Текст книги "Блеск и нищета шпионажа"

Автор книги: Михаил Любимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Генерал Орлов

Анн-Арбор, где разместился Мичиганский университет.

Феоктистов расплатился за такси, вошел в здание университета и подошел к аудитории, где заканчивал читать лекцию лысый старик. Краем глаза заглянул в листочек бумаги из личного дела, хранившегося в особо секретном секторе архива КГБ. «Среднего роста, атлетического сложения, нос перебит, лысоватый, носит седые короткие усы. Твердое выражение лица, решительные манеры. Резкие жесты и движения, твердый взгляд. Отлично владеет английским с американским акцентом, более-менее говорит по-немецки, может изъясняться на французском и испанском».

М-да, усов уже нет, время неузнаваемо изменило человека, но все же это он, враг народа генерал Орлов.

Сложная операция, посмотрим, как он будет реагировать на встречу…

До конца лекции оставалось минут пятнадцать, и Феоктистов, решив не маячить около аудитории, ушел в другое место. Когда через десять минут он возвратился, аудитория уже опустела и Орлов исчез.

Боже, какая неудача, теперь придется контактировать с ним по домашнему адресу, что всегда сложнее и может привлечь внимание соседей.

Прибыл туда. Орлов жил в многоэтажном доме с консьержкой. Не желая объявлять свою фамилию, Феоктистов нырнул в магазин рядом в надежде дождаться, когда в дом пойдут другие. Ему повезло: трое ребятишек направлялись к двери, а тут еще на асфальте появился котенок. Находчивый разведчик ухватил его и спросил у ребят, не их ли это милое существо. Тут же один из ребятишек подбежал за котом, они вежливо пропустили Феоктистова к лифту. Консьержка, естественно, решила, что он идет с ребятами, и вопросов не задавала.

Феоктистов выпустил ребят из лифта, поднялся на последний этаж, а потом спустился вниз (соседи не должны слышать стука двери лифта, многие тут же подскакивают к глазку) до квартиры бывшего генерала НКВД, за которым КГБ охотился уже пять лет.

Сердце его билось так громко, что, казалось, это слышал весь дом. Осторожно постучал в дверь и отошел от глазка. Звякнули несколько замков и засовов, дверь приоткрылась на железной цепочке – это был тот самый исчезнувший лектор.

«Могу я видеть мистера Орлова?» – «Кто вы такой?» – «Феоктистов Михаил Александрович, я привез вам письмо от старого друга».

После паузы Орлов открыл дверь и впустил незнакомца, который тут же заявил, что привез письмо от его друга Про-копюка, с которым они служили в Барселоне.

Орлов взял письмо, однако добавил, что, видимо, произошла ошибка, такого человека он не знает…

И тут в комнату с криком влетела седая женщина и потребовала предьявить документы. Он достал дипломатический паспорт советского сотрудника ООН, она напряглась – пистолет?

«Саша, это агент КГБ, он пришел нас убить!» – она выскочила из комнаты и тут же возвратилась с браунингом в дрожащей руке. «Саша, отдай письмо обратно, оно отравлено!»

Находчивый чекист вскрыл письмо, потер его руками и потом облизал их: «Если бы оно было отравлено, я бы этого не сделал!» Пытался провести мысль, что Орлов реабилитирован, что у него остались друзья, но разговора не получилось…

Пришлось покинуть дом, на улице он позвонил из телефонной будки, рассчитывая договориться о новой встрече, однако Орлов был сдержан, хотя говорил доброжелательно.

Когда в феврале 1970 года Феоктистов вновь прибыл в Анн-Арбор, то обнаружил, что чета отбыла в неизвестном направлении.

Ищи-свищи.

Как странны, как непредсказуемы наши судьбы!

Мечтал ли Лейба Лазаревич Фельдель, родившийся в 1895 году в белорусском городке Бобруйске в семье лесоторговца средней руки, что он станет одним из видных деятелей советской разведки, а затем убежит в США, спасаясь от мести Сталина?

В НКВД он больше был известен как Никольский, Орловым он стал накануне поездки в Испанию, в США жил под именем Игоря Константиновича Берга, впрочем, и других псевдонимов у него хватало. Что же это была за личность?

