Текст книги "Жестокое правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

И теперь я хочу, чтобы живопись приобрела для меня другое значение.

– Спасибо, папа! – Кин обнимает меня за шею, и я вдыхаю его запах, все еще удивляясь тому, что этот идеальный маленький человечек принадлежит мне, и я могу его защищать и любить.

Кин убегает, а Хоуп усаживается рядом со мной, положив руку мне на бедро, и наблюдает, как он играет со своим новым динозавром на дистанционном управлении. Она выглядит расслабленной, счастливой, по-настоящему умиротворенной. Женщина, которая пришла ко мне разбитая и напуганная, стала уверенной в себе и сияющей, и осознание того, что я сыграл роль в этой трансформации, наполняет меня гордостью.

– Эй, – шепчу я, наклоняясь к ее уху. – Хочешь прогуляться со мной?

Мы уходим от стола, пройдя рука об руку к краю сада, где дневной свет проникает сквозь деревья. Когда мы доходим до тихого места вдали от праздничной суеты, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом.

– Хоуп, – начинаю я, а затем опускаюсь на одно колено.

Она кусает губу, глядя на меня.

– Что ты делаешь?

Я вытаскиваю из кармана маленькую бархатную коробочку – ту, которую ношу с собой уже несколько недель, ожидая подходящего момента.

– В первый раз я не дал тебе выбора. Хотя я не жалею об этом, я хочу сделать все правильно. Я хочу, чтобы ты сказала «да» потому, что ты так решила, а не потому, что должна.

Ее глаза наполняются слезами, когда я открываю шкатулку и показываю ей простое золотое кольцо с гравировкой на русском языке «навсегда моя» и рядом с ней один традиционный китайский иероглиф, означающий «всегда».

– Хоуп Кинг Федорова, ты выйдешь за меня замуж? Ты выберешь эту жизнь со мной, эту семью, которую мы построили, этот прекрасный хаос, который мы называем домом?

Несмотря на слезы, на ее лице появляется яркая улыбка.

– Знаешь, – дразнит она, голос ее дрожит от эмоций, – мне, возможно, понадобится больше убедительных доводов.

– Ты хочешь, чтобы я нарядился викингом и похитил тебя? Я могу это сделать.

Она падает на колени передо мной.

– Да, я выйду за тебя замуж. Я выйду за тебя в этой жизни и в каждой следующей. Ты же знаешь это, правда?

– Аngel moy, – шепчу я, надевая кольцо на ее палец рядом с розовым бриллиантом, который я подарил ей несколько месяцев назад. – Ты спасла меня – вы оба. Я даже не знал, что тону, пока вы не научили меня снова дышать.

Когда я целую ее, на губах ощущается вкус солнечного света и обещаний. Как жизнь, которую мы построили, и будущее, которое мы будем делить. Как любовь, которая спасла нас обоих от тьмы, из которой мы думали, что никогда не выберемся.

– Я люблю тебя, – шепчет она, прижавшись к моим губам.

– Я тоже люблю тебя. Навсегда.

Вдали смех Кина смешивается с голосами нашей семьи, и я знаю, что этот момент, эта женщина, эта жизнь – все, о чем я мог только мечтать, и больше, чем я когда-либо заслуживал.

И я никогда не отпущу это.

Бонусная глава

2 года спустя

Павел

Черное море простирается перед нами бесконечно, его темные воды отражают последние золотые лучи заходящего солнца, пока мы гуляем по частному пляжу нашего поместья в Сочи. Четырехмесячная Алиса мирно спит у меня на груди, ее крошечный кулачок сжимает мою рубашку, а Кин бежит впереди, собирая гладкие камни, которые разжигают его семилетнее воображение.

Хоуп идет рядом со мной, держа меня за руку, и ее платье развевается на теплом вечернем бризе. Мы только что закончили ужин на террасе: свежая рыба, приготовленная нашим поваром с травами из сада Ярика, вино, которое Роман привез из своей последней деловой поездки в Турцию, и бесконечная болтовня Кина о дельфинах, которых он, как клянется, видел сегодня утром из окна своей спальни.

