. В конце-концов с конспирацией у нас дела всегда были ни к чёрту.

Значит, надо быть готовым к тому, что и баронесса скоро разнюхает про нас будь здоров сколько. Но даже если так, это, пожалуй, только больше её напугает. Одно дело – северные головорезы, и совсем другое – два демона, вселившиеся в человеческие тела, практикующий некромант, полунежить носящая на себе следы вампирьей лихорадки, ликантроп вероятно… И всё это щедро приправлено карманниками, головорезами, торчками, сидевшими на «хлебушке» епископа, и прочими ублюдками всех мастей и видов. Настоящий бродячий цирк уродов, с какой стороны ни посмотри.

– Можно и так сказать, – кивнул я и потопал к следующему участку винтовой лестницы, выводившей на нижние уровни башни. Оттуда потом тоже можно было попасть во двор, через небольшую, скрипучую дверцу. Шпион бледной тенью последовал за мной.

– Тебе приказали всюду меня сопровождать? – спросил я, цепляясь одной рукой за выступы на каменной колонне, вокруг которой вилась эта самая лестница. Ступени оказались крутыми и покатыми. Свернуть на них шею было проще, чем обмочить собственные портки.

– В пределах замка и его окрестностей. Включая город, – равнодушным и чуть скучающим голосом отозвался шпион.

– Тогда придётся немного прогуляться… – ботинок соскользнул с потёртого камня, и я судорожно вцепился пальцами в колонну. Свободная рука тут же вцепилась в перила с другой стороны, пытаясь удержать меня на месте. Язык на миг пронзила острая боль. Во рту появился солоновато-железистый привкус.

– Вы в порядке, сир?

– Жа… Толь…о Жаража, яжык прику…ил, – я покатал во рту солёную слюну, а затем сплюнул её на камни. На серой, шершавой поверхности осталось красное пятно. Блин, теперь полдня болеть будет. А мне ведь ещё на совете командиров языком чесать-не перечесать, – Ле…и…а кру…ая. У ваш…ут шею шверну…ь можно.

– С тем расчётом и делали, – пожал плечами Бертран, – По крайней мере, для врагов, что захотят по ней вскарабкаться.

Я спрыгнул на каменные плиты пола, расстегнул кармашек на поясе и достал оттуда бутылочку с кровоцветом. Зараза, не хочется, конечно, к этому средству лишний раз прибегать – так ведь и подсесть можно. Но иногда просто нет выхода. Сегодня мне моё помело потребно в рабочем состоянии.

После того, как красноватая жидкость коснулась нёба, боль начала быстро утихать. Я принялся катать её во тру, стараясь подольше подержать рядом с раной. Конечно, если проглотить сразу, эффект тоже будет, но не такой быстрый.

Бертран проскользнул вперёд и направился к небольшой дверце в стене башни. Взялся за кольцо. Скрипнули петли. В виски что-то больно кольнуло. Воздух в горле стал комом. Левая рука снова схватилась за колонну. Правая рефлекторно дёрнулась к ножнам на поясе. Дёрнулась и судорожно вцепилась в эфес мизерикорда.

– Вы в порядке сир? – снова поинтересовался Бертран.

Я сглотнул. Судорожно огляделся по сторонам. Вокруг снова был каменный мешок. Каменный мешок и небольшая дверца сквозь которую в сырую камеру едва пробивался тёплый оранжевый свет. Тёмный силуэт, расплывающийся в массивное, надвигающееся пятно, на его фоне. Пятно, облачённое в палаческий балахон.

Горло сдавили тиски. Ноги напряглись, готовясь к прыжку. Кровь с силой ударила в виски, надеясь наконец их проломить и освободить напряжение, накопившееся внутри черепушки. Лицо исказил хищный оскал.

И тут взгляд зацепился за траву. За ногами палача рос ковёр невысокой, кое-где протоптанной, кое-где примятой, зелёной травы. Травы, которой не было и не могло быть в казематах храмовников. Тук-тук-тук… Шум в голове начал стихать. Сухой, шершавый воздух наконец удалось пропихнуть в глотку. По телу начала разливаться противная слабость. Рука, судорожно сжимавшая рукоять корда, плетью повисла вдоль него.

