Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

А Морвак ещё и подгонял, словно был учителем бурсы:

– Не отстаём! Не отстаём! Живее, пыль!

Три сотни вдохов бега, заставившего вспомнить тренировки в Школе Морозной Гряды, – и мы выбежали в огромную узкую расщелину. Она появилась резко, неожиданно, вдруг, обманув восприятие, и сразу взметнулась к небу на наших глазах. Точно так же, как поднимались к небу проходы Каменного Лабиринта, отделявшие земли Морлан от земель Сломанного Клинка.

Ещё одно место с полностью работающими формациями Поля Битвы.

А ещё, при всей похожести места, оно совершенно другое.

Помнится, в Каменном Лабиринте мы совершенно случайно, только благодаря опыту брата Дима нашли проход в монолитной стене Лабиринта.

Здесь эта стена походила не на камень Древних, а на пористый кусок ракушечника – десятки дыр всевозможного размера. Я сделал ещё шаг и поправился.

Сотни дыр.

В самую малую с трудом бы пролез мой кулак.

Самая большая дыра не вместила бы, конечно, статую Истока, но была просто огромной.

К ней и повёл нас Морвак. Уже шагом. Степенно, заложив руки за спину.

Я растянул восприятие, вслушиваясь в то, что оно мне приносит.

Да, вот она, граница действия формации иллюзии.

Но интереснее то, что приносит восприятие о внутренностях расщелины.

Лабиринт в лабиринте.

Скалы по обе стороны расщелины – лабиринт ходов.

Не кусок песчаника, а сеть нор огромного семейства квыргалов.

Десятки входов ведут в сотни проходов, которые соединяются друг с другом, ветвятся, уходят выше и ниже, расширяются и сужаются.

Да и те узкие, крошечные дыры…

Нет, это не норы квыргалов, которые Древние вскрыли небрежным жестом, разделив землю расщелиной.

Я отправил вперёд восприятие, ныряя в ближайшую дыру и устремляясь им дальше.

Это скорее кусок внутренностей Чёрной Горы. Грубее, без зелени, без тысячи крошечных пор в стенах, что несут с собой свет с поверхности. Но суть очень и очень близка.

Самое большое отличие – несущие свет дыры размером с кулак. Второе – камень вокруг поглощает восприятие, не даёт ему проходить насквозь, заставляет проверять каждый проход по очереди и постоянно возвращать назад точки восприятия.

Хотя разве я проверял восприятием Чёрные Руины по берегу реки и Чёрную Гору?

Первый житель этих нор – развалившийся на голом камне и дремлющий идущий – среднего роста, в серой, пыльной одежде, точь-в-точь такой, какую мы трое получили от Морвака.

Я смотрел на него всего три вдоха, а затем он приоткрыл глаза, мгновение смотрел на меня через щёлочку век и небрежно махнул в мою сторону рукой, развеивая мою точку восприятия.

Меня вышвырнуло обратно ко входу в главную пещеру, заставило скривиться. Однако. Наверное, как-то так случилось и в городе Ян. Бывшем городе Ян.

Только теперь я всего лишь вернулся назад – никаких последствий, даже две других точки восприятия так и скользят по норам-тоннелям.

Разве что недовольство – я так не умею.

Пока не умею?

Морвак тем временем дошёл до зева огромной пещеры, остановился ровно на границе входа, постоял вдох, а затем рявкнул:

– Тоирим!

Этот мысленный рык, казалось, пронзил всю эту скалу насквозь, столько силы было в него вложено. Недостижимо много для всего лишь Предводителя. Предводитель, которым я притворялся, не был способен пройти насквозь даже одну стену этого места. Я прищурился, вглядываясь в него пристальнее. Похоже, меня всё это время обманывали? Как?

В ответе, который пришёл Морваку, не было и десятой части этой силы:

– Старший, не знай я твёрдо, что у меня всё в порядке, не имей закалки последних десяти лет службы с вами, я бы сейчас упал с разрывом сердца. Разве так можно? Вы могли на пустом месте потерять ответственного подчинённого. Как бы вы потом смотрели в зеркало на себя? Вам не было бы стыдно?

– Ты говоришь о порядке, но за эти девять лет, что я тебя знаю, я твёрдо понял одно – обычно ты сух и краток, а болтать начинаешь только если с этим самым порядком есть проблемы.