– Папа, смотри! – кричит Кин, поднимая кусок морского стекла, отполированного волнами. – Он похож на зеленый драгоценный камень!

– Красивая находка, – отвечаю я, но мое внимание отвлекается на вес Алисы на моей груди, на то, как ее дыхание совпадает с ритмом моих шагов.

Два года назад я был человеком, который считал эмоции слабостью. Я столько лет строил стены вокруг своего сердца, что забыл, что внутри есть что-то, что стоит защищать. Я выживал, а не жил. Существовал в мире теней и насилия, убежденный, что это все, чего я заслуживаю.

Потом в мою жизнь вернулась Хоуп, как сила природы, и все изменилось.

– Ты сегодня такой тихий, – замечает она, нежно сжимая мою руку.

– Просто думаю.

– О чем?

Я задумываюсь, наблюдая, как Кин гонится за морской птицей, которая осмелилась приземлиться у кромки воды.

– О том, насколько это отличается от того, где я думал, что буду.

Она не давит, просто ждет. Она знает, когда мне нужно время, чтобы найти слова.

– До тебя, до Кина... я не жил. Я просто проживал дни, занимался делами, поддерживал работу Синдиката. Я думал, что этого достаточно. Я думал, что для такого, как я, это все, что нужно.

Признаться стало легче, чем раньше. Хоуп научила меня, что уязвимость – это не то же самое, что слабость, и что самое сильное, что может сделать мужчина, – это признать, когда его спасли.

– Я никогда не позволял себе представить это, – продолжаю я, свободно рукой нежно поглаживая спину Алисы, которая слегка шевелится во сне. – Семья. Дом, в котором царит мир, а не просто еще одна крепость. Дети, которые бегут ко мне, когда я прихожу домой.

– Ты всегда этого заслуживал, – тихо говорит она. – Тебе просто нужен был кто-то, кто показал бы тебе, как это принять.

– Нет, – качаю я головой. – Мне нужно было, чтобы ты показала мне, что я этого достоин.

Кин возвращается к нам, бегом, с карманами, набитыми сокровищами.

– Мама, папа, можно сегодня вечером разжечь костер на пляже? Дядя Ярик сказал, что научит меня жарить маршмеллоу по-русски.

Хоуп смеется.

– А как по-русски?

– С водкой! – гордо объявляет Кин, но, увидев наши выражения лиц, тут же отступает. – Может, он имел в виду водку для детей.

– Лучше бы так и было, – ворчу я, взъерошивая ему волосы. – Но да, мы можем разжечь костер.

Продолжая прогулку, я думаю о Ярике и Динаре, которые, вероятно, спорят в главном доме, какой фильм посмотреть, деля бутылку вина, оставленную Романом. Они для меня как родные – люди, которые поддерживали меня в самые мрачные годы и помогли мне стать человеком, достойным любви Хоуп.

– Солнце почти зашло, – замечает Хоуп, кивая в сторону горизонта, где оранжевый цвет переходит в темно-пурпурный.

– Кин, пора возвращаться, – зову я.

– Еще пять минут?

– Сейчас, дружок. Алисе нужно купаться, а кто-то обещал дяде Ярику помочь с костром.

Он подбегает к нам, его энергия кажется безграничной, несмотря на целый день плавания и исследований. Когда мы поворачиваемся к дому, Алиса просыпается с тихим криком, ее глаза мигают, глядя на меня в момент замешательства, прежде чем успокоиться, узнав мое лицо.

– Вот моя прекрасная девочка, – шепчу я, поправляя ее положение, чтобы она могла видеть окружающий мир.

Хоуп подходит ближе, обнимая меня за талию.

– Она уже обожает тебя.

– Она идеальна, – говорю я и полностью верю в это. – Они оба идеальны.

На обратном пути меня поражает, насколько естественным это стало. Ребенок у меня на груди, смех моего сына, тепло моей жены рядом со мной. Вещи, которые когда-то казались невозможными, теперь стали центром моего мира.

Каждый выбор, каждый вздох, каждое движение проходит через один вопрос: что лучше для моей семьи? Не для Синдиката, не для бизнеса, даже не для моих соратников. Моя семья всегда на первом месте.