Я ещё несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя. Затем помотал головой, отгоняя остатки дурноты. Осмотрелся. Нет, это были не казематы. Просто нижний этаж каменной башни. А в двери стоял вовсе не палач, а мой старый знакомый.

– Порядок. Прошу меня извинить, – слова всё ещё давались мне с трудом. Язык хоть и перестал болеть, но опух. Мысли в голове путались, – Это со мной бывает. Иногда уходит надолго, а иногда возвращается. Когда в очередной раз дадут по башке или… или я сам тряхну ей слишком сильно. А иногда просто… случается.

– Да, я слышал, – кивнул Бертран, – Эхо войны.

– Угу, – я отлепился, наконец от колонны и чуть пошатываясь пошёл к выходу, – Но лучше держаться от меня подальше в такие моменты. Я могу и убить. Случайно.

– Буду иметь ввиду, – кивнул Бертран, – Мне позвать лекаря?

– Нет, не стоит, – я пригнулся, чтобы протиснуться в крохотный проём и вывалился наружу. В ноздри тут же ударил свежий прохладный воздух, в котором едва-едва чувствовались запах навоза и конского пота. Неудивительно. Тут же недавно проехал отряд всадников, – Уже прошло. Да и лечится такое разве что временем. И то, если меня по голове бить перестанут. Ладно… – я сделал паузу, снял с пояса фляжку и прополоскал рот свежей, чуть кисловатой от вина водой. Вкус крови уже почти не ощущался, – Пойдем что-ли разбудим мою супругу да парней найдем. А потом в город. Посмотрим, как там ребята обустроились. И не поубивали ли они друг-друга от скуки.

– За вашей супругой идти нет никакой необходимости, – Бертран взглядом указал в сторону ворот, – Так же, как и за вашей охраной.

Они и правда все были там. Стояли и о чём-то тихо переговаривались. Изредка до моих ушей доносился сдавленный смех. Ну, хоть кому-то весело в этой богадельне. Хотя… Кто хочет, тот всегда найдет повод для радости, как говорил один мудрый человек. И иногда добавлял: а тот, кто видит вокруг лишь дерьмо, рано или поздно в него вляпается.

– Эй, Генри, – Айлин помахала мне рукой, подзывая к себе.

Я улыбнулся, как умел, и едва заметно прихрамывая потопал вперёд. Правая нога противно ныла. Похоже, я её подвернул, когда падал с лестницы, да из-за языка и приступа не обратил внимания сразу. Бертран, как обычно, шёл позади.

– С добрым утром парни, – кивнул я, поравнявшись со своим небольшим отрядом, – Ну, как вам в гостях у барона.

– Честно, товарищ командир? – оскалился Эрик, зачёсывая пятернёй назад свои слипшиеся светлые патлы, – Тоска зелёная. Даже рожу набить – и то некому. Все, сука, такие вежливые.

– То что зелёная, это точно, – кивнул Ивар, – Вот только в твоём случае, это скорее зелёный змей.

– Пол бочки добротного эля вчера выхлебал, скотина, – прогудел Ольрих, – А наутро целое ведро выблевал. Такую добрую выпивку и так зазря перевёл.

– Ещё поучи меня пить, – хмыкнул Эрик, – Сам то, небось, вчера, тоже рожей в тарелке валялся.

– Под столом, – поправил Ольрих, – В тарелке, это вон Жак валялся.

– Так это… – Остин потёр виски. Судя по тёмным кругам под его глазами, у бойца тоже выдалась та ещё ночка, – Кто вчера победил то в итоге? Я вот вообще нихера не помню. Даже как…

– Портки обгадил, – заржал Ивар, – Быть тебе теперь Остин Грязноштанный.

– Не-не, так неинтересно, – перебил его Эрик, – Мыж от обратного прозвища даём. Даже Ульф Полудохлый потому, что наполовину живой. Так что Остин у нас чистюлей будет.

– Да я и не сильно против, – хмыкнул боец, обвёл всех слегка осоловелым взглядом и добавил, – Так а выиграл то кто.