С началом Первой мировой дела в Бобруйске пошли плохо и семья переехала в Москву. Там юный Орлов поступил по протекции в заведение, которое после революции стало Институтом восточных языков, затем на юридический факультет Московского университета, но в 1916 году был призван в царскую армию и до революции служил в районе Урала. После Февральской революции вступил в связанный с большевиками Российский социал-демократический рабочий союз, который возглавлял С. Лозовский, впоследстии крупная фигура в Коминтерне и НКИДе. В партию большевиков Орлов вступил в 1920 году. Во время войны с белополяками руководил партизанскими действиями на территории, занятой противником, затем занимался контрразведкой в армии, а потом в Архангельске, возглавлял в Москве управление по борьбе с экономической преступностью, лично был известен Сталину.

Летом 1926 года началась карьера закордонного разведчика: с паспортом Леона Николаева, сотрудника советской торговой миссии, Орлов выехал в Париж в качестве резидента одной из самых мощных в Европе советской агентурной сети.

В начале 1928 года его направили шефом еще более крупной и важной берлинской точки, там под фамилией советника торгпредства Лейбы Лазаревича Фельделя он и работал.

В 1931 году Орлов возвратился в Москву и занялся экономической разведкой, затем снова выехал в Париж уже в качестве нелегала с американским паспортом на имя Уильяма Голдина, добытым через агента в США с помощью обманной заявки. (Для этого Орлову пришлось выехать в США, где у него проживало множество родственников.)

Резкие смены легальной и нелегальной «крыш» приводили и к опасным курьезам: так, в Париже американца Голдина остановил на улице сослуживец по торгмиссии, где он ранее работал как Борис Никольский. Сослуживец признался, что стал невозвращенцем и не может найти работу. Этот неприятный случай (сослуживец мог сотрудничать с французскими спецслужбами) вынудил Орлова покинуть Францию.

В июле 1934 года Уильям Голдин прибыл в Лондон в качестве резидента нелегальной резидентуры, где он вступил в прямой контакт с некоторыми членами знаменитой «кембриджской пятерки», в том числе и с Кимом Филби, которого окрестил Сынком. Там же он занимался и «оксфордской группой» (на их имена пока наложено табу).

Сам Филби в Москве воздерживался упоминать имя Орлова, зная о его судьбе, хотя, как показывают архивы КГБ, высоко ценил его и считал прекрасным разведчиком.

Впоследствии, когда Филби по заданию советской разведки стал корреспондентом «Обсервера» и работал на стороне Франко, получив от него орден, он выезжал на тайные явки в Биарриц (Франция), куда из Барселоны следовал и резидент НКВД в Испании Орлов.

В начале 1935 года Орлов вернулся в Москву, где был на руководящей работе и даже вошел в «малый совет», специально созданный для информации ЦК и МИДа. Председателем совета был начальник секретариата Сталина Поскребышев, в него входил и Г. Маленков. Иногда с разведчиком лично консультировался Сталин.

Летом 1936 года впервые под псевдонимом Александр Орлов с дипломатическим паспортом разведчик направлен в Испанию в качестве резидента, точка – важнейшая, попасть на такой пост можно было лишь при полном доверии Сталина.

Вскоре после расстрела Ягоды главой НКВД стал Ежов, начался новый этап чисток, беспощадное избавление от врагов народа.

16 сентября 1936 года Орлов въехал в советскую миссию в Мадриде в Гейлорд-отель, недалеко от Прадо, где размещалось и большинство военных советников. Там жил под псевдонимом Михаил Кольцов и одно время Эрнест Хемингуэй.

Работа закипела.

Основная деятельность Орлова – это оказание испанцам помощи в создании собственной разведки и контрразведки, естественно, под контролем НКВД.

Орлов разоблачал не только истиннных шпионов Франко, но и «очищал» республиканские ряды от троцкистов и других марксистских, но не просталинских сил. По сути дела, ему вменялось в обязанность «сталинизировать» республиканскую Испанию, что вызывало неоднократные резкие протесты со стороны республиканских лидеров.

Контрразведывательная работа Орлова строилась по советскому образцу: через два месяца после прибытия он сообщил о разоблачении резидентуры французской разведки, в архивах сохранились его многочисленные доклады о шпионах в республиканских рядах, с его помощью были выявлены подпольные фалангистские группы среди республиканцев, по его инициативе были развернуты партизанские действия против Франко.

