Текст книги "То, что нас ломает (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Истон

– Вы уверены, что не хотите, чтобы я осталась? – спрашивает Харлоу, когда я провожаю ее до входной двери.

Она задает мне этот вопрос каждый вечер на протяжении последних девяти дней, и я ценю это. Улыбнувшись, я киваю: – Я позвоню, если вы нам понадобитесь.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Я закрываю за ней дверь и возвращаюсь в гостиную. Хотя Рэйчел большую часть времени спит, я повернул ее кровать так, чтобы ей было видно телевизор.

Лэйни смотрит фэнтези, пока Нова варит кофе.

Я сажусь в кресло, которое поставил рядом с кроватью, и беру Рэйчел за руку. Откинувшись на спинку, я со вздохом смотрю на сестру.

– Держи, – говорит Нова, протягивая мне кружку.

Я беру напиток и с благодарностью ей улыбаюсь.

Нова снова садится рядом с Лэйни и, попивая кофе, рисует случайные узоры на спине моей племянницы.

Я потягиваю напиток, попеременно переводя взгляд то на сестру, то на экран. Время от времени я ловлю себя на том, что смотрю на Нову, и одно ее присутствие дарит мне ощущение спокойствия, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

Пальцы Рэйчел сжимают мои, и я перевожу взгляд на ее лицо. Она выглядит очень слабой и медленно моргает.

Когда я наклоняюсь ближе, она едва слышно шепчет: – В… р…е… м…я п… р…и… ш…л… о.

– Нова! – резко зову я.

Пока Лэйни выключает телевизор, Нова подходит и целует Рэйчел в щеку. Я слышу, как она шепчет: – Я люблю тебя, Рэйч. – Затем целует ее еще раз и освобождает место, чтобы Лэйни могла встать рядом с матерью.

Нова кладет руки Лэйни на плечи, когда моя племянница шепчет: – Я люблю тебя, мамочка.

Я ставлю кофе на столик и, пересев на кровать рядом с Рэйчел, склоняюсь над ней. Глядя на нее со всей любовью, которую только к ней испытываю, я говорю: – Я помню тот первый день, когда мама и папа принесли тебя домой. Боже, я был так счастлив, что у меня наконец-то появилась сестренка. – Она медленно моргает. – Ты была всем, о чем я мечтал.

Когда Рэйчел моргает снова, я понимаю, что это в последний раз.

Подняв голову, я бросаю взгляд на Нову, которая тут же уводит Лэйни обратно на диван. Моя племянница сворачивается клубочком под боком у тети и начинает беззвучно плакать.

Я снова смотрю на Рэйчел, почти час любуюсь ее умиротворенным лицом, а когда она выдыхает, из моих глаз текут слезы.

В голове проносятся все мои воспоминания о сестре, и я не могу оторвать взгляд от ее лица, которое выглядит так, будто она просто спит.

Я делаю глубокий вдох, прикладываю пальцы к ее пульсу и, ничего не почувствовав, достаю из кармана телефон и набираю номер Харлоу.

– Мне вернуться? – спрашивает она, отвечая на звонок.

Мой голос хриплый, когда я говорю: – Да.

– Хорошо.

Я заканчиваю разговор и бросаю телефон на кресло, после чего снова смотрю на Рэйчел. Я провожу рукой по ее волосам и, наклонившись, целую ее в лоб.

– Я буду скучать по тебе.

Когда Лэйни начинает рыдать, я вскакиваю и бросаюсь к ней. Я опускаюсь на корточки и обнимаю ее.

– Все будет хорошо, милая.

Не сегодня и уж точно не завтра, но когда-нибудь.

Нова встает, подходит к Рэйчел и еще раз целует ее в щеку. После того как она держалась так стойко все эти недели, ее плечи начинают дрожать.

Я пересаживаюсь на диван, усадив Лэйни к себе на колени, а затем говорю: – Иди сюда, Нова.

Ее дыхание становится прерывистым, она еще немного смотрит на Рэйчел, а потом бросается ко мне. Я быстро раскрываю объятия и, когда она падает рядом, прижимаю ее к себе.

