Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

– Значит по-порядку, – резюмировал я, мысленно прикидывая, каким образом можно привести своих остолопов в чувство, – Начнём с воровства. Сейчас мы столкнулись с первым случаем. Но далеко не с последним, учитывая что часть отряда набрана из щипачей и карманников. Удивительно, что он вообще заставил себя так долго ждать. Ваши предложения?

Тишина. Роберт смотрит в потолок. Родрик пристально изучает пятно на столе. Алфрид пытается прожечь взглядом полупустую фляжку. Бертран тихо посапывает, прикрыв глаза. Делает вид, что заснул. Помощнички херовы.

– Моё предложение – ввести жёсткие дисциплинарные меры, – повисшую над столом тишину вспорол резкий, каркающий голос Бернарда, – Наряды – это хорошо, но для мелких нарушений. Украсть у брата по оружию – это очень серьёзный проступок. Немногим лучше, чем просто лишить его жизни. Я бы предложил палочный метод.

– А поподробнее? – я подался вперёд, показывая заинтересованность. Честно говоря, о таких наказаниях мне ещё слышать не доводилось.

– Бойцы строятся в две шеренги. Каждому из них выдаётся по крепкой дубовой палке. Хотя, подойдут и древка копий, на самый крайний случай. Провинившийся же идёт меж ними, и каждый из бойцов наносит ему по одному удару. Такой силы, какой сам сочтёт нужным. Если вор доходит до конца живым – его счастье. Если нет – невелика потеря, – Бернард на мгновение замолчал, давая всем время, чтобы обдумать услышанное, затем закончил, – Такой метод решает сразу две проблемы. В процессе суда участвует сразу весь отряд, и каждый боец чувствует свою причастность к наказанию вора. Никто не обвинит нас в излишней жестокости. Сам же ублюдок десять раз подумает, прежде чем запускать руку в чужой карман. Ведь, если заловят, то пощады от братьев ему точно не стоит ждать.

– Не слишком ли жестоко? – поинтересовался Роберт, – Может лучше просто выгнать, да и дело с концами? И что будет, если мы обвиним не того?

– Тогда мы перед ним вежливо извинимся, – осклабился лейтенант, – И, быть может, выплатим пару монет за причинённое беспокойство. Если будет, кому выплачивать, – Бернард сделал паузу, и обвёл всех собравшихся тяжелым взглядом, остановив его на барде, – Дружочек, ты, по-моему, до сих пор не понял, как работает этот мир. Так послушай того, кто без малого треть своей жизни, проработал с ублюдками вроде тех, что мы набрали в отряд. Они не признают закон. Он для них – пустой звук. Мораль – такой же пустой звук. Единственный язык, который они понимают – это язык силы. И единственное, что их останавливает перед преступлением закона – страх наказания. Наказания, которого они боятся до усрачки.

– Но…

– Никто не испугается изгнания из отряда. Да, тебя просто выставят на мороз с голой жопой, но ты будешь жив, цел и свободен от своих обязательств перед ротой. Не самый плохой расклад, не правда ли? – Бернард снова взял паузу, ожидая возражений. Но их не было, – А вот если есть риск, что тебя отмудохают до полусмерти, а то и до смерти твои же товарищи, то ты десять раз подумаешь, прежде чем пытаться украсть у них. Что же до огульных обвинений… Такие могут быть. Но решать будет вся рота. И если бойцы сочтут, что мы ошиблись, то идущий через строй отделается синяками и ссадинами. Если же нет… Руки в крови тоже будут у всей роты, и никто не посмеет обвинить в этой ошибке нас.

