Текст книги "То, что нас ломает (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

Нова

Немного придя в себя и совладав с хаосом в душе, я отстраняюсь от Рэйчел. Выдавив улыбку, я спрашиваю: – Что я могу сделать?

Она качает головой.

– Мне нужно только, чтобы ты была рядом. – Ее полные страха глаза встречаются с моими. – До самого конца, Нова. Пожалуйста.

Мой подбородок сильно дрожит, когда я киваю.

– И после того, как… – подруга делает несколько прерывистых вдохов, пытаясь сдержать слезы, – после того, как я уйду, мне нужно, чтобы ты была рядом с Лэйни.

Боже. Мое сердце.

Я быстро киваю, отчаянно моргая, чтобы сдержать слезы.

Одна моя половина хочет спрятаться от невыносимой мысли о том, что я могу потерять Рэйчел, а другая думает о том, как облегчить ей жизнь.

На губах подруги появляется слабая улыбка.

– Нам нужно тебя разместить. Лэйни скоро вернется.

– Мне только нужно забрать вещи из машины.

Я иду с Рэйчел к входной двери, жадно хватая ртом воздух. Кажется, сердце обливается кровью от пережитого шока. Когда мы подходим к пикапу, подруга качает головой: – Боже, Нова. Поверить не могу, что ты проделала весь путь от Вероны на этой старой развалюхе.

Совершенно раздавленная новостью о ее болезни, я не нахожу слов и просто пожимаю плечами. Когда я вытаскиваю сумку с пассажирского сиденья, Рэйчел спрашивает: – И это все? Только одна сумка?

– Я уезжала от Трента в спешке, – признаюсь я. От одной мысли о человеке, который превратил мою жизнь в ад, по спине бегут мурашки, и мне хочется спрятаться.

Я никогда не скрывала от Рэйчел ничего, кроме двух вещей. Она понятия не имеет ни о том, как жестоко со мной обращался Трент, ни о моих чувствах к Истону.

Она будет очень разочарована, узнав, что после того, как я ушла от Джона, моего первого парня-тирана, я в итоге сошлась с другим подонком.

Боже, я определенно умею выбирать мужчин.

После моих предыдущих отношений, которые были очень жестокими, я теперь дергаюсь от любого мужского присутствия. Не думаю, что когда-нибудь снова решусь пойти на свидание. Одного упоминания о том, чтобы остаться наедине с мужчиной, достаточно, чтобы меня охватила паника.

От этих мыслей у меня начинается дрожь, и я надеюсь, что Рэйчел этого не заметит, пока мы возвращаемся в дом. Роскошь и богатство особняка снова пугают меня. Словно я попала в другой мир, где все лишено смысла.

Поднимаясь за подругой по лестнице с чугунными перилами, я замечаю на стене фотографии в рамках. Скользнув по ним взглядом, я вижу Истона – это напоминает мне о том, кто он такой и что он скоро вернется.

– Так… – я прочищаю горло, когда мы выходим в коридор второго этажа. – М-м… Истон.

Остановившись у первой двери справа, Рэйчел с интересом смотрит на меня, слегка приподняв бровь. После этого она открывает дверь и спрашивает: – А что с ним?

Мы заходим в спальню, и я буквально теряю дар речи.

– Черт возьми, – шепчу я, глядя на огромную кровать с шелковым кремовым покрывалом и подушками.

Здесь есть современный туалетный столик с лампочками по периметру зеркала, а слева стоит пятиуровневый стеллаж, украшенный дорогими безделушками и растениями. Я стараюсь наступать осторожно, чтобы не испачкать пушистый кремовый ковер. Справа – гардеробная размером с ту спальню, которую мы делили с Трентом.

Как только я вспоминаю этого ублюдка, привычный страх сжимает все внутри.

Не думай о нем.

Мои проблемы должны отойти на второй план по сравнению с тем, что происходит с Рэйчел.

– У тебя своя ванная, я проследила, чтобы там было все необходимое, – говорит подруга, открывая дверь слева.

Я заглядываю в огромную ванную комнату – такие я видела только в журналах про пятизвездочные отели. Не зная, что еще сказать, я бормочу: – Спасибо.

Она переводит взгляд на мою единственную сумку.

– Скоро сходим за одеждой. Я оплачу. Это меньшее, что я могу сделать после того, как вытянула тебя в Лос-Анджелес так внезапно.

