Текст книги "Жестокое правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

45

Павел

Лимузин подъезжает к извилистой подъездной дорожке Элемента, где очередь из московских тусовщиков извивается вокруг квартала, ожидая входа.

Открытие нашего крупнейшего на сегодняшний день ночного клуба должно быть моментом триумфа, но я не буду праздновать, пока Хоуп не будет в безопасности, а Чен и все, кого он приведет с собой, не окажутся связанными в моем подвале.

Хоуп сидит рядом со мной, нервно поддергивая коленом, и смотрит в окно. Я кладу руку на ее беспокойную ногу, чувствуя тепло ее кожи через ткань платья. Она нервничает. Черт, я тоже, но я не позволю ей это увидеть.

Я провел сотни операций, но ни одна из них не была связана с тем, что женщина, которую я люблю, попадала в опасность. Она хорошо подготовлена, но я знаю, как быстро все может пойти наперекосяк, даже если я умру, прежде чем это произойдет.

– Дыши, angel moy, – шепчу я. – Все будет хорошо. – Эти слова являются напоминанием и для меня самого.

Лицо Хоуп смягчается, и часть стальной решимости в ее взгляде сменяется нежностью. Она кивает, и ее плечи опускаются, когда она обретает спокойную решимость, которая помогала ей в последние несколько дней подготовки.

– Ты готова? – спрашиваю я, наклоняя голову в сторону двери.

– Я готова. – Ее рука скользит в мою, и ее успокаивающее сжатие говорит о многом.

Я даю сигнал Роману, и он проводит большим пальцем по наушнику, прежде чем провести последнюю проверку с командой.

– Мы собираемся выйти из машины. Все готовы?

– Я на месте, – отвечает хриплым голосом Вадим. Наш снайпер находится в здании на другой стороне улицы, откуда хорошо видна крыша и главный вход.

– Дроны активны. Воздушное пространство чисто, – сообщает Ева.

– Центр безопасности работает. Все камеры в режиме реального времени, – докладывает Максим из комнаты безопасности внутри клуба.

Динара отвечает последней:

– Все готово, центр управления.

– Принято. – Рука Романа зависает над дверной ручкой, он смотрит на меня, а затем на Хоуп. – Время действовать.

– Давайте сделаем это, – говорит Хоуп, и ее твердость заставляет мое сердце биться чаще. Она готова рискнуть своей жизнью с таким мужеством, которому позавидовали бы мои солдаты.

Роман выходит первым, быстро оглядывая толпу надеющихся, ожидающих за веревками, чтобы войти. Я выхожу следующим, затем протягиваю руку, чтобы помочь Хоуп выйти из машины.

Хоуп с привычной легкостью берет меня под руку, ее улыбка сияет, когда она занимает место рядом со мной. На ней черное шелковое платье, которое покрывает тонкий бронежилет под ним. Вырез декольте подчеркивает ее шею и ключицы, а разрез на левом бедре позволяет ей легко достать нож, привязанный к внутренней стороне ноги.

Роман ведет нашу небольшую процессию к входу. Хоуп идет между нами, моя рука лежит на ее пояснице, когда мы проходим мимо нескольких фотографов, освещающих светские новости.

– Улыбнись, angel moy, – шепчу я ей на ухо, когда мы останавливаемся, чтобы сфотографироваться. – Ты похожа на королеву.

И, черт возьми, она действительно похожа. Несмотря на страх, Хоуп Кинг ведет себя как королева, которой она и является.

Охранник открывает нам двери главного входа. Интерьер выполнен из черного мрамора и хрома, с LED-освещением, которое меняет цвет от темно-фиолетового до электрически-синего в зависимости от басовой линии. Главный зал раскинулся с одной стороны в тщательно организованном хаосе красивых людей, двигающихся под музыку, как будто они владеют миром.

Когда мы поднимаемся по лестнице, я наклоняюсь к уху Хоуп.

– Видишь бармена с татуировками на руках? Это один из наших. Выход за главным баром ведет в служебные туннели. Нико находится в дальнем конце танцпола и наблюдает.

Хоуп почти незаметно кивает.

Перед нами открывается VIP-уровень. Здесь есть роскошные круглые кресла, частные бары, укомплектованные лучшими спиртными напитками, которые можно купить за деньги, и укромные ниши, где богатые посетители могут вести дела или развлекаться вдали от посторонних глаз.

