Текст книги "Блеск и нищета шпионажа"
Автор книги: Михаил Любимов
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)
Турецкий офицер улыбаясь рассматривал пленного, он даже любовался изящно сложенным арабом в белом одеянии, стоявшим перед ним, скромно понурив голову.
– Значит, ты из Сиракуз? – промолвил он. – Там у всех арабов белая кожа?
Мечтательно улыбаясь, офицер начал стаскивать с себя брюки, приветливо поглядывая на пленника, который сразу понял причины столь неожиданного поворота беседы: в турецкой армии находились и арабы, которых офицеры зачастую использовали как своего рода мужской гарем.
– Раздевайся! – приказал офицер Лоуренсу.
Настроен он был дружелюбно и, ласково улыбаясь, направился к Лоуренсу, придерживая одной рукой темные, словно копченые, гениталии.
Изловчившись, Лоуренс сильно ударил турка в живот, тот упал, издавая громкие стоны, – в комнату тут же ворвалась целая группа солдат…
Сначала он пытался контролировать себя и даже считал удары плетью, однако вскоре потерял счет, казалось, что его раздирают когтями, боль сковывала спину, катилась по позвоночнику, охватила мозг. Били его нещадно и долго, спина уже превратилась в мокрое дрожащее мясо, сначала он молчал, но потом не выдержал, стал кричать и стонать, больше всего на свете он боялся, что вымолвит хоть одно слово по-английски. Вскоре он потерял сознание, и только это спасло его от изнасилования, мучители даже смилостивились и отправили его в госпиталь.
«Вот идиотизм! – размышлял он, лежа на животе (о спине он даже боялся думать). – Пойти на разведку в совершенно безопасном месте и неожиданно наткнуться на патруль, который от нечего делать захватил его с собой!»
Впервые он чуть не погиб в юности, когда осваивал Арабский Восток, путешествовал в одиночестве, не скрывая, что он англичанин. О любимый Альбион! Счастливое детство, где большую роль играли книги, Оксфордский университет, где он увлекся историей крестовых походов, археологией и историей военного искусства. Именно в то время на него и напали в Сирии, где, уже в совершенстве зная несколько арабских диалектов, он бродил от деревни к деревне, заручившись письмом от турецких властей и рассчитывая на гостеприимство арабов, обычаи и традиции которых он жадно изучал. Затем дипломная работа «Влияние крестовых походов на военную архитектуру Европы в средние века», археологические экспедиции в разные точки Арабского Востока – он уже привык ходить в белом одеянии и даже выдавать себя за местного: в тех районах проживало много этнических групп, не совсем чисто говорящих по-арабски. Там он научился пить воду, как арабы, пить, пока выдерживает живот, и потом много часов идти по раскаленной пустыне, где не встретишь ни одного колодца, ни одного оазиса. Он совершенно отвык от алкоголя, находил больше вкуса в сырой воде, научился есть руками, с улыбкой прикидывая, как будут реагировать его друзья в Лондоне, увидев, что он обходится без ножа и вилки.
Он слез с кровати и подошел к окну – стояла темная ночь, ярко светили звезды, госпиталь погрузился в сон. Интересно, есть ли охрана? Или она тоже спит?
Когда грянула Первая мировая война, Лоуренсу было двадцать шесть и он готовил в Оксфорде книгу о своей экспедиции на Синай, тут же по рекомендации одного славного полковника он обратился в военное министерство, был зачислен в разведку и отправлен в резидентуру в Каир – центр шпионской деятельности против Оттоманской империи, поддерживавшей Германию в борьбе с Антантой. Сначала он занимался чисто агентурной работой: выезжал в Египет, Грецию и Месопотамию для сбора информации, это была рутинная работа клерка. Тогда Томас Эдвард Лоуренс и понял, что его начальство очень слабо представляет себе ситуацию в этом регионе и даже не может отличить араба от турка.
Именно в то время Лоуренса осенила грандиозная идея использования арабских племен, разбросанных по территории Оттоманской империи, в борьбе против турок и немцев. Но как завоевать доверие арабов, недоверчивых по натуре, вероломных и живущих совсем по другим законам? Разве арабы поверят «нечистым» европейцам, которых издревле рассматривают не иначе как поработителей?
Лоуренс осторожно выглянул из комнаты в коридор, в двухэтажном зданьице стояла тишина, иногда перебиваемая храпом, – видимо, мучители не рассчитывали, что он придет в себя и даже сможет двигаться. Совершенно беспрепятственно он выбрался на улицу, шел прихрамывая и согнувшись – издалека его можно было принять за ковыляющего старика. Шелковый халат, когда-то белый, напоминал мешок, насквозь пропитанный грязью, кровью, пылью.
Именно в таком белом халате, сидя на верблюде, он появился в октябре 1916 года в Хейязе, где очаровал всех трех сыновей короля Хуссейна и особенно шейха Фейсала, командовавшего войском в шесть тысяч человек. Фейсалу понравилось уважение Лоуренса к мусульманским традициям, его смелость. Правда, арабы европейцев не признавали, и Фейсал попросил Лоуренса носить только арабскую одежду. Могут ли арабы надеяться на англичан? Не получится ли, что после разгрома Оттоманской империи и Германии в этом регионе появится новый хозяин – Англия? Лоуренс был романтичен и категоричен: Англия борется за освобождение арабов, Англия – передовая страна, которая не может навязывать свое владычество…
Говорят, что Лоуренс искренне верил в новую роль Англии после Первой мировой войны и хотел свободы для угнетенных арабов. Щейх Фейсал напрасно учил Лоуренса арабским обычаям и традициям: Лоуренс был первоклассным арабистом, досконально разбирался в тончайших взаимоотношениях арабских племен и написал позднее кодекс поведения в арабской среде, своего рода катехизис. В нем много мудрости, добытой опытом, но не меньше цинизма.
«Трудно впоследствии исправить плохое первое впечатление – ведь арабы строят свои суждения на внешних признаках, которые нам не заметны. Лишь попав в самый узкий круг племени, можно действовать в соответствии с собственным желанием.
Вы должны знать все о вождях племени: их семьи, кланы, друзья и враги, их колодцы, холмы и дороги. Для этого нужны уши и информация. Не задавайте вопросов. Пусть они говорят на своем арабском диалекте, а не на вашем. Пока вы не поймете их намеков, избегайте разговора, иначе наломаете дров…
Не отдавайте никому приказы, все свои советы адресуйте только вождю, избегая искушения действовать напрямую с подчиненными.
Старайтесь завоевать доверие вождя. Укрепляйте его престиж прежде, чем это сделают другие. Никогда не отвергайте выдвинутые им планы; добейтесь того, чтобы они сначала попадали к вам. Всегда их одобряйте, а после восхваления незаметно изменяйте, делайте это так, чтобы предложения исходили от него, пока наконец они не совпадут с вашим мнением».
Лоуренс фактически стал советником Фейсала, держался в тени, но шейх не принимал ни одного решения без его совета.
Деятельность Лоуренса фантастична по объему: он наладил поставки арабам английского оружия, постоянно вел переговоры с теми вождями, которые расположены были поддержать англичан против турок, сколотил мощное арабское партизанское движение, консультировал английское командование, постоянно участвовал в вылазках и взрывах мостов и железнодорожных составов – все это связано с изнурительными переходами по аравийской пустыне на верблюдах, навьюченных взрывчаткой, нередко без капли воды в течение нескольких суток – турки минировали и отравляли колодцы, – попадал он и в засады, участвовал в непосредственных схватках с неприятелем.
О Лоуренсе быстро пронюхали турецкие лазутчики, за его голову турки давали без малого 20 тысяч фунтов стерлингов – по тем временам целое состояние!
«Поддерживайте контакт с вождями постоянно и ненавязчиво. Старайтесь быть с ними во время трапез и публичных приемов.
Официальные визиты не так хороши для советов, как непринужденный разговор в конфиденциальной обстановке. Когда к вождю приходят незнакомые шейхи, чтобы впервые поклясться в верности и предложить услуги, покиньте шатер. Если они увидят иностранцев, которым доверяет вождь, это нанесет ущерб делу арабов.
Избегайте слишком близких отношений с подчиненными.
Относитесь к помощникам вождя легко, только таким образом вы будете выше их. Относитесь к вождю с уважением. Он ответит тем же, и таким образом вы будете находиться надо всеми. Прецедент рассматривается арабами очень серьезно.
Идеально, если вы присутствуете, но незаметно. Не выделяйтесь, не будьте слишком серьезны. Не нужно, чтобы вас замечали слишком долго и слишком часто в компании одних и тех же шейхов. В работе нужно быть выше личных пристрастий, и вы потеряете престиж, если вас будут связывать с определенными племенами или классом и их неизбежной враждой.
Иностранец и христианин непопулярны у арабов. Держите перед собой вождя как знамя и скрывайте свои мысли и личность. Если это удастся, под вашим контролем будут тысячи людей.
Чаще обращайтесь к чувству юмора. Сухая ирония или шутка личного и не слишком общего характера удвоят ваше влияние на вождя.
Вождями легко руководить, если у вас есть терпение их вести. Чем менее очевидно ваше вмешательство, тем больше ваше влияние. Они, возможно, желают следовать вашему совету… но они не хотят, чтобы вы или кто-то иной это осознавали».
Полковник Лоуренс проявил себя не только как разведчик, дипломат и мужественный боец, не только как дока в арабских делах, но и как военачальник, блестящий стратег.
Арабские партизаны, которых он сумел" объединить, и в особенности войска друга Фейсала, одерживали победу за победой – после захвата Вейха быта оккупирована Аккаба и тем самым предотвращен турецкий удар по Суэцкому каналу и британским коммуникациям в Палестине. В конце 1917 – начале 1918 года арабское разношерстное войско (многие, по обычаю, носили туники убитых турок) фактически стало правым флангом английской армии, которая под командованием генерала Алленбю захватила Иерусалим, взяла под контроль Трансиорданию и овладела Дамаском – шейх Фейсал стал арабским правителем города и всей территории к востоку от реки Иордан.
Английские газеты широко освещали всю арабскую кампанию и не скупились на похвалы полковнику Лоуренсу, имя которого было на устах у патриотов. Слава его достигла зенита.
Под ударами английской армии и при поддержке арабов Турция вышла из войны, а Оттоманская империя подверглась грубому разделу между победителями, закрепленному затем на Парижской мирной конференции, – многие вышколенные английские дипломаты были шокированы видом соплеменника в арабском одеянии, который помогал найти общий язык между арабами, присутствующими на переговорах, и джентльменами, прекрасно чувствующими себя в привычном качестве колонизаторов.
«Не старайтесь делать слишком много собственными руками. Предоставьте арабам действовать сносно, хоть и несовершенно. Это – их война, вы помогаете им, а не зыигрыва-ете за них войну».
На войне его часто мучила малярия, но железная воля пересиливала болезнь – так, однажды он, больной, проехал на верблюде несколько дней. Он любил взрывать железные дороги и пускать под откос поезда, как-то раз не сработал детонатор, поезд остановился, и оттуда высыпали женщины и дети: оказалось, что это не военный эшелон, а беженцы.
Холодный ум порой становился сверхчеловеческим. Арабский друг полковника был тяжело ранен. Он стонал и кричал, когда его несли, привлекая внимание к участникам тайного рейда, – кто знает, умер бы он или нет? Но полковник вынул пистолет и из добрых чувств прострелил ему голову. Впрочем, такое случалось не впервые: незадолго до этого во время движения отряда один мавр убил бедуина, что грозило распадом всего отряда на враждующие группировки. Признанный арбитр Лоуренс собственноручно и без всякого суда застрелил мавра и навел порядок в отряде.
Война увлекала его романтическую натуру, он уже делал заметки к своей книге «Семь столпов мудрости», вышедшей в конце двадцатых годов и отмеченной литературным талантом. Он рисковал собою, но труднее всего было руководить арабами – в войско входили разные племена, с их бесконечными междоусобицами и дикими предрассудками: полковнику Лоуренсу пришлось в совершенстве овладеть искусством дипломатии.
Однажды во время пятидневного перехода через пустыню ему довелось выступить арбитром в двенадцати межплеменных стычках, когда пускали в ход оружие, рассудить четыре кражи верблюдов, нейтрализовать четырнадцать драк и, кроме того, разбираться с подозреваемыми в «злом глазе» и принадлежности к друзьям шайтана. Вот это армия! Воистину иногда свои выглядят страшнее, чем неприятель, можно только удизляться, как они подчинялись европейцу, англичанину до мозга костей, – а может, он действительно превратился в араба? Может, у него была мусульманская душа? Хватало и врагов, вынашивающих планы его убийства, один шейх бросил вроде бы в шутку: «Не забывайте, что совсем недавно любого европейца на нашей территории ожидал расстрел!»
Раздавая арабам щедрые посулы, Лоуренс иногда внутренне содрогался: он прекрасно знал настроения британской политической элиты, которая и не собиралась давать арабам независимость: какая независимость для этих дикарей? Лоуренсу тогда становилось стыдно за себя, его начинала мучить совесть, он не знал, как будет смотреть в глаза своим арабским друзьям – законы чести блюлись ими свято.
По окончании войны начинается вторая жизнь полковника Лоуренса, еще более загадочная и необъяснимая: поработав немного в министерстве колоний, которым ведал молодой и энергичный Черчилль, он уходит в отставку, исчезает из лондонских салонов, избегает прессы, он словно бежит в монастырь от людских глаз…
И вдруг совершенно непонятное: прославленный национальный герой под чужой фамилией поступает по контракту на службу в Королевские воздушные силы в качестве рядового техника по обслуживанию самолетов. Одни объясняли этот странный поступок умопомрачением полковника, у которого произошел душевный надлом, другие видели в действиях Лоуренса хитроумные происки британской разведки, нашедшей оригинальную «крышу» для своего фаворита.
Эти подозрения стали роковыми для Лоуренса: вездесущая пресса пронюхала о его новой работе под чужим именем – все это прозвучало как колоссальная сенсация, – министерство авиации вздрогнуло и выперло Лоуренса в танковые войска; тут он снова сменил фамилию и тихо служил на базе в глухомани близ Дорсета, где решил обосноваться на старости лет и построил коттедж. Сослуживцы замечали в нем много странностей: однажды он выбросил на помойку чемодан капрала, плохо обращавшегося с солдатами, за это на несколько дней был подвергнут домашнему аресту. Удивлял вообще сам факт присутствия арабиста-интеллектуала, к тому же полковника в отставке, на неквалифицированной работе.
В Дорсете Лоуренс пристрастился к мотоциклу, он любил бешеную скорость, и часто его мотоцикл гремел по глухим улочкам городка.
В танковых войсках любитель скоростей скучал и благодаря связям вновь устроился в авиацию под чужой фамилией, в 1926 году начальство имело глупость направить его на авиабазу в Индию, рядом с границей Афганистана – снова проклятая пресса! Как же, знаменитый разведчик в такой стратегически чувствительной точке! Тут и советские газеты подбросили дров в костер, написав, что агент британского империализма активно занимается шпионажем и плетет заговоры против Советской России, а афганское правительство даже издало приказ расстрелять Лоуренса на месте в случае появления на территории Афганистана.
Вся эта шумиха напугала и англичан, и индийцев. Лоуренса срочно возвратили в Лондон; там все бурлило, и его косточки перемывали в парламенте, ему посвящали демонстрации протеста друзья Советской России, а британские коммунисты в лучших традициях нового строящегося мира сожгли его чучело на митинге.
Затюканного полковника определили сначала на базу в Плимуте, а затем в Саутхемптоне, ему запретили выезжать за границу и даже общаться с «большими людьми», которых он знал, прежде всего с Черчиллем. Наконец в 1934 году начальство вздохнуло с облегчением: контракт Лоуренса истек, он ушел из авиации (последнее время он был поглощен созданием скоростных мотоботов для самолетов-амфибий и попутно переводил на английский «Одиссею») и поселился в Дорсете, иногда выезжая в Лондон и по-прежнему гоняя на мотоцикле.
Странный, неразгаданный человек. Бесспорно, национальный герой. Но что произошло с ним? Почему такой резкий разрыв с разведкой? А был ли это разрыв? Неужели действительно угрызения совести побудили его все бросить и покаяться таким необычным способом?
Многие современники воздавали хвалу его уму, мужеству и воле, но другие считали его выскочкой, привыкшим к славе. Так актер, гениально сыгравший одну роль, поднятый на щит публикой, но не сумевший повторить успех, вынужден уйти в тень, мучимый тоской по прошлому. А кое-кто считал Лоуренса просто психопатом, даже шизофреником, изрядно подорвавшим свое здоровье в аравийской пустыне, или типичным интеллигентом-писателем, который, подобно Шелли или Бодлеру, всю жизнь страдал из-за собственных неврозов.
В 1935-м, через год после отставки, Лоуренс, влюбленный в скорость, потерпел аварию в районе провинциального Дорсета, где по пальцам можно было пересчитать и людей, и мотоциклы. Война пощадила его, но глупый случай оказался роковым: прославленный разведчик погиб. Ему было 47 лет.
Избранные места из творений разведчиков
Если взять различные шпионские триллеры и присовокупить к ним мемуары различных деятелей секретных служб, то получится огромный и довольно однообразный Монблан. Однако и в нем можно разыскать множество жемчужных зерен и правдивых зарисовок, бросающих совершенно неожиданный свет на рыцарей плаща и кинжала и их работу. Часто не удержаться от хохота и от слез умиления. Ниже приводятся цитаты из различных шпионских шедевров, я только позволил себе поставить свои заголовки.