Я машу рукой.

– Все в порядке. Мне ничего не нужно.

Подруга грустно усмехается: – Тебе придется привыкнуть к шопингу, потому что это одно из любимых занятий Лэйни.

Я снова оглядываю роскошную комнату.

– Я посижу с тобой, пока ты разбираешь вещи, – говорит Рэйчел, опускаясь в кресло у окна. – Так что ты хотела сказать об Истоне?

– О… – Не желая класть сумку на белоснежное покрывало, я кидаю ее на пол и открываю. – Он не будет против, что я здесь?

– Конечно, нет. – Она слегка хмурится.

Я кладу сумочку рядом с дорожной сумкой и достаю два платья. Идя к гардеробной, я признаюсь: – Скажу честно. Он знаменитый актер, и я просто не знаю, как себя вести, когда снова его увижу.

Рэйчел прыскает со смеху. Подойдя к моей сумке, она достает свитер и подходит ко мне.

– Он все тот же Истон, которого ты знала в школе.

– Сомневаюсь, – бормочу я, вешая платья и глядя, как она кладет мой поношенный свитер на полку.

Она ободряюще улыбается: – Не переживай об Истоне.

Легко сказать, да трудно сделать.

Не зная, как объяснить, что я очень нервничаю перед встречей с ним, я перевожу разговор на другую тему.

Пока мы разбираем вещи, я слышу, как мой телефон бешено пищит, оповещая о входящих сообщениях. От этого звука меня мгновенно охватывает тревога, напрягаются все мышцы.

Наверное, Трент заметил, что меня нет. Черт, он, скорее всего, в ярости.

Я смотрю на сумку на полу, думая о том, как сильно он меня изобьет за этот побег.

– Не проверишь телефон?

Вынырнув из своих мыслей, я быстро мотаю головой.

– Это подождет.

Трента здесь нет, и он не знает, где я.

С Рэйчел я в безопасности.

Сделай глубокий вдох.

– Значит, у вас с Трентом все кончено? – спрашивает Рэйчел, прищурившись. – Что произошло?

Дрожащими руками я складываю легинсы на полку. Все, чего мне хочется – это броситься в объятия подруги и выплакаться, но вместо этого я даю дежурный ответ: – Мы просто не сошлись характерами.

У Рэйчел и так полно забот.

В этот момент мы слышим голос Лэйни: – Мам, я дома!

– Мы в гостевой комнате, милая, – отзывается Рэйчел.

Лэйни влетает в спальню, и на моем лице расплывается широкая улыбка. Я едва успеваю раскрыть объятия, как она врезается в меня.

– Ты приехала! – радостно восклицает она.

Я вздрагиваю от боли в ребрах, вызванной ударом ее тела о мое, и, тяжело дыша, говорю: – Привет, милая.

Мы обнимаемся, а когда отстраняемся друг от друга, она начинает прыгать от радости.

– Мы с мамой вчера столько всего запланировали! Мы пойдем по магазинам и покажем тебе Лос-Анджелес. Будет так круто!

– Но сначала ты сделаешь домашнее задание, – напоминает Рэйчел дочери.

– Фу, – недовольно ворчит Лэйни. – Не хочу.

Боже, как же она выросла с тех пор, как я видела ее в последний раз. Не могу поверить, что ей уже десять лет.

Я протягиваю руку и провожу пальцами по ее длинным прямым волосам такого же темно-каштанового цвета, как у Истона.

– Сделай уроки сейчас, чтобы в выходные мы могли развлекаться и не думать о них, – подбадриваю я ее.

– Ладно. – Ее серые глаза сияют. – Я быстро!

Я киваю и смотрю, как она убегает. Как только топот затихает, Рэйчел спрашивает: – Почему ты вздрогнула, когда Лэйни тебя обняла?

Черт.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем встретиться с ней взглядом.

– Это пустяки.

Она подходит ближе, вглядываясь в мое лицо.

– Какие пустяки?

Я медлю еще мгновение, но, когда она бросает на меня обеспокоенный взгляд, не выдерживаю. Я обнимаю и зарываюсь лицом в ее волосы. Стена рушится, и из меня вырываются слезы.

– Нова? – шепчет подруга, ее голос напряжен от беспокойства, пока она крепко обнимает меня. – Поговори со мной.