– Ульф, – коротко отозвался Жак, – Эту полуживую скотину брага вообще не берёт. Вот у кого нам всем поучиться надо.

– Так, а хренлиты молчишь тут и мнёшься, как девка перед выданьем? – Эрик ухмыльнулся своей щербатой улыбкой и с вызовом посмотрел наискалеченного бойца.

– А что тут скажешь? – Ульф равнодушнопожал плечами, – Учить вас ещё и учить.По тридцать хуёв всем в жопу всучить.Каждый день по одному вынимать, хоть кто-то тогда да начнёт понимать.

По внутреннему двору замка прокатился гогот семи глоток. Даже Айлин едва заметно улыбнулась, а Бертран прикрыл рот ладонью. Я выдохнул. На этот раз, с облегчением. Кто бы в высшем свете что ни думал, про этих людей, а мне в их окружении было находится намного проще и приятнее, чем общаться со всякими титулованными хмырями, копаясь в их пафосном дерьме.

– Ладно, мужики. Это всё замечательно, но у нас день не резиновый. Давайте, седлайте ко…

– Давайте лучше пешком, – попросила Айлин, – В платье верхом ездить очень неудобно, да и мне хотелось бы немного проветрить голову после этого замка.

Мысль, в принципе, была неплохой. Беседа с бароном изрядно меня вымотала. Быть может, потому и случился очередной приступ, а не из-за лестницы. Хрен его разберёт. Но, перед собранием мне определённо нужна ясная голова, а горный воздух и впрямь творит чудеса.

– Так, отставить коней. Пойдем пешком, – скомандовал я, обведя взглядом нагло ухмыляющиеся рожи. Интересно, кто из них не выдержит первым?

– Я что-то не понял, а кто у нас вообще отрядом командует, – первым не удержался Эрик. Он всегда был самый наглый и задиристый во всей сопровождающей меня братии. Я открыл было рот, но Айлин успела первой.

– А это будет тебе пищей для размышления, – улыбнулась девушка, беря меня под руку, – Сам выбирай, какой из этих двух вариантов меньше ущемляет твоё мужское достоинство.

Громогласный гогот вновь эхом отразился от старых стен нижнего двора крепости.

– Морт! Эй Морт! Вставай ленивая скотина! – заорал я, когда ребята слегка поутихли.

– Да не сплю я, не сплю… – раздался сонный голос откуда-то сверху. Спустя несколько секунд из бойницы барбакана показалось одутловатое, раскрасневшееся лицо гиганта. Короткостриженная голова, осоловелый взгляд, с шумом раздувающиеся ноздри. Больше всего он напоминал быка, которого какой-то хрен, возомнивший себя бессмертным, только что разбудил, как следует пнув под зад.

– А, это ты, маленький человек, – проглатывая окончания слов, сказал он, – Ты знаешь, я бы мог раздавить твою голову голыми руками.

– Большой шкаф громко падает, – рявкнул я в ответ.

– Чего… – непонимающе уставилась на меня голова. Похоже, он и правда был тем ещё тугодумом.

– Говорю, пока ты будешь разводить руки, чтобы меня схватить, я уже успею отпилить тебе яйца тупым ножом и засунуть их в твою же необъятную задницу.

– Зачем сразу яйца… – в голосе гиганта послышались плаксивые нотки. Парни, судя по сдавленным смешкам, раздававшимся позади меня, с еле сдерживались, пытаясь не заржать в голос, – Все норовят обидеть старого Морта.

– А если не хочешь, чтобы поднялся и отпилил, будь так добр, открой нам ворота. Мы собираемся в город.

Лицо исчезло. Сверху донеслось глухое ворчание. Слов было не разобрать. Разве что «поспать не дают» слышалось отчётливо. Складывалось впечатление, что этот хрен – как кошак, спит по двадцать часов в сутки. Впрочем, с такой то тушей… Оно и неудивительно. Солдатской пайки для её поддержания будет мало. Ему бы жрать за целую десятку бойцов. Вот только что-то я сомневаюсь, что его так кормят. Потому и храпит весь день.

