Текст книги "Жестокое правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Черт возьми.

– Сколько времени до того, как они достигнут взлетно-посадочной полосы? – спрашивает Роман, белые костяшки пальцев сжимая дверную ручку.

– Вертолет приземлится через пятнадцать минут, – отвечает Ева. – Но при вашей текущей скорости вы будете там через двадцать минут.

– Быстрее, – кричу я водителю. Он может нарушить все ограничения скорости в городе, но я не пропущу этот самолет.

Мой телефон вибрирует, сообщая о входящем сообщении с неизвестного номера. Когда я открываю его, мой мир замирает.

Это фото Кина, свернувшегося калачиком в чем-то, похожем на кресло самолета, крепко спящего в той же пижаме, что была на нем сегодня вечером. Он выглядит таким маленьким, таким уязвимым, что в моей груди взрывается защитная ярость.

Под фото написано:

Мальчик умрет, если ты вмешаешься. – Саймон.

Саймон в том самолете с Кином.

– Блядь! – рычу я, с такой силой ударяя кулаком по сиденью, что кожа разрывается.

– Что? – спрашивает Максим, но я едва слышу его из-за шума крови в ушах.

– У них Кин, – рычу я, показывая ему фотографию. – Он у них.

Во внедорожнике воцаряется тишина, за исключением гула двигателя. Роман смотрит на фотографию, его лицо бледнеет.

– Как это возможно? Кин вернулся в лагерь...

Мы все сразу понимаем, что это значит. Если Саймон похитил Кина, значит, его люди проникли в лагерь. Наши семьи, наши дети, все, кого мы любим, могут быть в опасности.

– Боже, – шепчет Максим, доставая свой телефон. – Кира. Дети.

Роман выглядит испуганным, набирая номер Лизы.

Я чувствую себя таким же беспомощным, как и они.

Мой разум прокручивает все возможные варианты. Они везут Хоуп туда, где находится Кин? Забирают обоих людей, которых я люблю? Фотография врезается в мое сознание. Этот маленький мальчик, который так много для меня значит, который верит, что я защищу его, а я тоже подвел его.

Я закрываю глаза, пытаясь отвлечься от ужаса и ярости, бушующих в моей груди.

– Что ты видишь на взлетной полосе? – спрашиваю я Еву.

– Вертолет вот-вот приземлится, – сообщает она. – На взлетной полосе стоит самолет.

– Сколько времени осталось до взлета самолета?

– Трудно сказать, – отвечает Динара. – Может быть, пять-десять минут, в зависимости от разрешения на взлет и предполетных проверок.

– Нажми сильнее на педаль, – говорю я водителю.

Максим опускает телефон и объявляет:

– Все остальные в безопасности и на месте.

Меня охватывает облегчение. Единственное, что могло бы сделать эту ночь еще хуже, – это если бы с остальными что-то случилось.

– Взлом произошел только в твоем доме, Павел. Один агент проник через окно спальни Кина, используя альпинистское снаряжение. Он вырубил его каким-то газом. Камеры безопасности зафиксировали двухминутный цикл в записи. Это была профессиональная операция по похищению, сигнализация не сработала.

Я сжимаю челюсти.

– Как, черт возьми, они проникли через нашу охрану?

– Возможно, это тепловой камуфляжный костюм, – продолжает Максим с суровым выражением лица. – Тот, кто это спланировал, знал расписание наших патрулей и воспользовался сменой караула во время смены.

– Нам нужно пересмотреть систему безопасности, – мрачно говорит Роман.

– Я наблюдаю за взлетно-посадочной полосой через дрон Евы, – сообщает Динара. – Насчитала двенадцать врагов, расположенных вокруг самолета, плюс экипаж. Они определенно готовятся к вылету.

Мои руки сжимаются в кулаки.

– Есть способ задержать их?

– Я могу взломать региональную электросеть и отключить электричество на взлетно-посадочной полосе. Это отключит огни взлетно-посадочной полосы и системы наземного управления. Большинство пилотов не взлетят без надлежащего освещения.

– Делай это.

– Дай мне несколько минут.

Роман проверяет свой пистолет, вставляя новый магазин.

– Как ты хочешь это сделать?