Однако главным объектом ненависти НКВД в Испании был протроцкистский ПОУМ. Тут Орлов показал хорошую чекистскую подготовку: мадридской контрразведке, контролируемой коммунистами, вместе со списками подпольных фалангистов были переданы поддельные документы о связи шефа ПОУМа Андреса Нина и еще нескольких «марксистов» с Франко. 16 июня 1937 года Нин и еще сорок руководителей ПОУМа были арестованы, их войска распущены, штаб закрыт, а ПОУМ объявлен незаконной организацией. Суда над Нином не дождались, вскоре он был выкраден из тюрьмы (некоторые документы говорят о прямом участии Орлова) и бесследно исчез.

Мощнейшей операцией, которую удалось провести под прямым руководством Орлова, был вывоз в Москву золота республиканского правительства, проведенный на нескольких судах (Сталин золото не вернул, сказав, что оно потрачено на помощь республиканцам).

Агент НКВД Хенкин, прибывший в числе голодных и измотанных интербригадовцев в Испанию, так описал свою встречу с генералом в шикарном люксе отеля в Валенсии: «Я был поражен его ухоженным видом. Он был чисто выбрит, и от него пахло хорошим одеколоном. На нем были фланелевые брюки и шелковая рубашка без галстука. На ремне висел «вальтер» калибра 7.65 в открытой замшевой кобуре». Изголодавшегося агента больше всего потряс завтрак Орлова, который был ввезен на тролли слугою в белом фраке. «Орлов намазал маслом тост, откусил уголок и стал есть яичницу с ветчиной, иногда прихлебывая кофе… Вытерев круассаном желток с тарелки и допив кофе, он закурил «Лаки страйк».

Генералу, надо полагать, и в голову не пришло предложить чашку кофе рядовому сотруднику.

Ежовщина по указанию «отца народов» распространяла свои щупальца и за кордон. Если в конце двадцатых – начале тридцатых годов террор там проводили лишь против белогвардейцев (похищение в Париже генерала Кутепова, умершего от сердечного приступа по дороге, похищение оттуда же генерала Миллера, расстрелянного в Москве), то теперь дошла очередь и до своих.

«Литерные» дела (или по-старобольшевистски «эксы») реализовывались под руководством Михаила Шпигельгласа, заместителя начальника разведки.

Террор разрастался.

После ареста Ягоды и его приближенных вскоре выбросилось из окна несколько видных чекистов. Начальника разведки Абрама Слуцкого заместитель Ежова Фриновский угостил чаем в своем кабинете, после чего тот скончался от «сердечного приступа», на похоронах опытные чекисты видели на лице покойного пятна – следы цианистого калия.

Европу бороздили «мобильные группы», выслеживая и экзекутируя «врагов народа» из числа сотрудников, агентов и «неверных» коммунистов. Многие из них просто исчезли и до сих пор не известны точные обстоятельства их смерти. В июле 1937 года был ликвидирован бывший резидент в Турции Агабеков, связавшийся с англичанами, в июле 1938 года исчез секретарь Троцкого Р. Клемент, обезглавленный труп которого вскоре нашли в Сене. Еще раньше при таинственных обстоятельствах умер в больнице сын Троцкого – Лев Седов, был убит резидент НКВД в Швейцарии И. Рейсс.

Орлов почувствовал смертельную опасность для себя в октябре 1937 года, когда в Испанию приехал Шпигельглас в поисках самолета для вывоза агента НКВД – бывшего царского генерала Скоблина, выдавшего и Кутепова, и Миллера и скрывавшегося в советской миссии в Париже (Орлов помог арендовать самолет).

Со Шпигельгласом отношения у него всегда были непростые, а в этой кровавой каше сводили и личные счеты.

Выезжавшие в Москву соратники по оружию из числа советских военных тоже бесследно исчезали, вроде генерала Берзина, бывшего начальника ГРУ и военного советника в Испании.

В июле 1938 года Орлов получил телеграмму с указанием выехать в Бельгию и на борту парохода «Свирь» в Антверпене встретиться с представителем Центра (фамилию и должность не указали) для важной беседы. Ему предлагалось в случае сложностей предварительно связаться с советским консулом в Антверпене, который должен был ожидать его в определенное время и затем препроводить на корабль.

Запахло жареным.

Как вырваться из ловушки?

Действия генерала отличались продуманностью и холодным расчетом: ответная телеграмма в Москву о выезде в Антверпен, еще одна деловая телеграмма, создающая впечатление, что он весь в делах и не имеет никаких подозрений.