Это не значит, что я стал мягче. Мужчины, которые работают на меня, по-прежнему боятся меня, когда это необходимо. Наши враги по-прежнему на собственном опыте узнают, что перечить нам имеет свои последствия. Но теперь эта острота, эта способность к насилию служит более высокой цели. Она защищает что-то ценное, а не существует просто для себя.

– Время купать детей, – объявляет Хоуп, когда мы выходим на террасу. – Кин, ты весь в песке с головы до ног.

– Папа может помочь? – спрашивает Кин, уже направляясь к душу на открытом воздухе, который мы установили именно для этой цели.

– Конечно, – говорю я, осторожно перекладывая Алису в ожидающие руки Хоуп. – Но сначала кто-то должен смыть весь этот песок.

Пока я помогаю Кину смыть песок с его волос и кожи, я мельком вижу Хоуп через стеклянные двери, устраивающуюся в удобном кресле в нашей спальне, чтобы покормить Алису. Свет лампы отражается в ее темных волосах, пока она тихо напевает колыбельную, которую ей пела ее мама.

– Папа? – Голос Кина возвращает меня в настоящее. – Почему ты улыбаешься?

– Я улыбаюсь, потому что я счастлив. Потому что ты, твоя мама и сестра делаете меня очень, очень счастливым, – говорю я. – А теперь давай переоденем тебя в пижаму, пока дядя Ярик не пришел искать своего помощника по жарке зефира.

Через час было съедено слишком много зефира, и оба ребенка были чистые и готовы ко сну. Кин заснул на полпути своей обычной просьбы «еще одну сказку», а Алиса была накормлена и довольна в своей кроватке, с маленькими кулачками, сжатыми рядом с ее спокойным лицом.

Хоуп выходит из ванной в ночной рубашке, развевающейся на вечернем ветерке, дующем из открытых дверей террасы. Ее волосы распущены по плечам, и она смотрит на меня так, что у меня сразу учащается пульс.

– Ярик и Динара устроились играть в шахматы и выпить еще бутылку вина, – говорит она, приближаясь ко мне с нарочитой грацией. – Что-то про турнир, который может продлиться до рассвета.

– Правда? – спрашиваю я, беря ее за руки, когда она останавливается передо мной.

– М-м-м. А это значит, что у нас есть весь вечер для себя. – Она подходит ближе, прижимая ладони к моей груди, и я чувствую ее тепло через тонкую ткань моей рубашки. – Я хочу показать своему мужу, как я благодарна ему за этот идеальный день. За эту идеальную жизнь, которую он мне подарил.

Она поднимает руки, чтобы обхватить мое лицо, ее большие пальцы скользят по моим скулам.

– Ты дал мне все. Безопасность, любовь, семью, дом. Ты заставил меня поверить, что я заслуживаю счастья.

– Ты заслуживаешь, angel moy, – говорю я ей честно. – Ты заслуживаешь всего.

Она поднимается на носки, чтобы поцеловать меня, медленно и глубоко, и я чувствую на ее губах вкус обещаний. Обещаний растить наших детей вместе, стареть в этом раю, который мы создали в опасном мире.

Я притягиваю ее ближе, зная, что каждый жестокий выбор, который я сделал, каждый шрам, который я ношу, стоил того, если это привело меня к ней, к ним, к этой жизни, о которой я никогда не смел и мечтать.

Хоуп

Комната погружена в мягкую темноту, освещенную лишь луной, отражающейся в Черном море. Окна от пола до потолка, занимающие всю дальнюю стену, в слабом свете действуют как зеркала, отражая наши силуэты под разными углами.

Отражение Павла никогда не перестает заставлять меня затаить дыхание. То, как он смотрит на меня, как будто я одновременно и драгоценность, и сила. Жажда в его серых глазах не померкла даже после двух лет брака.

– Ты прекрасна, – шепчет он, его голос грубый от желания, когда он поворачивается ко мне лицом.

В отражении окна я вижу, как его руки ложатся мне на талию, и как мое тело естественно изгибается к его.

– Я люблю смотреть на нас, – тихо признаюсь я, кивая на наши отражения в зеркале.

Его взгляд следует за моим к окну, и что-то горячее мелькает на его лице.