– Осторожно, – отвечаю я, наблюдая, как Максим надевает кевларовый жилет. – Хоуп и Кин не должны пострадать; что бы ни случилось, мы не будем рисковать. Мы захватим Саймона и Чена живыми, если не будет другого выхода.

Я хочу, чтобы их кровь покрыла мои руки, хочу почувствовать, как их жизнь утекает из-под моих пальцев.

Мир снаружи становится полосой приглушенных цветов. Мы мчимся наперегонки со временем, с жестокой математикой преследования и побега.

Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и пытаюсь заблокировать страхи и сомнения, наполняющие мой разум. Если этот самолет исчезнет вместе со всем моим миром на борту, я не знаю, как я это переживу. Хоуп и Кин – не просто мое сердце, они – причина моего существования. Без них ничего не имеет значения.

Я иду, angel moy. Оба. Держитесь еще немного.

48

Хоуп

Вертолет с последним сотрясением приземляется на взлетно-посадочную полосу. Наступающая тишина оглушительнее, чем шум нашего полета.

Всю дорогу я боролась с ужасом. Ужасом, что Павел или другие могли погибнуть в той перестрелке. Что Кин заперт в самолете на другой стороне взлетно-посадочной полосы. Что с каждым километром, удаляющим нас от Элемента, шанс на спасение становится все меньше.

Чен впивается пальцами в мою руку, таща меня из самолета, а пластиковые стяжки на моих запястьях все глубже врезаются в и без того ободранную кожу. Запястья болят от того, что они связаны перед собой, но я сдерживаю боль. Я не дам ему удовольствия услышать мой крик.

– Когда ты предал моего отца? – спрашиваю я, когда он тащит меня по асфальту, а мои каблуки скребут по шероховатой поверхности. – Ты всегда был змеей, или Саймон сделал тебе предложение, от которого ты не мог отказаться?

Мне нужно понять, почему он бросил десятилетия лояльности к моей семье.

Рот Чена искривляется в уродливой гримасе.

– Предал? Может, твоему отцу стоило бы узнать значение этого слова. Он не пускал меня в дела триады. У меня не было ни реальной власти, ни реальных денег, в то время как он продвигал и лелеял свою империю. Думаешь, мне было интересно составлять завещания или заниматься его легальным бизнесом? Мне было неинтересно.

– Он сделал это, чтобы защитить тебя, – выпаливаю я, но по выражению лица Чена видно, что он так не считает. – Саймон предаст тебя, как только это пойдет на пользу его целям, – продолжаю я, спотыкаясь. – Ты даже не представляешь, каким монстром он на самом деле является. Я знаю кое-что...

– Поверь мне, пташка, – перебивает меня Чен, и в его голосе слышится удовлетворение. – Я точно знаю, кто такой Саймон. Я знаю его гораздо дольше, чем ты.

Что-то в его тоне заставляет мое сердце замерть.

– Что ты имеешь в виду?

Пальцы Чена сжимаются так, что я чувствую, как мой пульс бьется под его рукой.

– Ты скоро узнаешь.

Когда мы подходим к трапу самолета, я в последний раз отчаянно оглядываюсь через плечо. Рациональная часть моего разума понимает, что здесь нас невозможно отследить, но какая-то упрямая часть меня все еще ищет в темноте фары. На случай, если есть хоть малейший шанс, что где-то есть помощь.

Чен толкает меня по узким ступенькам. Когда мы входим в салон, все остальное исчезает, когда я замечаю Кина, спящего на сиденье в задней части самолета. Все мои защитные инстинкты пробуждаются. Он выглядит невредимым, и его руки не связаны, что приносит мне облегчение, но я вижу, что люди Чена расположились по всему салону.

Я делаю один шаг к нему, прежде чем кто-то преграждает мне путь.

– Не так быстро. Разве ты не хочешь сначала поздороваться со своим женихом? – Голос Саймона пропитан фальшивой любезностью, когда он хватает меня за горло и швыряет об стену салона.

От удара из моих легких выходит воздух.

– Убери от меня руки, – удается мне выдохнуть.

– Ты скучала по мне? – Саймон выглядит старше, каким-то более суровым. Его лицо изможденное, его некогда безупречный внешний вид теперь носит оттенок отчаяния. Но его глаза по-прежнему холодны и расчетливы. – Я так ждал нашей встречи.

