332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Мирослава Адьяр » Истинная для Ворона (СИ) » Текст книги (страница 24)
Истинная для Ворона (СИ)
  • Текст добавлен: 10 июня 2021, 10:33

Текст книги "Истинная для Ворона (СИ)"


Автор книги: Мирослава Адьяр






сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

71. Флоренс

Я не могла открыть глаза. К векам будто подвесили две тяжеленные гири, и они никак не хотели подниматься, но, если честно, я не хотела видеть, как вокруг снуют пернатые тени. Я чувствовала кожей их присутствие, ощущала каждое прикосновение и скольжение острых когтей по одежде, скрип камней под мощными лапами, тяжелое сбивчивое дыхание и запах.

Запах старой крови и плесени.

Жар то усиливался, то спадал, лихорадка разжимала когтистые лапы, позволяя мне вздохнуть свободно, но только для того, чтобы через пять-десять минут напасть снова, с удвоенной силой.

Я не чувствовала канарейки и верила, что крохотная птичка полетела за помощью, но откуда ей взяться в этом, всеми богами забытом, городе? Моя участь – остаться здесь навсегда. Стать пищей для крылатых тварей, превратиться в кости и тлен, стать удобрением для черного дерева, что тянет соки из остатков древнего мира.

Может, это к лучшему.

Я освобожу магистра от себя, сниму с его плеч эту ношу, неподъемный груз ненужной любви.

Простите, магистр, я больше не могу сражаться. Я так невыносимо устала, простите меня…

У боли есть тысячи обличий, и сегодня она показала их все. Рвала меня на кусочки, выкручивала мускулы, изводила жаждой, холодом, сыростью. Она поселилась во всем моем теле, накатывала раз за разом, мутила рассудок, проносилась под веками красной волной бесконечной агонии.

Но смерть не приходила.

Лучше бы птицы разорвали мне горло на месте! Лучше бы сожрали, выпотрошили, только бы не оставляли в темноте и неизвестности!

Время тянулось, а избавление ко мне не спешило.

С трудом разлепив веки, я поняла, что лежу на спине, а над головой – низкий серый потолок, испещренный трещинами и выбоинами. Слабого света, исходящего от плесени на стенах было достаточно, чтобы не чувствовать себя в ловушке непроницаемой тьмы.

Пол подо мной был влажный – я ощущала пальцами тонкую прослойку воды, от которой нестерпимо несло кровью и желчью.

Вставай…

– Не могу, – прошептала я пересохшими губами.

У моих подчиненных нет понятия «не могу». Вставай, Канарейка…

– Просто оставьте меня.

Глаза защипало от злых непрошенных слез. Тяжелые соленые капли текли по вискам и оседали в волосах. Хоть пореву напоследок, и то хорошо.

Вставай, Флоренс…

Почему мне просто не дадут уйти? Саджа, разве я так много прошу?

Наверное, слишком многого. Раз я выбрала такую нелегкую дорогу, то и смерть мне полагается мучительная, правильно? Полная борьбы и страданий. Видимо, «справедливость» богини именно так работает.

Жар откатился, позволив мне перевернуться на бок и приподняться на локте.

Это даже не пещера, меня просто бросили посреди долбаного коридора!

Под ладонью что-то громко хрустнуло, острые осколки впились в руку, а в нос ударил резкий нестерпимый смрад, будто я случайно раздавила сгнивший фрукт. Закашлявшись, я с трудом подавила накатившую тошноту и осмотрелась по сторонам.

Тут были и другие тела. И некоторые даже выглядели свежими.

В трех футах в стороне лежал мужчина. Точнее, я предполагала, что это мужчина – лицо несчастного было безжалостно обглодано, от кожи и мускулов остались одни лохмотья, облепившие потускневшие кости, но телосложение и рост никак не могли принадлежать женщине.