– Мы выглядим так, как будто созданы друг для друга.

– Мы и были, – шепчу я, поднимая руки, чтобы обхватить его лицо. – Каждая сломанная часть, каждый шрам, каждый момент тьмы – все это привело нас сюда.

Ночная рубашка вдруг кажется неуместной между нами, шелк настолько тонкий, что я чувствую тепло его кожи через рубашку. Когда его пальцы находят нежные завязки на моих плечах, я не останавливаю его. Я хочу этого – хочу его – с такой силой, которая порой все еще удивляет меня.

– Боже, Хоуп, – шепчет Павел, его взгляд, полный желания, скользит по моему отражению. – Ты нереальна. Ты будешь делать точно так, как я скажу, поняла? – Его зубы касаются моего уха, и я вздрагиваю.

– Пожалуйста, – шепчу я ему на шею.

Я полностью обнажена, а он все еще полностью одет. Контраст между нами в зеркале поразителен – мое миниатюрное телосложение затмевается его массивной фигурой, мои темные волосы контрастируют с его светлыми, моя обнаженная кожа – с его дорогим костюмом.

– Следи за собой, – приказывает он.

Я слушаюсь. Я вижу себя обнаженной и дрожащей, а он все еще полностью одет и полностью контролирует ситуацию. Это должно было бы заставить меня почувствовать себя беспомощной, но вместо этого я чувствую себя любимой. Защищенной.

Его рука скользит между моих ног и находит меня уже влажной от желания.

– Ты так готова для меня, – шепчет он, обводя мой клитор нежным давлением, от которого дрожат мои бедра.

Как раз когда я близка к оргазму, он отстраняется и облизывает свои пальцы.

Я стону от желания.

– Павел, пожалуйста...

– Здесь не ты главная, angel moy. Главный здесь я, – говорит он, отступая назад. – И сейчас я хочу, чтобы ты меня раздела.

Мои руки дрожат, когда я расстегиваю пуговицы, сантиметр за сантиметром обнажая покрытую шрамами и татуировками кожу. Он опасен своей красотой, своими мускулами, татуировками и едва сдерживаемой силой. Хотя он нежен с нашей семьей, я вижу под поверхностью хищника, человека, который может быть абсолютно жестоким, когда это необходимо.

Когда его рубашка падает, мои руки блуждают по его груди, прослеживая татуировки, которые рассказывают истории о насилии и выживании.

– Нравится, что видишь? – спрашивает он, развеселенный моим увлечением.

– Ты немного пугающий, – признаюсь я. – И очень сексуальный.

– И ты тоже, – добавляет он, опускаясь на колени передо мной.

Вид моего мужа, стоящего на коленях передо мной, заставляет меня затаить дыхание.

Мой муж.

Что-то фундаментальное изменилось во мне. Павел заставляет меня чувствовать себя живой так, как я уже забыла, что это возможно.

Он заставляет меня чувствовать себя любимой и защищенной. Кем-то, ради кого стоит жить. Я поняла, что жизнь происходит сейчас, в этот момент, и я хочу принять ее.

– Я буду поклоняться тебе. Смотри, как я пожираю эту сладкую, мокрую киску.

Он поднимает меня в нужное положение, обхватывая одной ногой мое бедро, а другой рукой поддерживая меня за талию. В этой позе я отражаюсь в зеркалах, мое маленькое тело поддерживается его гораздо более крупным, когда он стоит на коленях передо мной. Контраст между нами резкий и чертовски эротичный.

Когда его рот, наконец, находит мою киску, я вскрикиваю, мои руки летят, чтобы схватить его волосы. В отражении я вижу, как мое тело выгибается, его голова между моими бедрами, пока он пожирает меня.

Он работает со мной длинными, медленными лизаниями, которые заставляют все мое тело дрожать, затем переходит к плотным, ритмичным кругам на моем клиторе, которые заставляют меня задыхаться, произнося его имя. Мои бедра гонятся за каждым его движением, мягкие стоны вырываются из моих губ.

Я едва узнаю женщину, смотрящую на меня в отражении стекла. Мой рот открыт от удовольствия, я теряюсь в ощущениях. Я выгляжу совершенно растерянной, красивой так, как никогда раньше.