– Ну, а я нет, – выплюнула я, пытаясь вырваться из его захвата. – Чего ты хочешь?

– У нас есть незавершенные дела. – Его большой палец давит на мою трахею. – Ты думала, что ты такая умная, да? Связалась с Ченом за моей спиной, планировала свой маленький побег. Эти жалкие сообщения о том, как тебе было плохо в твоей комфортной жизни... Ты просто взяла свое наследство и сбежала. Посмотри, как хорошо сработал твой план, предательская сука.

– Я предательница? – Мой голос дрожит от эмоций, которые я не могу сдержать. – Ты убил моего отца! Я знаю, что ты позвонил в Синдикат и сообщил им наше местонахождение. Ты сам приставил пистолет к его голове и инсценировал самоубийство. Затем ты сбежал в ночь и оставил всех своих людей сражаться и умирать в одиночестве. Нет ничего ниже этого.

На лице Саймона промелькнуло искреннее удивление, прежде чем его маска безразличия вернулась на место.

– Какая ты умная. Да, пришло время избавиться от твоего бесполезного отца, и Синдикат предоставил идеальную возможность.

Ярость побеждает инстинкт самосохранения. Я собираю всю влагу, которую могу, во рту и плюю ему прямо в лицо.

Саймон замирает. Затем его рука с силой ударяет меня по щеке, от чего у меня зазвенело в ушах и помутилось зрение, но этого недостаточно, чтобы сдержать ярость, которая наполняет меня, как расплавленный металл, раскаленный добела и всепоглощающий.

– Как ты мог с этим жить? Ты был как сын для моего отца. Он воспитал тебя, когда у тебя не было никого, приютил тебя и научил всему, что знал. И что... – мой голос срывается. – Ты убил его, чтобы раньше захватить власть? Черная компания всегда должна была быть твоей.

Саймон откидывается назад и горько смеется, не ослабляя хватку на моей шее.

– Ты так думаешь? Он собирался оставить мне все?

– Он полностью доверял тебе. Ты был его правой рукой...

– Отец, подойди и объясни Хоуп кое-что.

Отец?

Шок заставляет меня затаить дыхание. Я с недоверием наблюдаю, как Чен приближается к нам, его шаги размеренные и спокойные.

– Сюрприз, – говорит Саймон, явно наслаждаясь моей реакцией. – Незаконнорожденный, конечно, но все же кровь.

Чен становится слева от Саймона, и теперь я вижу сходство – похожую структуру костей, осанку.

– Неосторожность в молодости. Я не мог публично признать Саймона, учитывая мое положение и то, что я был женатым человеком, но я позаботился о том, чтобы он оказался в полезном месте. Иметь его в качестве протеже Лая Кинга было идеальным решением, пока твой отец не решил проявить совесть.

Мой разум с трудом обрабатывает его слова. Все эти годы Чен был не просто доверенным адвокатом моей семьи; он готовил своего собственного сына к тому, чтобы тот взял под контроль Черную компанию.

– Вся эта честь и традиции мешали нам получать реальную прибыль, – продолжает Саймон, его голос звучит деловито. – Кинг отказался расширять деятельность в сфере распространения фентанила и торговли людьми. Отрасли, которые принесли бы нам миллиарды.

Мое сердце колотится в ушах. Чен использовал Саймона, чтобы контролировать Черную компанию изнутри, и когда этот контроль оказался под угрозой, они устранили моего отца.

Саймон переносит вес тела, прижимая меня к себе. Мои связанные руки зажаты между нами, больно прижимаясь к животу, а его одеколон наполняет мои ноздри, вызывая рвотные позывы.

– Думаю, теперь ты понимаешь. Твой отец был любим. Сторонники Черной компании все еще верят в наследие Кинга. Вот почему ты нам так нужна, Хоуп. Твое наследство, твоя красота и твоя фамилия помогут нам обеспечить бесперебойную работу наших новых предприятий.

Вся полнота их плана обрушилась на меня, как волна. Они хотят не только мои деньги; они хотят использовать мою фамилию, мое лицо и мою репутацию, чтобы узаконить преступную империю, построенную на самых ужасных страданиях людей.