Она обнимает Лэйни и, уткнувшись лицом мне в грудь, дает волю чувствам.

Пока Нова и Лэйни рыдают в моих объятиях, я смотрю на умиротворенное лицо Рэйчел до тех пор, пока в дом не вбегает Харлоу.

Я закрываю входную дверь и прислоняюсь лбом к матовому стеклу.

Смотреть, как коронер забирает тело Рэйчел, было невыносимо. Я, черт возьми, так рад, что велел Нове подождать с Лэйни наверху, чтобы они этого не видели.

Мои ноги немеют, я оседаю прямо на пол и, прислонившись спиной к двери, смотрю на вазу с цветами на стеклянном столике.

Рэйчел выбрала этот столик, и всегда следила за тем, чтобы в вазе стояли свежие цветы.

Я обвожу взглядом гостиную.

Рэйчел выбирала здесь все, потому что я хотел, чтобы это был дом, о котором она всегда мечтала.

Стон вырывается из самой глубины моей груди, и мои плечи начинают дрожать.

Я закрываю лицо руками, потому что наворачиваются слезы, и я не в силах их остановить.

В самый мрачный момент моей жизни меня кто-то обнимает, и я ощущаю нежный аромат Новы. Я прижимаюсь головой к ее груди и, схватив ее за руку, цепляюсь за нее изо всех сил, пока мое сердце разрывается на куски.

– Я держу тебя, – всхлипывает она, целуя меня в макушку. Ее голос охрип от слез, когда она продолжает шептать: – Все хорошо. Я здесь.

Я киваю и принимаю каждую каплю утешения, которую Нова мне предлагает.

Сидя на полу, мы очень долго держим друг друга в объятиях, и только когда мне удается немного успокоиться, я догадываюсь спросить хриплым голосом: – Где Лэйни?

Нова отстраняется.

– Она уснула на кровати Рэйчел. – Нова подносит руку к моему лицу и проводит большим пальцем по щекам, вытирая слезы.

Чувствуя себя немного неловко, я пытаюсь отшутиться.

– Если ты кому-нибудь расскажешь, что я ревел как младенец, моей актерской карьере конец.

Она качает головой с серьезным выражением лица.

– Все твои секреты в безопасности со мной. – Нова кладет ладонь мне на щеку. – Ты важен для меня, и я всегда буду рядом, так же, как Рэйчел была рядом со мной.

Взяв ее за плечо, я притягиваю ее к себе, чтобы она прижалась к моему боку. Тяжело вздохнув, я признаюсь: – Ты для меня тоже важна. Теперь, когда Рэйчел нет, ты нужна мне больше, чем когда-либо.

Она кивает, обнимая меня за талию.

Я кладу подбородок ей на макушку и закрываю глаза. Мы сидим неподвижно до тех пор, пока у меня не начинают затекать ноги, а потом я бормочу: – Давай вставать.

Нова поднимается и протягивает мне руку. Я берусь за нее и позволяю ей помочь мне встать.

Взглянув на пустую больничную койку, я говорю: – Завтра хоспис все заберет, а мне нужно организовать фейерверк, как хотела Рэйчел.

– Я могу позвонить всем, – предлагает Нова.

Я качаю головой.

– Я попрошу помочь Сильвию.

Мне нужно будет отправить ей цветы или подарок, потому что она сделала гораздо больше, чем входило в обязанности менеджера.

Нова останавливается посреди гостиной и оглядывается.

– Такое чувство, будто я должна что-то сделать.

– Вино, – говорю я, меняя направление в сторону кухни. – Мы с тобой допьем остатки той бутылки, которую Рэйчел заставила меня открыть.

Нова морщит носик.

– Его еще можно пить?

Я усмехаюсь.

– Ты правда не любишь вино, да?

Она качает головой.

– Ладно, не буду заставлять тебя его пить. – Вместо этого я решаю налить себе бурбона и, вынеся его на веранду, сажусь на стул и смотрю на задний двор, освещенный садовыми фонарями.