Пока Роман направляется к бару, я веду Хоуп к изогнутой кабине, откуда открывается отличный вид как на главный зал внизу, так и на окружающую территорию.

– Удобно? – спрашиваю я, когда она устраивается рядом со мной, ее тело идеально прижимается к моему боку.

– Настолько удобно, насколько может быть удобно, когда у тебя на бедре привязан нож, – сухо отвечает она.

Хоуп достает свой телефон, который мы дали ей специально для связи с Ченом. Ее пальцы скользят по экрану, проверяя наличие новых сообщений. Ее лицо спокойно, но тело дрожит от нервного напряжения.

– Есть что-нибудь новое? – спрашиваю я.

– Ничего нового. Он подтвердил, что сегодня утром он в Москве и что мы встретимся вечером.

Я сжимаю челюсти. До сегодняшнего вечера мы испробовали все способы, чтобы добраться до него. Мы отслеживали его полеты, Динара проверяла бронирования в отелях и даже проверяла частные аэродромы. Но Чен осторожен. Мы думаем, что он прилетел на частном самолете в небольшой город, а затем доехал сюда на машине и остановился в безопасном доме, а не в отеле. Он не сообщает Хоуп о своем местонахождении, несмотря на все ее попытки получить эту информацию, а Динара по-прежнему не может взломать его связь. Поэтому сегодняшний вечер – наш единственный шанс.

После того как мы вытянем из него информацию о местонахождении Саймона, я не буду торопиться с Ченом. Пусть он почувствует хотя бы часть той боли, которую он причинил ей. Я сломаю ему все кости, одну за другой, пока он не будет умолять меня убить его.

Роман появляется со стаканами воды и тихо ставит их на стол.

– Я займу позицию у бара, – шепчет он. – Оттуда лучше видно оба этажа. – Он коротко сжимает руку Хоуп – последний жест удачи. Я вижу в его глазах то же напряжение, которое испытываем все мы.

Ева говорит в мой наушник:

– Два черных внедорожника только что подъехали. Из машин выходит несколько человек. Эти парни не обычные посетители вечеринки. Это подкрепление Чена. Следите за ними.

Я стараюсь говорить ровным голосом, чувствуя на себе взгляд Хоуп.

– Сколько их?

– Около дюжины. Сейчас они входят в клуб.

– Есть проблемы? – спрашивает Хоуп, встречая мой взгляд своим обеспокоенным взглядом.

Я заставляю себя расслабиться.

– Все в порядке. Мы думаем, что прибыли его люди. Его самого пока не видно.

Через мгновение Максим сообщает:

– Они вошли в клуб и распределились по основному залу.

– Мы на месте, – подтверждает Нико. Вместе с небольшой армией своих людей он контролирует первый этаж, но, как и в большинстве клубов, здесь темно, шумно и многолюдно, и отслеживать двенадцать человек на большой площади – задача не из легких. Тем не менее, мы подготовились ко всем возможным вариантам.

– Завтра, – говорю я ей, проводя большим пальцем по ее руке, – мы проснемся, приготовим блинчики для Кина и начнем планировать нашу совместную жизнь. Я хочу жениться на тебе, на этот раз по-настоящему. – Я делаю паузу, потому что мне нужно сказать ей еще одну вещь. – И я хотел бы официально усыновить Кина. Я знаю, что я не его биологический отец, но он уже мой во всех важных смыслах. Вы оба мои.

Глаза Хоуп загораются невыплаканными слезами.

– После всего этого я должна сказать тебе кое-что важное. О Кине. Но давай сначала переживем эту ночь.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, Динара снова связывается со мной через наушник.

– Чен только что вошел через главный вход. Он один, без видимой охраны. Охрана обыскала его, оружия у него нет.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спрашиваю я, сжимая ее руку. – Еще не поздно отказаться. Я найду другой способ поймать этого ублюдка.

Она берет мое лицо в ладони и прижимается к моим губам.

– Сегодня вечером мы покончим с этим.

Ее телефон зазвонил, и она с неохотой отстранилась от меня. Она прочитала сообщение, и я видел, как она с трудом сглотнула. Глубоко вздохнув, она встала, поправила платье и незаметно проверила, на месте ли нож.