Я не могу этого допустить.

Чен нетерпеливо смотрит на часы.

– Нам нужно двигаться. Хватит разговоров.

Улыбка Саймона полна высокомерия и жестокости.

– После того, как мы отправили в тот клуб всю нашу огневую мощь, они ни за что не остались в живых, не говоря уже о том, чтобы преследовать нас. И я ждал этой беседы годами.

– Как только этот самолет взлетит, тебе придется иметь дело с Синдикатом. Павел будет искать нас до конца света. Тебе следует бояться моего мужа, а не тех, кому ты должен деньги. – Мой голос полон абсолютной уверенности, потому что, если Павел жив, а я надеюсь и молюсь, чтобы он был жив, ничто не помешает ему преследовать нас.

При слове «муж» выражение лица Саймона мрачнеет.

– О, как мило. «Мой муж». – Он хватает меня за волосы и больно оттягивает голову назад. – В каком мире, по-твоему, твой брак был настоящим? Павел заставил священника поженить вас под дулом пистолета в чужой стране. Это не официально, а значит, ты все еще помолвлена со мной. Ты станешь моей женой, отдашь свое наследство и будешь улыбаться, когда будешь это делать. Я буду выглядеть героем, человеком, который спас тебя от русских. А если ты создашь какие-либо проблемы, твой сын поплатится за это.

Угроза Кину лишает меня всякой силы сопротивляться. Я ошеломленно киваю, ненавидя себя за капитуляцию, но понимая, что у меня нет выбора.

– Хорошо. Теперь двинемся, – приказывает Чен сзади нас.

Саймон запутывает пальцы в моих волосах. Его губы с силой прижимаются к моим в поцелуе, который на вкус как жестокость и насилие.

– Не могу дождаться нашей брачной ночи, жена, – шепчет он мне на губы, прежде чем толкнуть меня в заднюю часть самолета.

Я спотыкаюсь, направляясь к сиденью Кина, ноги едва держат меня. Он все еще спит, его маленькая грудь мирно поднимается и опускается. Я протягиваю дрожащие руки, чтобы осторожно разбудить его.

– Мама! – Лицо Кина просветлело, когда он увидел меня, но его выражение быстро померкло, когда он заметил мои связанные руки и синяк на щеке. – Мама ранена.

Страх, затуманивший его невинное лицо, сломал что-то внутри меня.

– Все будет хорошо, малыш, – шепчу я, целуя его в лоб. – Обещаю. Я здесь, и я защищу тебя.

И я сделаю это. Всеми силами.

Кин прижимается ко мне, и я борюсь с волной эмоций, которая грозит задушить меня. Я хотела бы заверить его, что Павел приедет за нами, что он найдет нас, прежде чем Саймон сможет увезти нас. Но я не могу дать такого обещания.

– Взлетно-посадочная полоса свободна. Готовьтесь к немедленному вылету, – объявляет пилот по громкой связи.

Двигатели запускаются, и я чувствую, как самолет начинает рулить к взлетной полосе. Жизнь, которую мы с Павлом могли бы прожить вместе, растворяется, как туман. Будущее, которое еще несколько часов назад казалось таким реальным, счастье, которое наконец-то было в пределах досягаемости, – все это исчезло в мгновение ока.

Как раз когда отчаяние грозит поглотить меня полностью, мир снаружи погружается в абсолютную темноту.

49

Павел

Ледяная сосредоточенность заменяет все остальные эмоции, когда аэродром появляется из темноты. Это простая взлетно-посадочная полоса, окруженная базовой инфраструктурой и забором из сетки-рабицы.

Самолет ждет на взлетной полосе, двигатели запускаются, и все, о чем я могу думать, – это два человека внутри, которые для меня важнее всего – моя семья. Возможность потерять их пронзает меня, как нож.

– Выключите фары, – приказываю я водителю, нажимая на кнопку связи, чтобы передать ту же команду автомобилю Нико и Вадима.

Мы приближаемся к взлетно-посадочной полосе под покровом темноты, наши внедорожники движутся в плотной колонне к ограде.

Я в последний раз проверяю свое снаряжение: Глок в плечевой кобуре, запасной пистолет на лодыжке, боевой нож на поясе.