– Трент причинил мне боль, – выдавливаю я сквозь рыдания.

Рэйчел слегка отодвигается от меня, ее взгляд скользит по моему лицу.

– Что значит причинил тебе боль?

Сгорая от стыда, я медленно снимаю свитер. Как только ее взгляд падает на багровые следы на моем плече, ее лицо искажается от шока.

– Господи, Нова! – Она снова смотрит мне в глаза. – Где еще болит?

Я подхожу к двери и закрываю ее, опустив голову. Дрожащими руками я задираю платье, обнажая ребра.

– Нова! – вскрикивает подруга в ужасе и подбегает ко мне. – Ты была в больнице? Делала рентген?

– Нет. Ничего не сломано. – Мой голос звучит так же слабо, как я сама. Не желая ее пугать, я лгу: – Я в порядке. Честно.

Рэйчел бросает на меня гневный взгляд и резко говорит: – Не похоже. Нам нужно показать тебя врачу.

Я хватаю ее за руку и умоляюще качаю головой.

– Я в порядке. Правда. Я знаю, как ощущаются сломанные ребра.

Она замирает, и на ее лице появляется странное выражение.

– Почему ты не сказала мне?

Я опускаю голову, обхватив себя руками.

– Мне было стыдно. Наши еженедельные звонки были единственной радостью в жизни. Я не хотела портить их своими проблемами. – Мне становится не по себе, когда я добавляю: – И после того ужаса с Джоном мне меньше всего хотелось признаваться, что Трент тоже меня бьет.

– Ох, милая. – Рэйчел нежно обнимает меня, и в ее руках я впервые за долгое время чувствую себя в безопасности.

– Я в порядке, – снова лгу я. Учитывая побои бывших и смертельную болезнь Рэйчел, я сомневаюсь, что когда-нибудь снова буду «в порядке». – Я ушла от него, все кончено. Пожалуйста, не волнуйся.

Она отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Жаль, что ты не сказала раньше. Ты точно не хочешь пойти к врачу?

– Да, – неловко усмехаюсь я. – Синяки скоро пройдут.

Я снова надеваю легкий свитер и достаю из сумки последнюю вещь. Положив ее на полку, я не могу не заметить, как сиротливо смотрится моя одежда в этой огромной гардеробной.

Глядя на Рэйчел, я пытаюсь разрядить обстановку шуткой: – Я точно знаю, как выбирать мужчин.

Она подходит и заправляет прядь моих рыжих волос мне за ухо.

– Это не твоя вина, Нова.

Я снова пожимаю плечами: – Тебе будет приятно узнать, что я завязала с мужчинами. С этим покончено.

– Честно говоря, одиночество было лучшим решением для меня после рождения Лэйни. – В ее глазах по-прежнему тревога. – Ты была у психолога?

Я качаю головой.

– Не хочу изливать душу незнакомцу.

Рэйчел кладет ладонь мне на щеку.

– Думаю, следует сходить к психотерапевту. Тебе будет полезно поговорить с профессионалом о том, через что тебе пришлось пройти.

Желая закрыть тему, я бормочу: – Я подумаю.

– Хорошо. Дай мне знать, когда примешь решение. Я помогу тебе найти лучшего психотерапевта в Лос-Анджелесе. – Она берет меня под руку, и мы идем к двери. – Пойдем чего-нибудь выпьем.

Когда мы выходим в коридор, я спрашиваю: – А где твоя комната?

Она указывает направо: – Моя рядом с твоей, а комната Лэйни напротив моей. Спальня Истона в конце коридора.

Спускаясь по лестнице на кухню, я изо всех сил пытаюсь сдержать разрушительные эмоции, бушующие в моей душе.

Я смотрю на Рэйчел, и меня снова пронзает горькая мысль о том, что она больна.

Дрожа от волнения, я сажусь на высокий стул у кухонного острова и смотрю, как она достает стаканы и наливает нам газировку.

Боже, мне нужно больше сил, чтобы со всем справиться. Помоги мне быть сильной ради Рэйчел.

Я прочищаю горло, ненавидя то, что ничем не могу помочь, и спрашиваю: – Как ты сама держишься?

Усталость и отчаяние проступают на ее лице.

– Никак. В голове постоянно крутится миллион мыслей. – Подруга косится в сторону лестницы и шепчет: – Нужно столько всего привести в порядок. Одна мысль о смерти пугает меня до чертиков.

Когда она садится рядом, я нежно глажу ее по руке, надеясь, что мое прикосновение даст ей хоть каплю утешения.

– Я здесь. Я буду с тобой на каждом шагу.

Я не знаю, как облегчить ее участь, но я что-нибудь придумаю. Я обязана. Все, что сейчас имеет значение – это Рэйчел, Лэйни и Истон.

Глава 4

Нова

(Прошлое …)

Я устало вздыхаю, убирая чистую одежду в шкаф. После невероятно долгого рабочего дня, когда мне пришлось бороться с самой огромной собакой, которую я когда-либо видела, чтобы ее помыть, у меня болят все мышцы.

Немецкий дог даже умудрился протащить меня половину коридора, и, кажется, я потянула запястье, когда цеплялась за его поводок.

Боже, как бы мне хотелось забраться в постель и проспать целую неделю.

Но это невозможно. Мне еще нужно пропылесосить гостиную, приготовить ужин и убраться на кухне.

Тяжело вздохнув, я направляюсь в гостиную и, убедившись, что на потертом ковре нет ни соринки, спешу на кухню.

Я бросаю взгляд на настенные часы и, осознав, что уже больше семи, чувствую, как внутри все сжимается от тревоги.

Пожалуйста, пусть Трент сегодня задержится допоздна.

Он не работает уже больше двух лет и проводит почти все свое время, зависая с дружками. Большую часть наших отношений я чувствовала себя не более чем его бесплатной прислугой, но уйти от него легче на словах, чем на деле.

Поставив на плиту макароны с сыром, я наливаю себе стакан воды. Я успеваю сделать лишь пару глотков, когда слышу, как открывается входная дверь.

Страх мгновенно сковывает мышцы, стакан выскальзывает из рук и со звоном разбивается в раковине.

Черт!

Я торопливо собираю осколки, но как только поворачиваюсь к мусорному ведру, Трент грубо хватает меня за руку.

– Этот чертов стакан стоил денег, которых у нас нет.

Я с трудом сглатываю.

– Прости. Это случайность.

Он наклоняется, и его угрожающее лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую запах перегара, исходящий от него, и от ужаса цепенею.

– Я могу заполучить любую женщину в городе, но, блядь, вынужден торчать с такой убогой сукой, как ты, – рычит он. – Ты даже ужин вовремя приготовить не способна.

Я покорно опускаю взгляд на осколки стекла в своей ладони, пытаясь подготовиться к той боли, которую Трент обрушит на меня сегодня вечером.

И хотя это происходило уже бессчетное количество раз, я все равно вздрагиваю, когда его тяжелая ладонь с размаху бьет меня по лицу.

– Покажи, на что ты способна, сука!

Я до боли закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.

Мне хочется дать отпор, но я знаю, что это лишь сильнее разозлит Трента, а поскольку я намного меньше, мне с ним не справиться.

Он хватает мое растянутое запястье и рывком притягивает к себе. Из моей груди вырывается болезненный крик, а осколки стекла со звоном падают на пол.

– Наконец-то хоть какая-то реакция, – насмехается Трент, прежде чем безжалостно выкрутить мне руку. Пронзительная боль заставляет меня рухнуть на колени, и еще один крик срывается с губ.

Внезапно он отпускает мою руку, но прежде чем я успеваю пошевелиться, он упирается ботинком мне в плечо и толкает меня назад.

Боль от первого удара сливается со вторым и третьим. Я едва успеваю свернуться в жалкий комок, пока на меня обрушивается целая вселенная боли.

(Настоящее…)

Я сижу на краю кровати, крепко сжимая в руке телефон, и меня охватывает одно из множества воспоминаний.

После ужасной ночи, полной кошмаров и беспокойного сна, я чувствую себя опустошенной и разбитой.

Тяжело вздохнув, я разблокирую экран телефона и какое-то время просто смотрю а все эти уведомления, прежде чем открыть сообщения.

Трент: Где ты?

Трент: Тебе лучше тащить свою задницу домой!

Страх безжалостно сжимает мое сердце, и я не могу не паниковать, представляя, что сделает Трент, если мы когда-нибудь снова встретимся.

Трент: Какого черта!

Трент: Ладно, хорошо. Прости. Этого больше не повторится.

Это всегда повторяется.

Трент: Будем честны, это не моя вина. Ты прекрасно знаешь, что меня не стоит выводить из себя, и что по средам я всегда пью пиво с парнями. Неужели, блядь, так сложно проследить, чтобы к моему приходу на кровати лежала чистая рубашка?

Сколько раз я слышала от него нечто подобное?

Слишком много, чтобы сосчитать.

Трент: Да ладно тебе. Не дури.

Трент: Отлично, пусть будет так. Но пришли денег, чтобы я мог заплатить за квартиру. Мистер Хикс дышит мне в затылок, а ты знаешь, как я это ненавижу.

Половину денег за аренду я потратила на бензин до Лос-Анджелеса. У меня не хватит средств, чтобы ему что-то отправить.

Постойте. Я ушла от Трента. Я не обязана ни за что платить. Аренда – теперь его проблема.

Трент: Клянусь Богом, если ты не притащишь свою задницу домой, то пожалеешь об этом.

Мое сердце бьется чаще, а паника и страх снова нарастают.

Я ничего не могу с собой поделать. Трент избивал меня столько раз, что моя первая реакция на его гнев и угрозы – ужас.

Ты в безопасности в Лос-Анджелесе. Трент не сможет достать тебя здесь.

Сделай глубокий вдох.

Трент: Прости. Я просто так сильно за тебя волнуюсь. Где ты, дорогая? Я приеду за тобой.

Трент: Я устал быть хорошим парнем.

Трент: Я найду тебя.

Я еще какое-то время смотрю на сообщения, собираясь с духом, а затем, сделав глубокий вдох, от которого ноют ушибленные ребра, дрожащими пальцами набираю ответ.

Нова: С меня хватит твоих побоев. Между нами все кончено, и я никогда не вернусь.

Судорожно выдохнув, я нажимаю «отправить» и кладу телефон на прикроватную тумбочку.

Все кончено. Трент не знает, где я, поэтому не сможет меня найти.

Здесь, с подругой, я в безопасности.

Мне нужно успокоиться и подготовиться к грядущему дню. Я должна быть сильной ради Рэйчел.

Надев платье и балетки, я беру тот же легкий свитер, что и вчера, и натягиваю его, чтобы скрыть синяки.

Я подхожу к двери и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Рэйчел и Лэйни, выскальзываю из спальни. Спускаясь по лестнице, я не спеша рассматриваю каждую фотографию на стене.

Истон, Рэйчел и Лэйни выглядят такими счастливыми, и я чувствую, как сильно они любят друг друга.

Я узнала, что такое любовь, наблюдая за подругой и ее семьей, и она – единственный человек, который когда-либо по-настоящему любил меня.

Она единственная, кто никогда не причинял мне боли.

Я не знаю, кто мой отец, а мать оставила меня на попечение деда, когда я была совсем малышкой. Я едва ее помню, но знаю, что у нее были такие же рыжие волосы, как у меня, и, кажется, она была шумной и жизнерадостной.

Мой дед был злобным затворником, которому до меня не было никакого дела.

А теперь я потеряю и Рэйчел.

Я поднимаю руку, чтобы прикрыть дрожащие губы, и изо всех сил стараюсь не расплакаться.

Спустившись на первый этаж, я оглядываю открытое пространство, окидывая взглядом роскошную гостиную с гигантским телевизором, а затем переключаю внимание на кухню.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я иду на кухню и беру из шкафа кружку. К счастью, вчера вечером Рэйчел показала мне, как работает кофемашина. Я выбираю один из десятков вкусов, вставляю капсулу в машину и смотрю, как кофе наливается в кружку.

Рэйчел умирает.

Вместо того чтобы выбить меня из колеи, как это было вчера, эта мысль лишь усиливает страх и чувство безысходности в моей груди.

Вчера вечером она рано легла спать. Я вдоволь наплакалась в своей спальне, прежде чем решила не упускать ни секунды и ценить то время, которое у меня еще есть с ней. Я приберегу свои слезы на поздний вечер, когда останусь одна, чтобы подруга их не увидела.

Когда кофемашина заканчивает работу, я вынимаю капсулу и выбрасываю ее в мусорное ведро, а потом достаю сливки из полностью забитого холодильника.

Боже, я никогда в жизни не видела столько еды.