– Старший! Да что вы такое говорите!

– Довольно. К главному входу, – оборвал его Морвак. Через вдох продолжил, но в этот раз вкладывал так мало силы в мыслеречь, что я – я! – с трудом её улавливал. – Пополнение. Вышли с территории сект. Утверждают, будто налог из Второго и что туда их загнали Эрзум. Судя по описанию – Тхарн с братом.

– Эти могли, – ответил ему тот же голос – Тоирим.

– Трое были в одеждах Ордена. Старик – в изорванных одеяниях Чистых.

– С каких пор комтуры уходят налогом?

– Пытаешься перевалить на меня свою работу? Двое других называют себя вольными. Все шестеро странные.

– Подробнее, старший.

Подслушивая этот разговор, я оглядывал и скалу, и зев пещеры, куда выходили десятки ходов. Эти были более-менее одного размера, в отличие от тех, что зияли в своде пещеры выше и что-то мне напоминали. Только пока я не мог понять что.

– Проще сказать, что в них не странно. Они смотрят, говорят, ведут себя не так, как должны. Самый обычный – это как раз бывший комтур. Всё ищет, как бы ему связаться со знакомыми.

– Так чего выдумывать сложнос…

– Вроде я старший, не ты.

– Ну нет, так нет. Работать так работать.

– Надеюсь на тебя. Следи за ними. Проверяй их. Считай это вызовом для себя.

– Как будто у меня мало вызовов в жизни было.

– Потому я и привёл их тебе. Ты лучший.

– Ха!

Буквально через десять вдохов после этого восклицания из одного из боковых, небольших проходов, пригнувшись, выскочил в пещеру-вход идущий.

Высокий, худой и при этом широкоплечий – серый халат висел на нём, словно натянутый на палки для сушки: палка в плечах, палка посередине, туго стянутая поясом, – а сверху над всем этим тёплая полуулыбка на обветренном располагающем к себе лице. Серый след отросшей с утра щетины, тёмные недлинные волосы, пыльный след на макушке слева – словно он, идущий этапа Предводителя, не рассчитал и тёрнулся головой в каком-то пыльном проходе. Если он, конечно, был Предводителем.

Но что у него точно было, так это белая сектантская печать над пыльной головой. И всего одно сияющее белым слово. Верность.

Десять шагов – и он склоняется в поклоне уже снаружи:

– Старший! – через миг поворачивается уже в нашу сторону. – О, новые собратья! Приветствую!

Морвак повёл рукой:

– Это Тоирим. Вы – Пыль. Он полноценный Щебень, уже больше пятнадцати лет отдавший служению Братству. Он ваш старший. Его слово – закон. В его власти поощрять вас и наказывать вас. В его власти убить вас. Помните об этом. А сейчас первый урок, – он вперил в нас тяжёлый, немигающий взгляд. – Кто вы?

Спустя два вдоха молчания Пересмешник с нескрываемой насмешкой то ли ответил, то ли спросил:

– Пыль?

– Верно, – медленно кивнул Морвак. – Вы – пыль, – он медленно наклонился, зачерпнул рукой песок из-под ног, поднял его, теряя между пальцев. – Вы пыль, которая каждый год сыпется в Долину Каменных Костей и в Братство Камня. Что есть пыль? – он перевернул опустевшую ладонь, растёр между пальцев остатки. – Пыль есть тлен, прах, ничтожность, полная бесполезность. Из пыли не создать ничего.

Он вновь склонился, вернее, присел, запустил в песок обе руки, черпанул раз, другой, третий, просеивая тёмный песок между пальцев. Не поднимая головы, сказал:

– Но даже в самой бесполезной пыли можно найти камень. Мелкий, невзрачный, но способный где-то да пригодиться, к чему-то пойти в дело.

Я сглотнул, ощущая, как враз пересохло во рту и горле.

Это что я сейчас вижу? Это что я сейчас слышу?

– Хм, – довольно хмыкнул Морвак и резко встал, показывая зажатый между пальцев камушек. Мелкий, размером не больше мизинца, мельче даже, чем жетон, который я когда-то вот так же достал из песка.

Только из белого песка.