Когда Нова выходит из дома, я быстро хватаю другой стул и придвигаю его прямо к своему.

– Иди сюда.

Вздохнув, она садится, поджимает колени к груди, кладет на них голову и смотрит на меня.

Я делаю глоток янтарной жидкости, а затем спрашиваю: – Как ты держишься?

– Кажется, что это не по-настоящему, – шепчет Нова. – Думаю, я до конца это не осознала.

Я киваю, прежде чем сделать еще глоток бурбона.

Какое-то время мы сидим молча, затем я бормочу: – Двадцать восемь лет я делал все ради Рэйчел.

– Теперь все, что ты будешь делать, будет ради Лэйни, – говорит она, напоминая мне, что у меня есть маленький человек, о котором нужно заботиться, которого нужно любить и ради которого стоит жить.

Подумав, что Нове, возможно, стоит поговорить об этом, я спрашиваю: – Ты ведь и дальше будешь жить здесь, верно?

Она прикусывает нижнюю губу.

– Только если ты не против.

Я протягиваю ей руку, и когда она кладет свою ладонь поверх моей, я сжимаю ее пальцы со словами: – Да, я не против. Как я уже говорил, ты будешь мне нужна.

На ее прекрасных чертах лица отражается облегчение.

– Я останусь так надолго, как ты позволишь.

Поглаживая ее пальцы большим пальцем, я смотрю ей в глаза.

– Мы пройдем через это вместе.

Она кивает, поднимает голову и, глядя на сад, произносит: – Ради Лэйни.

И ради нас.

Мы продолжаем сидеть на улице, и когда я допиваю свой напиток, то ставлю стакан на землю. Откинувшись на спинку стула, я переплетаю свои пальцы с пальцами Новы и смотрю на наши соединенные руки.

– Это случилось так быстро, – бормочет Нова. – У нас должно было быть больше времени.

Я знаю.

Я наблюдаю, как осознание того, что Рэйчел больше нет, обрушивается на нее, буквально выбивая воздух из легких.

Потянув ее за руку, я говорю: – Иди сюда.

Нова встает, ее грудь тяжело вздымается, и я, обхватив ее за бедра, тяну к себе на колени. Я обнимаю ее, и она утыкается лицом мне в шею. Кажется, что ее рыдания идут из самых глубин души.

Через несколько минут она успокаивается настолько, чтобы произнести: – Я уже так сильно по ней скучаю.

– Я тоже.

Нова прижимается щекой к моей груди, и так же, как она делала это раньше с Лэйни, я рисую случайные узоры на ее спине.

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я чувствую, как она прижимается ко мне, а потом затихает.

Поняв, что она уснула, я целую ее в макушку и шепчу: – Спи крепко, красавица.

По крайней мере, за последние несколько недель случилось одно хорошее событие – Нова чувствует себя со мной в достаточной безопасности, чтобы уснуть в моих объятиях.

Глава 18

Нова

Последние три дня прошли как в тумане. Большую часть времени я утешала Лэйни и, кажется, выплакала все слезы. Я чувствую себя какой-то оцепеневшей, пока Истон втыкает в землю четыре ракеты с фейерверками.

Справа от нас стоит большой белый экран, который установила Сильвия, чтобы мы могли посмотреть прощальное видео Рэйчел. Вместе с ним мы нашли короткое письмо, в котором говорилось, что мы также должны включить определенную песню, когда будем зажигать фейерверки.

Когда все готово, Истон встает рядом с Лэйни. Он нажимает на воспроизведение, и проектор выводит на экран улыбающееся лицо Рэйчел.

Мое сердце болезненно сжимается, а к горлу уже подступает ком.

– Привет, ребята, – разносится вокруг ее голос. – Вы лучшая семья, о которой только может мечтать девушка. Я ухожу, зная, что меня любили и берегли. Я не хочу, чтобы вы оплакивали меня, лучше отпразднуйте ту чудесную жизнь, которую мне довелось прожить. Я хочу стать вашими самыми любимыми воспоминаниями. Хочу, чтобы вы рассказывали смешные моменты обо мне на барбекю. – Ее улыбка полна любви, и она выглядит такой здоровой. – А теперь зажигайте эти фейерверки, и позвольте мне уйти эффектно.