Затем из служебного сейфа были извлечены 60 000 американских долларов (немалая по тем временам сумма), он договорился с женой, находившейся с дочерью во Франции, о встрече в Перпиньяне.

Испанский шофер и надежные немецкие телохранители-коммунисты довезли его до французской границы (естественно, все были уверены, что он направляется по служебным делам), в Перпиньяне он отпустил шофера и вместе с семьей ночным поездом добрался до Парижа.

Орлову было ясно, что, как только станет известно, что он не прибыл в Антверпен, за ним начнется охота. Франция была наводнена агентурой КГБ, и оставаться там было рискованно. Наилучшим убежищем были США, где жили многие его родственники, однако американского посла на месте не оказалось, связываться с клерками он не захотел и пошел в канадское посольство, где предъявил свой советский диппаспорт и сказал, что хочет вывезти в Канаду на короткое лечение свою больную дочку.

Консул оказался добряком и выдал ему визу.

Уже 21 июля Орловы прибыли в Монреаль, где начали готовиться к переезду в США.

Но Орлов прекрасно понимал (и не ошибся), что охота за ним и его семьей начнется во всем мире, кроме того, в СССР жили матери его и жены – можно было представить их участь.

Каков же выход?

Впоследствии, когда в американском журнале «Лайф» пошла серия глав из книги о преступлениях Сталина, когда американские спецслужбы схватились за голову, узнав из журнала, что почти 14 лет у них на территории преспокойно жил крупнейший советский разведчик, когда Орлова стали допрашивать в сенатских и прочих комиссиях, он утверждал, что написал два письма. Одно – на имя Ежова, в нем он осуждал репрессии в отношении его коллег и объяснял причины своего ухода, другое – на имя Сталина, там Орлов писал, что в случае, если он или его семья пострадают, на свет появится запрятанный список всех сталинских преступлений от убийства Кирова, Тухачевского и даже генерала Миллера. Эта угроза, мол, подействовала на Сталина, и он оставил Орлова в покое. ЦРУ и ФБР поверили в эту версию, архивы КГБ свидетельствуют о другом.

Вызвав в Канаду из США своего родственника Курника, Орлов поручил ему доставить в наше посольство в Париже письмо, адресованное Ежову. В нем Орлов прямо заявил, что вызов в Москву он считает западней и не хочет стать жертвой Дугласа (кличка Шпигельгласа), который убил Рейсса и пытался скомпрометировать популярного в Интербригадах генерала Вальтера (генерал Сверчевский, которого отозвали в Москву, но расстреляли уже после отправления письма Орлова). Орлов писал, что иностранные агенты, связанные с репрессированными по наветам Дугласа чекистами, продолжают честно работать. Тут он упомянул расстрелянного Малли, венгра, старого чекиста, участвовавшего в вербовке и Филби и других. Но ведь Сынок продолжает работать!

Орлов не клеймил ни Сталина, ни Ежова, вроде бы во всем был виноват интриган Шпигельглас. Заверял Ежова, что остается верным партии и своей родине и никогда не предаст дела пролетариата. «Если вы оставите меня в покое, я никогда не нанесу никакого вреда ни партии, ни Советскому Союзу… Я торжественно клянусь до конца своих дней не вымолвить ни слова, которое могло бы нанести ущерб партии, воспитавшей меня, или стране, в которой я вырос. Швед (его кличка)».

Подтекст ясен.

Наивно полагать, что Орлов верил в человеческие чувства Ежова и Сталина. Основная «бомба» лежала в двухстраничном приложении к письму, которое до сих пор считается совершенно секретным и вряд ли станет достоянием гласности; Там Орлов, вроде бы в подтверждение своих заслуг перед родиной, перечисляет агентов и операции, о которых ему известно, – всего около шестидесяти, причем самых важных.

Назовем лишь имена, уже известные мировой общественности: знаменитая «кембриджская пятерка», солидная агентура во Франции, агент в окружении Троцкого (о планах его убийства Орлову тоже было известно), история испанского золота. Самое поразительное, что в приложении упомянуты и жемчужины «Красной капеллы» Харнак и Шульце-Бойзен, питавшие нашу разведку ценной информацией вплоть до их ареста в 1942 году гестапо (завербованы они были еще в тридцатые годы).

Сталину и Ежову стало ясно, что преследование Орлова приведет к потере практически всей агентурной сети в Европе, они знали хитроумие опытного чекиста и были уверены, что он найдет способ сделать достоянием гласности эти имена в случае своей гибели.