– И вот такой, даже самый бесполезный, даже не камень, а щебень, может пойти в дело, – Морвак вновь упёр в нас тяжёлый взгляд. – И моё дело – понять, кто из вас бесполезная пыль, кто хоть на что-то полезный щебень, а кто крепкий и надёжный камень, способный укрепить стену Братства.

– Старший, – подал голос Утхал, – а что после камня?

– Придёт время – и узнаешь, – отрезал Морвак, а через миг поднял руку и ткнул в сторону. – Видите?

Я медленно повернулся, несколько вдохов глядел, не видя, пока не понял, на что он указывает.

На камни.

На дарсовы камни. Невысокую кучу камней. Чёрных, серых, красноватых, чёрно-красных. Больших, средних, мелких, чаще всего угловатых.

– Берите. Несите. Складывайте вот сюда.

– Зачем? – изумился Тола, спохватившись, поправился: – Зачем, старший?

– Странный вопрос. Думаю, младший Ловер лучше меня объяснит, зачем младшим слушаться старших.

– И зачем перетаскивать камни с одного места на другое, старший? – с усмешкой спросил Пересмешник.

– Думаю, он справится и с этим ответом, – спокойно ответил Морвак. – Вперёд, пыль, берите камни, несите их. Ощутите их тяжесть, их надёжность, их прочность. Или мне помочь вам сделать первый шаг?

Этот первый шаг сделал я. Сам. Всё ещё ощущая, как сухой язык скребёт во рту, но улыбаясь.

О Небо, что за шутка у тебя вышла. Увидеть, как просеивают песок в поисках камня. Столько говорить, что я собиратель камней и дерьма, и вот – стать им на самом деле. Или обойдёмся только камнями?

Обошлись только ими.

Камни ложились в новую кучу с глухим стуком. Один, второй, десятый, сотый. Когда все до единого камни переместились от левой стены к правой, Морвак окинул нас тяжёлым взглядом и молча ушёл.

Мы тоже проводили его в спину молчаливыми взглядами, лишь Ловер пренебрежительно пхекнул вслед. Но не сразу и едва-едва слышно.

Миновало, наверное, вдохов двадцать, прежде чем Тоирим тихонько рассмеялся:

– Что, пыль, нагнал строгости брат Морвак? Это он любит. Радуйтесь, что видеть его будете раз в неделю, не чаще.

– А что так часто камни таскать? – буркнул Ловер, заставив Тоирима вновь рассмеяться.

– Да куда уж тут деваться, – непонятно зачем сказал он, затем потёр голову, как раз то пыльное место, и предложил: – Ну, давайте знакомиться, что ли?

Он, шумный, весёлый, любознательный и говорливый, казалось, заполнил всю эту пещеру. А уж когда повёл нас по этим тоннелям…

Голос его расходился во все стороны, звенел, наполняя жизнью и звуком их пустоту:

– Собрат Ловер, понимаю твоё возмущение, но брат Морвак всё верно сказал. Ты бы знал, сколько раз Братство спасло от разрушения только бдительность братьев из отделения дознавателей. Убийцы, обманщики, беглецы от гнева кланов, скрытые сектанты – кто только ни приходит в Братство, и мало кто оставляет старые привычки в прошлом. Обнаружить лжецов, сектантов и всех тех, кто готов убить новых собратьев, – это работа брата Морвака. Нужно лишь потерпеть, подождать, и встретишься ты со своими знакомцами.

– Подождать, – бурчал Ловер. – Сколько ждать, старший? Неделю? Две?

– Эм… – замялся Тоирим. – Младший Ловер, жизнь у нас здесь течёт неспешно.

– Сколько? – мрачно спросил Ловер.

– Год? – осторожно сказал Тоирим и развёл руками, когда Ловер начал ругаться.

Я видел за свою жизнь много талантов, много тех, кто поражал меня.

Озмана (главу моих знающих), который умел понять скрытое буквально по двум словам и одной оговорке.

Пересмешника, который мог убить кого угодно и ранить даже бога секты.

Сарефа Тамим, который Закалкой мог убить Мастера.

Брата Дима, который, просто наступив на песок, понимал, что на глубине двух ростов под ним уже четыре сотни лет скрыт тайный проход.

Фатию, которая могла улучшить любой артефакт.

Этот Тоирим отлично бы вписался в их компанию.