И таких костей вокруг было множество. Большие и маленькие, скелеты животных, панцири жуков, как в жилье Эрты. Все шло в дело, питало пернатых охотников.

Среди останков что-то блеснуло, и я подняла с пола вытянутый серебристый предмет, по форме напоминавший стандартный пистолет гильдии.

– Хм, если это и правда оружие…

Пошарив пальцами по корпусу, я нажала на крохотный выступ, и в ладонь выпала самая обычная обойма.

– Только не говори мне, что ты тут провалялся тысячу лет, – я ощупывала ствол и рукоять, пытаясь определить материал, но безуспешно. Форма знакомая, а пушка явно не из какого-то известного мне мира. В обойме оставались три патрона, но я слабо верила, что они все еще были пригодны для стрельбы.

Впрочем, лучше, чем ничего.

От нахлынувшей слабости подогнулись колени, а мир растекся в стороны разноцветными волнами. Жар пробрал меня от пяток до кончиков волос, стиснул сердце с такой силой, что пришлось опереться рукой на стену.

Тусклый свет играл со мной злые шутки, вырисовывал на камнях причудливые зигзаги. Тени метались под ногами, разинув беззубые рты, рассматривали меня тысячами глаз.

Я схожу с ума…

Может, это безумие двоедушников решило проявить себя?

Шатаясь, я побрела в неизвестность, прижимая пистолет к груди. Три пули – это прекрасно. Две – для врагов и одну – для себя. Только бы рука не дрогнула в самый ответственный момент, только бы палец не сорвался с курка.

Две – для врагов и одна – для себя.

Отлично. Так и сделаю.

Цепляясь онемевшими пальцами за камни, я упрямо переставляла ноги, но все не видела просвета и ничего не слышала.

Птички все повымирали что ли, твою мать?

Кое-где попадались ответвления. Короткие коридоры с крохотными круглыми комнатками в конце. Здесь каждый шаг сопровождался громким хрустом, а под подошвами сапог крошились остатки скорлупы.

Я в гнезде. Меня притащили, чтобы кормить новый выводок?

Тогда где все птицы?

Ответ казался очевидным. Они все брошены на уничтожение незваных гостей в городе, так что в гнезде, возможно, остались только несколько тварей, чтобы сторожить кладки.

Не так уж и страшно. Все хорошо, нормально…

Ведь у меня есть целых три патрона.

Постепенно коридор расширился, выведя меня в квадратный зал, сто на сто ярдов, не меньше. В потолке зияла круглая дыра, из которой вниз лился свет, выхватывая из сгустившейся темноты еще больше костей.

Что-то хлюпнуло впереди. Точно кто-то раздавил сапогом переспевшее яблоко. Воздух раскрасился красным, щедро сдобренный охрой и гнилостной зеленью. Я будто могла видеть цвет, чувствовать его вкус на языке, ощущать малейшие колебания мира.

Вот что-то треснуло, и звук растекся перед глазами вязкой оранжевой гущей. Пронзительный визг ударил по ушам и вспыхнул в воздухе маковыми кляксами.

Волна цвета набирала обороты, трески, всхлипы и визги бились об меня, как вода бьется о прибрежные камни, и в бесконечном водовороте красок, которых просто не могло быть, я различила зыбкую тень.

Это была непроницаемая, абсолютная чернота, оплетенная красными лентами.

И это чернота не отрываясь следила за мной.

Шаг вперед. Нечто текло, как вода, парило над тысячами костей, тянуло ко мне конечность, а в глубине убийственного мрака, как угли костра, вспыхнули глаза. Жуткие, совершенно дикие, нечеловеческие.

Вскинув пистолет, я выстрелила почти не целясь. Сковавшего меня ужаса хватило бы и на тысячу человек, и на мгновение в дальнем уголке черепной коробки мелькнула мысль, что я совсем-совсем не хочу умирать.