Она посылает нам воздушный поцелуй, и мы смотрим, как она останавливает запись.

– Я не знаю никаких смешных моментов про мамочку, – всхлипывает Лэйни.

– Однажды твоя мама заставила меня съесть пирог из грязи, сказав, что он шоколадный, – говорит Истон, и в его голосе слышится горечь.

Вспомнив тот день, я тихонько усмехаюсь.

– Ты потом дважды чистил зубы.

– Фу-у-у. – Лэйни тоже удается усмехнуться, а затем мы смотрим, как Истон идет к фейерверкам.

Я подключаю телефон к Bluetooth-колонке и включаю песню, которую выбрала Рэйчел. Когда в воздухе начинают звучать слова песни «Forever & Always» группы «Риттен бай Вулвз», Истон зажигает первую ракету.

Она взмывает высоко в воздух и взрывается ярко-розовыми искрами. Взлетает еще одна, наполняя небо синевой, затем третья добавляет фиолетовый, а последняя ракета завершает все ярко-зеленым светом, который озаряет всю округу.

Я буду помнить тебя всегда и вечно, Рэйч. Ты была лучшей частью моей жизни.

Перед глазами все плывет, но я смахиваю слезы и, подойдя к Лэйни, кладу руку ей на плечо и спрашиваю: – Ты как, держишься?

Она пытается кивнуть, но потом ее лицо искажается от боли.

– Это было так красиво. Прямо как мамочка.

– Да, – соглашаюсь я, притягивая ее к себе и обнимая.

Когда затихают последние ноты песни, я отпускаю Лэйни, чтобы отключить телефон от колонки.

На меня накатывает тяжелая волна горя; кажется, она вот-вот раздавит мне грудную клетку.

– Мы можем посмотреть видео еще раз? – спрашивает Лэйни хрупким голосом.

– Конечно, – отвечает Истон.

Он возится с проектором, и мы вместе с Лэйни смотрим видео еще два раза, а затем он мягко гладит ее по спине и говорит: – Тебе пора готовиться ко сну.

– Я наберу ванну. – Я улыбаюсь крестнице. – Хочешь с пеной?

Она кивает, и мы все идем наверх. Когда я открываю краны, Истон целует ее в макушку, прежде чем выйти из ванной.

Я постоянно проверяю температуру, чтобы не было слишком горячо, прежде чем закрыть краны.

– Побудешь со мной? – спрашивает Лэйни, стягивая футболку через голову.

– Конечно. – Я сажусь на закрытую крышку унитаза, и когда она забирается в ванну, спрашиваю: – Температура нормальная?

Она кивает, зачерпывая в ладони немного пены. Ее грустный взгляд устремляется на меня, и я вижу, что она хочет что-то спросить.

– Ты можешь говорить со мной о чем угодно, – подбадриваю я ее.

– У тебя ведь не было мамы, да?

– Да, моя ушла, когда мне было четыре года.

– Было больно?

Я киваю, но потом говорю: – Но недолго. Моя мама не была такой потрясающей, как твоя.

– Кто заботился о тебе после того, как она ушла? – спрашивает Лэйни.

Годы после ухода мамы были тяжелыми. Мне пришлось очень быстро научиться самой заботиться о себе, потому что моему дедушке было на меня абсолютно наплевать. Мне всегда велели не путаться у него под ногами, и, думаю, он записал меня в школу только для того, чтобы избавиться от меня хотя бы на полдня.

Грустная улыбка касается моих губ.

– Когда я познакомилась с твоей мамой, она заботилась обо мне.

– Теперь у тебя есть я, Нова.

Я пересаживаюсь на пол прямо рядом с ванной и с благодарностью ей улыбаюсь.

– Я люблю тебя, Лэйни. Как родную. Но я никогда не буду пытаться заменить тебе маму. Договорились?