В деле арестованного и потом расстрелянного Шпигель-гласа имеется его показание: «Никольский, став невозвращенцем, написал письмо Ежову, в котором угрожал обнародовать компроматы, если он обнаружит малейший признак наблюдения за ним. После этого Ежов дал указание не трогать Никольского».

Когда родственник Орлова возвратился из Парижа в Монреаль, выполнив свою миссию связника, Орлов уже уехал в США, причем по советскому дипломатическому паспорту. В заявлении указал, что он едет на работу в посольство в Вашингтоне вместе с семьей. В Нью-Йорке он зарегистрировался как Берг. Просить политического убежища он боялся, ибо этим привлек бы к себе внимание и властей, и НКВД, который, как он считал, никогда не перестанет охотиться за ним. Благодаря своим родственникам, имевшим высокие связи, ему удалось получить вид на жительство в США.

Игорь Константинович Берг с женой Марией и больной дочкой уехали в Калифорнию. Тут в порядке исключения Орлов решил «засветить» агента Зборовского, внедренного в окружение Троцкого, и написал последнему анонимное письмо о готовящемся покушении и о «его знакомом Марке». Симпатизировал Льву Давидовичу еще со времен войны с белополяками? Не выносил Зборовского, который постоянно подогревал Сталина, утверждая, что Троцкий готовит против него теракт, что не соответствовало действительности? Страховался на будущее, приплюсовывая себе добрые дела?

Троцкий, впрочем, решил, что письмо – это обычные интриги и запугивания НКВД, и бросил его в корзину.

В 1940 году умерла дочь Орловых Вера, которую они обожали, и они переехали в Бостон, где жили в отеле. В банке было открыто специальное хранилище, где находились, кроме банковских документов, не секреты, нет, а любительская кинопленка, сделанная дочерью и ее няней в Испании. Впрочем, там был еще пакет с негативами, который не вскрывали, и где вполне могла быть копия письма Ежову.

Война с Германией внесла много сложностей в статус Бергов, которых многие считали немецкими шпионами, ФБР в Бостоне даже начало вести на них досье.

Вскоре они переехали в штат Огайо и жили в Кливленде.

Пролетело двенадцать лет их скитаний по Соединенным Штатам, деньги из резидентурного сейфа и от добрых родственников шли к концу, да и не такой человек был Александр Орлов, чтобы навсегда уйти в небытие и больше не проявить себя. План был разработан скрупулезно: в 1945 году Орловы подсчитали, что через пять лет их финансовые ресурсы иссякнут, нужны были новые источники существования. Так он пришел к мысли написать о сталинских преступлениях, не выдавая агентуру и не нарушая свое слово. Над книгой он начал работать в американских библиотеках, аккумулируя все антисталинские произведения. Уже в 1950 году книга была закончена, и он начал искать издателя, к 1952 году был завершен и отредактирован английский перевод, в 1953 году рукопись изучалась в «Лайфе».

И тут умер «вождь народов», сама фортуна делала книгу бестселлером.

Были ли это откровения свидетеля? Если внимательно прочитать книгу, то сразу заметно, что она вобрала в себя уже написанное о Сталине и Троцким, и Николаевским, и Дал-линым, и Фишером, и другими западными кремленологами, по сути дела ничего принципиально нового книга не открывала, однако в устах генерала НКВД, делавшего ссылки на свои беседы о Сталине с различными чекистскими бонзами, материал приобретал убойную силу.

И тут началось!

Когда директор ФБР Гувер узнал, что в течение четырнадцати лет в США успешно скрывался крупный советский разведчик, его чуть не хватил удар.

Приступили к допросам Орлова, имя его не сходило со страниц газет, сенатская комиссия провела слушание по его делу.

Беглецу пришлось балансировать на канате: с одной стороны, он должен был демонстрировать свой антисталинизм, подтверждая это разоблачениями, с другой – эти разоблачения не должны были нарушать его «сделку» с органами, он опасался жестокой мести со стороны своих бывших коллег в случае выдачи агентуры.

Да и ясно было, каким образом среагировали бы американцы, если бы стало известно о роли Орлова в распространении фальшивых американских долларов, или о его соучастии в убийстве генерала Миллера (кто арендовал самолет для вывоза Скоблина?), или о его кровавых чистках ПОУМа в Испании. Естественно, генерал делал акцент на общие или второстепенные операции, никого из агентуры из двухстраничного приложения к письму Ежову он не назвал, кроме Зборовского, который и до этого был известен ФБР, генерал даже не сообщил американцам, что он сам нелегально работал в Англии.