– Реактивные двигатели разогреты. Ожидаемое время взлета – три минуты, – подтверждает Ева через наушник, ее дрон передает нам информацию в режиме реального времени.

Черт возьми. Три минуты. Это все время, которое у меня есть, чтобы спасти двух самых важных людей в моей жизни.

Мысль о том, что я больше никогда не проснусь под смех Кина, не буду готовить блины, пока он сидит на столешнице и крадет ягоды, и не буду держать Хоуп на руках, пока она спит, невыносима. Все те идеальные утра, которые мы провели вместе – я учил его плавать, а Хоуп смотрела с края бассейна, ее улыбка была ярче солнечного света... Я не позволю этому будущему ускользнуть. Я не буду жить в мире без них.

– Динара, какова ситуация с энергосетью? – спрашиваю я.

– Я почти готова, но мне нужно пройти их протоколы защиты, – отвечает она, в ее голосе слышится напряжение. – Дай мне еще минуту. Я работаю так быстро, как могу.

Я медленно выдыхаю, заставляя себя сохранять спокойствие, пока каждая секунда тянется вечностью.

– Вот, посмотри. – Роман протягивает мне бинокль ночного видения, и я изучаю через него аэродром. Самолет находится примерно в двухстах метрах от нас.

– Перед взлетом им придется проехать мимо этого ангара. Это наш шанс.

– Какой план? – спрашивает Роман, проверяя свое оружие.

– Мы не дадим самолету взлететь, чего бы это ни стоило.

– Вадим и Нико, – говорю я по рации, когда наши внедорожники разъезжаются, чтобы приблизиться к разным участкам забора. – Займите позиции, откуда хорошо просматривается кабина. Как только погаснут огни и самолет остановится, устраните пилотов.

– Понятно, – отвечает Вадим ровным голосом.

Это не какой-то крупный аэропорт со сложной системой безопасности. Это частная взлетно-посадочная полоса, используемая ночными операторами. Идеально подходит для того, что мы собираемся сделать.

Припарковавшись за группой топливозаправщиков, мы выходим из машины и приседаем. Двое наших людей перерезают ограждение болторезом, металл разъединяется с мягким щелчком, едва нарушая ночную тишину. Я проскальзываю первым, затем машу Роману и Максиму, чтобы они шли за мной. Мы быстро и низко пересекаем открытую взлетно-посадочную полосу, используя тени, пока не доходим до грузовика технического обслуживания, расположенного примерно в пятидесяти метрах от заднего выхода самолета – достаточно близко, чтобы действовать быстро, когда придет время, и достаточно далеко, чтобы не быть замеченными.

Роман проскальзывает к ангару, создавая отвлекающий маневр, который нам понадобится. Теперь остались только Максим и я, сосредоточенные на настоящей работе: вытащить мою семью живой.

Пот стекает по моей спине, а во рту пересыхает, когда самолет начинает рулить к взлетной полосе, и с каждой секундой двигатели ревут все громче. Боже, это нужно сделать сейчас.

– Динара, есть новости? – спрашиваю я, сердце колотится в груди.

– Я внутри, – сообщает она. – Готова отключить систему.

Я делаю вдох и собираюсь с силами. Нет гарантии, что пилоты отменят взлет только из-за отключения электроэнергии, но я должен рискнуть. Если самолет долетит до Гонконга, найти их будет практически невозможно.

Я снова поднимаю бинокль, сканируя самолет в поисках угроз, но тонированные окна не позволяют увидеть, что происходит внутри.

Голос Евы звучит с новой срочностью.

– Они движутся к взлетной полосе.

Через бинокль я наблюдаю, как самолет набирает скорость. Через девяносто секунд он взлетит. Сейчас или никогда.

– Отключи питание, – приказываю я.

Вся взлетная полоса погружается в темноту. Гаснет освещение взлетной полосы, ангар погружается в темноту, и исчезает все, кроме внутреннего освещения самолета. Я сразу же надеваю очки ночного видения, и мир вокруг меня становится зеленоватым и четким. Самолет продолжает катиться, и это кажется вечностью.

Затем он медленно начинает замедляться, прерывая взлет. Мои плечи опускаются на сантиметр.

Как только самолет останавливается, я даю сигнал Вадиму.