Мы шли от главной, входной пещеры до своих каменных комнат не дольше полутора сотен вдохов, но он успел не только поговорить с каждым из нас – он даже меня, который слышал его разговор с Морваком, буквально очаровал. Спустя эти полторы сотни вдохов я кивал его словам так, словно знал его уже лет пять и прошёл с ним половину пути от Нулевого до Истока.

Не будь у меня таланта Указа, впору искать Жемчужину Чистого Разума, чтобы стереть с себя Указ Доверие.

– Вот твоя комната, младший Атрий, – последним привёл меня Тоирим к ночлегу.

– Комната? – усмехнулся я, оглядывая то, что открылось за узким проходом.

– Ну а как ещё это назвать? Четыре стены, окно, кровать, – пожал плечами Тоирим. – Сегодня отдыхай, завтра нам дадут задания по защите границ, и я поищу, что можно выдать тебе. – Уже шагнув прочь из моего каменного мешка, он вдруг застыл, огляделся, словно простой Закалка, и шагнул обратно. Повёл рукой, окутывая комнату плёнкой силы. Затем прищурился, глядя на меня, и негромко сказал: – Знаешь, парень, у вас странная компания. Наёмник со взглядом убийцы, молчаливый и печальный, рыкающий здоровяк-Зверь, ещё один здоровяк с мрачным взглядом, желчный старик, что не может смириться с тем, как рухнуло его положение. Ты среди них едва ли не самый понятный.

– И что же ты обо мне понял?

– Что ты парень простой, бывает, злишься, но умеешь держать себя в руках. Не боишься работы, а ещё умеешь держать язык за зубами. Поэтому я хочу предложить тебе одно дело.

– Мне? Какое?

Тоирим ещё раз огляделся, бросив взгляд на выход, который тоже затягивала серая плёнка его духовной силы. Снова слишком хорошее умение для показанного уровня силы. Вернул на меня взгляд. И в этом взгляде уже не было той улыбки, с которой он нас встречал. Вернее, улыбка была, но в ней было ещё что-то. Что-то холодное, оценивающее. Через миг он сказал:

– Мы долго мирились с тем, что Эрзум ограничивают нас в еде. Но два месяца назад старшие решили, что мы должны создать запас. В общем, самые крепкие должны есть на одну десятую меньше и отделять эту часть в запас. Как получишь первый раз еду, оценишь, сколько её дают Эрзум, подумаешь над моим предложением. Через две недели я подойду к тебе, спрошу, в деле ты или нет. Только, – Тоирим прижал палец к губам, – наёмникам ни слова. Я сам среди таких всю молодость провёл. Ни к чему им знать.

Тоирим ушёл, я сел на каменную кровать. Провёл по ней ладонью, стирая слой пыли, сложил пальцы щепотью, потёр их друг о друга, ощущая, как эта пыль скрипит. Пыль на пыли. Смешно. Но думал я совсем о другом.

Неделю до раздачи еды.

Две недели ждать и думать.

Нужно быть последним тупицей, чтобы поверить, что за пятьдесят лет Орден – или как он там себя здесь называет – только два месяца назад додумался до ограничений и создания запаса еды. Одна из проверок, которые начали устраивать нам Морвак и Тоирим, не пустив на обычный путь. Подозрительные, видите ли.

Сколько же Тоирим будет проверять – кому я расскажу про еду?

Что будет следующей проверкой?

Год до встречи Ловера и его знакомых.

Сколько же я должен буду ждать, чтобы пройти все проверки и добраться до магистра здешнего Забытого Ордена?

Этот самый год? Два? Пять? Сколько ещё раз я буду просеивать песок и носить камни?

Глава 6

Я сжал пальцами переносицу, помассировал, сдавил ещё сильнее, словно пытаясь выдавить затаившуюся за ней, где-то в глубине лба, боль.

Пять лет шагать из Пояса в Пояс, преодолевая лестницу отсева, которую соорудил здесь Забытый Орден?

Просеиваться из пыли в песок, из песка в щебень, из щебня в камень?

Три года быть послушным и следовать чужим правилам?

Год проходить ранги старшинства?

Полгода притворяться?

Три месяца вновь…

Нет.

Это всё слишком.

Слишком долго, слишком бессмысленно.