В 1963 году Орлов выпустил «Учебник по контрразведке и партизанской войне», основанный на лекциях, которые в свое время он читал в СССР, однако в США книга успеха не имела, и, по тогдашней оценке КГБ, реального ущерба он не нанес.

Сам генерал, по-видимому, так не считал и продолжал вести жизнь конспиратора, постоянно меняя свои адреса. Наконец не без помощи ЦРУ Орлов устроился читать лекции в Мичиганском университете.

В то время с ним и установил контакт Феоктистов: КГБ не мог признать, что перебежчик и враг народа никого не выдал, а вдруг все упомянутые им агенты перевербованы и используются противником как дезинформаторы? Кроме того, в Москве созрела идея вернуть Орлова на родину, обставив это с соответствующей пропагандистской помпой.

Летом 1971 года Феоктистов по поручению КГБ попытался установить контакт с Орловым вторично. Было лишь известно, что он живет в штате Мичиган. С огромным трудом, использовав библиотеки, где, по его мнению, Орлов должен был брать Советские газеты и журналы, неутомимый Феоктистов установил новый адрес Орловых на окраине Кливленда.

Стояла жара, одет он был в шорты, майку и сандалии, Мария Орлова, открыв дверь, даже его не узнала. Пришлось снова доставать паспорт и представляться. Удостоверившись, что он работает на советское правительство, Мария поставила его лицом к стенке и тщательно обыскала. Затем осмотрела его часы и даже залезла в сандалии.

Орлов спокойно выслушал сообщение Феоктистова о том, что его в СССР считают честным человеком и ждут возвращения. Он не скрывал, что поддерживает контакт со спецслужбами США (и о первом, и о втором визите Феоктистова он доложил в выгодном для себя свете), однако повторил, что никого не выдал. Возвращаться же с почетом и на генеральскую пенсию в 300 рублей, как предложил Феоктистов, он отказался. Прощание было трогательным. Мария довела его до лифта и сказала со слезами на глазах: «Будьте верны себе и никогда, ни за какие миллионы не предавайте свою родину. Родина – это все!»

Через три месяца Мария умерла от сердечного приступа. Тяжело переживая ее смерть, Орлов продолжал работать над своими мемуарами, в марте 1973 года он был отправлен в госпиталь с серьезной болезнью сердца и там умер в возрасте семидесяти восьми лет.

Кем же был этот незаурядный человек? Предателем или героем?

Предателем, ибо нарушил присягу, кое-что выдал о формах и методах работы, с 50-х годов сотрудничал с ФБР и ЦРУ. Скрылся, прихватив из кассы резидентуры изрядную сумму, да еще шантажировал! А что, если бы по какой-то случайности весь этот список попал в руки врага? Советская разведка не имела бы никаких позиций ни в Англии, ни в Германии, ни во Франции ни до, ни после войны!

Героем и звездой советской разведки, ибо честно работал на свою страну, никого конкретно не выдал, остался большевиком-ленинцем до конца и выступал против злодея Сталина!

М-да, выступать-то выступал, но уже после смерти тирана…

А вот сталинским наймитом побывал и ни в чем не повинных поумовцев в Испании (да и многих других) истребил безжалостной рукой.

Не почувствовал бы опасности и пожелали бы Хозяин и Судьба – вполне мог бы заменить и Николая Ивановича, и Лаврентия Павловича, и прочих.

Эффективный был разведчик, смелый, решительный – это факт. Но героем… Все-таки герои идут на жертвы ради других, Орлов же греб под себя.

А кто не греб?

Нельзя мерить грешного homo sapiens меркой Христа.

Сын Партии, славивший Сталина, убийца, верный муж и нежный отец, ас разведки, опиравшейся тогда на мощный Коминтерн, карьерист, эгоцентрик, авантюрист, хитрец, умевший постоять за себя, – такие таланты существовали во все времена, при самых разных режимах, идеология для них всегда лишь соус…

Орлов был человеком со всеми его достоинствами и слабостями, жизнь ему досталась нелегкая…

Как писал Бодлер:

 
О, ужас! Мы шарам катящимся подобны,
Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры
Нас Лихорадка бьет, как тот Архангел злобный,
Невидимым мечом стегающий миры.