– Убей их.

Два выстрела из винтовки раздаются по асфальту с восточной стороны, где находятся Вадим и Нико. Даже с такого расстояния я вижу, как разбивается окно кабины, а два тела в креслах пилотов падают вперед.

– Этот самолет никуда не улетит, – голос Вадима пропитан удовлетворением.

Узел в моем желудке ослабевает, но самое сложное только начинается: безопасно вытащить Хоуп и Кина. Саймон и Чен знают, что они в ловушке, а люди в ловушке совершают безрассудные поступки – особенно когда у них есть заложники.

Мое внимание привлекает короткая вспышка света из задней части самолета: шторка окна открывается на две секунды, а затем резко закрывается.

– Ты это видел? – шепчет Максим.

Я киваю, и, несмотря на обстоятельства, мою грудь наполняет тепло. Хоуп только что показала нам, где она и Кин сидят. Даже в ужасе она думает как выживший и отказывается сдаваться.

– Шесть охранников вышли из самолета, – сообщает Ева. – Они сосредоточились в передней части самолета.

Именно то, на что я надеялся. Они ожидают фронтального нападения.

– Роман, займи охранников с западной стороны. Отвлеки их огонь и внимание от задней части самолета.

Перестрелка разгорается в запланированном хаосе. Команда Романа открывает огонь, вспышки из дул орудий мелькают в темноте, рикошеты искрятся на асфальте. Звук оглушительный, но эффективный. Охранники вокруг самолета немедленно открывают ответный огонь, сосредоточив свое внимание на непосредственной угрозе.

Я еще раз проверяю свое оружие, затем киваю Максиму подбородком.

Мы бежим по открытой взлетной полосе к задней части самолета, используя темноту и атаку Романа, чтобы скрыть наши движения. Мои ботинки стучат по бетону, когда мы сокращаем расстояние, и впервые с начала этого кошмара я чувствую проблеск надежды.

Задний выход самолета находится примерно в трех метрах от земли, к нему ведет выдвижная лестница, которая в данный момент сложена. Максим достает крюк и веревку, прикрепляет их к дверной ручке, а затем поднимает небольшой взрывной заряд, ожидая моего разрешения.

Я киваю, зная, что этого будет недостаточно, чтобы причинить вред кому-либо внутри, но достаточно, чтобы взорвать дверь.

– Давай.

Заряд взрывается с глухим стуком, ломая запорный механизм. Герметичный уплотнитель деформируется настолько, что дверь отрывается. Я открываю ее с помощью веревки, а Максим занимает позицию внизу, чтобы охранять наш путь отхода.

Салон светится красным светом аварийной подсветки, бросая зловещие тени по салону. Я слышу крики спереди, охранники координируют свои действия в ответ на хаос снаружи.

Я осторожно продвигаюсь по узкому проходу. Первый охранник, которого я встречаю, стоит ко мне спиной, направляя оружие в сторону кабины пилотов. Я убиваю его ножом в шею, прежде чем он успевает издать звук, и бесшумно опускаю тело на пол.

В основном салоне еще два охранника. Я двигаюсь тихо, и мое оружие с глушителем убивает их, прежде чем они успевают среагировать. Моя первая цель падает от двух быстрых выстрелов в грудь. Вторая падает так же тихо.

И тут я вижу ее.

Хоуп стоит у дальней стены салона, защищая Кина, прижавшегося к ней, ее руки связаны. Мальчик выглядит маленьким и испуганным, но невредимым, его темные волосы взъерошены, глаза усталые, но живые.

Лицо Хоуп преображается, когда она видит меня, и я с трудом сдерживаю желание окликнуть ее, сказать, что этот кошмар почти закончился.

Потому что прямо за ней стоит Саймон, обхватив одной рукой ее горло, а другой – что-то, что я не вижу. Я не вижу пистолета, но знаю, что он там, прижат к ее позвоночнику. Угрожая разрушить мой мир.

Вид испуганного лица Кина, Хоуп, зажатой в руках Саймона, вызывает во мне первобытное и убийственное желание.

– Привет, Павел, – тихо говорит Саймон, его голос легко перекрывает отдаленный звук выстрелов. – Тебе действительно не следовало в это вмешиваться.