Забытый Орден? Скорее, он Потерянный. И раз уж я, магистр Ордена, нашёл его потерянную часть, то нужно возвращать её, а не заниматься непонятно чем.

Я потянулся к запрету, сжатому до ничтожного размера, спрятанному там, куда обычно никто из Мастеров Указов даже не глядит. Тронул первый символ, символ звезды, меняя его. Неспешно, плавно.

Вторая звезда Предводителя.

Третья звезда Предводителя.

Четвёртая звезда Предводителя.

Три месяца – это слишком долго, но ограничения я с себя сбрасывал медленно, неспешно, не рискуя понапрасну и не пытаясь выиграть лишние десятки вдохов. Это не тот случай, когда стоит так безрассудно спешить. Любая проверка, а нас именно что проверяют, не может проходить без присмотра и пригляда.

Я сменял звёзды Возвышения, на каждом новом шаге останавливаясь, внимательно вслушиваясь, всматриваясь, буквально внюхиваясь в мир вокруг.

В воздух, касающийся кожи, в камень, холодящий тело, в плавное течение силы Неба, в её толчки, то и дело смущающие это плавное течение.

Я использовал всё, что у меня было, всё, что набрал за время пути сюда, всё, чему научился, отыскивая простых невидимок навроде Ории и заканчивая гвардейцами из Тигров, способными спрятаться от бога чужой секты.

Нет, не так: я сейчас старался найти даже бога сект, даже Властелина Эрзум, даже Повелителя Стихии Эрзум, попытайся тот спрятаться рядом или наблюдать за мной.

Пытался, твёрдо осознавая ограничения своей силы и сдвигая их всё сильнее и сильнее.

Девять звёзд Предводителя.

Десять звёзд Предводителя.

Первый большой предел. Сейчас я ещё могу сделать вид, что всё ещё простой Предводитель, но стоит сделать ещё один шаг…

Есть ли здесь кто-то? Есть ли здесь чужие глаза, восприятие, чужое ощущение? Присутствие тени, дыхания, взгляда?

Ничего. Пустота. Тишина. Спокойствие. Одиночество.

Сейчас я охватывал восприятием всё это пещерное жилище. Или правильнее и красивее будет назвать это место Павильоном Отсева Первого круга Потерянного Ордена?

Каждый его переход я пролетел от начала и до конца, пронёсся по нему незримой тенью, тремя незримыми тенями, меньше чем тенями, намёками на эту самую тень, такую же никчёмную, как пыль в этих переходах.

Никто не повернул головы. Никто из двенадцати идущих, живших в разных его концах. Ни те, кто пришёл со мной, ни те, кто был здесь до нас и чьи имена, должно быть, мы видели на обелиске выше наших.

Тот, кто в прошлый раз развеял моё восприятие Предводителя первой звезды, в этот раз не заметил меня.

Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий, когда я скользил мимо него – он даже не повёл головой, мрачно пялясь в неровный потолок и не видя.

Я же видел весь Павильон Отсева. Знал теперь каждый его уголок, каждый тупик и каждое световое окно, пускавшее сюда сейчас последние лучи заходящего солнца.

Но этого было мало, потому что оставалось одно место, куда я ещё не рисковал приближаться.

Пещера-комната Тоирима. Её я обходил-облетал всеми тремя точками восприятия, поворачивая заранее. Хватило первого раза, когда я мог выдать себя. Они все тут словно затаившиеся драконы, скрывают свои силы. Я запомнил, как он легко отвечал мыслеречью Морваку сквозь эти непроницаемые стены, которые до сих пор не поддавались мне и моему восприятию.

И тогда я сделал следующий шаг, меняя уже два символа ограничения.

Властелин первой звезды.

Всё полностью изменилось. Изменился я. Изменился мир вокруг. Мир, с которым у меня теперь была особая связь.

Равновесие с миром.

Я – пустота. Я единая с миром пустота.

Я сам-основа застыл в своей комнате-пещере, с благодарностью вспоминая все тренировки с Двойником и все тренировки с Седым, Рутгошем, Райгваром, Изардом, Пересмешником и всеми, кто делился со мной знаниями и опытом на моём пути.

Три точки восприятия, три крохи-тени, три намёка на эту самую тень истончились ещё сильнее, по-прежнему верно донося до меня всё, что видели и ощущали. Что видел и ощущал я, ведь они – часть меня.