А идея то в целом неплохая. Связать всю роту такой вот круговой порукой. Это ведь тоже элемент боевого братства, которое я пытаюсь тут построить. Братства, которое строится не только на взаимопомощи, дележе последнего куска хлеба и совместных посиделок у кострах. Но ещё и на совместном опиздюливании крысы, решившей попрать его законы. Однако, с невиновными место всё-же тонкое…

– Сам метод отличный. Берём его на вооружение, – кивнул я, – Однако он требует доработки. Я не хочу гонять людей через строй, полагаясь лишь на слова других бойцов. Так что… тут в игру вступаете вы, – я кивнул сначала Болеку, затем Алфриду. Старик внимательно меня слушал, левой рукой поглаживая страницы своей конторской книги. Взгляд же кузнеца продолжал метаться между двумя фляжками, лежавшими у нас на столе. Меня он не слушал совсем – мучивший кузнеца сушняк заботил его куда сильнее.

– Алфрид! – рявкнул я, грохнув кулаком по столу так, что лежавшие на нём фляжки подпрыгнули и жалобно звякнули толстым стеклом, упав обратно, – Я здесь!

– Да-да, я просто… – рассеяно ответил кузнец, пытаясь сфокусировать на мне мутный взгляд своих покрасневших глаз.

– Кто-нибудь, дайте ему воды, – снова приказал я голосом, в котором отчётливо угадывались нотки растущего раздражения. Достали. Я их отобрал, как лучших из лучших, а они…

Роберт наклонился вперёд, протягивая кузнецу фляжку. Тот выхватил сосуд, трясущимися пальцами вырвал пробковую крышку и присосался к горлышку. Несколько долгих секунд мы сидели молча, наблюдая за тем, как он пьёт. Тишину над столом нарушали лишь шумные, судорожные глотки. Наконец, утолив жажду, кузнец оттянул ворот своей рубахи и вылил всё, что оставалось во фляге себе на спину. После чего протянул опустевший сосуд обратно барду.

– Ты мой спаситель, – начал было он, – Я…

– Потом полюбезничаете, – оборвал кузнеца я, – Быть может, в качестве ответной любезности, он даже позволит тебе припасть устами к его… поэтическому дару. Как ты там, говорил, Роберт? Сердце поэта должно принадлежать всему миру?

Над столом вновь раздался сухой шелест редких смешков. Алфрид на мгновение замер с открытым ртом, пытаясь сообразить, что я имел ввиду, и почему над ним смеются. Затем покраснел, подался вперёд, явно намереваясь высказать, что он думает о таких шуточках… И замер, напоровшись на мой взгляд. Несколько мгновений кузнец смотрел мне прямо в глаза, своими красными зенками. Его ноздри раздувались от злости. Кулаки, похожие на небольшие кузнечные молоты, были крепко сжаты. Казалось, ещё миг, и он бросится вперёд прямо через стол. Размахнётся и попытается впечатать мою челюсть в спину моего же кресла. Казалось… Я криво ухмыльнулся. Кузнец отвел взгляд и уселся на место. Он знал, что со мной не стоит так шутить. Знал, что ответ будет быстрым и жестоким. Но самое главное – он понимал, что сам продолбался и целиком и полностью заслужил эту насмешку.

– Что ж, раз с обменом любезностями покончено, – вернёмся к делу, – резюмировал я, откинувшись на спинку кресла, – Поскольку большая часть экипировки принадлежит отряду, нам нужно её как-то обозначить. В Деммерворте мы уже видели, как тот же цех Волков или как там эти блохастые суки себя называют, ставил клейма на свои клинки, кольчуги, шлемы и почую экипировку. Делали они это со вполне конкретной целью – чтобы никто не смог продать или нацепить на себя, принадлежащие их ордену. Ни вор, стянувший их тайно, ни убийца, снявший их с трупа. Нам самим пришлось закопать несколько превосходных кольчуг, так как поблизости не нашлось кузнеца, который бы взялся сводить их клеймо. Алфрид, ты с этим справишься?

– С изготовлением клейма – нет, – кузнец откашлялся, прочищая горло, затем едва заметно качнул головой, – В полевой кузнице его изготовить невозможно. Для изготовления такого клейма нужен особый твёрдый сплав, который можно сделать лишь в доменной…

– Избавь меня от подробностей, – я прервал его тираду, – Значит твоя задача нарисовать чертёж по нашему знамени и отнести его местным кузнецам. Деньги на это возьмёшь у Болека.

