Текст книги "То, что нас ломает (ЛП)"
Автор книги: Мишель Херд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Глава 9
Нова
Мне снова приснился кошмар, в котором Трент пришел сюда и устроил скандал, но я стараюсь не думать о нем. Хотя это непросто.
Приняв душ, я надеваю легинсы и футболку, которая прикрывает ягодицы. Бросив взгляд вниз, я замечаю, что синяки на моем бицепсе начинают понемногу бледнеть.
Поскорее бы они совсем исчезли.
Вздохнув, я перебираю вещи, достаю вязаный кардиган и набрасываю его поверх футболки. На ходу подворачивая рукава до предплечий, я выхожу из спальни и вижу Истона, идущего по коридору.
– Доброе утро, – шепчет он, жестом предлагая мне идти впереди.
– Доброе, – отвечаю я и спешу вниз по лестнице, чтобы не задерживать его. Когда мы спускаемся на первый этаж, я спрашиваю: – Хочешь кофе?
Он качает головой.
– За прошлые выходные я выпил его слишком много. Сделаю себе смузи. Но все равно спасибо.
Я усмехаюсь.
– Без кофеина я бы превратилась в серийного убийцу.
Уголок его рта приподнимается в страстной ухмылке, он бросает на меня взгляд, и у меня внутри все переворачивается. Сегодня на нем черные джинсы и футболка в тон, плотно облегающая грудь и мускулистые бицепсы.
Он так чертовски хорош, что я не могу не пялиться на него, как влюбленная дура.
– Ты и паука не обидишь, не говоря уже о том, чтобы кого-то убить, – бормочет он с забавными нотками в глубоком голосе. Я наблюдаю за тем, как он достает ингредиенты для смузи. – Помнишь, как вы с Рэйчел визжали во всю глотку из-за крошечного паучка на кухне?
Помню. И хотя Истон тогда смеялся над нами, он все же избавил нас от восьминогого демона.
– И ты умоляла меня его не убивать, – напоминает он.
– Да, помню. И паук не был крошечным. Он был размером с небольшую собаку, – смеюсь я, доставая кружку из шкафа.
Звук блендера на несколько секунд наполняет кухню, и когда Истон наливает смузи в стакан, он спрашивает: – Ты все еще боишься насекомых?
– Да. – Я помешиваю кофе. – Особенно если у них есть крылья.
Он усаживается за кухонный остров, полностью сосредоточив внимание на мне.
– Расскажи мне о последних десяти годах. Чем ты занималась?
Сделав глоток столь необходимого кофеина, я пожимаю плечами.
– Ничем особенным.
Истон приподнимает бровь.
– А где ты работала?
Моя жизнь кажется такой незначительной по сравнению с его, и от этого я чувствую себя ужасно неловко.
Я сажусь напротив него и ставлю кружку на мраморную столешницу.
– Последнее время я работала в груминг-салоне.
Мне кажется, будто взгляд Истона прожигает меня насквозь. Я ерзаю на стуле и бормочу: – Мне там нравилось. Приятно работать с животными.
Они не злые, в отличие от большинства людей, которых я встречала.
– В последнее время? – переспрашивает он. – Ты там больше не работаешь?
Я качаю головой.
– Дела у них шли не очень, и раз уж я собралась сюда, решила, что лучше уволиться. – Чувствуя себя неуютно из-за разговоров о себе, я быстро добавляю: – Скоро я начну искать работу здесь, в Лос-Анджелесе. – Я нервно поглядываю в сторону лестницы. – Просто хочу быть рядом с Рэйчел, пока я ей нужна. А пока не найду работу и жилье, могу помогать Фрэнсис с готовкой и уборкой.
Истон прищуривается, глядя на меня, и мое беспокойство нарастает, страх сковывает мышцы: – С деньгами сейчас туго, так что мне будет трудно платить за аренду, пока я здесь. Но если это проблема, я могу найти работу уже на этой неделе.
Его лицо становится серьезным, на лбу появляется морщина.
Каждый раз, когда у Трента было такое выражение лица, за ним следовала вспышка гнева, которая всегда заканчивалась невыносимой болью.