Три точки, три тени, три взгляда, три уха, три ощущения замерли, вслушиваясь, вглядываясь, впитывая мир вокруг.

Ничего.

Никого.

Неужели ни Тоирим, ни Морвак не приглядывают за подозрительными новичками? Ладно Морвак, у него, быть может, полно других дел, но Тоирим? Он что, развёл нас по пещерам, вложил мне в уши ту тайну-глупость о еде, а затем завалился спать? Не дождавшись ночи?

Не верю.

Я застыл, не шевелясь, даже почти не дыша. Застыли и три точки восприятия.

Пять вдохов.

Десять вдохов.

Ничего и никого.

Ну ладно. Хорошо. Тогда я шагну дальше.

Одна точка восприятия словно вспыхнула, коснулась камня и медленно в него погрузилась, заставив меня усмехнуться уголком губ. Вот что значит разница этапов Возвышения. Отлично, поглядим, нет ли здесь чего-либо тайного, скрытого в глубине этого странного камня.

Вторая точка восприятия развеялась, а затем собралась уже за пределами каменного Павильона Отсева. Высоко над ним, позволяя мне обозреть окрестности.

Там оказалось мало интересного – уныло, серо, ровно так, как это запомнилось с первых шагов за ворота крепости Эрзум. В багровых лучах опускающегося к закату солнца это ощущение менялось, но совсем не к лучшему. Каменные кости, окрашенные свежей кровью, – вот что я видел с высоты.

Третья же точка восприятия стремительно, но неощутимо неслась по тоннелям к одной небольшой комнате. Той самой, которую я до этого старательно обходил стороной, петляя по лабиринтам окольных путей.

Спустя десять вдохов я изумлённо поднял бровь.

Спит. Действительно спит.

Лежит на боку, подсунул под щёку ладонь, дёргает иногда пальцами другой, словно что-то пересчитывает.

У него тут пять, целых шесть, если считать со мной, подозрительных новичков, а он улёгся спать ещё до наступления ночи. Чем он думал? Или решил, что до наступления этой самой ночи мы точно не рискнём хоть что-нибудь делать?

Зря.

Там Ловер уже мечется как Зверь в клетке. Очень и очень похоже на тех Зверей, которых я убил на Алых Полях в несостоявшейся ловушке Укротителей. Вся разница – что он не накачан дурной алхимией и злится не от раздирающей меридианы заёмной силы.

Сотню вдохов я провисел, наблюдая за Тоиримом.

Действительно спит. Без всякого обмана. Или же этот обман так хорош, что я не способен его распознать.

Ну хорошо.

Вторая звезда Властелина вернулась ко мне и тут же заставила затаиться, сдерживая дыхание и движение точек восприятия.

Это что ещё такое было только что?

Оглядеться, прислушаться, проверить всё.

Ничего. Никого. Но всего спустя четыре вдоха волна искажения силы Неба повторилась.

Я помедлил, а затем, не двигаясь, принялся неспешно, но неостановимо сменять Возвышение.

Третья звезда Властелина…

Четвёртая звезда…

Шестая звезда…

…Без ограничений.

Я-Основа сидел, закрыв глаза, на своём месте. В пыльной, холодной комнате, вырубленной в этой скале. Кем? Неведомыми создателями, возможно, первыми из Потерянного Ордена.

Три точки восприятия теперь уже сами ощущались как ограничение моих сил. Я, после стольких тренировок и после стольких использований Двойника, мог больше.

Спустя десять вдохов уже шесть моих продолжений, шесть сгущённых точек восприятия позволяли мне начать кропотливо просеивать две лиги вокруг Павильона Отсева.

Раз, второй, третий.

Каменные Кости уже начали сереть, избавляясь от кровавого окраса, а я уже, казалось, знал даже колебания силы Неба, которые повторялись каждые сто-двести вдохов. Они разделялись на два вида источников.

Главный и основной, который я ощущал с самого первого шага за ворота крепости Эрзум, был ритмичным, словно где-то вдалеке билось огромное сердце Долины Каменных Костей. Не совсем ровно, не всегда точно в такт, заметно меняя наполнение и силу толчка, но ощущение было именно таким. Сердце. Если переводить на местные понятия, то верно это был тот самый Исток.