Она кивает.

– Я тоже тебя люблю. – Ее лицо снова искажается от горя, и она добавляет: – Я так рада, что ты переехала к нам.

Я глажу ее по затылку.

– Я тоже, моя милая.

По ее щеке скатывается слеза.

– Я не хочу спать.

– Хорошо. – Я продолжаю гладить ее по волосам. – Мы можем смотреть фильм, пока ты не устанешь.

Она кивает, ее подбородок дрожит, а глаза блестят от слез.

Я указываю на воду.

– Мойся, и пойдем поваляемся на диване.

– Можно нам попкорн, шоколадку и посмотреть «Золотой компас»?

– Конечно. – Я поднимаюсь на ноги. – Я принесу твою пижаму, а потом сделаю попкорн.

– Хочу розовую, – кричит она мне вслед, когда я выхожу из ванной.

Я открываю ее комод и достаю нужный комплект вместе с нижним бельем. Вернувшись в ванную, кладу одежду на тумбу.

– Увидимся внизу.

– Хорошо.

Я закрываю за собой дверь и, идя на кухню, пытаюсь справиться с собственным горем.

Не представляю, как кто-то из нас это переживет.

Я вижу Истона. Он сидит на диване, опираясь предплечьями о бедра, и смотрит в пол.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Он вскидывает голову и кивает.

– Да. – Поднявшись на ноги, он спрашивает: – Как там Лэйни?

– Настолько хорошо, насколько можно ожидать. – Я достаю попкорн из кладовки и кладу в микроволновку. – Она хочет посмотреть «Золотой компас». Присоединишься?

– Конечно. – Он садится за кухонный островок и смотрит на меня.

Я чувствую себя немного неловко и спрашиваю: – Что?

– Я просто благодарен, что ты здесь.

Его слова успокаивают мое разбитое сердце, и я тепло улыбаюсь ему.

– Я рада быть здесь.

– Я договорился, чтобы Лэйни начала ходить к психотерапевту, – сообщает он.

– Это хорошо.

Мне тоже придется кого-нибудь найти.

Только тогда я задумываюсь о том, сколько это будет стоить, и начинаю беспокоиться, что не смогу сдержать обещание, данное Рэйчел.

Словно прочитав мои мысли, Истон спрашивает: – Ты тоже хотела бы походить на сеансы?

Смутившись произносить это вслух, я говорю: – Сначала мне нужно найти работу. Сейчас у меня нет денег на психотерапевта.

Он склоняет голову набок.

– Я заплачу. – Когда мои губы приоткрываются, он поднимает руку, останавливая мои возражения. – Я сам этого хочу, Нова. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя за все, что ты для нас сделала.

Я смогу сдержать обещание, данное Рэйчел.

Хотя мне и неловко, я киваю.

– Спасибо, Истон.

– Я попрошу Сильвию найти тебе хорошего специалиста.

На моих губах появляется неуверенная, но благодарная улыбка; я бросаю взгляд на холодильник, к которому прикрепила листок со всеми важными номерами телефонов, написанными почерком Рэйчел. Я просматриваю их и, когда вижу внизу номер психотерапевта, мое сердце болезненно сжимается.

– Рэйчел уже нашла для меня специалиста. – Я указываю на список. – В самом низу.

Истон на мгновение замолкает, а затем шепчет: – Она обо всем позаботилась.

К горлу подступает ком, меня готова накрыть новая волна слез, но я смахиваю их, когда микроволновка издает звуковой сигнал. Я достаю пакет, нахожу в шкафу миску и высыпаю в нее раскрывшиеся зерна, после чего снова смотрю на Истона.

– Нам, наверное, стоит поговорить о том, как мы будем делить обязанности, касающиеся Лэйни, – замечаю я.

– И как ты хочешь это организовать? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами, неся миску к островку, и отвечаю: – Я могу взять на себя все, что связано со школой. – Немного подумав, добавляю: – А еще все выходы на публику, потому что тебя сразу облепляют люди, и, честно говоря, это немного напрягает.

Он усмехается.

– Ты к этому привыкнешь.

Я качаю головой.

– Не думаю. На школьной ярмарке выпечки казалось, что те женщины в секунде от того, чтобы повалить тебя на землю.

– В большинстве случаев они держат дистанцию.

– В большинстве случаев? – Мои брови сходятся на переносице, и я обеспокоенно смотрю на него.

Вздохнув, Истон поднимается на ноги. Обходит кухонный остров, берет меня за руку и притягивает в объятия, которые ощущаются одновременно утешающими и интимными.

Я стала замечать, что он все чаще и чаще прикасается ко мне. Прошлой ночью я уснула у него на коленях, и он не шевелился, пока я не проснулась через некоторое время.

И я больше не напрягаюсь в его присутствии.

Истон прижимается ко мне всем телом, и это приносит огромное удовольствие. Такие моменты помогают мне справиться с душевной болью.

– Не волнуйся за меня, – бормочет он таким глубоким голосом, что по моему телу пробегают мурашки.

– Я всегда буду волноваться, – шепчу я.

Потому что люблю тебя.

Истон немного отстраняется, и теперь, когда наши лица разделяют всего пара дюймов, он смотрит мне прямо в глаза.

– Я ценю, что ты за меня переживаешь, – говорит он, и его взгляд заставляет почувствовать себя особенной.

Он все еще обнимает меня, и мы стоим так близко друг к другу, что мое сердце начинает биться в сумасшедшем ритме, а во рту мгновенно пересыхает. Я отчетливо вижу светло-и темно-серые крапинки на его радужке и каждый сантиметр его привлекательного лица.

Из-за нервов и трепетного ожидания у меня все сжимается внутри.

Истон начинает наклоняться, и я задерживаю дыхание.

Что происходит?

– Обожаю запах попкорна, – внезапно раздается голос Лэйни, спускающейся по лестнице.

Мое лицо вспыхивает, когда я отшатываюсь от Истона. Схватив миску с попкорном, я несу ее на журнальный столик в гостиную. Чувствуя себя совершенно сбитой с толку и взволнованной, я мчусь обратно на кухню за шоколадкой.

– Что будешь пить, Лэйни? – спрашиваю я, и, услышав свой хриплый голос, прочищаю горло. Это только усиливает мое смущение.

Наверное, Истон просто наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку или лоб. Он делал это уже много раз.

Боже, я снова придумываю то, чего нет.

А теперь еще и ношусь, как курица без головы.

– Эм… – Лэйни открывает холодильник, заглядывает внутрь и достает пакетик сока. – Я буду это.

– Отлично. – Я возвращаюсь в гостиную, сажусь на диван и тянусь за пультом. Найдя фильм, жду, пока Лэйни удобно устроится рядом, прежде чем нажать на воспроизведение.

– Подвинься, – говорит Истон, и я перемещаюсь на середину дивана.

Пока он садится рядом со мной, Лэйни разворачивается так, чтобы опереться на меня спиной, и закидывает ноги на подлокотник.

– Удобно? – спрашиваю я.

Она кивает, затем смотрит на столик.

– Передай мне попкорн, пожалуйста?

Истон берет миску и, наклонившись ко мне, ставит ее ей на колени. Когда он кладет руку на спинку дивана позади меня, его грудная клетка прижимается к моему бицепсу и плечу.

Я практически зажата между Истоном и Лэйни. Я полностью сосредоточена на каждом движении и вздохе Истона и понятия не имею, что происходит в фильме. Мне не терпится украдкой взглянуть на него, но он точно заметит.

Мои мысли возвращаются к тому, что недавно произошло на кухне, и я прокручиваю этот момент снова и снова.

Несмотря на то, что я люблю его и отдала бы все за шанс быть с ним, я не уверена, что сейчас справлюсь с романтическими отношениями. Прошел всего месяц с тех пор, как я рассталась с Трентом, и из-за всего, что произошло, у меня не было времени справиться с травмой, которую он мне нанес.