Сердце колотится в груди, я непроизвольно сутулюсь и обхватываю себя руками, пытаясь защититься от боли, которая вот-вот обрушится на меня. Дыхание становится прерывистым, паника накрывает с головой, и я умоляю: – Прости. Я не хотела тебя расстроить.
– Доброе утро, – внезапно произносит Рэйчел.
Я резко поворачиваюсь в ее сторону и, увидев, что она идет ко мне, испытываю мгновенное облегчение. Она обнимает меня за плечи и, прижимая к себе, спрашивает: – Что случилось?
Я быстро обнимаю ее в ответ, жадно вдыхая ее успокаивающий аромат.
Рэйчел здесь. Она не даст меня в обиду. Я в безопасности.
– Я не совсем понимаю. – Истон смотрит на меня с беспокойством. – Мы говорили о прежней работе Новы, и разговор как-то свернул не туда. Она думает, что я жду от нее платы за аренду.
Боже, как я рада, что она вошла именно в этот момент. Какого черта я все это наговорила и довела себя до панической атаки? Истон, должно быть, считает меня сумасшедшей.
Рэйчел ободряюще улыбается мне: – Ты делаешь мне огромное одолжение тем, что ты здесь. Ты практически член семьи. Я и слышать не хочу ни о какой аренде.
Она гладит меня по волосам, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Теперь она точно будет настаивать на терапии.
Наверное, мне и правда стоит пойти.
Я отстраняюсь и, чувствуя себя ужасно из-за своей неадекватной реакции, бормочу: – Прости.
Подруга снова приобнимает меня, что очень успокаивает, а затем делает глоток из моей кружки.
– Сделать тебе кофе? – предлагаю я.
Она качает головой.
– Сегодня немного подташнивает. Просто съем тост и выпью апельсинового сока, чтобы принять лекарство.
– Мы с Новой вчера говорили и решили, что тебе стоит оставить лекарства на кухне, чтобы мы все могли их достать, – вставляет Истон.
– Хорошо. Я принесу их после завтрака. – Рэйчел осматривается. – Будем держать их в том же шкафчике, что и витамины, только на верхней полке.
Все еще испытывая неловкость, я стараюсь не смотреть на Истона, пока встаю, чтобы поджарить тосты.
Когда я беру хлеб, Рэйчел накрывает мою ладонь своей и качает головой: – Давай я. Я хочу вести себя как обычно как можно дольше и не думать о смерти каждую секунду. Хочу насладиться каждым мгновением, которое у меня осталось.
Сердце болезненно сжимается в груди. Кивнув, я отхожу в сторону и смотрю, как она кладет четыре ломтика в тостер. В ее глазах горит решительный огонек, которого раньше не было. Уж точно не было вчера вечером, когда мы узнали эту ужасную новость.
На губах Рэйчел появляется нежная улыбка, и она говорит поддразнивающим тоном: – Сделай себе еще чашечку кофе. Я же знаю, что тебе нужно как минимум три, прежде чем ты начнешь соображать.
– Ты знаешь меня лучше всех, – я пытаюсь рассмеяться, но получается жалко.
Когда я возвращаюсь к острову за кружкой, Истон встает, и мое тело мгновенно напрягается.
Перестань! Истон тебя не тронет.
– Раз уж ты взялась за дело, Рэйч, может, пожаришь еще бекон, яйца и блинчики? – озорно спрашивает Истон.
Она шутливо хмурится: – Ну ты и наглый. – С ее губ срывается смешок. – Размораживай бекон, пока я готовлю тесто для блинов.
Все пытаются вести себя непринужденно, но печаль, нависшая над нами, кажется невыносимо темной и тяжелой.
Я прочищаю горло и спрашиваю: – Что мне сделать?
Истон указывает на стул у острова: – Сиди.
– Пей кофе и расслабься, – добавляет Рэйчел, – пока Роу готовят тебе завтрак.
Истон вскидывает бровь, глядя на сестру: – Роу?
– Именно. – Когда он ставит коробку яиц на столешницу рядом с ней, она хлопает его по плечу. – Ты помогаешь, братец.