Следующие несколько минут будут тяжелыми. Она встретится с Ченом на первом этаже, убедит его, что у нее есть место для частной беседы, а затем приведет его в VIP-туалет, где нас с Романом будут ждать. План прост. Но Чен может захотеть отвести ее совсем в другое место, учитывая, что его настоящая цель – вытащить ее отсюда.

Пока она остается в этом здании, мы можем до нее добраться. По крайней мере, так задумывалось, но планы имеют свойство быстро рушиться.

Я беру ее за подбородок и притягиваю к себе для последнего поцелуя, а затем говорю слова, которые она должна услышать.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя с того момента, как ты ударила меня ножом. – Я улыбаюсь. – Обещай, что вернешься ко мне.

Она на секунду закрывает глаза, как будто хочет задержать этот момент. Когда она снова смотрит на меня, ее глаза блестят.

– Я тоже люблю тебя, Павел. Больше, чем я когда-либо могла себе представить. Я всегда буду возвращаться к тебе.

Затем она поворачивается и направляется к лестнице.

46

Хоуп

Басы из звуковой системы Элемента вибрируют в моем теле, когда я спускаюсь по лестнице с VIP-этажа. Слова Павла заряжают меня энергией, сжигая страх и заостряя мой разум до бритвенной остроты.

Он любит меня и хочет усыновить Кина. Завтра он поймет, что ему не нужно этого делать. Но сейчас важно только одно – добраться туда.

Я знаю, что люди Павла следят за мной и готовы вмешаться, если понадобится. Это должно меня успокаивать, но от нервов у меня скручивает живот. Через несколько минут я окажусь лицом к лицу с человеком, который предал меня самым жестоким образом, и мне придется притворяться, что я по-прежнему полностью ему доверяю.

Главный зал пульсирует музыкой и движением, красивые люди в дорогой одежде танцуют под меняющиеся огни. Воздух насыщен духами и потом, когда я проталкиваюсь через толпу и осматриваю помещение.

Я замечаю Чена, стоящего возле главного бара, в своем идеально сшитом угольном костюме как настоящий джентльмен. Он постарел с тех пор, как я видела его в последний раз много лет назад. Его волосы полностью поседели, и вокруг глаз появились новые морщины, но он по-прежнему ведет себя с той же спокойной властностью, которая заставляла меня доверять ему в детстве. Смотреть на него сейчас, зная, что он натворил, мне противно.

Тем не менее, я натягиваю на лицо самую яркую улыбку и пробираюсь к нему сквозь толпу.

– Дядя Чен, – зову я, когда подхожу достаточно близко, вкладывая в голос всю ложную радость, на которую я способна.

Его лицо просветляется. На мгновение я почти верю, что его счастье искренне.

– Птичка, – говорит он, называя меня детским прозвищем. Мерзкий ублюдок. Он раскрывает объятия, и я на мгновение замираю, прежде чем заставляю себя подойти к нему, хотя у меня мурашки по коже. – Ты прекрасно выглядишь. Прямо как твоя мать.

– Не могу поверить, что ты приехал сюда, – говорю я, когда мы расходимся. – Ты уверен, что это безопасно? Я знаю, на какой риск ты идешь ради меня.

Ложь, ложь, ложь.

– Ничто не важнее семьи, – говорит Чен, и искренность в его голосе настолько убедительна, что я задаюсь вопросом, когда он стал таким мастером манипуляции. Он всегда был таким? Он также обманывал моего отца, или коррупция Саймона распространилась как болезнь? – Кроме того, у меня есть кое-что, что принадлежит тебе. Что-то, что твой отец хотел, чтобы ты получила. – Он похлопывает по своему пиджаку.

– Это не самое подходящее место для такого разговора, – говорю я, оглядываясь на переполненный танцпол. – Пойдем на второй этаж. Я знаю место, где мы сможем поговорить наедине.

– Где твой русский похититель? – Чен повышает голос, чтобы его было слышно над музыкой. Его тон непринужденный, но взгляд острый. – Я имею в виду... твой муж. Ты знаешь, я был удивлен, когда услышал, что ты сказала, что он не монстр.

Я напрягаюсь и вынуждаю себя улыбнуться.