Я не готова уйти, еще не время…

Выстрел прошелся по самому краешку тени, даже не замедлил ее, и я уже собиралась нажать на курок снова, как перед лицом нечто раскинуло крохотные желтые крылья.

Канарейка истерично чирикала и всячески отвлекала!

Стоп…

Канарейка?

И никакой помощи я не вижу, значит, и не нашла она никого.

Рука с пистолетом опустилась вниз, неподъемной тяжестью потянула к земле.

Вот и все. Наверное, Саджа услышала мои молитвы.

Тень нависла над головой, сверлила меня пристальным взглядом, а потом опустилась на колени и коснулась моей щеки, стирая дорожки от слез. Если это и есть смерть, то не такая уж она и страшная.

Только сделай все быстро, прошу.

– Флоренс, – проговорила смерть, и ее голос показался мне до боли знакомым. Он растекся в воздухе золотой патокой и укутал меня теплым коконом, пробрался под одежду, под кожу, к самому сердцу.

Из мутной черноты проступили знакомые черты. Острый подбородок, высокие скулы, прямой нос, излом тонких губ. На влажном от пота лбу скрутились смоляные завитки волос. На бледной щеке – кроваво-красный росчерк, как раз там, где пуля коснулась тени.

«Шрам останется», – подумала я вяло.

И разрыдалась, как ребенок.

Меня колотило от страха и облегчения одновременно, а вместе со слезами выходила горечь и боль, и усталость, а пальцы так отчаянно цеплялись за черную куртку магистра, что швы должны были вот-вот разойтись. Я оплела его шею, как вьюнок, напрочь позабыв о всех наших договоренностях и условиях, и даже если бы сейчас он на меня прикрикнул, я бы все равно не смогла расцепить онемевшие пальцы.

– Не плачь, храбрая птица, – прошептал магистр, поднимая меня на руки. – Мы выберемся, вот увидишь. Ты только не плачь так, не надо.

– В-вы пришли, – от рыданий голос изломался и просел, превратившись в задушенный хрип. – Пришли за мной…

– Конечно, пришел, – мне показалось, что магистр улыбается. – Разве могло быть иначе?

72. Шиповник

– Ну вы только посмотрите на нее, – хмыкнул Бардо. – Ты никак только из мясорубки?

Я радостно ответила на его объятия, когда капитан выбрался из кресла.

– Выглядишь ужасно, – мужчина окинул меня оценивающим взглядом. – Тебе лечиться пора, а не на ногах стоять.

Я только отмахнулась, потому что у меня точно не было времени разлеживаться в капсуле.

– Не раньше, чем мы доберемся до Бури.

Рука Геранта сжала мое плечо и потянула к себе.

– Ты не будешь с ним драться, – прошипел двоедушник. – Ты идешь в капсулу, немедленно!

Стряхнув его ладонь, я шагнула назад. Желтые глаза Геранта недобро вспыхнули, будто он собирался применить силу. И он мог это сделать – я отчетливо видела в его взгляде решимость и холодную сталь.

Я была бесконечно счастлива его видеть и с радостью бы подчинилась любому приказу, но Буря – моя ответственность и я не могла прохлаждаться на корабле, пока кто-то исправляет мои ошибки! Почему Герант не может этого понять?!

– Ты собираешься мне что-то запрещать? – холодно бросила я. – Лучше помоги, а не удерживай!

– Ши, ты с ума сошла, – Бардо попытался вклиниться между нами – чем вызвал недовольное рычание Геранта и мой предостерегающий взгляд. – Ты себя в зеркало видела? На тебе живого места нет, у тебя кровь на затылке. Ты не в том состоянии, чтобы гоняться за Бурей.

– Я сама решу, в каком я состоянии. – Мне совершенно не хотелось ссориться ни с кем из них, но за все время в заброшенном городе я успела забыть, каким упрямым и нервным может быть Герант. – Я столько ошибок наделала: могла бы быть осторожнее, осмотрительнее, но позволяла Буре побеждать, снова и снова, но только не сегодня. Эта сука забрала Ключ и идет к вратам, я уверена. И мы напрасно тратим время на споры!