Я вставляю капсулу в кофемашину и, пока напиток льется в кружку, наблюдаю за ними. Этот момент кажется горько-сладким, напоминая старые времена, когда я оставалась у них ночевать.
Если Рэйчел этого хочет, я сделаю все возможное, чтобы поддержать легкую атмосферу.
ИСТОН
Рэйчел шутливо толкает меня плечом, пока я жарю бекон: – Смотри не сожги еду.
Я смотрю на пузырьки, которые образуются на поверхности теста на ее сковороде.
– А ты следи за своими блинами.
Я поглядываю на Нову, которая допивает третью чашку кофе, и с облегчением замечаю, что она выглядит спокойнее.
Я не уверен, что вызвало такую сильную реакцию чуть раньше, но в моей голове зазвонили тревожные колокольчики. Понятно, что она может чувствовать себя неловко, но я никогда не видел, чтобы у нее случались панические атаки.
Она выглядела так, будто до смерти меня боится, и это мне совсем не нравится.
Сверху доносится звук, и Нова вскакивает со стула.
– Черт! Я думала, телефон на беззвучном.
Когда она выбегает из кухни, я провожаю ее взглядом. Повернувшись к Рэйчел, я спрашиваю: – С Новой что-то произошло?
Сестра смотрит на меня.
– А что?
– У нее случилась паническая атака только из-за того, что я спросил о ее работе.
Рэйчел оглядывается в сторону лестницы и говорит: – Да, произошло. Много чего произошло.
– Что именно? – Мой голос звучит неожиданно резко, я совсем забываю про бекон на сковороде.
Она качает головой.
– Не мне об этом рассказывать.
– Все было плохо? – пытаюсь я вытянуть из нее хоть что-то, чувствуя, как в груди разрастается тревога за Нову.
Рэйчел медлит, а затем кивает.
Боже.
В голове проносятся сотни сценариев, тело напрягается, челюсти сжимаются.
Когда мы только переехали в Лос-Анджелес, я чувствовал вину за то, что мы оставили Нову, но она была несовершеннолетней и под опекой деда. Потом жизнь закрутилась, и одно событие сменяло другое.
Рэйчел снова оглядывается, а затем пристально смотрит мне в глаза.
– Когда меня не станет… ты присмотришь за Новой? Пожалуйста. – Ее лицо искажается от печали. – Я не хочу, чтобы она осталась одна.
Нова была частью нашей жизни с того самого дня, как они с Рэйчел встретились в первом классе. Я знаю, как сильно сестра любит свою лучшую подругу, и, честно говоря, мне Нова тоже всегда была небезразлична.
Я киваю, и как раз когда собираюсь обнять Рэйчел, чтобы утешить, в нос бьет запах гари.
– Бекон! – Рэйчел разражается смехом, пока я убираю сковороду с плиты.
Когда я иду к раковине, то слышу ее бормотание: – Черт, блин тоже подгорел.
– Вот что бывает, когда смеешься надо мной.
Мы выбрасываем испорченную еду в мусор и кидаем сковородки в раковину, доставая чистые.
– Попробуем еще раз, – говорит Рэйчел, кладя кусочек масла. Когда я снова встаю рядом жарить бекон, она спрашивает: – Значит, ты присмотришь за ней, да?
– Да. – Видя умоляющий взгляд сестры, я добавляю: – Обещаю.
Я слышу шаги, и через мгновение Нова снова присоединяется к нам на кухне. Она выглядит немного бледной, а когда улыбается, то делает это натянуто, и улыбка не отражается в ее глазах.
Зная, что с ней произошло что-то плохое, и видя ее бледность, я чувствую, как тревога удваивается.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
Нова кивает, относит пустую кружку в раковину и вдруг смеется: – Вы сожгли еду.
Уголок моего рта ползет вверх.
– Рэйчел меня отвлекла.
– Не надо сваливать на меня, – шутливо ворчит сестра.
Когда Нова подходит ближе, она поддразнивает: – Может, мне стоит заняться завтраком?
Желая вовлечь ее в процесс, я говорю: – Давай, можешь сменить меня, пока я окончательно все не испортил.
Я отодвигаюсь ровно настолько, чтобы Нова встала между мной и Рэйчел. Опираясь бедром о столешницу, я невольно любуюсь ее лицом.
Что же с тобой случилось?
Я замечаю, как она нервно покусывает нижнюю губу, замечаю тревогу, которая не дает ей расслабиться. Мой взгляд цепляется за едва заметный шрам над бровью, и я задаюсь вопросом, откуда он взялся.
Желая узнать все, что я пропустил в ее жизни, я спрашиваю: – Как твой дедушка?
Она пожимает плечами.
– Все такой же отшельник и ворчун. Я давно его не видела.
Я качаю головой.
– А Верона? Что там изменилось?
Нова нервно бросает взгляд на мое лицо, прежде чем перевернуть бекон.
– Все по-старому. – Она снова смотрит на меня, и на этот раз на ее губах играет робкая улыбка. – Когда вышел твой первый фильм, на футбольном поле установили огромный экран. Весь город пришел смотреть.
Я уже привык к славе, но от новости о том, что в родном городе праздновали мой дебют, на душе становиться тепло.
Нова выкладывает готовый бекон на бумажное полотенце, чтобы поджарить следующую порцию, я краду один ломтик и съедаю. Он хрустящий, как я люблю.
Обычно мне все равно, но в случае с Новой мне интересно узнать ее мнение о фильме, поэтому я спрашиваю: – И что ты думаешь о фильме «Бессмертный киллер»?
Ее взгляд мечется между сковородой и мной, а по шее разливается румянец. Она выглядит еще более застенчивой и неловкой.
Сделав свои выводы, я спрашиваю: – Тебе не понравилось?
– О боже, нет! – восклицает Нова, широко распахнув глаза. – Он был хорош, и ты был великолепен, и это было… очень круто. – С каждой секундой она смущается все больше. – Все женщины в городе только об этом и говорили несколько месяцев. Ну, знаешь… потому что там была та сцена в душе… и… там были кубики пресса, и твоя грудь была мокрой… и…
Рэйчел заливисто хохочет и хлопает Нову по спине.
– Пожалуйста, прекрати. Не хочу слушать про голую грудь своего брата.
– Прости, – шепчет Нова, выглядя совершенно несчастной, а ее лицо пылает от смущения. – Вот почему я никогда не говорила об Истоне, когда мы созванивались.
– М-м-м. Он тебе нравится? – поддразнивает подругу Рэйчел.
Нова замирает, ее глаза снова расширяются. Она выглядит по-настоящему виноватой. Я бросаю на нее вопросительный взгляд, отчего ее щеки становятся ярко-алыми, и она начинает мотать головой.
– Нет-нет-нет! Конечно нет. – Нова быстро выкладывает остатки бекона и буквально сбегает к раковине. В ее голосе снова слышна паника: – Он твой брат. Я бы никогда не перешла эту черту.
Ее бурная реакция бьет меня прямо в грудь, и следом накатывает волна разочарования.
– Я просто шучу, – смеется Рэйчел.
Я заставляю себя улыбнуться и беру еще ломтик бекона.
Почему я разочарован тем, что Нова не собирается переходить черту?
Неужели я сам этого хочу?
Я снова смотрю на нее, и вид ее раскрасневшихся щек и приоткрытых губ заставляет мою плоть напрячься в самый неподходящий момент.
Черт.
Я отворачиваюсь от женщин и занимаю себя тем, что достаю тарелки.
– Можем поесть прямо у острова, – говорит Рэйчел. – Нова, сходишь за Лэйни?
– Конечно.
Я провожаю Нову взглядом, отмечая ее стройную, даже слишком худую фигуру. То, как она двигается, кажется мне очень притягательным, и только сейчас я обращаю внимание на кардиган.
– В доме холодно? – спрашиваю я.
– Нет. А что?
– Нова в кардигане, – замечаю я.
– Ох. – Рэйчел переносит блины к острову и смотрит на меня. Она вздыхает и шепчет: – Я говорю тебе это только для того, чтобы ты не считал ее странной.
Я подхожу ближе к сестре, превращаясь в одно большое внимание.
– Нова была в абьюзивных отношениях, и кардиган нужен, чтобы скрыть синяки на руках.
Что, блядь? Так вот откуда у нее шрам над бровью?
– В отношениях? – уточняю я. – В нескольких?
Рэйчел кивает.
– Эти ублюдки над ней изрядно поиздевались.
Я хмурюсь и снова смотрю в сторону лестницы. Знание того, что мужчины причиняли Нове боль, вызывает во мне вспышку ярости.
– Она слишком добрая для своего же блага, и это сделало ее легкой мишенью для подонков в Вероне. – Рэйчел скрещивает руки на груди и снова вздыхает. – Короче, она сейчас, скорее всего, до смерти боится мужского пола, так что будь с ней осторожнее.
Я киваю. Пока я расставляю еду и приборы, все мои мысли крутятся вокруг Новы и того, через что ей пришлось пройти.
Черт, мне следовало забрать ее в Лос-Анджелес, как только ей исполнилось восемнадцать.
Эта мысль вызывает у меня глубокое чувство вины и сожаления из-за того, что я ее бросил, особенно зная, что мы были у нее единственными близкими людьми.
Я слышу шум, и Лэйни спускается по лестнице с криком: – Ура! Блинчики!
Когда я смотрю на Нову, стоящую прямо за племянницей, меня охватывает острое желание защитить ее.
Она встречается со мной взглядом, на ее губах появляется застенчивая улыбка. И я снова замечаю тревогу на ее лице.
Я докажу ей, что не все мужчины – козлы.
Глава 10
Нова
Когда Лэйни уходит в школу, Рэйчел заходит в гостиную с фотоаппаратом, большим блокнотом и ручками.
Последние несколько дней выдались непростыми, особенно после того, как вчера у меня случился приступ паники, а еще Рэйчел поддразнила меня, намекнув, что я неравнодушна к Истону. С тех пор меня это не отпускает. Может быть, я не так хорошо скрываю свои чувства, как мне казалось.
Видя, что мы одни, я подсаживаюсь к ней поближе и спрашиваю: – Эм, по мне что, заметно, что я неравнодушна к Истону?
Рэйчел отрывается от камеры и вопросительно смотрит на меня: – Нет. Ты спрашиваешь из-за того, что я вчера над тобой подшутила?
Я киваю, садясь рядом с ней: – Меньше всего мне хочется переходить эту черту и ставить всех в неловкое положение.
Подруга мгновение смотрит на меня, а затем уголок ее рта ползет вверх в усмешке: – Ты сохнешь по Истону, да?
– Нет. – Я отчаянно мотаю головой, а затем упрямо повторяю: – Нет, это не так.
Она кивает, и ее улыбка становится шире: – Так. – Она тянется ко мне и кладет руку мне на предплечье. – Будь со мной честна.
Мои плечи опускаются, и я бормочу: – Из этого ничего не выйдет, и это началось задолго до того, как вы переехали в Лос-Анджелес, так что дело не в его известности. – Чувствуя необходимость успокоить ее, я добавляю: – Серьезно. Обещаю, тебе не о чем беспокоиться. Мне просто придется лучше это скрывать.
Рэйчел продолжает смотреть на меня, затем склоняет голову набок: – До того, как мы переехали? Как давно это началось?
Я вздыхаю и признаюсь: – С тех пор, как нам было четырнадцать.
Она сжимает мою руку и спрашивает: – Почему ты мне не рассказала?
– Потому что он твой брат.
– Тебе не нужно было это скрывать, – усмехается она и пожимает плечами. – Меня бы это вообще не смутило. В подростковом возрасте мы все в кого-то влюбляемся.
Я смотрю на нее с виноватым видом: – Это не просто подростковая влюбленность.
На лице Рэйчел мелькает удивление, а затем черты смягчаются: – Ты его любишь?
Когда я киваю, то чувствую облегчение от того, что наконец-то могу поделиться с ней своей тайной, но потом быстро добавляю: – Пожалуйста, не говори ему.
– Не скажу. – Она прищуривается. – У тебя есть от меня еще какие-нибудь секреты?
Я быстро качаю головой: – Нет.
– Ладно. – Она протягивает мне камеру. – Наведи на меня и нажми на запись.
– Хорошо. – Я ищу кнопку записи и, нажав ее, смотрю в объектив, чтобы убедиться, что Рэйчел в фокусе. – Готово.
Она садится прямо, и на ее губах появляется любящая улыбка: – Привет, лучшая подруга. Это видео, чтобы ты могла посмотреть его, когда я тебе понадоблюсь, после того как меня не станет.
О боже.
– Ты самый добрый человек из всех, кого я знаю, и я так сильно тебя люблю, но ты должна перестать позволять людям вытирать об себя ноги. Ты заслуживаешь гораздо большего. – Рэйчел немного подается вперед, и кажется, будто она смотрит мне прямо в душу, когда говорит: – Ты заслуживаешь того, чтобы тебя берегли и любили, Нова. Появится правильный мужчина, и ты будешь счастлива. Я верю в это всем сердцем. Когда этот день настанет, я попрошу тебя лишь о четырех вещах. Прими то, что тебе позволено быть счастливой, и не забывай о Лэйни.
– Не забуду, – обещаю я. – Я буду любить ее всем сердцем.
Рэйчел бросает на меня благодарный взгляд: – Спасибо. – Откинувшись на спинку дивана, она продолжает: – Третье, что мне от тебя нужно, – присматривать за Истоном. Не позволяй ему зазнаваться и напоминай ему, что нужно отдыхать, иначе он загонит себя до смерти на работе.
– Как мне не позволять ему зазнаваться? – спрашиваю я, полная решимости выполнить все ее желания.
– Это мелочи: вместе готовить завтрак, или устраивать барбекю, или просто болтать о былых временах, напоминая ему, откуда он родом.
– Я справлюсь, – киваю я.
Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить: – Четвертое. Ты должна пойти к психотерапевту. Я не хочу, чтобы у тебя случались панические атаки и чтобы ты жила в страхе перед мужчинами. Хорошо?
С комом в горле у меня получается лишь кивнуть.
Какое-то мгновение она смотрит на меня с такой любовью в глазах, что по моей щеке скатывается слеза.
– Ты потрясающая подруга, Нова. Я любила каждую секунду, которую мы провели вместе. С того самого первого дня, как я увидела тебя в классе, я просто знала, что ты моя.
Мой подбородок дрожит, когда я вспоминаю тот день. Я подумала, что Рэйчел – самая красивая девочка, которую я когда-либо видела, и ходила за ней хвостиком, как потерянный щенок.
– Я не знаю, что будет дальше, но если есть способ присматривать за тобой с той стороны, я это сделаю.
Звук, который вырывается у меня, – это нечто среднее между всхлипом и смешком.
– Если кто и сможет найти способ, так это ты.
Она берет у меня камеру и, не отрывая взгляда от объектива, придвигается ближе, пока не прижимается ко мне. Она обнимает меня за плечи, целует в щеку и говорит: – Где бы я ни была, я всегда буду любить тебя, Нова.
Я киваю и, не в силах сдержать слезы, произношу: – Я всегда буду любить тебя, Рэйч. – Я быстро моргаю, чтобы не разрывать с ней зрительный контакт. – Ты самый важный человек в моей жизни.
– Мы вместе прошли через пубертат и много чего еще, – говорит она, издавая грустный смешок. – С этим мы тоже справимся.
Я не уверена, что справлюсь, но сделаю все, что в моих силах.
Рэйчел останавливает запись, закрывает глаза и прерывисто вздыхает.
Я кладу руку ей на спину и нежно поглаживаю, пытаясь успокоить.
– Если бы я могла поменяться с тобой местами, я бы это сделала.
Ей есть ради чего жить, в отличие от меня.
Она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и, роняя слезы, шепчет: – Я знаю. Вот почему я так сильно тебя люблю. – Она делает еще один глубокий вдох, а затем говорит: – Следующее видео.
Боже, сегодняшний день может просто сломать меня.
Когда время близится к девяти вечера, Рэйчел говорит: – Это был долгий день. Я иду спать.
Я наблюдаю, как она встает с дивана.
– Спокойной ночи. Разбуди меня, если тебе что-нибудь понадобится.
– Спокойной ночи, Рэйч, – бормочет Истон. – Я загляну к тебе позже.
Лэйни легла полчаса назад, и пока Рэйчел поднимается по лестнице, я подумываю пойти в свою спальню.
Прежде чем я успеваю принять решение, Истон поднимается на ноги и спрашивает: – Мне захотелось выпить бокал вина. Составишь компанию?
– Э-э… конечно.
Я встаю с дивана и иду за ним на кухню. Рядом с буфетом стоит винный шкаф со стеклянной дверцей, и я вижу ряды бутылок. Он достает одну, и я буквально пускаю слюни на его сильные руки, когда он вытаскивает пробку из бутылки и наливает немного темно-красной жидкости в два бокала.
Ну почему в этом мужчине все должно быть таким чертовски горячим?
Я почти не пью алкоголь, поэтому, когда он протягивает мне бокал, я делаю осторожный глоток. Вино одновременно крепкое и сладкое, оставляющее на языке ощущение терпкости.
– Что скажешь? – спрашивает Истон.
– Нормально.
Усмехнувшись, он качает головой: – Эта бутылка обошлась мне больше чем в пятнадцать тысяч долларов. Оно должно быть лучше, чем «нормально».
Черт возьми!
Потрясенная тем, насколько оно дорогое, я перевожу взгляд с Истона на бокал в своей руке.
– Я ничего не смыслю в винах. Тебе следовало приберечь эту бутылку для какого-нибудь праздника.
Он чокается своим бокалом о мой.
– У нас есть что отпраздновать.
– Правда? – Я не могу придумать ни единого повода, особенно после того, как весь день снимала видео с Рэйчел. В моей груди вместо сердца – лишь кровавое месиво.
– Тот факт, что ты наконец-то здесь, в Лос-Анджелесе, с нами. – Истон покачивает вино в бокале, на его лице появляется серьезное выражение, прежде чем он встречается со мной взглядом. Более низким голосом, чем обычно, он говорит: – Прости, Нова.
Его внезапные извинения застают меня врасплох.
– За что?
– За то, что оставил тебя в Вероне. – Его лицо искажается от чувства, похожего на сожаление, и он продолжает смотреть на меня. – Мне следовало забрать тебя с нами.
Его слова бьют в самое сердце, и, не в силах выдержать его взгляд, я опускаю глаза и ставлю бокал на кухонный остров. Покачав головой, я пытаюсь усмехнуться: – Не глупи. Тебе не за что извиняться. – Я прочищаю горло. – Я не была твоей зоной ответственности.
Когда Истон подходит ко мне ближе, мое сердце тут же начинает биться быстрее, и мой взгляд поднимается к его лицу. Он склоняет голову набок, и в тот момент, когда он кладет руку мне на плечо, волна мурашек вступает в схватку с вечной тревогой, порожденной годами абьюза.
– Ты член семьи и всегда должна была быть с нами с Рэйчел.
Я смотрю на единственного мужчину, который никогда не причинял мне боли, и мне приятно знать, что я что-то для него значу.
– Спасибо, что сказал это, – шепчу я. – Это много значит для меня.
Пальцы Истона сжимают мое плечо, и, придвинувшись ближе, он мягко тянет меня к себе. Мое сердце бешено колотится, когда он прижимает меня к своей груди. Его руки обвиваются вокруг меня, и я утопаю в объятиях, в которых я на самом деле чувствую себя в безопасности.
Я стою неподвижно, наслаждаясь тем, как приятно быть в объятиях мужчины, которому принадлежит мое сердце, а потом он говорит: – Было бы здорово, если бы ты обняла меня в ответ.
У меня вырывается неловкий смешок, и я делаю, как он говорит. Обняв Истона за талию и положив ладони ему на спину, я поворачиваюсь и прижимаюсь щекой к его груди.
Прошло столько времени с тех пор, как мужчина проявлял ко мне доброту, что я не могу передать, насколько это приятно.
В отличие от того раза в субботу, когда Истон застал меня в слезах и утешал, сегодня вечером у него нет причин обнимать меня, и это делает момент намного более особенным.
Он делает это, потому что сам этого хочет.
Его руки сжимают меня крепче, и я чувствую себя в такой безопасности, что буквально таю в его объятиях.
– Ты здорово обнимаешь, – бормочет Истон.
Пока я еще пытаюсь осознать, насколько все это приятно, он целует меня в висок, и у меня наворачиваются слезы.
– Рада, что ты так думаешь, – шепчу я, мой голос немного хриплый от всех тех прекрасных эмоций, которые я испытываю благодаря ему.
Когда Истон начинает отстраняться, я убираю руки с его спины. Вместо того чтобы полностью отойти, он оставляет одну руку у меня на талии, а вторую подносит к моему лицу.
О боже. Что сейчас происходит?
Он берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо, пока я не встречаюсь с ним взглядом. Мой живот сводит от странной смеси предвкушения и тревоги.
– Я хочу, чтобы ты знала: здесь, со мной и Лэйни, у тебя всегда будет дом, – Истон делает паузу, и на его лице мелькает боль, прежде чем он заканчивает фразу, – даже после того, как Рэйчел не станет.
Мое сердце бьется так быстро, и мне становится стыдно, когда я понимаю, что мое дыхание с шумом вырывается сквозь губы.
Истон либо игнорирует мою реакцию, либо не замечает ее, потому что продолжает: – Ты здесь в безопасности, и я никогда не причиню тебе вреда.
Мои мысли резко обрываются, глаза расширяются, а лицо буквально пылает.
О боже. Он знает.
Когда я делаю шаг назад, он отпускает меня, но когда я отвожу взгляд, Истон произносит: – Не смущайся. И не злись на Рэйчел. Я заставил ее рассказать мне.
– Легче сказать, чем сделать, – бормочу я и отхожу еще на один шаг от него.
Все прекрасные эмоции, которые я испытывала, рассеиваются, как утренний туман. Моя тревожность снова взлетает до небес, и осознание того, что Истон знает о моем травмирующем прошлом, пробуждает болезненные воспоминания.
В голове всплывают картинки о том, как Трент швыряет меня в стену, и я быстро обхватываю себя руками.
Когда Истон делает шаг вперед, я вздрагиваю, но каким-то образом мне удается не сдвинуться с места, когда он снова берет меня за плечо.
– Посмотри на меня. – Стыд разливается по моему телу, как горячая лава, когда я нехотя подчиняюсь. – Со мной ты в безопасности, Нова.
Весь лоск и слава Истона меркнут, и я смотрю на мужчину, в которого влюбилась еще до того, как все узнали его имя.
Он всегда следил за тем, чтобы я плотно поела, когда я проводила время у них дома. Я праздновала каждый день рождения с ним и Рэйчел. Он отвозил нас на школьные танцы и всегда ждал на улице, чтобы потом доставить домой.
То же самое чувство безопасности, которое он дарил мне в подростковом возрасте, окутывает меня сейчас. До этого момента я и не знала, как сильно нуждалась в этом чувстве защищенности, которое возникает рядом с людьми, которых ты любишь.
Не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями, я бросаюсь вперед и врезаюсь в его грудь. Крепко обнимая Истона, я изо всех сил борюсь с желанием разрыдаться.
Мой голос дрожит, когда я говорю: – Спасибо.
Он заключает меня в невероятные объятия, и я чувствую, как его дыхание согревает мой висок.
Я знаю, что он видит во мне лишь младшую сестренку, но с этим я могу жить, потому что, по крайней мере, я ему небезразлична. Это лучшее чувство из всех, что я испытывала за очень долгое время. Я вздыхаю, наслаждаясь ощущением безопасности в его объятиях.
Боже, после стольких лет одиночества и боли я наконец чувствую себя как дома.