Старик молча возвёл очи горе. В его взгляде отчётливо читалась мысль: «Траты, траты, опять эти траты. Ещё немного и от казны ничего не останется. Зачем я тогда буду нужен? Сторожить пустой сундук?»

Мне нечем было его утешить. Такова уж специфика жизни наёмничьей роты. Сколько бы ты ни заработал, и как бы щедро ни платили тебе за контракт – скопить ничего не получится. Деньги будут утекать, как песок сквозь пальцы, а стремительно пустеющая казна – подталкивать к новому, ещё более рискованному контракту.

– Это ещё не всё. Кроме этого ты закажешь двойной комплект штемпелей с цифрами. От нуля до девяти и специальную наборную планку под них, которая способна выдержать нагрев и удары молотом.

– Но казна… – старик всё-таки не выдержал и попытался возразить. Я жестом оборвал его на полуслове.

– Казна выдержит такие расходы. Мы сейчас в хорошем положении. У нас уже скопилось около шестнадцати серебряных альдингов и ещё десятку нам обещали за доставку магов. Заплатят, быть может, чуть меньше, ведь довели мы не всех. Но вместе с трофеями, взятыми из логова Когтя этого более чем достаточно, чтобы покрыть все наши траты в ближайшие несколько месяцев. И да, их будет много. Люди важнее денег.

– Главное, в конечном счёте, не остаться и без того, и без другого, – покачал головой старик, но больше возражать не стал.

– Эти штемпели нам понадобятся для того, чтобы промаркировать всю экипировку в отряде. Болек, твоей задачей и задачей твоих новых подопечных станет составление списка бойцов и присвоение каждому из них личного номера. Алфрид, твоя задача будет проставить эти номера, вместе с клеймом отряда, на все более-менее ценные элементы экипировки, которые мы выдали бойцам. Болек, ты параллельно будешь составлять опись имущества каждого. Возможно тебе для этого потребуется новая книга, но думаю, на местном рынке найдется что-нибудь подходящее, – я ненадолго замолчал, давая им обдумать услышанное, взял со стола фляжку и промочил пересохшее горло, – Эти меры сведут на нет все старания наших воров. Бессмысленно красть вещь, если на ней прямо написано, кому она принадлежит, и ты никак не можешь свести эту надпись. Да и в случае обычной потери – сразу понятно с кого спрашивать. Остаются ещё деньги, но это уж пускай будет личной головной болью каждого солдата. Мы не можем следить за всем их барахлом.

– В таком случае, мне понадобится четыре набора штемпелей, – бросил кузнец, – И две печати. Для оттиска на металле и для прожига на коже.

– На это у нас тоже найдутся средства. Но к работе надо приступить сегодня же. И желательно закончить её до нашего отъезда из Торбруне.

– Но как-же о… – мне снова пришлось перебить кузнеца.

– Я не припомню, чтобы ты перетрудился на поле боя. Кроме того, после того, что я увидел и услышал сегодня утром, отдыхать не будет никто. У нас накопилось слишком много проблем, и слишком много работы нужно проделать, чтобы их решить. С одной мы, надеюсь, разобрались. Едем дальше через мост, – я ненадолго замолчал, вспоминая, что у нас там дальше по списку. Ага. Свободное время и отсутствие иных источников дохода, кроме контрактов. Если приплести сюда переизбыток трофеев, то пожалуй можно прихлопнуть трёх зайцев одним выстрелом.

– Трофеи. Свободное время. И источники дохода, – коротко резюмировал я, – Все три проблемы можно решить одним махом. Вернее, одним человеком, – я выдержал паузу, чтобы приковать к себе всё внимание собравшихся, – Роте нужен собственный торговец. Не человек, на постоянном жалованье, а именно купец, который будет выкупать у нас трофеи и перепродавать их на местных рынках, оставляя себе разницу в ценах. Учитывая, сколько у нас скопилось разного барахла, неплохо бы найти такого в самое ближайшее время.

– Ну, как он может помочь нам с деньгами, я, пожалуй, могу понять, – хмыкнул Бернард, – Продажа трофеев и правда, не самый дурной способ дохода. Тем более, что банда Когтя – явно не последние бандиты, с которыми нам предстоит иметь дело. Да и с трупов Алерайцев мы тоже сняли богатый урожай. Однако, хоть убей не понимаю, при чём тут свободное время.

– Всё просто, – улыбнулся я, – Он ведь будет скупать не только наши трофеи. Но и то, что ему притащат солдаты. Всякие мелкие безделушки, шкурки животных, добытые на охоте, всякую мелочёвку, снятую с трупов и оттёртую от грязи, крови и ржавчины.

– Но ведь у нас запрещено мародёрство, – возмутился поэт, – За это разве…

– Запрещено, – перебил его я, – Но все всё равно им занимаются. И никак ты это не остановишь. Хватит того, что они честно сдают нам мечи, шлема, кольчуги и всё то, что не могут спрятать за пазухой. Вот пусть и развлекаются, приводят в порядок, продают и зарабатывают. Тем более, – я снова взял паузу, чтобы привлечь внимание собравшихся, – После смерти большая часть из того, что они заработали и не пропили, отойдет в казну отряда. Тех, у кого есть семья, в отряде можно сосчитать по пальцам одной руки. Не считая тех, кто обзавёлся ей тут. Так что, мы немногое потеряем, позволив людям делать это открыто.

– Кое-что всё-таки потеряем, – покачал головой Бернард, – Дисциплину. Сейчас, конечно, они воруют вещи. Но делают это украдкой. Знают, что получат пиздюлей, потому и стараются не провоцировать драки и не бегут обдирать трупы прямо на поле боя. Если им это разрешить – то отряд рассыплется очень быстро. При виде золота или камней, которые можно прикарманить, большинство забудут и о контракте и о боевом братстве, превратившись в стаю стервятников, дерущихся над трупом.

Это и правда, имело смысл. Вот только, как решать эту проблему, я не знал от слова совсем. Запретить людям обирать трупы? А кто тогда будет этим заниматься? Командиры самолично будут шариться по их карманам, и стягивать с немытых ног вонючие сапоги? Создать специальную команду из солдат, которая будет этим заниматься? А кто будет проверять их?

– Н-у-у… – начал было я, судорожно прикидывая в уме, как решить эту задачку. Но в этот раз лейтенант меня опередил. Бернард понимал, что в подобных вопросах мне просто недостаёт опыта. Того самого, который имелся в избытке у него. Однако, в отличие от множества других командиров, я был готов слушать и этот опыт перенимать.

– Круговая порука, – отрезал он, – И наказание такое же, как за воровство. Спёр с поля боя – значит, украл у собратьев. Но! – Бернард выдержал многозначительную паузу, – Придётся выплачивать людям не только премию за риск, но и как минимум половину от стоимости этих самых трофеев, поровну распределяя деньги между бойцами.

Решение… Весьма изящное. Большинство предпочтёт честно сдать трофеи и получить часть их стоимости деньгами, чем прятать и пытаться сбыть их самостоятельно, рискуя получить палкой по хребтине. В моменте мы, конечно, потеряем в доходе, но зато сохраним отряд. Да и всё равно, часть потом вернётся в казну, тем или иным способом.

– Годится, – кивнул я, – Однако это не помешает бойцам заниматься ещё и личным… предпринимательством. Многие из них раньше имели профессии. Кто-то работал с деревом, кто-то с металлом, кто-то с кожей. А если дать людям возможность зарабатывать, то кто-то захочет и научиться. Глядишь, и наши мастера себе из таких парней подмастерьев отобрать смогут.

– Мне уже хватает учеников, – покачал головой Вернон, – Однако если парни начнут сами собирать целебные травы, то я вполне могу их выкупить за счёт казны отряда. Это, как минимум, будет дешевле, чем брать их у местных травников. А, если случится излишек – я вполне могу сбывать его нашему торговцу либо в виде сушёных пучков, либо в виде отваров и зелий.

– А вот мне бы парочка учеников пригодились, – почесал затылок Алфрид, – Конечно таких, у которых руки не из одного места растут и не трясутся после парочки кружек хорошей водки.

– Так ты себе учеников ищешь или собутыльников? – хмыкнул Роберт, и над столом вновь повис шепоток лёгких, и в то же время – едва сдерживаемых смешков.

– А одно другому мешает? – кузнец с искренним удивлением воззрился на поэта, – Как говаривал мой дед, когда есть с кем выпить, тогда и работа вдвое лучше спорится.

– Ага, и умер он от цирроза печени, – едко заметил Вернон, устало откинувшись на спинку стула. Бессонная ночь давала о себе знать. Вот только у лекаря она была куда менее приятной, чем у меня.

– Не, от колик в животе, – начал было Алфрид, не поняв подколки, – У него так живот раздуло справа и…

– Достаточно, – снова отрезал я, на этот раз воздержавшись от удара по столу. Не стоило демонстрировать свою силу слишком часто. Это могло просто-напросто её обесценить, – Значит купим ещё парочку походных наковален, простых инструментов и материалов. Пусть делают гвозди, вьют кольчугу или ещё чем-нибудь не слишком сложным, но полезным занимаются. Деньги на это выделим.

– Я бы тоже мог предложить им кое-что, – добавил Хавель, до этого момента сидевший тихо и внимательно наблюдавший за нашим разговором, – В отряде есть несколько опытных лучников. Я мог бы обучить их некоторым приёмам охоты. Так у отряда всегда будет свежее мясо в котле, вместо солонины, а шкуры они смогут продать. Или отдать кожевеннику, если у нас такой появится.

– После Тура, у нас осталось немало плотницкого инструмента, – заметил Вернон, – Возможно стоило бы поискать среди наших того, кому не чужда эта профессия. Нам ведь нужно будет чинить телеги, как-то латать щиты и заниматься прочими… – он на мгновение замялся, пытаясь вспомнить, что ещё в отряде делает плотник, но затем, махнув на это рукой, добавил, – работами. А кроме того, некоторые поделки из дерева тоже можно продать. От кукол до деревянных солдатиков, если они, конечно, хорошо сделаны. Быть может такое ремесло тоже скрасит чей-то досуг.

– В общем, мысль мою вы уловили верно, – я попытался улыбнуться, но долбаный нерв опять всё испортил.

– Угу, – кивнула Айлин, – Осталось только найти торговца. Достаточно отчаянного, чтобы лезть ту задницу, в которую регулярно залезаем мы.

– Скорее уж отчаявшегося, – поправил её Бернард, мрачно ухмыльнувшись. И тут, внезапно раздался голос шпиона, который, как на первый взгляд могло показаться, тихо спал всё собрание.

– Похоже боги вам благоволят, – улыбнулся он, не открывая глаз, – Как раз такой торговец попался нам по пути. Мастер Фаррад. Вы могли его видеть в гостевом домике, когда вчера поднимались в замок, или когда сегодня спускались. Он там остановился со своим слугой и телохранителем, – Бертран замолчал, слегка приоткрыв веки и обведя нас тяжелым, но ничего не выражавшим взглядом.

– Быть может, ты расскажешь нам поподробнее, кто такой этот мастер Фаррад и с какой стороны проще найти к нему подход?

– Быть может и поделюсь, – лукаво улыбнулся Бертран, вперив в меня свой тяжелый взгляд, – Считайте это уплатой долга моего господина.

Я лишь покачал головой.

– Мы не взыскиваем долги с друзей. Тем более, если их долг заключался лишь в добром совете, который кроме всего прочего – запоздал.

– В таком случае – плодами обоюдовыгодного сотрудничества, – шпион едва заметно пожал плечами, давая понять, что ему всё равно, что именно мы об этом думаем, – Мастер Фаррад – торговец, недавно купивший себе лицензию у гильдии Северного ветра. Вёз на юг груз металлов и драгоценных камней с далёкого севера. Однако в воющих степях он предпочёл золотой тракт зелёному, за что и поплатился. На его небольшой караван напал отряд Алерайцев. Сам Мастер Фаррад спасся лишь чудом. Зовут это «чудо» Хугель. Северянин с территории кланов. Кажется, из клана морского змея, но, судя по его татуировкам – клятвопреступник и изгнанник. Уж не знаю почему, но на него ополчились многие из северных кланов. И даже их конунга – Бранда Белобородого, он умудрился чем-то разозлить. Хотя, по слухам, раньше за него же и сражался. Так вот… – шпион на мгновение задумался, пытаясь вернуть в нужное русло ускользнувшую мысль, – Северянин их спас. Фаррада и его слугу. Кажется его зовут – Альрик. Но не думаю, что мальчик на побегушках представляет для вас какой-то интерес.

– Если его тоже можно приставить к делу – почему нет, – пожал плечами я, – У нас в отряде найдется место каждому, кто готов честно работать на благо роты.

– И благо своего кошелька, – мрачно ухмыльнулся Бернард, решив, видимо, лишний раз напомнить мне, что именно держит людей в отряде. Он, в общем-то был прав. Наёмник всегда остаётся наёмником. И верен он ровно до того момента, пока ты ему платишь. Всё остальное, чем мы тут занимаемся… Может сработать в нашу пользу, в нужный момент, но никогда не станет решающим фактором, в отличие от звонкой монеты.

– Про него я почти ничего не знаю, кроме того, что он третий сын какого-то богатого фермера, поступивший на обучение к Фарраду, – Бертран едва заметно улыбнулся, – Что-же до торговца, то он добравшись до наших краёв, пошёл просить у моего хозяина ссуду на снаряжение нового каравана. Однако Барон даст ему отказ. У нас нет сейчас свободных денег – нужно снаряжать ополчение, укреплять стены замка и обносить палисадом Торбруне, на случай, если пожар войны перевалит через реку и докатится до этих земель.

– И на кой-чёрт нам торговец без собственных денег? – поинтересовался Бернард, поочерёдно переводя взгляд то на меня, то на шпиона, – Это мы ему должны будем дать в долг, чтобы он потом с нами расплачивался нашими же деньгами?

Лейтенант превосходно овладел искусством фехтования и лучше всех нас знал, как можно превратить стадо ублюдков в дисциплинированное войско, но вот торговля ему не давалась никогда. Он её просто не понимал. Быть может, потому и предпочёл, чтобы капитаном отряда стал я, а не он. У меня с поисками источников дохода дела обстояли немного лучше.

– Если вкратце, то да, мы дадим ему ссуду, – кивнул я, – Но не под процент, а под долю его собственной прибыли. Так мы будем получать доход не только с того, что продаём сами, но и с того, что будут сбывать наши люди частным порядком.

– А потом, когда они будут погибать в бою, их имущество, включая всё то, что они заработали, будет возвращаться в казну роты, – добавил Родрик, собрав все кусочки моей мозаики воедино, – Весьма хитрая схема. И люди думают, что зарабатывают, и мы в накладе не остаёмся.

– Часть денег всё равно будет утекать, – пожал плечами я, – Расходники, еда, экипировка. Кто-то по истечении года решит выйти из игры и не заключать новый контракт. Но в целом, такая нехитрая схема позволит нам меньше зависеть от подачек Альрейна и даст возможность рассмотреть других, не столь щедрых нанимателей.

– Полагаю, мастер Фаррад будет рад это услышать, – улыбнулся Бертран, – И с радостью согласится на ваше предложение. О том, что барон не даст ему денег, ему сообщили ещё вчера. Однако он находится в столь отчаянном положении, что продолжает ждать и надеяться, на то, что мой господин переменит своё решение или пожелает встретиться с ним лично. Ждать и занимать гостевой домик. Потому, как, идти ему больше некуда.