Железная решётка глухо заскрипела и медленно поползла вверх. Со стороны барбакана доносилось глухое ворчание. Мать твою, сколько же силищи в этом гиганте, раз он её вот так запросто в одно рыло тягает. Там наверняка противовес, но всё равно…

Решётка с глухо лязгнула упорами и встала. Мы неторопливой походкой отправились в путь. Впереди я и державшая меня под руку Айлин. Бертран с ребятами – чуть позади.

Первое время шли молча. Я всё ещё пытался уложить в голове разговор с Байраном. Айлин думала о чём-то своём. Парни изредка едва слышно перешёптывались и сдавленно хихикали, когда один из них начинал рыгать. Последствия вчерашней попойки давали о себе знать.

– Оно опять случилось, – девушка легонько толкнула меня локтем в бок.

– Угу, – кивнул я, – Ты как догадалась.

– У тебя всегда после этого взгляд такой… будто ты смотришь и не видишь. Или смотришь сквозь, куда-то далеко… – Айлин запнулась, пытаясь подобрать нужные слова, – Не знаю, как объяснить. Но оно в последнее время происходит всё чаще.

– Называется «взгляд на тысячу ярдов». Не спрашивай откуда я это знаю. Я сам не знаю, – я пожал плечами, немножко помолчал и добавил, – Что же до остального – работа в последнее время нервная. Да и сами нервы ни к чёрту. Вот и сдают потихоньку.

– Хотела бы я знать, как тебе помочь, – голос Айлин едва заметно дрогнул. Её пальцы крепко сжали мою руку, – Хотела бы…

– Ты мне очень поможешь, если в момент, когда я сорвусь, не окажешься рядом, – я покачал головой, – Я не…

– Ты и сам знаешь, что такого не будет, – оборвала она меня на полуслове. Хотела ещё что-то добавить. По лицу было видно, что хотела. Но не нашла нужных слов. И мы снова замолчали.

Мимо вновь проплывали покосившиеся крыши нескольких гостевых домиков, которые мы миновали накануне вечером. Из трубы всё так-же курился дымок. Доски, латавшие дыру на крыше чуть покосились, обнажив край тёмного провала. Из небольших, старых конюшен пропала лошадь, вместе с конюхом. А вот торговец из гильдии северного ветра и мрачный хмырь в латанной кольчуге были на месте. Хмырь сидел на завалинке и курил трубку, пуская из ноздрей струи дыма. Торговец жевал тростинку, провожая нас взглядом.

Внезапно хмырь встал и хотел было направиться к нам. Но господин в чёрном дублете успел схватить его за руку. Что-то тихо сказал. Хмырь ещё постоял немного, провожая нас задумчивым взглядом. Затем вынул изо рта трубку, сплюнул на землю и снова уселся на завалинку. Интересно, что он от нас хотел? Наверняка, попросить проход в замок. Эти двое торчат тут со вчерашнего дня, но Байран так и не потрудился их принять.

– Расскажи, как всё прошло с бароном, – Айлин первая прервала молчание.

– Я не говорил, что мы с ним разговаривали, – мои брови едва заметно дёрнулись вверх. Я смерил девушку удивлённым взглядом.

– Внизу ваши голоса было слышно, – пояснила она, – Только не получалось разобрать, о чём именно вы беседовали. Да и я пришла уже под самый конец. Когда говорил, в основном, ты.

– А чего тебя вообще черти подняли? Спала бы себе и спала…

– Да уже как-то не спалось, – отмахнулась девушка, – К тому-же, как только ты ушел, баронесса прислала ко мне свою служанку. Как ни странно, она тоже желала поговорить. Но сначала расскажи, как прошло у тебя…

– Тебе покороче или подлиннее?

– Сам же знаешь, что я предпочитаю глубоко… – она сделала небольшую паузу и с хитрым прищуром посмотрела на меня, – Погружаться в вопрос. Так что я предпочитаю вариант «подлиннее».

– А получаешь обычно «покороче», – хмыкнул я, – Я и без тебя это помню. Не дави, пожалуйста на больное.

– Я один тут не понял, вы это о разговоре с бароном или о письках? – подал голос Ивар. Остальные ребята дружно заржали.