Второй источник был слабее и был множественным. Тут и там в окрестностях ощущались слабые колебания силы Неба. Разной силы, разного ритма, разного оттенка. И это уже было не то непонятное Сердце-Исток, нет, это было знакомое мне колебание. Идущие. Больше пяти идущих в окрестностях пещеры-Павильона Отсева то и дело выпускали из тела волны силы.

Зачем? Хороший вопрос. Я не знал на него ответа. Не учились же они все пятеро перековывать себя?

Я знал главный ответ – это биение не несло опасности для меня, не несло чужого взгляда и… не пыталось найти меня.

Сейчас седьмая точка восприятия находилась в трёх ли от меня, словно прилипла к непримечательному скальному выступу, и ею я приглядывал за Морваком. Не смотрел на него самого, а приглядывал за местом, где он сидел и медитировал.

О да, он не просто медитировал, а проверял границы, скользил восприятием по лабиринту ходов, всплывал над ним, оглядывал мешанину каменных проходов сверху и…

Не замечал меня в ста шагах от себя. Не замечал ещё четыре мои точки восприятия, следовавших за его восприятием.

Голова уже болела не от мыслей, а от того, сколько точек восприятия я держу и сколькими глазами одновременно гляжу на мир.

Я вновь сдавил переносицу и медленно, словно облачко дыхания, развеял одну точку восприятия, другую, третью, уменьшая нагрузку. Кажется, я себя перехвалил.

Но главное я уже проверил: Тоирим и Морвак не следят за нами. Морвак, как и Фирлак, заняты границей и окрестностями. Ещё трое Властелинов Братства Камня занимаются тем же. И… ещё два других Властелина. Не из Братства.

Я ощущаю их, замечаю тут и там. Они в основном скользят восприятием в небе, высоко над скальными лабиринтами пояса Отсева, изредка ныряя вниз, ближе к земле. Они же меня… не заметили до сих пор. Если Морвак и Фирлак тщательно присматривают за окрестностями, то Эрзум – спустя рукава. И если идущие Братства Камня то и дело выпускают из себя волны силы, то Эрзум скользят тихо и неслышно.

Что ж, всё, что хотел, я узнал. Они пытались втянуть меня в какие-то глупые проверки через еду, я же проверил их прямо и нагло. И что? Ничего. Меня – пикового Властелина – не замечал даже Морвак, так хорошо скрывавший свою силу.

Пора возвращаться.

Ещё двадцать вдохов. Когда будет волна-выдох Истока и чужое восприятие третьего Властелина пройдёт мимо, по двум проходам в стороне от пещеры Отсева, то я…

Я не дождался. Я решил задержаться на эти двадцать вдохов, чтобы поглядеть, как солнце уходит за горизонт. Но едва скалы-кости потеряли последний даже намёк на алый отсвет на своих верхушках, как уже изученный мной ритм колебания силы Неба был сбит. Грубо, жёстко, опасно.

Я успел уловить только возмущение силы Неба, которое пришло сверху, а уже через миг слева, где-то в лиге от меня в пещере, прозвучал наполненный силой до предела удар души.

Он встряхнул всё течение силы Неба, сбил его плавность, перекорёжил всё вокруг. Сейчас, когда я так внимательно вслушивался в мир вокруг, я как никогда понял, почему удар души ломает и сбивает техники. Я это понял, успел уловить, прочувствовать, как на меня-восприятие накатывает волна перекорёженной силы, а затем разрывает и рассеивает. Вернее, рассеяло все точки восприятия, что были снаружи, а не меня буквально.

Я замер, застыл, моргнул, принимая это. Нет, я уже давно не тот, каким шёл, разинув рот, по городу Ян, и меня не затронуло развеивание точек восприятия. Не оглушило, не встряхнуло, не ранило. Но ощущение того, каким большим был мир миг назад и как он сжался сейчас, – было не самым приятным. Не самым приятным был и момент, когда мои точки восприятия одна за другой развеялись. Какой бы силы я ни был сейчас. Да и вложено в тот удар было немало. Он накрыл всё вокруг себя на три ли самое меньшее.