– Правильно. Вот и не будем продолжать, – рыкнул Герант и одним движением закинул меня на плечо.

– Что ты делаешь?! – от резкого рывка немилосердно прострелило спину, и я на мгновение безвольно обмякла, не в силах двинуть ни единым мускулом. – Отпусти! Я тебе этого не прощу, ты слышишь?!

– Слышу, – ответил Герант.

Я попыталась вывернуться, но куда там! Двоедушник совершенно точно не собирался со мной церемониться.

Перед ним отъехала в сторону дверь каюты.

Несколько решительных шагов, и я уткнулась носом в мягкую обивку капсулы регенерации, а над головой зашипела и щелкнула крышка, мягко встав в пазы.

Извернувшись, я ударила кулаком по стеклу, но крышка не поддалась, не сдвинулась ни на дюйм; только по запястью прошла болезненная дрожь, а из горла вырвался сдавленный хрип. Глаза обожгли слезы обиды и непонимания.

– Выпусти меня немедленно! Герант!

Мужчина набрал на боковой панели команду диагностики.

– Ты не выйдешь отсюда, пока я точно не буду уверен, что это безопасно, – лицо двоедушника было совершенно непроницаемым. – Можешь ненавидеть меня потом хоть до конца своих дней, но с меня хватит, Ши. Я терять любимых из-за их бесконечного желания жертвовать собой больше не хочу.

– Буря – моя ответственность!

– А ты – моя женщина! И ответственности у нас общие.

Он отвернулся и пошел к двери. Вот так просто! Решил бросить меня в капсуле, зная, как я не ненавижу эти штуки и боюсь их.

Ты не можешь так поступить!

Не можешь оставить меня здесь…

– Не уходи! – взвизгнула я, уперевшись руками в крышку капсулы. – Не уходи, Герант! Ты не можешь…

Дверь за мужчиной с шипением закрылась, и в комнате я осталась одна.

Обида медленно перетопилась в гнев, а за ним – в неконтролируемую ярость, но сколько бы я не молотила по крышке, а капсула была неумолима. Медленно провела сканирование, загрузив мне голову монотонным перечислением множественных ушибов, ссадин и сотрясений. В плечо впились шприцы, и по телу прокатилась волна невыносимой усталости, от которой слипались глаза.

– Нет… нет-нет-нет, я не могу уснуть, не могу…

У лекарств же были свои планы, и они уверенно утащили меня в тягучий сон без сновидений.

***

Казалось, что я закрыла глаза всего на минуту. Капсула вздрогнула, в ушах зазвучал незнакомый голос, определенно женский.

– Эй, мешочек с кровью, мы идем на посадку. Я слышала, что ты рвалась в бой?

– Ты кто такая? – пробормотала я, с трудом ворочая языком. Во рту противно горчило от лекарств, и нестерпимо хотелось пить.

– Я всего лишь сверхразум, вынужденный служить вашей бесполезной расе.

В голосе женщины чувствовалась едкая издевка и негодование.

– Так что? – нетерпеливо спросила она. – Ты рвешься в бой или так и будешь здесь валяться, как мешок с трухой?

– Если ты откроешь эту штуковину…

Крышка послушно откинулась в сторону, позволив мне сесть.

Потерев шею, я повела плечами, чтобы размять затекшие мышцы. Признаться честно, я и правда чувствовала себя лучше, но обида никуда не ушла.

– Оружие у тебя есть?

– Кое-что найдется. – Справа в стене поднялась панель, открыв небольшое углубление, где я увидела парочку кинжалов. Не густо, но в этот раз я Бурю могла бы и голыми руками взять.

– А стимуляторы?

Женщина хихикнула.

– Смотря какие. Я богата на выдумки, детка.