– Кто о чём, а ты снова о письках? – по травянистому склону скатилась россыпь сдавленных смешков. Я же с невозмутимым видом продолжал, – Ну, тут у кого что болит. Ты бы сходил к Вернону, проверился. А то оно ведь поначалу поболит-поболит, да в конце-концов и отвалится. Что ж мы потом с тобой делать то будем?

На этот раз по склону горы сошла лавина ничем не сдерживаемого ржания. Бертран тоже едва заметно улыбнулся и затем прикрыл рот ладонью. Похоже старый шпик начинал проникаться атмосферой отряда. Интересно, Байран сильно обидится если я его как-нибудь украду? У Роберта, конечно, тоже талант к шпионажу, но он сводится на нет его неуёмной тягой залезть под каждую юбку, проходящую мимо. Как минимум, опытный наставник этому юному дарованию точно бы не помешал…

– В общем, дело было так… – начал я, аккуратно обходя кучку, оставленную ослом прямо посреди дороги. Хороша, конечно, благодарность за спасение от кнута.

Солнце медленно но верно ползло к зениту. Тонкие ленточки ручьёв превратились в небольшие, но полноводные горные речушки. В вышине свистел холодный, свежий ветер. Громко переругивалась стайка скворцов, с трудом пробивавшаяся сквозь его могучие потоки. Со стороны города слышалось блеянье овец и лай нескольких собак. Пастух выводил отару на изумрудно зелёный склон горы. Много ли останется от него к вечеру?

Мимо нас промашрировали солдаты, ведущие нескольких пленников. Тех, кого поймали на площади, посчитав их зачинщиками беспорядков. Возглавшявший процессию Карл коротко кивнул и приказал своим солдатам ускорить шаг. В самом же городе вновь кипела жизнь. Слышались крики лавочников, меняла с кем-то ругался, несколько стражников продолжали лупцевать дубинками какого-то паренька. А может и ремнём. Судя по тому, что у него оставались силы громко взвизгивать при каждом ударе.

– … ну и я сказал, что ему сейчас надо посидеть в одиночестве и подумать надо всем сказанным. Потому что на горячую голову можно напороть очередной горячки, – подытожил я.

Айлин задумчиво посмотрела на меня. Затем перевела взгляд на город. Долго молчала.

– Знаешь, я надеюсь, он и правда тебя послушает, – наконец сказала она, нервно теребя локон волнистых каштаново-рыжих волос, – У нас с баронессой, конечно не получилось столь… откровенного разговора. Она всё больше меня прощупывала, на предмет того, что именно я из себя представляю. Но, мне показалось, что Луиза тоже ищет кому бы выплакаться. Так что ещё одна, может две беседы и я её подведу к похожим мыслям. Теперь главное, чтобы сам барон не поторопился и всё нам не засрал.

Позади нас раздалось деликатное покашливание. Я повернулся к Бертрану,

– Да говори, не стесняйся. У нас тут не принято спрашивать разрешение. Тем более, если есть что сказать.

– Чтож, раз уж вы спрашиваете, – снова деликатный кашель, – Тогда позвольте поблагодарить вас за то, что отработали на высшем уровне. Везя вас сюда через полмира, я и надеяться не смел на такой блестящий результат. И да, я все усилия приложу, чтобы Байран, как вы выразились, вам его не засрал.

– И на этом спасибо, – кивнула Айлин и снова повернулась ко мне, – Немного помолчала, пытаясь собраться с мыслями.

– Знаешь, – наконец сказала она, – С одной стороны всё это очень забавно. А с другой странно.

– Начни с забавной, – улыбнулся я, – Странностей пока и без того хватает.

– Забавно то, что барон сейчас использует нас точно так же, как Петер использовал его, но при этом не замечает этого, – хмыкнула девушка.

– Или предпочитает не замечать, – добавил я, – Чужая душа – потёмки.

– Собственно ко двору Де Мордри, он хочет представить нас ровно с той же целью, – продолжала Айлин, – Он ослаб, возможно даже слишком ослаб, чтобы быть опасным для игроков юга. И теперь ему нужно показать, что у него есть свой пёс на цепи, который в случае чего перегрызёт им всем глотки.

– Смею заверить, что этот союз будет выгоден обеим сторонам, – позади нас раздался деликатный голос Бертрана, – Да, наблюдение верное. Но и само представление ко двору, да ещё и дружба с Байраном значительно укрепит ваши позиции. В противном случае, вам бы годами пришлось нарабатывать репутацию, прежде чем вас согласились бы пустить в высший свет.

– Тоже верно, – кивнул я. Девушка посмотрела на меня с хитрым прищуром. Ох и не любил я у неё этот прищур. Обычно он означал то, что она собиралась ляпнуть какую-нибудь колкость, из от которой потом поди ещё увернись.

– Ну-ка колись? Больше он тебе ничего не предлагал? Может быть руку своей дочери?

– Может и предлагал, – улыбнулся я, – Но пока что… – пауза, чтобы она почувствовала значимость сказанного, – Пока что у меня имеется более выгодное предложение. Так что я отказался.

– Я тебе дам, пока-что! – она в шутку замахнулась рукой, явно намереваясь отвесить мне лёгкую пощёчину, – Я тебе покажу, «пока-что»! Сейчас ты увидишь, на что способна, кровавая ведьма в гневе! – я перехватил её руку на полпути. Вторую ладонь положил на талию. Подался вперёд и… мир замер, отражаясь в её больших изумрудных глазах. Лишь на мгновение. Но каким же оно было прекрасным…

– Ну? И на что способна кровавая ведьма в гневе? – улыбнулся я, отстранившись.

– Да иди ты, – Айлин улыбнулась в ответ, – Всю шутку мне обломал?

– Ребят, мы вам не мешаем? – послышался голос Эрика, – Может вам это? В кусты в ближайшие сходить по-быстрому?

– Мы даже отвернёмся и точно не будем смотреть! Зуб даю! – улыбнулся Жак улыбкой, в которой не доставало половины зубов. В отряде он прозвище получил Жак Зубастый.

– Сначала лучше дело сладить, а лишь потом хуй мандой гладить, – задумчиво возразил им Ульф.

Комментировать такое было – только портить. Так что я лишь многозначительно хмыкнул и мы неспешно пошли дальше.

– Ну, а странная сторона вопроса?

– Странная, – девушка на мгновение задумалась, – Да всё тут странно. В особенности то, что мы разгребаем последствия тех событий, которых в действительности… просто не было.

– Почему ты так решила?

– А сам подумай, – она снова взяла небольшую паузу, пытаясь собрать обрывки мыслей в цельную картину, – Мы – пятое поколение агентов. Нам около года. Самая старая из всех известных нам итераций протянула пять лет. Соответственно на одно поколение агентов приходится не больше. Скорее всего – года три по меньшим меркам. Получается, этот мир действительно существует самое большее – пятнадцать лет. А остальное – воспоминания жителей, последствия их поступков и выборов – просто заранее прописанные константы, от которых симуляция отталкивалась, – Айлин повернулась к Бертрану, – Сколько лет сейчас барону? И во сколько он принял предложение Петера?

– Немногим меньше сорока восьми лет. А предложение он принял в двадцать, – голос шпиона был странно-задумчивым. Он явно пытался понять, о чём именно мы тут говорим, и не является ли это какой-нибудь шифровкой. Впрочем, для местных подобные рассуждения и впрямь должны звучать, как бред сумасшедшего.

– Теперь понимаешь, к чему я клоню? – посмотрела на меня Айлин.

– Понимаю, – я не стал отпираться, – Хотя я бы увеличил допуск в твоей теории лет до двадцати. В конце-концов мы ведь не знаем наверняка, может ли итерация несколько раз перерождаться в рамках одного поколения.

– Но это всё равно ничего не меняет, – девушка продолжала настаивать на своём. Я лишь пожал плечами.

– Ты права. Не меняет. Но и это тоже не меняет абсолютно ничего.

– Это ещё почему? – на этот раз в голосе девушки прозвучал вызов.

– Что делает человека… человеком? – я едва заметно улыбнулся. Девушка пристально смотрела на меня, ожидая развития мысли. Остальные тоже молчали, внимательно слушая наш разговор, – Совокупность его воспоминаний, опирающегося на них опыта и последствий его решений.