Медленно закрыв дверцу, я возвращаюсь к столешнице. Добавляю сливки, убираю пакет обратно в холодильник и, размешав напиток, беру чашку и делаю необходимый глоток.

Та-а-ак вкусно.

Попивая кофе, я сажусь за кухонный остров и снова оглядываю огромное открытое пространство. Я привыкла к тесным квартирам и не думаю, что когда-нибудь смогу свыкнуться со всей этой роскошью и невероятными размерами дома Истона.

Мои мысли возвращаются к Рэйчел, и я вспоминаю времена, когда мы были детьми. Она всегда была моей самой верной спутницей, моей опорой. Вместе мы учились брить ноги и наносить макияж.

Боже, мы все пережили вместе. Она присутствует в каждом моем счастливом воспоминании.

Горло сжимает спазм, я с трудом проглатываю подступивший ком и делаю глубокий вдох.

Как я смогу облегчить ее участь? Смогу ли вообще хоть чем-то помочь?

Сердце болезненно сжимается, а глаза жжет от невыплаканных слез.

Как я буду жить без нее?

Я не могу представить себе мир, в котором нет Рэйчел.

Внезапно я слышу, как открывается входная дверь, а затем женский голос произносит: – Разберись с этой проблемой, в чем бы она ни заключалась, чтобы мы могли вернуться в Новую Зеландию. Тим уже дышит мне в затылок. Они теряют деньги за каждый день твоего отсутствия на съемочной площадке.

В следующее мгновение Истон уверенным шагом входит в пространство между гостиной и кухней, и мое сердце практически останавливается.

Он бросает взгляд через плечо на следующую за ним женщину и бормочет: – Я знаю. Поезжай домой, Сильвия. Я свяжусь с тобой, как только решу проблему.

Сильвии на вид под пятьдесят, а вокруг ее глаз и рта залегли усталые морщины.

– Хорошо, – отвечает она.

Мой взгляд возвращается к Истону, и сердце начинает бешено колотиться в груди.

Какое-то мгновение я слишком ошеломлена, чтобы осознать тот факт, что Истон Роу действительно стоит со мной в одной комнате.

Боже, в жизни он еще привлекательнее, чем в своем последнем фильме «Проект ликвидации».

Позабыв о кофе в руке, я сижу за кухонным островом словно парализованная, не в силах пошевелиться от волнения. Я жадно рассматриваю его непослушные темно-каштановые волосы, точеные скулы и высокую мускулистую фигуру. Он даже выше, чем я помнила – вероятно, под метр девяносто пять.

Джинсы, футболка и ботинки сидят на Истоне просто чертовски сексуально. Несмотря на то, что одежда местами порвана, я могу с уверенностью сказать, что она стоила целое состояние.

Сильвия отворачивается от Истона и направляется к входной двери со словами: – Мы должны быть в самолете уже сегодня вечером.

Истон лишь качает головой и идет к лестнице.

Оставшись на кухне в одиночестве, я судорожно глотаю воздух и прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Я ставлю кружку на стол и сосредотачиваюсь на том, чтобы выровнять прерывистое дыхание.

Черт, я только что видела Истона.

Я продолжаю сидеть за стойкой, пытаясь переварить встречу со своей первой и единственной любовью, ставшей теперь знаменитым актером, и как только ко мне возвращается способность ясно мыслить, я понимаю, что мне нужно взять себя в руки.

Истон, может, и знаменитость, но для меня он должен оставаться не более чем старшим братом Рэйчел.

Я не стану вести себя как обезумевшая фанатка. Это сделает ситуацию неловкой.

Ты будешь относиться к нему так же, как и к любому другому человеку. Тебе удавалось скрывать свои чувства к нему раньше, удастся и сейчас.

Я снова слышу шаги и бросаю взгляд на лестницу. Затаив дыхание, я наблюдаю, как Истон спускается на первый этаж, затем поднимает голов и смотрит прямо на меня.

Он резко останавливается, и от его взгляда у меня внутри все сжимается.

Я задыхаюсь от переполняющих меня чувств.

Боже мой, до чего же он хорош.

Скажи привет.

Черт.

Хотя бы улыбнись!

Мои губы дрожат, когда я выдавливаю на лице нечто, что, как я надеюсь, похоже на улыбку.

Истон приходит в себя после шока, вызванного моим появлением, и уголки его губ приподнимаются. От этого он выглядит невероятно привлекательным, и у меня внутри снова все сжимается.