Он пожирает меня долгими, медленными лизаниями, которые становятся все более безжалостными, пока каждый нерв не загорается.

Он делает паузу, чтобы взглянуть на меня.

– Доверься мне, – шепчет он. – Это будет чертовски приятно.

С этими словами он смачивает два пальца во рту, а затем вытаскивает их. Я задыхаюсь, когда чувствую, как его влажный кончик пальца прижимается к моему заднему проходу.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, встревоженная.

– Тише, – шепчет он, кусая мое бедро. – Просто расслабься и позволь мне доставить тебе удовольствие.

Он прижимается губами к моему клитору и сильно сосет. Я вскрикиваю, откидывая голову назад, и удовольствие пронзает меня, как электрический ток. Его язык безжалостно ласкает мой клитор, а палец проникает в мое узкое кольцо мышц, проталкиваясь внутрь меня.

Я застряла между острым влечением удовольствия и незнакомым растяжением, когда его скользкий палец проникает в мой зад медленным, устойчивым давлением.

– Вот так, детка, – шепчет он, его губы касаются моего внутреннего бедра. – Впусти меня. Ты моя, и я хочу заполнить каждую часть тебя.

Нервы танцуют по моей коже, но я не могу отрицать, что это приятно. Все мое тело оживает, когда мои бедра качаются в такт каждому движению его языка.

Мои руки сжимают его плечи. Я даже не знаю, что говорю; я стону его имя, прося еще. Что-нибудь, что угодно. Потому что я никогда не чувствовала себя такой полной, такой дикой, такой полностью разрушенной для кого-то другого.

Его язык не прекращает, кружа вокруг моего клитора с неумолимой жадностью, в то время как этот скользкий палец дразнит и проникает глубже, растягивая меня так, что это кажется одновременно запретным и ошеломляюще приятным.

Удовольствие нарастает горячими, головокружительными волнами, все сжимается, поднимая меня все выше и выше. Двойное вторжение – его рот и его палец – заставляет мое тело дрожать. Он такой большой, такой сильный, и то, как он держит меня, заставляет меня чувствовать себя маленькой, любимой и полностью находящейся в его власти.

– Посмотри на себя, – рычит он. – Посмотри, как ты разрушена для меня.

Я смотрю, и вид этот грязный – моя нога закинута на его плечо, мои бедра бесстыдно трутся об него, пока он проводит языком по моему клитору, а один толстый палец кружит и проникает в мой зад, медленно растягивая меня, завладевая мной.

– Черт, ты как шелк, – стонет он, голос его грубый от желания. – Я хочу погрузиться в обе эти дырочки, Хоуп. Тебе нравится? Мысль о том, что я владею каждым сантиметром твоего тела?

Я издаю дрожащий крик и беспомощно выгибаюсь.

– Не смей останавливаться, – задыхаюсь я, слова вырываются из моих губ.

Он дико улыбается, прежде чем снова поглотить меня, его глаза вспыхивают, встречая мой взгляд. Всегда так чертовски контролирует себя.

Затем он добавляет второй палец, и растяжение становится почти невыносимым. Но он безжалостен, сосет мой клитор, доводит меня до предела.

– Вот так. Ты знаешь, как сделать мне чертовски хорошо.

– Вот моя девочка. Кончи для своего мужа. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Его язык шевелится, пальцы глубоко во мне, и я разрываюсь. Мой рот открывается в беззвучном крике, пока он продолжает, не ослабляя темпа. Даже когда я дрожу и трясусь, он продолжает, поддерживая меня, когда я едва могу стоять.

Наконец, он поднимается, нависая надо мной, и этот вид заставляет меня снова задыхаться от желания. Он не говорит ни слова, просто поднимает меня и несет на кровать, бормоча грязные обещания по-русски, каждое слово – требование, клеймо, клятва.

И я хочу всего этого. Каждую темную, отчаянную, властную часть его.

Навсегда.

КОНЕЦ

Следующая книга про Динару – Бездушное правление.

Дата выхода: февраль 2026 г.

Переведено каналом Книжный шкаф

https://t.me/lilybookcase