Юрий Модин, заместитель резидента в Англии.
«Судьбы разведчиков. Мои кембриджские друзья»
Хобби, полезное во всех отношениях
«Чтобы агенту как-то расслабиться, ему необходимо иметь какое-нибудь хобби. Мы, русские, особенно любим работу на земле, и многие из наших сотрудников становились страстными садоводами. Они любовно ухаживают за растениями на маленьких участках вокруг дач. Или же проводят свободные часы, ремонтируя и украшая свои квартиры, часто без особой нужды».
Накладки в работе
«Однажды после встречи с Берджессом чемодан Крешина неожиданно раскрылся и оттуда по всему полу бара рассыпались сверхсекретные документы и телеграммы министерства иностранных дел. Крешин, ругаясь, как извозчик, бросился их собирать. Ему любезно помог один молодой англичанин».
Хорошо, что без потасовки
«В купе вместе с нами ехала почтенная итальянская пара – люди респектабельные и с виду богатые. Наступило время ланча. Мы оживились и попытались разобраться в меню. Ничего не поняв, наугад ткнули пальцем на одно, другое блюдо и стали ждать. Официант принес еду, и мы с отменным аппетитом за нее принялись. Когда на моей тарелке оставался последний кусочек, я заметил, что наши попутчики к своей еде не притронулись. Они сидели молча, опустив глаза, с застывшими лицами. Когда официант пришел, чтобы убрать со стола, я понял, что случилось. Он поставил перед нами блюда, заказанные итальянцами, а их вынудил довольствоваться нашим меню. Поняв, что мы русские, итальянские попутчики предпочли не исправлять ошибку официанта. Интересно почему?»
Нервная работа
«Однажды Зарубину пришлось ждать меня до трех часов ночи. Когда я осторожно пробирался в свою рабочую комнату, он услышал и, торопливо миновав коридор, вбежал ко мне: в лице его не было ни кровинки. Я уверил посла, что все прошло благополучно. Он облегченно вздохнул и даже прослезился, обнимая меня. Я немного смутился, а затем едва не рассмеялся. Этот всегда безупречно одетый дипломат, чьи рубашки были белее снега, на ком не увидишь ни пылинки, а волосок всегда причесан к волоску, забыл второпях надеть зубной протез».
Не дуй на пену во время явок
«Когда Кэрнкросс работал с Милсвзсрсвым, они совершенно не соблюдали самых элементарных правил безопасности. Ну, например, встречались в барах и передавали документы через залитый пивом столик, что было откровенным безумием».
Ради мировой революции
«Потом я попытался ему деликатно объяснить, как следует себя вести, если нас вдруг остановят полиция или сотрудники контрразведки МИ-5 и станут задавать какие-то вопросы. Однако Гай звонко рассмеялся и, глядя мне прямо в глаза, сказал:
– У меня есть идея получше. Вы – симпатичный молодой человек, а все в Лондоне знают, что я – большой охотник до хорошеньких мальчиков. Просто скажем им, что мы – любовники и ищем кроватку.
– Но, Гай, я же дипломат, – сказал я, с трудом оправившись от смущения. – Так не пойдет… У меня жена…
– Чего только не сделаешь ради мировой революции? А ведь хороший ответ.
Я быстро переменил тему».
Герой нашего времени
«Ей пришлось зайти в МИД по каким-то административным делам, и один сотрудник, услышав ее фамилию, заинтересовался:
– Так вы – жена Модина?! Мы здесь все ценим его работу в пресс – отделе. Он прислал нам такую массу интересных справок и документов по Англии, что если бы их отдать переплетчику и оформить в книги, то получилось бы больше томов, чем оставил нам великий поэт Лермонтов».
Дурные привычки
«Как-то раз во время приема в китайском посольстве в Москве агент помочился в камин».
Ох уж эта мореходка!
«Возможно, моя сдержанность в отношении Филби, Берджесса и Бланта объясняется каким-то чувством неполноценности. Как только я их встретил, то сразу понял, что по интеллекту они стоят выше меня. Это были интеллектуалы в полном смысле слова, получившие превосходное воспитание в домашних условиях и образование в лучших учебных заведениях страны. По сравнению с ними я был не только молод и неопытен, но и болезненно ощущал свою ординарность. Ленинградское морское училище – неплохое учебное заведение, но оно не может сравниться с Кембриджем».