Но это там – наверху. Здесь, под защитой толщи непроницаемого для восприятия камня, – три мои точки восприятия, следившие за Тоиримом, да и я сам всего этого даже не заметили. Как и все остальные, спящие, сидящие, мечущиеся по пещерам.

Я медленно вдохнул воздух своей пещеры. Сухой, пахнущий камнем и пылью, но вместе с тем свежий, не спёртый.

Что это было?

Что это был кто-то из Эрзум, причём либо Властелин с артефактом, либо пиковый Властелин, либо даже Повелитель Стихии – несомненно. Но что это было по сути? Зачем? Или… Это был не Эрзум, а сектант, и это начало нападения на Братство Камней? Нападение, о котором даже не знают здесь, в глубине пещер? Я вслушался. Вдох, другой. Ничего. Пришёл только новый толчок Истока.

Я торопливо создал пять новых точек восприятия и буквально швырнул их прочь, вверх, пронзая камень скалы и торопясь вновь получить обзор.

Звёздное небо над головой без единого облачка, первые сотни вдохов ночи, тёмные скалы под этим великолепием и бархатный серый песок с мерно мерцающими в лунном свете искрами.

И спокойствие.

Ни следа битвы с сектантами. Если только… В голове мелькнули воспоминания, как мы сами влетели в ловушку и ни мы, ни самонадеянные Эрзум в небе ничего не поняли до последнего момента.

Все пять точек восприятия рванули в разные стороны, торопясь добраться до…

Они ещё были на полпути, когда течение силы Неба колыхнул первый толчок. Он пришёл со стороны Морвака, и это точно был не отзвук битвы. Это был всё тот же мерный толчок силы Неба, выплеск силы, который он делал до этого. Такой же, пусть и чуть другой по наполнению, вложенной силе и скорости. Вдох спустя я ощутил ещё четыре колебания.

Все идущие Братства Камня были живы и продолжали заниматься всё тем же. Сидели. Медитировали. Ощупывали восприятием границу с сектами и лабиринты вокруг себя.

Я это не просто предполагал. Я это видел.

Морвак так и сидел на камне. Невидимость вокруг него ослабла, скорее всего после удара души; я видел его хмурое лицо и то, как он вжимает пальцы в висок. Видел, как уходят от него его точки восприятия, спеша туда, где были в прошлый раз. До уничтожения.

И при всём этом не было и следа того, кто ударил с неба полсотни вдохов назад.

И раз это не сектант, то это эрзумец, верно?

Это они что, так развлекаются? Кто сильнее ударит по голове дозорным Братства Камня?

Как мелочно. Всё, как у Эрзум.

Я ещё покружил по окрестностям, понаблюдал за Морваком, а затем решительно кивнул. Пора.

Я отпустил переносицу, открыл глаза и медленно встал.

Три вдоха – и я в коридоре.

Двадцать вдохов – и я спустился на уровень ниже.

Сорок пять вдохов – и я в комнате Пересмешника, а Тоирим как храпел, так и храпит. В отличие от Пересмешника.

– Тихо, – толкаю мысль к открывшему глаза Пересмешнику.

Он в ответ корчит такую рожу, что я ощущаю себя не господином, а… Ох уж этот Пересмешник.

– Я медленно снимаю ограничения, а ты тщательно проверяешь – нет ли за нами пригляда.

– Я совсем не против и быстро, – Пересмешник смеётся одними глазами, а затем закрывает их, сосредотачиваясь на приказе.

Его восприятие проносится мимо меня волной. Тихой, едва ощутимой даже мной-Властелином, который изо всех сил вслушивается в окружающее.

Неплохо, очень даже неплохо. Мне ещё есть чему учиться.

Мерно сменяются над головой Пересмешника символы, сдвигая его пределы Возвышения.

Я немного ускоряюсь, перепрыгнув сразу три ступени, и тут же замираю – чужое восприятие неизвестного мне Властелина, спокойно и мерно скользившее по уже привычному маршруту в пяти проходах от нашей скалы Отсева, вдруг резко сменило направление, взмыло вверх – и застыло там, медленно оглядывая окрестности по кругу.

Пересмешник тоже застыл, нахмурился.

Вдох, третий, шестой.

Восприятие неведомого Властелина опустилось ниже, двинулось прочь, но теперь скользя над скальными клыками, оглядывая лабиринт проходов сверху.