Я на мгновение задумалась, а через пару секунд вздернула подбородок и усмехнулась.

– Дай что-то убойное: что продержит меня на ногах, даже если все кости в теле переломаются.

Пискнул шкафчик возле капсулы, и я рассмотрела внутри два инъектора с черной жидкостью. Протянув руку, я с опаской коснулась стального гладкого корпуса, взвесила инъектор в руке и прикинула, что это может быть за дрянь.

– Вкалываешь, и на двадцать минут ты будешь чувствовать себя сверхчеловеком. Но когда время истечет – отрубишься часа на два, не меньше. Хватит тебе двадцать минут?

Стиснув инъектор в кулаке, я подошла к двери.

– Мне хватит десять, а остальные десять я потрачу на Геранта, чтобы неповадно было меня запирать!

Над головой громыхнул женский смех, и дверь отъехала в сторону, выпуская меня из каюты.

73. Ворон

Чувствовал ли я себя ублюдком? О, да. Собирался ли я заглаживать свою вину перед Ши, ведь был совершенно уверен, что она оторвет мне яйца при следующей встрече? Несомненно.

Если, конечно, она не убьет меня раньше.

Или она придумает что-то похуже смерти. Тотальное игнорирование, например. Гордость воина – вот эта вот вся история.

– Ты все сделал правильно, – сказал Бардо, облетая город по широкой дуге. – Ши на взводе, но она остынет и поймет тебя. И, если честно, поменяйся вы местами – и она сделала бы то же самое.

– Конечно, поймет, – протянула «Цикута». – Это ведь так прекрасно – силой запирать женщину в капсуле. Я прямо вижу, как она упадет на колени и сапоги тебе будет целовать, рассыпаясь в благодарностях. Пф-ф! Клиенты борделя с шлюхами лучше обращались.

– Да завались ты уже, – прошипел я сквозь стиснутые зубы.

– У-у-у-у, ведерко с костями заволновалось!

Хохот корабля резанул по ушам, но я сдерживался из последних сил, чтобы не пустить в приборную панель пулю.

Перед нами выросла арка врат. Каменная громада внушала какой-то глубинный, подсознательный ужас, от которого внутренности покрывались ледяной коркой. «Цикута» качнула крыльями и пошла на снижение. Бардо собирался сесть на краю площади, в центре которой и стояли врата; «Цикута» же сообщила, что вокруг – только птицы и заброшенные дома.

– Высаживай меня, – бросил я Бардо и покосился на дверь в каюту, где я оставил Колючку. Только бы друг оказался прав. Я не желал ей зла. Меньше всего на свете я хотел, чтобы Ши рвалась в бой, когда ее состояние было близко к слому. Даже если она сама этого не понимала, то я видел – не слепой. И ворон прекрасно чувствовал ее слабость: каждое его перо подрагивало при одном только взгляде на израненную Ши. – И следи за Колючкой. Головой за нее отвечаешь.

«Цикута» приземлилась у самой кромки площади, выпустила меня из своего нутра и замерла, наблюдая за происходящим.

Я видел, как темные тени скользили по крышам, как крылья птиц-охотников резали воздух. И я не мог понять, почему твари не нападают, а только смотрят на чужаков. Врата удерживали их на расстоянии? Какая-то запретная территория?

Под сапогами не хрустела пыль и мелкие камешки: земля расходилась в стороны мелкими волнами, как поверхность воды, под которой четко проступали черные линии тонких корешков. Казалось, что все в этом мире было пронизано корнями дерева-великана, возвышавшегося над городом.

И пах этот мир гнилью и тленом, горечью старой крови. Это кладбище, самое настоящее кладбище, где не было места живым, кроме тех самых птиц, что, скорее всего, давно уже пожирали друг друга, чтобы не сгинуть окончательно.

Возле врат я увидел высокий знакомый силуэт.