Что ж, судьба похоже и правда нам благоволила. Любой другой торгаш с нас бы три шкуры спустил, но тут… спускать шкуры будем уже мы сами. Да и северянин этот нам пригодится. Раз уж мы с Айлин решили себя выдавать за дикарей с территории кланов, неплохо бы разузнать об этих кланах, как можно больше. Но это позже. А сейчас у нас оставался ещё один вопрос на повестке дня.

– Вернон, Родрик. Для вас тоже будет задание, – я посмотрел сначала на лекаря, затем на учёного.

– Я весь – внимание, – вымученно улыбнулся Вернон, явно пытаясь съязвить. Вышло не очень. Роберт лишь сухо кивнул.

– Это хорошо, потому что задача непростая, – я сделал вид, что не услышал издёвки в голосе лекаря, – Знаете что такое маска чумного доктора? Или как у вас тут назывались те, кто лечил пепельную хворь в столице.

– Просто лекари, – устало отозвался Вернон, – Но я понял о чём ты. Маска, напоминающая морду ворона. Прорези глаз прикрыты стёклами, а в клюв набиваются чеснок и целебные травы, потому что их запах, видите ли, отпугивает миазмы. Несусветная чушь, конечно – болезни передаются иначе. Особенно пепельная хворь. Но…

– Но эта вещь, может быть очень полезной, если правильно её применять. И вашей задачей, как раз, будет довести её до ума, превратив в надёжное средство против перечных бомб и бомб, начинённых ядом древолаза. А когда справитесь – закупить таких масок на весь отряд.

– Честно говоря, совсем не представляю, как это можно было бы сделать, – покачал головой Родрик, – Пустить воздух прямо через клюв? А что это изменит? Всё равно, в случае отравления ядом древолаза, противоядие нужно принимать внутрь, чтобы оно как можно быстрее попало в кровь. Да и…

– А вот я, пожалуй, уже догадываюсь, к чему Генри ведёт, – Вернон задумчиво почесал затылок пальцами, на которых всё ещё виднелись плохо отмытые пятна крови, – Да, ты прав, пустить воздух через клюв. Но набить этот клюв не травами, а абсорбентом. Веществом, которое бы само извлекало яд из воздуха. Вот только, я не знаю такого вещества. Да и, большая часть местных алхимиков, пожалуй тоже. Я бы мог, конечно, поэкспериментировать в свободное время, но… – лекарь на мгновение замолчал, прикидывая что-то в уме. Затем покачал головой и всё-же закончил мысль, – Мне потребуются добровольцы. Испытания на людях. Учитывая, что яд древолазов смертелен, не думаю, что кто-то из отряда согласится на подобную авантюру, даже если предложить ему денег.

– Я уж точно не дам разрешения ставить опыты на наших людях, – отрезал я, – Придётся поискать другой…

С той стороны стола вновь раздалось деликатное покашливание шпиона, прервавшего мою речь. Я немного помедлил, пытаясь поймать ускользающую мысль за хвост, а затем кивнул ему. Мол, давай, говори.

– И тут мой господин снова может вам помочь, – улыбнулся Бертран, окинув нас лукавым взглядом из-под полуприкрытых век, – Конечно, если вы поделитесь с нами плодами своих изысканий.

Я снова молча кивнул. В принципе, не в моих интересах было держать разработку в секрете. Если юг проиграет войну султанату, нам придётся снова бежать на север, где нас с распростёртыми объятьями ждут волки, храмовники, и солдаты нашего лысого, кашляющего дружка. Не лучшая перспектива, с какой стороны ни глянь.

– В тюрьме замка сейчас содержится около дюжины человек, приговорённых к смертной казни. Барон собирался устроить из этого большое представление, чтобы развлечь горожан, однако, думаю, половиной мы можем пожертвовать… во имя науки, – шпион снова улыбнулся, и его улыбка мне не понравилась.