– Я просто имела в виду, что он не был жестоким, а не то, что я была счастлива. В любом случае, он занят своими дружками. Ему все равно, чем я занимаюсь, пока я остаюсь в клубе.

Чен кивает, казалось бы, довольный моим предложением.

– Лучше быть осторожной. Веди.

Мы пробираемся через толпу, он идет за мной, и я мельком вижу Нико возле диджейской кабины. Наши взгляды встречаются на мгновение, и он слегка кивает мне – небольшой жест, который напоминает мне, что я не одна.

Слишком громко, чтобы болтать, но я чувствую на себе взгляд Чена, и по моей спине пробегает холодок.

Мы поднимаемся на второй этаж и идем по коридору к частной уборной. Вдали от громкой музыки я слышу собственное учащенное сердцебиение и тихое стучание каблуков по бетонному полу. Павел и Роман уже должны быть на своих местах. Мне нужно продержаться еще несколько минут, и все это будет позади.

Чен что-то шепчет за моей спиной, и я поворачиваюсь, чтобы лучше его расслышать.

– Прости, что ты сказал...

Слова застревают у меня на губах, когда что-то твердое давит на мои ребра, а Чен впивается пальцами в мои волосы и оттягивает мою голову назад.

Я начинаю кричать, но звук замирает, когда он шипит мне на ухо, и вся его притворная забота испаряется.

– Заткнись и делай точно то, что я говорю. Если будешь сопротивляться или звать на помощь, я всажу пулю в твой позвоночник, понятно? – Его хватка настолько крепкая, что я едва могу кивнуть. – А теперь иди.

Ужас наполняет меня, когда он утаскивает меня от уборной, прочь от Павла и Романа, которые ждут в засаде. Вместо этого он тащит меня в противоположном направлении, к двери без обозначения. Мой разум кружится, пытаясь понять, что происходит. Как он пронес оружие мимо охраны? Куда он меня ведет?

Я знаю, что Максим и его команда наблюдают за нами, но, возможно, они боятся вмешаться, пока Чен держит пистолет у моего позвоночника. Я сомневаюсь, что он действительно выстрелит – я слишком ценна для него и Саймона живой, – но они, возможно, не хотят рисковать.

– Чен, пожалуйста, – уговариваю я, стараясь не выдать отчаяния в голосе. – Ч-что ты делаешь?

– То, что я должен был сделать много лет назад, – рычит он. – Твой отец совершил ошибку, исключив меня из компании. Но теперь это больше не будет проблемой.

Дверь открывается, и перед нами появляется слабо освещенная задняя лестница – узкая и утилитарная, не похожая на элегантную главную лестницу. Бетонные стены сжимают нас, когда он толкает меня вверх, ступень за ступенью.

Я продолжаю повторять себе, что кто-нибудь придет за мной. Я должна продержаться до тех пор. Я не могу позволить Чену вытащить меня из этого здания. Я буду сражаться с ним, прежде чем это произойдет.

Чен толкает меня, чтобы я продолжала идти, а в моей голове крутятся мысли. Я могла бы попытаться достать нож, привязанный к моему бедру, но с его оружием, прижатым к моим ребрам, и его рукой, дергающей меня за волосы, я умру, прежде чем смогу его вытащить. Но если до этого дойдет, я буду сражаться с ним в одиночку.

Холодный страх охватывает меня, когда мы доходим до следующего этажа и видим, что нас ждут по крайней мере шесть человек из команды Чена.

– Прикрывайте нас снизу и сверху, – кричит он своим людям. – Нам еще нужно добраться до крыши, и я знаю, что там у них есть наблюдатели. Стреляйте на поражение.

Его солдаты распределяются, занимая позиции, которые блокируют любую попытку спасения, а Чен остается позади меня, его рука все еще скручена в моих волосах, как поводок, заставляя меня идти вперед.

– Пожалуйста, – рыдаю я. – Мне не нужны деньги. Ты можешь забрать их все. Павел даст тебе все, что ты хочешь, если ты отпустишь меня.

Чен смеется холодно и зло.