– Привет, Нова, – произносит он, и его тон звучит далеко не так резко, как в разговоре с Сильвией.

Когда Истон спускается по последней ступеньке и подходит ко мне, я кое-как поднимаюсь со стула и едва слышно шепчу: – Привет.

Мои ноги кажутся ватными, когда я обхожу кухонный остров, не зная, куда себя деть. По крайней мере, мой голос звучит более-менее нормально, когда я произношу: – Столько времени прошло. Как ты?

– И правда, – соглашается он, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Его глаза скользят по моему лицу и телу. – Я в порядке. Как ты?

С бешено колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями я чувствую себя невероятно неловко, стоя перед Истоном – главным героем всех моих девичьих фантазий.

– Я в порядке. – Я нервно откашливаюсь. – Спасибо, что разрешил мне приехать.

Не в силах сдержаться, я окидываю его взглядом.

– Ты отлично выглядишь.

Боже. Этот мужчина и так знает, что он хорош собой. Не могла придумать ничего умнее?

– Ты тоже отлично выглядишь, – отвечает Истон, не сводя с моего лица пронзительного взгляда, от которого я начинаю жалеть, что не потратила время на макияж. Уголок его губ снова ползет вверх. – А еще ты совсем взрослая. – Он издает недоверчивый смешок. – Почему-то каждый раз, когда Рэйчел упоминала твое имя, я продолжал представлять тебя подростком.

Я неловко улыбаюсь, прежде чем обвести взглядом кухню, потому что выдерживать его зрительный контакт слишком волнительно.

– А-м… как прошел полет? – догадываюсь спросить я. – Может, сделать тебе кофе?

Развернувшись, я спешу уйти и, не дожидаясь ответа, готовлю кофе, бормоча на ходу: – Рэйчел и Лэйни еще спят. Сейчас довольно рано, а я не знаю, во сколько они обычно встают по субботам.

Во имя всего святого, пожалуйста, успокойся!

– Лэйни не проснется раньше десяти, – бормочет он. – А вот Рэйчел скоро должна встать.

– Хорошо.

Я беру кружку и, обернувшись, вижу, что Истон подошел ближе. Он прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и не сводит с меня глаз. Мышцы его бицепсов натягивают короткие рукава футболки, и, несмотря на то, что я зареклась связываться с мужчинами, я не могу не восхищаться тем, насколько потрясающе он выглядит.

Протянув ему кофе, я откашливаюсь и говорю: – Я положила две ложки сахара. Не знаю, может, у тебя теперь другие вкусы.

– По-прежнему две ложки. Спасибо, – отвечает он, делая глоток. – Это твой пикап припаркован снаружи?

Я киваю, чувствуя себя невероятно скованной и совершенно ничтожной.

Возможно, мне это лишь кажется, но я могу поклясться, что на его лице мелькает тень беспокойства, когда он спрашивает: – Дорога из Вероны прошла нормально?

– Да, – отвечаю я. – Все было не так уж плохо.

Истон бросает взгляд на лестницу, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Ты знаешь, в чем проблема?

Я киваю, покусывая нижнюю губу.

– И? – Он одаривает меня вопросительным взглядом.

– Не мне об этом рассказывать. – Мой голос звучит хрипло, поэтому я снова прочищаю горло и добавляю: – Будет лучше, если Рэйчел сама тебе все объяснит.

Его взгляд становится более цепким, заставляя меня нервничать еще сильнее, в то время как знакомое чувство тревоги сжимает желудок.

– Это серьезно? – спрашивает он.

Я киваю и опускаю глаза на свои потертые туфли, пока сердце болезненно сжимается в груди.

Наверху раздается скрип открывающейся двери, и, услышав этот звук, Истон произносит: – Похоже, Рэйчел проснулась.

Боже. Этопросто раздавит Истона и Лэйни.

Когда Рэйчел спускается по лестнице, Истон пристально смотрит на нее.

– Привет, Рэйч.

– Привет, – шепчет она, ее лицо выглядит неестественно бледным.

Наблюдая за тем, как Истон подходит к ней, я чувствую, будто мое сердце снова разбивается вдребезги. Я знаю, его убьет известие о том, что Рэйчел умирает.

Умирает.

Я прижимаю ладонь к шее, горло сжимает спазм, а глаза застилают слезы.

Истон быстро целует сестру в висок, а затем спрашивает: – Что стряслось?

Внезапно она разражается рыданиями и падает на грудь Истона, в то время как ее тело сотрясается от судорожных всхлипов.

О боже.

Я прикрываю рот рукой, и меня накрывает волна печали, словно разрушительная буря. Не в силах сдержать слезы, я быстро вытираю их

– Господи, ты что, снова беременна? – спрашивает он, отстраняя Рэйчел от себя, чтобы заглянуть ей в лицо.

Когда она не отвечает достаточно быстро, он переводит взгляд на меня, и я качаю головой, судорожно втягивая воздух.

Заметив, что я плачу, Истон напрягается еще сильнее, в его глазах вспыхивает тревога, и он снова переводит взгляд на Рэйчел.

– Что, черт возьми, произошло?

Рэйчел хватает меня за руку, рывком притягивая к себе, и всхлипывая произносит: – Расскажи ему.

Черт.

Я перевожу взгляд с одного на другого, нервно облизывая пересохшие губы.

– Думаю, будет лучше, если он услышит это от тебя. – В надежде придать ей сил я провожу рукой по ее пояснице. – Я здесь, Рэйч. Ты справишься.

– Блядь, да кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – рычит Истон, начиная терять самообладание, отчего страх ледяной хваткой сжимает мои внутренности.

Рэйчел качает головой, но умудряется выдавить из себя слова надломленным голосом: – У меня рак.

Лоб Истона прорезает глубокая морщина. Он неотрывно смотрит на сестру, и после долгого напряженного молчания спрашивает: – Ты была у врача?

Она кивает.

– И даже проконсультировалась с другим специалистом. Я не хотела говорить тебе, пока не буду знать наверняка.

Истон кажется пугающе спокойным, когда задает следующий вопрос: – Что сказали врачи?

Рэйчел смотрит на него с ужасом на лице.

– Это глиобластома. Они ничего не могут сделать. Мне только выписали таблетки, чтобы облегчить головные боли.

Когда до Истона доходит смысл сказанного, он делает шаг назад, и шок волной прокатывается по его лицу. На этот раз в его голосе звучит паника, когда он резко спрашивает: – Что значит «они ничего не могут сделать»?

Лицо Рэйчел болезненно кривится, когда она отвечает: – У меня осталось от силы несколько недель. Опухоль слишком запущена для лечения, и она стремительно разрастается.

– Недель, – шепчет он, и от отчаяния на его лбу и вокруг рта появляются глубокие морщины.

Проходит несколько секунд, прежде чем он недоверчиво качает головой.

– Но ты выглядишь здоровой. – Снова покачав головой, Истон делает еще один шаг назад. – Когда я уезжал два месяца назад, с тобой все было в порядке.

– Помнишь мои головные боли? Они стали невыносимыми после твоего отъезда, но я думала, что это какая-то глупость вроде гормонального сбоя. Врач сказал, что симптомы могут ухудшиться в любой момент.

В очередной раз мое сердце разрывается пополам, когда я вижу, какой шок обрушивается на Истона. Я пытаюсь подавить тихий всхлип, пока слезы продолжают катиться по моим щекам.

Боже, это слишком тяжелое испытание для любого из нас.

Истон разворачивается и отходит на несколько шагов, подняв руку и схватившись за затылок.

Как бы мне хотелось забрать у него эту душевную боль.

В воздухе повисает тяжелая тишина, пока Рэйчел не всхлипывает. Ее голос звучит хрипло: – Истон?

Он резко вдыхает, разворачивается и подходит к ней. Подняв руки, он обхватывает ее лицо и говорит: – Мы обратимся к третьему и четвертому специалистам. Должно же быть какое-то лечение, которое поможет. Я найду лучшего, черт возьми, врача в мире. – Он крепко прижимает ее к своей груди и целует в макушку. – Я найду кого-нибудь.

Может, Истон действительно сможет что-то сделать? Он богат, и у него наверняка есть связи.

В мое сердце просачивается робкая надежда, и, отчаянно нуждаясь в каком-то занятии, чтобы не стоять без дела, я подхожу к шкафчику и достаю три кружки, чтобы приготовить свежий кофе для всех.

Видит Бог, прямо сейчас мне не помешает еще одна порция кофеина.