Однако, само предложение было дельным. Конечно, год назад я был бы от него в ужасе. Отверг бы моментально, начав рассуждать про права и ценность каждой человеческой жизни. Однако, год пребывания в этом проклятом мире здорово сбил с меня всю эту морализаторскую чепуху, заставив выучить одну простую истину. Прав тот, кто жив. Правда мертвеца никого и никогда не заинтересует. И если нам, чтобы выжить самим, придётся пустить в расход шестерых и без того приговорённых к смертной казни людей – то почему бы этого не сделать?

– Что ж, судьба и правда благоволит нам, – я улыбнулся и снова отхлебнул из своей фляжки, – Радуйся, доктор Менгеле, будут у тебя подопытные.

– Кто? – тупо уставился на меня Вернон.

– Да был в нашем мире такой персонаж, – пожал плечами я, – Тоже на людях любил опыты ставить. Кстати об этом. Чтобы не расходовать понапрасну столь ценный ресурс, попробуйте начать с марли, прослоенной обычным древесным углем в несколько слоёв. В нашем мире такая штука работала против большинства отравляющих веществ. Не вижу причин, почему бы ей не сработать тут.

– Учитывая полное отсутствие других идей, – Вернон равнодушно пожал плечами. Так, будто речь сейчас шла не о человеческой жизни. Его это не волновало. Так же, как не волновало и меня и никого из присутствовавших за столом. А если кого и беспокоило – то куда меньше, чем сохранность их собственной шкуры.

– Звучит, как средневековый противогаз, – Айлин покачала головой, выражая сомнение то ли в самой идее, то ли в методах её реализации.

– А это он и есть, – хмыкнул я, – Собранный, правда из подручных средств. Но, вспоминая, с каким врагом нам предстоит сражаться – всё лучше, чем ничего, – немного помолчал, снова промочил глотку и добавил, – Султанат уже пробует новые игрушки на поле боя. Скоро он начнёт применять их массово и куда более эффективно. Особенно, если додумается делать это в связке со своими заклинателями ветра. Таких бомб у нас нет. Заклинателей ветра – тоже. И самое главное – у нас нет нескольких тысяч людей, которых мы можем положить, пытаясь нащупать слабое место в их тактике прямо на поле боя. Если нас прижмут – положат всех разом. Тут без вариантов.

– И поэтому ты решил создать средневековый спецназ? – в голосе девушки снова послышались нотки сомнения. Идея и правда звучала безумно на первый взгляд. Но – лишь на первый.

– Что ещё за спецназ? – поинтересовался Бернард. Лейтенант старался сохранять невозмутимое и безучастное выражение лица, но не смог справиться с телом. Оно едва заметно подалось вперёд, выдав его интерес. Любые знания, касавшиеся военного дела, Бернард впитывал словно губка, несмотря на свой, уже далеко немолодой возраст.

– Отряды специального назначения, – пояснила Айлин, но, заметив непонимающий взгляд лейтенанта, добавила, – Бойцы, выполняющие работу, с которой не может справиться никто другой.

Бернард кивнул и удовлетворённо хмыкнул. Я тоже едва заметно улыбнулся. Настолько, насколько позволял перебитый лицевой нерв. Стоило поднять уголки губ чуть выше, чем нужно, и всё лицо тут же сводила судорога, перекашивая его в жутком, зверином оскале.

– По-моему мы всю дорогу только этим и занимаемся, – ответил я, – Так почему бы не делать это профессионально? Тем более, как я уже говорил, это генералы, командующие тысячами, а то и десятками тысяч, могут позволить себе готовиться к предыдущим войнам. У нас же, если мы хотим выжить, выход один: строить армию завтрашнего дня.

Айлин снова едва заметно качнула головой, но возражать не стала. Я хлопнул себя по коленям и встал, с трудом разминая затёкшие от долгого сидения ноги.

– Что ж, господа офицеры. На этом пока всё. У нас у всех очень много работы, так что я рекомендую вам приступить к ней немедленно.