– Отпустить тебя? Ты наивная девочка. Ты думала, мы оставим тебя здесь, в России, замужем за нашим врагом? Ты отдашь свое наследство, выйдешь замуж за Саймона и будешь вести себя так, как и должна была с самого начала. – Чен сильнее прижимает оружие к моим ребрам. – Ты ничего не знаешь о верности. Если бы знала, ты бы никогда не раздвинула ноги для этого русского дикаря. Ты его шлюха – позор для своего народа.

– Это тебе ли говорить. Ты самый большой предатель из всех.

Он только смеется и сильно толкает меня вперед. Я спотыкаюсь о собственные ноги, едва удерживая равновесие, прежде чем растягиваюсь на бетоне.

Резкий взрыв выстрелов раздается снизу, заставляя всех нас остановиться. Крики эхом раздаются по лестничной клетке, и облегчение настолько сильно захлестывает меня, что я с трудом могу дышать.

Павел.

Один из людей Чена заглядывает через перила, затем срочно поворачивается.

– Босс, силы Синдиката пробиваются сюда.

Рука Чена больно сжимает мои волосы.

– Остановите их. Все, идите! Я хочу, чтобы эти русские погибли.

– А что с ней? – спрашивает один из мужчин, указывая на меня.

– Я справлюсь с одной избалованной принцессой, – презрительно ухмыляется Чен. – Двигайтесь!

Знание о том, что помощь уже в пути, дает мне силы, необходимые для сопротивления. Повернув туловище, я цепляюсь за перила и отчаянно тяну его за ноги, чтобы замедлить его движение. Это срабатывает на секунду, пока он не рычит от разочарования и не бьет меня по голове. Перед глазами взрываются звезды, колени подкашиваются, но он поднимает меня и тащит через дверь на крышу.

Ветер хлещет по пространству, а над нами висит вертолет, роторы которого поднимают мусор и гравий, превращая их в жгучую бурю.

На мгновение внимание Чена отвлекается, когда он наблюдает за приближением вертолета. Эта доля секунды – все, что мне нужно.

Подпитываемая чистым адреналином, я бью его локтем в солнечное сплетение. Он хрипит, ослабляя хватку, когда сгибается пополам. Когда я уползаю прочь, я слышу, как стекло разбивается о бетон, и вижу разбитую пивную бутылку у своих ног. Я с ужасом понимаю, что оружия не было – он использовал дно бутылки, чтобы имитировать ствол пистолета.

Мои пальцы сжимают рукоятку ножа у моего бедра. Чен выпрямляется. Теперь у него нет оружия и подкрепления. Мы стоим лицом к лицу на ветреной крыше, а роторы вертолета создают вокруг нас стену шума.

– Ты заслуживаешь самой ужасной смерти, – задыхаюсь я и поднимаю нож между нами.

Губы Чена искривляются в жестокой улыбке.

– Убей меня, если хочешь. Пока мы здесь играли в игры, люди Саймона навестили Павла.

Лед наполняет мои вены.

– Ты лжешь.

Он пожимает плечами.

– Когда ты в последний раз проверяла своего прекрасного мальчика?

Я замираю, когда желчь поднимается мне в горло.

– Ты можешь убедиться в этом сама. – Чен достает из правого кармана пиджака телефон и поднимает его так, чтобы я могла ясно видеть экран. – Это прямая трансляция, – добавляет он.

То, что я вижу, почти уничтожает меня. Кин сидит в кресле самолета, слезы текут по его лицу, он сжимает в руках плюшевого динозавра. За ним стоит мужчина в темном костюме, и когда Кин смотрит в камеру, его глаза красные от слез.

Из моего горла вырывается прерывистый звук. Мой сын один с монстрами.

Нож выскальзывает из моих пальцев и с грохотом падает на бетон.

Чен удовлетворенно улыбается.

– Именно так, как я и думал. Пойдем.

Я смотрю на парящий самолет, и отчаяние высасывает из меня всю жизнь.

– Синдикат придет за тобой со всем, что у него есть, – предупреждаю я. – Тебе это с рук не сойдет.

– Если они попытаются напасть на нас, ты и твой драгоценный сын погибнете.

Я знаю, что он лжец, что ничему из того, что он говорит, нельзя доверять, но какой у меня выбор? Кин остался один с Саймоном. Эта мысль как нож, впивающийся в мое сердце.