С каждой минутой я чувствую себя все более растерянной, а в голове полный сумбур.

Рука Истона со спинки дивана перемещается на мои плечи, затем обхватывает шею сбоку, в то время как другой рукой он берет меня за подбородок. Потом приподнимает мое лицо, заставляя посмотреть на него, и шепчет: – Ты в порядке?

Черт, он заметил.

Пытаясь скрыть, что я отнюдь не в порядке, я вру: – Да. А что? Плохо выгляжу?

Он усмехается.

– Ты выглядишь отлично. Но казалась глубоко задумчивой.

Просто пытаюсь разобраться в своих хаотичных эмоциях.

– Я в полном порядке, – шепчу я. – Ну, настолько, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

Истон снова наклоняется, и мое сердце чуть не останавливается, но он лишь целует меня в лоб.

Мне нужно перестать придумывать то, чего нет.

Я поворачиваюсь к Лэйни, которая прижалась ко мне, и, заметив, что она уснула, шепчу: – Надо отнести ее в постель.

Истон поднимается на ноги.

– Я отнесу.

Когда он берет ее на руки, она бормочет: – Я хочу спать с Новой.

Он вопросительно смотрит на меня, когда я встаю, и я быстро киваю.

– Конечно. Давай отнесем ее ко мне.

– Выключишь везде свет? – спрашивает он, направляясь к лестнице.

– Хорошо. – Я беру миску, недоеденную шоколадку и пустую упаковку из-под сока и отношу их на кухню. Прежде чем выключить свет, я окидываю взглядом гостиную. – Спокойной ночи, Рэйч.

Сердце болезненно сжимается в груди, и я судорожно вдыхаю.

Боже, я так по тебе скучаю. Не знаю, смогу ли я это пережить.

Я жду минутку, чтобы немного унять боль утраты, и поднимаюсь по лестнице. Когда я захожу в свою спальню, Лэйни уже в постели и крепко спит. Я несколько секунд смотрю на свою крестницу и думаю, какая же она замечательная.

Прямо как ее мама.

Сердце снова сжимается, и, издав грустный вздох, я иду к шкафу за легинсами и футболкой. Направившись в ванную, я быстро чищу зубы, умываюсь и переодеваюсь в пижаму.

Пока я расчесываю волосы, мои мысли возвращаются к тому красивому фейерверку.

Трудно принять, что Рэйчел больше нет.

В горле встает ком, и мне требуется около минуты, чтобы подавить желание расплакаться. Сделав глубокий вдох, я выхожу из ванной, но тут же останавливаюсь прямо за дверью.

Истон сидит на краю кровати, и когда он смотрит на меня, уголки его губ печально опущены. На нем только спортивные штаны, из-за чего мне невероятно трудно на чем-либо сосредоточиться.

Не в силах себя остановить, я скольжу взглядом по его обнаженной груди, и у меня все сжимается внутри при виде его загорелой кожи и мышц.

– Не возражаешь, если я тоже здесь посплю?

Мне кое-как удается подойти к кровати, и я шепчу: – Нет. Ложись.

Надеюсь, сегодня мне не приснится кошмар. Меньше всего я хочу расстраивать Лэйни и Истона.

– Ложись в середину, – говорит он, и, пока я забираюсь на матрас, выключает свет.

Я располагаюсь лицом к Лэйни; мои мышцы напряжены, пока я слушаю, как Истон приближается. Кровать прогибается под его весом, а затем мои глаза округляются от удивления, когда он обнимает меня. Его грудь прижимается к моей спине, и с каждым его выдохом я чувствую, как его дыхание шевелит мои волосы.

– Ты в порядке? – шепчет он.

– Да. А ты?

Его тело сильнее прижимается к моему, руки крепче сжимают меня в объятиях, затем он вздыхает и отвечает: – Да.

Истон просто обнимает тебя ради утешения. Не накручивай себя.

Лэйни поворачивается на бок и прижимается ко мне ближе, и я снова оказываюсь зажатой между ними.

Я долго лежу, пока усталость наконец не погружает меня в сон без сновидений.