Вот только победителем Буря не выглядел. Он дрожал, посылал в небо затейливые проклятия и все никак не мог совладать с Ключом, который рвался из рук и не желал становиться в предназначенную для него выемку.

И это лицо…

Кто-то очень хорошо обработал мальчишку – не быть ему больше красавчиком.

Идиот, как он есть. И куда парень собирался открыть проход? В пустоту?

Вскинув дробовик, я протяжно свистнул, отвлекая Бурю. Он повернулся, в его глазах полыхнула ярость и безумная, отчаянная надежда на бегство.

– Брось Ключ и отойди! – крикнул я. Внутри все клокотало от ненависти, желания нажать на спусковой крючок и снести Буре голову к такой-то матери. Это было очень соблазнительное решение, но я сдерживался из последних сил. Ши могла бы прикончить его давно, но почему-то сохранила жизнь этому куску дерьма, и я мог догадаться почему.

Хотела справедливого суда. Вот только пришлось бы вернуться на Заграйт, а это нереально сейчас. Совет просто сожрет нас живьем. Бросит в тюрьму, а через пару дней казнит на центральной площади. И таскать Бурю с собой или спрятать его где-нибудь до того, как решатся все вопросы, – лишний риск.

– Ши ничего тебе не рассказала, да? Ключ – единственный способ предотвратить войну, и я не отступлю, потому что какой-то сучке жмет ее долбаное благородство!

– Отойди от врат, Буря. Я больше не буду предупреждать.

Парень был безоружен, ему ничего не оставалось, кроме как выполнить приказ. Впрочем, Ключ из рук он не выпустил и бросал на выемку во вратах многозначительные взгляды. Собирался сбить меня с толку и попробовать открыть их снова? Пусть только дернется – я без зазрений совести снесу ему голову. Буду потом вымаливать у Ши прощения, но рука у меня не дрогнет, клянусь Саджей.

– Ты же, вроде как, умный человек, вольный, – затараторил Буря. – Ши не понимает, но ты, может быть, не откажешься выслушать меня.

– Нам не о чем беседовать, – отрезал я.

– В тебе обида и злость говорит, – парень не унимался, нервно размахивал руками и облизывал пересохшие губы. Страшно? И правильно, так и должно быть. – Будь разумным человеком!

– Подойди! Руки держи так, чтобы я их видел.

Не успел Буря сделать и нескольких шагов, как мимо меня пронеслась зыбкая рыжая тень. Она оттолкнулась от земли, отчего в стороны разошлась мощная волна, и приземлилась уже на Бурю, опрокинув его на спину.

От первого же удара что-то хрустнуло, взметнувшийся вверх кулак был красным от крови.

Буря не растерялся и оттолкнул нападавшего в сторону, уперевшись стопой в живот тени. Откатившись в сторону, он вскочил и бросился обратно к вратам, совершенно забыв обо мне и угрозе; а тень поднялась на ноги, и я удивленно моргнул, увидев растрепанные рыжие волосы, разметавшиеся по узкой спине.

– Ши!

Колючка даже не обернулась; порыв ветра взметнул тяжелые пряди вверх, руки сжались в кулаки, и мне показалось, будто что-то сломалось в моей девочке и сейчас она сорвется с цепи, совершит какую-нибудь глупость.

Когда она бросилась за Бурей, ноги Ши не касались земли. Она почти летела над землей, мчалась вперед разъяренной фурией. И во имя всего святого, я не мог угнаться за ней! Будто в Колючку какой-то демон вселился, дававший ей силы.

Когда она добралась до Бури во второй раз, то била безжалостно и наверняка. Сапог впечатался в поясницу с такой силой, что этот хруст услышали, наверное, на окраине города. Парень споткнулся, повалился на землю, забился, как выброшенная на берег рыба, и пронзительно закричал, вцепившись в песок скрюченными пальцами.

Ши встала так, что плечи Бури оказались зажаты между ее ног.