На мгновение я отчаянно думаю о Павле, молясь, чтобы он был жив, и зная в глубине души, что он хотел бы, чтобы я пошла и сделала все, что нужно, чтобы защитить Кина.

– Я пойду, – шепчу я, и эти слова кажутся мне ядом. – Но если ты тронешь моего сына...

– Живой он ценнее, – бурчит Чен, с холодным спокойствием поправляя свой костюм. – Пока что.

Чен толкает меня к вертолету. Ноги у меня подкашиваются, но я готова пойти в сам ад, чтобы защитить Кина. Ветер и обломки бьют нас, когда мы подходим к вертолету, его лопасти вращаются, он готов к взлету.

Чен усаживается на сиденье рядом со мной, бросая мне взгляд, обещающий возмездие, если я попробую сделать что-нибудь глупое. И с этим вертолет взлетает в ночь.

47

Павел

В тот момент, когда я вижу, как Хоуп уходит на встречу с Ченом, в груди у меня сжимается комок.

– Хоуп направляется на первый этаж, – сообщаю я команде. – Необходимо постоянное наблюдение. Никто не должен спускать с нее глаз.

Все подтверждают.

Роман кивает в сторону заднего коридора, и мы быстро продвигаемся по служебным коридорам клуба. Наша цель – специально построенное укрытие. Это узкая камера, построенная прямо за задней стеной VIP-туалета. Мы попросили подрядчиков установить фальшивую перегородку, которая выглядит как обычная гипсокартонная стена, но на самом деле укреплена петлями, что позволяет нам прорваться через нее, когда Хоуп даст сигнал. Пространства едва хватает для двух человек, оно тесное и душное, но из него отлично видно туалет.

– Я вижу Хоуп, – подтверждает Нико, когда Роман и я устраиваемся в тесном пространстве. – Она на первом этаже, пробирается через толпу к цели.

Мои ладони потные. Я вытираю их о брюки, затем проверяю патронник пистолета. Металлический затвор издает слишком громкий звук в нашем тесном укрытии, но я не могу удержаться от желания убедиться, что оружие готово.

– Ты в порядке? – спрашивает Роман, нахмурив брови.

– Да. – Я закрываю глаза и заставляю себя дышать медленно. В моей голове постоянно повторяется момент, когда я сказал Хоуп, что люблю ее, – первый раз, когда мы оба произнесли эти слова. Чертовски неподходящий момент, чтобы обнажить душу, прямо перед тем, как отправить ее в опасность, но я должен был это сказать.

– Хоуп установила контакт, – сообщает Нико по связи. – Они обнимаются. Похоже, это счастливое воссоединение. Сейчас она ведет его к VIP-лестнице. Чен идет прямо за ней. Максим, ты должен видеть их на камерах наблюдения.

Я выдыхаю и откидываю голову назад, прислонившись к стене. Почти готово. Еще несколько минут, и этот кошмар закончится.

Но молчание Максима затягивается.

– Максим, подтверди, что видишь Хоуп и Чена, – требую я.

Еще молчание. Мой пульс учащается.

Я движусь к фальшивой стене, готовясь снести ее и найти ее, но Роман хватает меня за плечо.

– Подожди минуту.

Наконец раздается напряженный и тревожный голос Максима.

– Вся наша система видеонаблюдения вышла из строя. Все камеры и мониторы не работают. Как будто кто-то снаружи нажал на аварийный выключатель. Мы подключаем резервные системы, но это займет две минуты.

Черт. Две чертовы минуты – это вечность.

Прежде чем я успеваю ответить, Ева перебивает:

– Черт возьми. К крыше приближается вертолет. Повторяю: к зданию приближается несанкционированный летательный аппарат!

Взгляд Романа встречается с моим, и я вижу в нем отражение своего собственного ужаса.

– Вадим, ты можешь сбить этот вертолет? – кричу я в рацию.

– Нет, – раздается его разочарованный ответ. – Не могу попасть, пока он в движении; слишком велик риск, что он упадет на улицу и убьет кучу людей. Как только он приземлится, я его собью.

Блядь, блядь, блядь.

– Камеры снова работают, – раздается голос Максима. – Хоуп и Чен находятся на задней лестнице с по крайней мере шестью его людьми, все вооружены. Думаю, Чен тащит ее на крышу.

В моей голове все складывается воедино: этот вертолет – их стратегия отхода. Все наши планы, все наши запасные варианты, каждая чертова деталь, над которой мы так мучились, и все равно все пошло на хрен.

Самоненависть жжет мою грудь, как кислота. Я должен был защитить ее, обеспечить, чтобы ничего подобного не произошло. Вместо этого разворачивается мой худший кошмар, но, черт возьми, я не позволю этому вертолету взлететь с ней на борту.

– Пошли, – рычу я, давая знак Роману.

Мы врезаемся в дверь лестничной клетки и проталкиваемся через нее, поднимаясь вверх, бетонные стены сжимаются вокруг нас, когда мы поднимаемся по три ступеньки за раз. До крыши пять пролетов. Если она до нее доберётся, я, возможно, больше никогда её не увижу.

Приказы Динары раздаются по рации.

– Все подразделения, немедленно собирайтесь на крыше! Враги на задней лестнице. Требуется подкрепление!

Мы поднимаемся на половину второго этажа, когда рука Романа ударяет меня в грудь, останавливая на месте. Он указывает на тени, движущиеся на стене над нами, за которыми следует металлический щелчок оружия, которое готовят к бою.

Сукин сын.

Роман оттаскивает меня за угол лестничной площадки, как раз в тот момент, когда автоматы освещают лестничную клетку, где мы стояли секунду назад, и оглушительный звук раздается в замкнутом бетонном пространстве. Вокруг нас взрываются куски стены, обсыпая нас пылью и обломками, которые щиплют глаза и заполняют легкие.

Я вытаскиваю пистолет, выглядываю из-за угла и делаю несколько контролируемых выстрелов в двух врагов, притаившихся на лестничной площадке над нами. Первые выстрелы попадают одному из них в грудь, и он с грохотом падает вперед, его тело скатывается по лестнице в кровавой луже.

Роман использует возможность, чтобы повернуть вправо и открыть огонь по второму стрелку. Его выстрелы раздаются один за другим, и враг падает как подкошенный.

– Вперед! – кричу я, и мы перепрыгиваем через трупы, наши ботинки немного скользят по растущей луже крови, когда мы поднимаемся на третий этаж.

Когда мы поворачиваем за угол, сверху раздается еще одна очередь выстрелов, и кусок летящего бетона попадает мне в висок, открывая рану, из которой кровь течет по моей челюсти, но я едва ощущаю боль из-за адреналина.

– Еще как минимум двое на четвертом этаже, – кричит Роман, тяжело дыша, когда замечает вспышки выстрелов над нами.

Я прижимаюсь спиной к стене и свободной рукой нажимаю на кнопку связи.

– Максим, мне нужна точная позиция Хоуп. Можем ли мы вступать в бой на четвертом этаже?

– Она все еще поднимается с Ченом. Сейчас они между четвертым и пятым этажами, – следует его лаконичный ответ. – Вы можете вступать в бой на четвертом этаже, но следите за траекторией.

– Принято, – отвечаю я, затем подаю сигнал Роману.

Мы тщательно координируем наши действия. Я вытаскиваю тактический нож из-за пояса, а Роман обеспечивает прикрытие. Когда стрелок слева наклоняется, чтобы открыть ответный огонь, я готов.

Клинок попадает ему в горло, прежде чем он успевает издать звук. Роман убивает свою цель двумя выстрелами из пистолета с глушителем, которые тихим эхо раздается в бетонной лестничной клетке.

– Еще один этаж, – задыхаюсь я. Жизнь Хоуп зависит от того, сможем ли мы добраться до крыши.

Последние два охранника заняли позиции у двери, ведущей на крышу, и открывают огонь, как только мы появляемся на лестничной площадке. Мы вынуждены нырнуть за бетонное ограждение, а пули отскакивают от нашего укрытия.

– Я опустошил магазин, – кричит Роман, бросая пустой магазин. – Прикрой меня, пока я перезаряжаюсь!

Я выглядываю из-за барьера и опустошаю весь свой магазин контролируемыми очередями, заставляя обоих стрелков пригнуться. Как только Роман вставляет новый магазин, он открывает ответный огонь, а я перезаряжаюсь дрожащими руками.

– Проверка связи, – быстро говорит Роман во время затишья. – Кто-нибудь видит Хоуп?

– Она на крыше с Ченом, – подтверждает Ева.

– Закончим это сейчас, – говорю я Роману. – Ты иди направо. Я пойду налево. Перекрестный огонь на счет три.

Роман кивает, и мы выполняем маневр с координацией, приобретенной за годы совместных боев. Оба ублюдка падают под нашим совместным натиском, их тела с глухим стуком ударяются о бетон.

Я едва успеваю отдышаться, как слышу голос Вадима:

– Вертолет в прицеле. Стрелять?

Мой мозг мгновенно просчитывает ситуацию, и я представляю, как вертолет теряет управление и падает на место, где стоит Хоуп.

– Нет! Хоуп на крыше. Не стреляй. Повторяю: не стреляй.

– Принято.

По лестнице раздаются тяжелые шаги. Наконец-то прибыла наша подмога. Но мы не можем ждать. Роман и я выбегаем через дверь на крышу с наведенным оружием. Кровь и адреналин бурлят в моих венах.

Крыша пуста. Когда я смотрю вверх, вертолет поднимается в темноту.

– Хоуп! – рычу я, и звук вырывается из моего горла. Вертолет уже слишком далеко, его огни мигают, как далекие звезды, унося мою жену прочь от меня.

Роман шатается рядом со мной, кровь сочится из ссадины на его плече.

– Блядь. Мы были так близки.

Близки. Это слово крутится в моей груди, как бритва, напоминая о том, как я полностью подвел ее.

Что-то ломается внутри меня. Я бью кулаком по двери на крыше, металл вмялся от удара.

– Я должен был это предвидеть! Я должен был...

Но слов недостаточно. Ничего не достаточно. Я снова и снова бью кулаком по двери, пока мои костяшки не раскололись и кровь не запятнала металл.

– БЛЯДЬ! – Ревущий, грубый и животный крик вырывается из моего горла. – БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ!

Мое зрение затуманивается от ярости и чего-то, похожего на отчаяние. Она доверяла мне. Хоуп доверила мне свою жизнь, а я позволил им забрать ее.

Ноги подкашиваются, и я падаю на одно колено, задыхаясь. Вес всего этого давит на меня, и я едва могу дышать.

Роман не пытается меня остановить; он стоит и смотрит, пока моя ярость не иссякает и я не прислоняюсь лбом к двери.

– Павел, – наконец говорит он, его тон мягче, чем обычно. – Посмотри на меня, брат. Посмотри на меня.

Я поднимаю голову, грудь тяжело дышит.

– Разбивая руки об эту дверь, ты ее не вернешь. Хоуп рассчитывает на тебя.

Я закрываю глаза, постепенно подавляя панику. Он прав. Хоуп нужен стратег, убийца, переживший двадцать лет войны. А не человек, впадающий в ярость.

Когда Роман приказывает нашей подмоге отступить, я с трудом поднимаюсь на ноги, вытираю кровь с костяшек пальцев и киваю Роману.

– Ева, ты можешь отследить этот вертолет с помощью своего дрона?

– Уже занимаюсь, – отвечает она. – Я вижу вертолет, держусь на расстоянии, чтобы они нас не заметили.

– Хорошо. Нам нужно точно знать, куда они летят.

– Машины ждут у входа, – сообщает Максим. – Нам нужно выезжать сейчас, если хотим их догнать.

Я в последний раз смотрю на пустое небо, где исчезла Хоуп, затем поворачиваюсь к двери.

Мы с грохотом спускаемся по лестнице, а в моей голове уже проносятся различные варианты развития событий. Роман, Максим и я садимся в первый внедорожник, а Вадим и Нико – во второй, вместе с группой солдат. Двигатели зарычали, и мы мчимся по улицам Москвы.

– Вертолет держится курса на юго-восток, – сообщает Ева. – Судя по текущей траектории, они направляются к частной взлетно-посадочной полосе примерно в двадцати километрах от города.

– Подтверждаю, – вступает в разговор Динара. – Я отслеживаю схемы полетов и списки пассажиров. Есть частный самолет, зарегистрированный на подставную компанию, который последние шесть часов находится в режиме ожидания на этой взлетно-посадочной полосе. Они планируют покинуть страну.