Опустившись на корточки, она подобрала Ключ, выпавший из его рук.

– Ши.

Колючка дернула головой, замерла, как загнанный в угол зверек. Ее ноздри затрепетали – девчонка принюхивалась, пытаясь понять, кто перед ней.

Ворон слетел на землю, аккуратно протопал вперед и остановился в паре футов от Ши. Буря все не замолкал, бился, хотел выбраться из захвата девушки, но бесполезно. Удар такой силы явно отправил его позвоночник в нокаут. Скорее всего, навсегда.

– Ши, отойди…

– Я разберусь сама, – ее голос вибрировал, ломался, глаза пылали затаенной темной обидой. – Не влезай, понял?

Отступив в сторону, она перевернула Бурю на спину и заглянула парню в глаза. И мне совсем не понравилось ее выражение лица. Колючка закусила нижнюю губу, да так сильно, что по подбородку стекла тугая красная капля. Артефакт дрожал в тонкой руке, рвался прочь, но Ши держала крепко.

– Я бы хотела дать тебе шанс, – проговорила она. – Но знаешь ли, сотрясение спутало мне все мысли. Я уже ничего не соображаю, – едкий смешок слетел с ее губ. – Тем хуже для тебя.

Опустившись на колени, Ши подняла Ключ, сжимая его, как кинжал.

– Ты не вернешься домой. Ты все забыл и предал отца, предал все, чему он тебя учил.

Буря завыл, попытался отползти, а в его глазах плескалось черное, безграничное безумие.

Когда Ключ вошел в грудь парня, мир вокруг замер, стих даже клекот и шелест перьев птиц-охотников. Ворон, стоявший на земле, расправил крылья да так и застыл, не решаясь подняться в воздух и коснуться Колючки. Крик Бури застрял в горле, кровь не потекла из раны, как ей положено: она рванулась к артефакту, оплетая его красными лентами. Ключ низко загудел, втягивая все, вплоть до самых крохотных капель.

Буря конвульсивно дернулся, в глотке забулькало и затрещало, а через мгновение глаза парня закатились и тело обмякло безвольной куклой. И с каждым сгустком втянутой крови кожа его истончалась, а спустя минуту превратилась в серый пергамент, треснувший от легкого прикосновения ветра. Обнажилась белая кость челюсти, затрещало под одеждой, когда грудина раскрошилась под давлением рук Ши.

Колючка вырвала из нее Ключ и встала на ноги. По ее выражению лица невозможно было понять, о чем девушка думает, что чувствует. Рыжие кудри разметались по плечам, и я заметил, что они мелко подрагивают.

– Вот и все, – прошептала Колючка. – Стоило это того?

Она резко обернулась, обожгла меня полыхавшим ненавистью взглядом. Настроена она была решительно: казалось, что Ши вот-вот бросится выбивать из меня дерьмо, но что-то ее удерживало.

– Бардо тебя выпустил?

– Нет, – она вызывающе вздернула подбородок, и стоило мне сделать шаг вперед, как девушка тотчас отступила, удерживая меня на расстоянии. – Ваш корабль помог. Хоть у кого-то здесь есть мозги.

– Я не мог позволить…

– Не хочу слушать! – Колючка обогнула меня по широкой дуге и двинулась к кораблю, сжимая Ключ в руке. – Я тебе больше не доверяю, так и знай.

Ворон пронзительно каркнул и взвился в воздух, но стоило ему приблизиться к Ши, как та раздраженно отмахнулась и что-то прошипела птице. Она шла вперед, прямая, как палка, и даже не обернулась, чтобы узнать, иду я за ней или нет.

Глянув на тело Бури, распростертое на земле, я с трудом сглотнул. Мысли в голове путались, скручивались, и я совершенно ничего не понимал.

– Когда же этот кошмар закончится? – пробормотал я и вздрогнул, мазнув взглядом по лицу парня.

Мне показалось, что он усмехается.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю