Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Было поздно.

Он был опытен, силён, хорош в мече, но… недостаточно хорош даже против цзяня в моей руке. Особенно против цзяня и крошечного Указа Смерти.

Вдох, и я стоял перед девяноста семью гвардейцами, а под моими ногами лежали три тела.

Цена? Одна рана на бедре.

Многовато. Если забыть про то, что теперь у меня в руке был меч и теперь я стоял напротив строя уже не один – в толще камня прятался мой змей, нас было двое против девяноста семи. Не считая моих печатей, которыми я сейчас мог бы убить всех за одно мгновение. За одно дарсово мгновение. И не делал так лишь потому, что не хотел показать эту сторону Райгвару.

Строй шагнул ещё раз, учёл прошлую ошибку, навалился на меня с трёх сторон единой стеной стали.

Я научился выживать против такого давным-давно. Сначала с техниками, а затем и без.

Вот только моими врагами в тренировках всегда были только сектанты.

Жаль, что в жизни я всё чаще сражаюсь против имперцев.

Десять вдохов схватки.

Я размениваюсь ещё тремя лёгкими ранами и меняю лопнувший от силы удара цзянь на новый.

Цена? Двенадцать тел. Четыре змея под плитами двора крепости. Десять мечей, которые я могу поднять.

Двадцать вдохов схватки.

Шаг вперёд, поднырнуть под выпад стали, пропустить её над затылком, изогнуться, впечатывая в лицо эрзумца руку и выпуская в него нового змея.

Этот враг оказался самым сильным из всех.

Он не умирает мгновенно, а с воплем опрокидывается, забыв о мече, впивается в лицо пальцами, пытаясь то ли выдрать змея, то ли содрать с себя кожу, хрипит:

– С-с-с…

Впустую. Я с силой впечатываю ему сапог в лоб, раскалывая голову и обрывая подсказку другим. Им незачем знать о пожирающей стихии, которой я наделяю касанием.

Слева ко мне тянется мечом новый гвардеец и спотыкается на середине шага, падает на землю уже мёртвым. Этот слабее – прячущийся под плитами змей сожрал его мгновенно. Я даже вижу, как мелькнула петля толстого тела, скрываясь обратно в камень.

Шаг вперёд, навстречу стене стали. Стена стали оседает прорехой, стоит мне первый раз щёлкнуть по ней мечом и вывесить крошечную, размером с горошину, печать. Пятьдесят эрзумцев, одна печать, девять змеев, покалывающие пальцы левой руки и почему-то лёгкая тошнота.

На миг замираю, оценивая всё, что делал и как делал.

Я показывал таланты слишком явно? Не думаю.

Миг раздумий и сомнений закончен.

Шагаю в не успевшую зарасти прореху смерти, жалю мечом вправо, тянусь открытой ладонью влево. Мою сталь встречают сталью, а вот от голой руки шарахаются.

Медленно, слишком медленно. Я всё равно дотягиваюсь до запястья гвардейца, и одним мертвецом становится больше, а прореха смерти в строю – шире.

Сорок вдохов.

Уже не особо разменяешься раной на шаг – и нераненых мест осталось не так уж много, и ноги мне нужно беречь, и эрзумцы уже слишком осторожничают.

Вокруг сплошная стена стали.

Меня взяли в кольцо, попробуй только шагнуть – нанижут на мечи, и не помогут ни ловкость, ни скорость.

Им так кажется.

Я даже не пытаюсь шагать, я просто кручусь на месте, круговоротом цзяня отбивая самые опасные выпады.

Кажется, что всего лишь отбиваю.

Но десять крайних эрзумцев хрипят и падают, создавая огромную прореху в стальном кольце.

То, что их сожрали десять змеев, никому знать не нужно. То, что они выполнили даже не мысль, не приказ, а лишь безмолвное желание, – не должно отвлекать уже меня.

Сорок эрзумцев между мной и собратом-шэном.

Тот замер, глаза горят ненавистью, словно он пытается прорвать ограничения и спалить меня техникой.

Я даже замедляю шаг, лениво отбиваю удар гвардейца слева, забирая жизнь лишь этого безумца, и нет, не потому, что яд Повелителя Норгала не прошёл бесследно и голову туманит, а потому, что я хочу понять, что сделает шэн-эрзумец.

Один раз он сумел меня удивить, когда забрал право управлять Залом Сердца и активировал зону запрета отсюда.

Сумеет удивить второй раз или нет?

Здесь сейчас зона запрета движения духовной силы, в которой девять из десяти артефактов становятся опасными, а каждый десятый – лишь безвредной и бесполезной железкой.

Как цзянь, что я сжимаю в руке. Чуждый цзянь, который раньше мог много чего и, может быть, даже принимал лишь руку хозяина, давшего свою кровь начертателю при его создании, а сейчас это просто крепкая сталь, которой убийца хозяина убивает его друзей и товарищей.

Ну, собрат-шэн, удиви меня ещё раз, покажи, что у Древних не было пределов и они были способны сделать это.

Но он лишь швырнул зелёную пластину под ноги и метнулся в сторону, обходя меня по дуге.

Бежит?

Нет.

Если бы бежал, то делал бы это с пластиной-Ключом. Он всего лишь рвался к ближайшему мечу.

Не по чину, кем бы он ни был, приходить сюда с мечом в руке. У него были гвардейцы для этого. Гвардейцы, которых оказалось мало против меня одного.

Что ж, это оказалось неинтересно.

Я крутнулся на месте, снова отбивая выпады стали. Каждый, чей меч я отбивал, тут же падал замертво.

Змеи сегодня понимают меня даже без слов.

Наверное, со стороны это выглядело страшно. Безумно. Непонятно.

Короткое движение, безобидное и неопасное, звон стали и смерти. Смерти, смерти, смерти падающих вокруг меня людей. Ещё раз. Ещё раз я против стальной стены Эрзум.

– Эрзум должны умереть!

В этот раз я использую печати. Пора с этим заканчивать.

Пока собрат-шэн добывал себе меч – его гвардия закончилась.

Он успел поднять голову лишь затем, чтобы увидеть, как последние его люди падают на землю.

Застыл, скрипя зубами, с трудом выдавил из себя:

– Ублюдок. Секты будут стёрты с лица земли.

Я киваю, не сводя взгляда с его руки, сжимающей меч, и перстня дракона на среднем пальце:

– Возможно. Но здесь и сегодня с её лица будут стёрты Эрзум.

– Кто ты такой?

На миг мне даже захотелось ответить ему. Нет, не ответить на вопрос, а задать свой. Свои. Как его зовут. Знал ли он о том, как жилось Братству Камня. Бывал ли здесь на Битвах раньше. Как получил своего феникса и ранг шэна. Настоящий ли он шэн, выполняющий задания старших Стражей Границ, или один из тех, кого кланы проводили через испытания ради формальной принадлежности. Что он, Страж Границ, делал в клане Эрзум и был ли он вообще Стражем Границ? Был ли он моим собратом-Стражем, которого неверный приказ бросил на смерть, или же он был предателем-Стражем, тем, кто смотрел не туда, говорил не то, закрывал глаза там, где нужно было смотреть, и поднимал меч там, где его нужно было прятать.

Но у него был нефрит души. Наверняка был, как и у всех гвардейцев. Я не знал, сколько будет донесено артефактом после его смерти. Да и не хотел знать точные ответы на последние вопросы.

Здесь и сейчас этот собрат-шэн был лишь эрзумцем, который должен умереть. Он был лишь собратом-предателем, он был моим врагом.

– Сними маску, ублюдок!

Всё, что я мог ему дать, – это равный бой.

– Какое у тебя Возвышение, эрзумец?

– Что?

Я терпеливо повторил:

– Какое твоё Возвышение, эрзумец?

Помедлив, тот процедил:

– Шестая звезда Властелина Духа, сектант.

Я уважительно кивнул. В его возрасте это талант. Не зря он был старшим над отрядом гвардии. Не зря ему поручили вернуть управление порталом, доверили Ключ и прочее.

Зря они не послали сюда больше людей и послали всего лишь Властелинов.

Зря он пустил сюда всего сотню гвардейцев.

Или это был весь его отряд?

Это уже неважно.

Если у него шесть звёзд, то мне хватит…

Я изогнул губы в кривой улыбке, которую никто не мог видеть.

Если у него шесть, то мне хватит одной.

Через миг после решения и крошечной печати запрета я шагнул, жаля мечом в коротком выпаде.

Первый вдох схватки.

Мой удар шэн-эрзумец отбил. Быстро, уверенно, твёрдо – и тут же ответил целой россыпью таких же коротких выпадов, только сталь засверкала на солнце.

Отбил и я, пусть и с трудом.

Четвёртый вдох схватки.

Эрзумец хищно оскалился. Я ответил тем же, ощущая, как рассеивается туман в голове и мир снова обретает ясность и чёткие линии.

Отличная схватка. Именно то, что нужно. Честно. На грани. Равная схватка. И при этом неотвратимый результат.

Я просто не мог проиграть.

Без печатей, без змеев и без стихии.

Это ничего не значило.

Не под этим небом, которое больше половины столетия смотрело на Эрзум и Братство Камня.

…

Пятьдесят шесть вдохов.

Вот только что в его глазах была жизнь, а вот она исчезла, ушла вслед за ярко горевшей ненавистью, оставив лишь пустоту смерти.

Ещё вдох я глядел в эту пустоту, а затем отвёл взгляд. Всё закончено.

Почти всё.

Присев у тела, я стянул с его пальцев сначала перстень дракона, а затем и обычное кольцо, если таким можно называть кольцо Путника этого эрзумца. Сунул их в рукав, спустя два вдоха поднял с земли пластину Ключа, развернулся и поджал губы, впервые за всю эту долгую битву против гвардии Эрзум окинув взглядом всё остальное.

Слева, за зданиями крепости, что-то горело, выпуская клубы чёрного, тяжёлого дыма. От этой части стены крепости осталось одно название, словно зона запрета запретила и то, что удерживало её, скрепляло, – она рухнула, осела грудами каменных блоков, открывая вид на Долину Каменных Костей и поле битвы, залитое безжалостными лучами поднявшегося в зенит солнца.

Хм.

Всё не так, как я ожидал.

Вернул себе Возвышение, обретая чуть более острое зрение. Клубы дыма стали чернее, плотнее, вдали стал виден дрожащий от зноя воздух и залитый кровью песок.

Нет, всё совсем не так, как ожидалось.

Я думал, что секты изрядно побьются, падая с неба, что пожгут и повредят меридианы, попав под зону запрета на середине техник, покалечатся от рванувших артефактов, вдруг оказавшихся в зоне запрета. Всё это явно случилось – я вижу в поле, через которое нас гнала троица Эрзум в первый день, тела сектантов и живых, сбившихся в кучки. Кто-то лежит, кто-то баюкает руку, кто-то кричит от боли, но…

Таких в разы меньше, чем я ожидал.

Я вижу этому только одно… два объяснения.

Райгвар с самого начала ожидал, что всё в любой момент может закончиться этим, и не верил, что Пересмешник сумеет захватить Зал Сердца крепости и предотвратить появление зоны запрета.

Второе – он слышал, вернее, подслушал команду эрзумца. Точно как я. И, точно как я, предупредил своих людей. Я словно оглох, был слишком занят своим, раз не услышал его вопля-предупреждения?

Неважно.

Важно лишь то, что безымянный шэн-эрзумец ничуть не улучшил положение своих собратьев. Скорее даже ухудшил. До зоны запрета они держали единую защиту и тянули время, после зоны запрета поднять защиту уже не могли и остались против превосходящих числом сектантов – меч против меча.

Возможно, прорвись шэн-эрзумец к зданию крепости, доберись до Зала Сердца лично, и всё бы изменилось. Но… на его пути оказался я.

Поэтому ещё триста, может быть, пятьсот вдохов – и секты добьют эрзумцев и Повелителя, который что-то там пытается. В зоне запрета останутся только секты и Камни отвлекающего отряда, которые, кстати, тоже что-то там машут мечами.

А ещё я вижу добравшиеся до границы запрета основные силы Братства Камня. Ну, если висят в небе на одном месте, значит, добрались и не спешат внутрь – здесь вывод простой. Главное, чтобы действительно не влезли в зону, торопясь к собратьям. Как бы ни были хороши Камни в битве, они не Большой Орден, а Потерянный, и не умеют сражаться в зонах запрета. Я не могу сейчас докричаться до них, а потому не должен и беспокоиться. Они всё должны понимать не хуже меня.

Опустил взгляд на Райгвара.

Тот тоже стоял вполне себе целый и тоже с примотанной к лицу маской. На шаг позади, за левым плечом, держался Ксарий. Без маски. Мрачный и глядящий на меня исподлобья.

– Так-так-так, – протянул Райгвар, щуря глаза в прорезях маски. – А ты, оказывается, не такой уж и старикашка. Или тебя так омолодили души, которые ты только что высосал?

У меня лоб сам по себе стянулся в тугие морщины, когда я попытался понять, что это я такое сейчас слышу.

О старикашке было легко.

Я не просто лишился большей части умений и навыков Властелина, оказавшись в зоне запрета, и не просто так мир вокруг словно сузился. Он на самом деле сузился дважды. Первый раз – когда я лишился восприятия, второй – когда маска на мне перестала действовать и ограничила меня узкими глазницами-прорезями. Раз маска перестала действовать, то перестала не только скрывать лицо, но и старить кожу, менять фигуру и прочее.

Но что значит второе? Высасывать души? Хм… Я поджал губы. Если посмотреть со стороны, то вот эти мои попытки спрятать змеев, когда я старался коснуться рукой эрзумца, – вот на что намекает Райгвар.

Я усмехнулся, разлепил губы, собираясь едко ответить, да так и застыл, снова их сомкнул и пожевал ими за каменной маской.

За почти бесполезной сейчас каменной маской.

Да, она всё ещё прикрывает лицо, но теперь совсем не меняет мою духовную силу, внешность, мыслеречь и голос.

Голос.

Сглотнул. Много чего я умею, но не умею менять голос. И даже технику, что могла бы меня выручить, сейчас не использовать.

Ладно. Решительно сжал зубы. Главное – говорить не так, как говорит Леград. Говорить холодно, уверенно, даже равнодушно. И голос пожёстче, погрубее. Мне – главе Братства – не может быть столько же лет, сколько Леграду, сколько бы седины ни убрала с меня не работающая больше маска. Мысль о седине заставила меня тронуть голову. Плешивую голову, с наполовину исчезнувшими волосами, а главное – с исчезнувшими с висков синими прядями. Повезло.

Собравшись, напряг горло и выдохнул:

– Что за глупость про высасывание душ?

Кажется, вышло неплохо: это сухое, равнодушное карканье даже я не назову своим голосом.

Райгвар наклонил голову к плечу:

– Ну-ну-ну, не становись в позу, нестарикашка. Ну сожрал и сожрал. Будь на моём месте какой-нибудь Предок из сект, он бы вцепился в тебя, как клещ, выбил бы из тебя этот чудный, невозможный способ, но мне он ни к чему. Цени такого союзника.

– А мы всё ещё союзники? Мне показалось, до всего этого, – я повёл мечом вокруг, – ты хотел напасть. Объявить, что союз расторгнут и даже невозможен между сектами и Братством.

Райгвар проследил взглядом за моей рукой, вдруг снова прищурился, быстро вернул взгляд на меня. Вернее, на прорези моей маски. Холодно улыбнулся – я отлично видел губы в прорези рта уже его маски – и сказал:

– Тебе даже не казалось.

Хруст камней стал таким громким, что не обращать на него внимания уже не вышло бы.

Справа, через перепаханную площадь, надвигался строй Камней. Окровавленных, грязных и счастливых. Они шли двумя углами: передний как раз надвигался, а задний пятился, держа строй и отступая от двигающихся следом сектантов.

И не просто сектантов. Две трети из них явно были Тиграми.

Двадцать вдохов, и мы больше не были на площади одни.

Под ногами у нас валялись мёртвые эрзумцы, а за спиной стояли наши живые собратья. Соратники? Подчинённые?

В общем, за спиной Райгвара были Тигры и сектанты. За моей – Братство Камня.

Шандол встал зеркально Ксарию, в шаге позади и за левым плечом, вдох молчал, а затем неуверенно сказал:

– М-м-м-м-магистр, мы пришли.

– Магистр? – усмехнулся Райгвар.

Я же только чуть поднял брови. Значит, за моей спиной уже не совсем Братство Камня. Потому как у них глава, а не магистр.

Райгвар не дождался от меня ни звука, заговорил снова:

– Мы с тобой так старательно обходили вопрос о том, что будет после. Но это после наступило, и откладывать его уже не получится.

– Обходили? – снова поднял я брови, поздно спохватившись, что Райгвар не видит этой гримасы.

– Ты понял меня. Вы имперцы. Мы сектанты.

– Общий враг.

Райгвар повёл рукой, указывая на трупы:

– Закончился. Теперь здесь враги только мы. Или не враги? – вновь склонил он голову к плечу. – Так и будешь молчать?

– Мы выполнили свою часть договора, – сухо ответил я. – Что бы ты ни говорил. Мы уходим.

– Мой господин вас никуда не отпускал, – фыркнул Ксарий.

Райгвар поднял руку, обрывая его, сказал мне:

– Не так быстро, нестарикашка. У меня и до этого были вопросы к тебе, но сейчас, – он повернул голову налево, где в проломе было видно, как секты добивают эрзумцев. – Это уже неважно. Повелитель перехитрил сам себя, выжидая до последнего. Там сейчас лезут по головам, лишь бы оказаться тем, кто добудет Повелителя.

– И перебьют сами друг друга, – хмыкнули уже за моей спиной. Шандол.

Райгвар даже глазом не повёл, смотрел только на меня:

– Теперь важно другое, нестарикашка. Ключ, который ты сжимаешь в руке, и эта самая твоя рука. Вернее, ты сам.

Я, в который раз кляня маску и зону запрета, напрягая горло, сказал:

– Поясни.

– Я должен пояснить, что Ключ ты должен отдать мне?

– А иначе?

– Да ты смеёшься? – поднял брови Райгвар, а затем вдруг рявкнул: – Шаг!

Вдох, и строй Тигров сделал этот шаг, одновременно поднимая мечи.

– Ха! – выдохнул Шандол и отдал такую же команду: – Шаг, братья!

Через миг из-за наших с Райгваром спин грозили друг другу две стены стали. Правда, Тигры выглядели свежими, чистыми, а мои Камни – так, словно их долго и упорно крошили в щебень и пыль, но это было неважно.

– Как тебе такое, сектант? – рассмеялся Шандол.

Я криво усмехнулся под маской, спросил:

– Будем меряться дальше? Остальными силами? – намекая на его сектантов, что добивали эрзумцев, и на главную часть Камней, что кружились, спускаясь и явно готовясь вступить в зону запрета и прийти к нам.

Райгвар не ответил на мой вопрос, зато ответил Шандолу:

– Сектант, говоришь. Особенно забавно слышать это после того, что вы тут устроили. Эй, Братство Камня! Я не присматривался, но, может, и вы творили что-то, что никак не подходит чистеньким имперцам?

– О чём ты? – изумился Шандол, потом спросил: – О чём он, м-м-м… магистр?

– О разных глупостях, которые ему мерещатся, – отрезал я.

Райгвар прищурился, и я выругался про себя. Он щурится, потому что не согласен со мной, или потому, что я забыл напрячь горло и он слышит что-то знакомое в моём голосе?

Сглотнул раз, другой, напряг горло, пытаясь заставить тело Властелина Духа подчиняться и издавать чужой голос. Осторожно сказал:

– У меня другое предложение, – сказал и едва не вздохнул с облегчением. Голос звучал так, как надо. Твёрдо, уверенно, холодно и совершенно не похоже на мой настоящий. – Займись плодами победы. Разойдёмся тихо. Никто никому не должен. Ключ… – я подкинул его на ладони, а затем метнул. – Держи. Это за твою помощь с моим Повелителем.

Райгвар сверкнул взглядом, но Ключ поймал и не швырнул мне обратно. Зато швырнул слова:

– Ты же должен понимать: силу, подобную твоей, я не могу отпустить просто так. И нет, никакого «никто никому не должен». Ты должен мне. Сильно должен. Ты обещал, что всё пройдёт тихо, – Райгвар потряс зажатым в ладони Ключом-жетоном. – А сейчас Эрзум знает, что на крепость напали сектанты. Весь мой план рушится на глазах, и в этом только твоя вина.

Я начал уставать от этого. Я хотел получить его и только его ответ? Похоже, я его получил. Пальцы стиснули рукоять цзяня, и разжимать я их не стал. Не сдерживая злости в голосе, спросил:

– Моя вина в том, что один из сильнейших кланов Империи сумел сломать то, что запечатал я в одиночку? Надеюсь, ты не всерьёз.

– Выходит, ты прямо называешь меня глупцом, которого ты с самого начала обманывал, а я должен это стерпеть?

– Сейчас у тебя есть крепость, зона запрета и Ключ. Тебе стоит заняться проверкой – сумеет ли Сердце этого места принять тебя, а не вымещать на мне мелкие обиды. Должен быть и у тебя предел, до которого ты можешь выкручивать правду, обманывая самого себя.

– Принять меня? – Райгвар вытаращил глаза под маской, а затем захохотал, запрокинув голову. – Ха-ха-ха! Принять сектанта! Такой отличной шутки я не слышал очень давно.

– По-твоему, сектанты, которые рвались к Сердцам четыреста лет назад, хотели пошутить? Чем ты – сектант – отличаешься от имперца? А чем я – имперец – отличаюсь от сектанта? Или вы на Полях Битвы не бьётесь с нами за Ключи? Хочешь, верни мне Ключ, и я схожу, проверю, может ли это место стать моим. Может ли знаменитая Долина Каменных Костей, древние земли Амок, стать моей?

Смех Райгвара словно обрезало, он опустил голову и упёр в меня взгляд.

Я понимающе кивнул:

– Не хочешь, не вернёшь. Тогда мне пора, – шевельнул рукой. – Уходим, братья.

Райгвар молчал, провожая меня тёмным, злым взглядом. Но не молчал старший его гвардии – Ксарий. Он подался вперёд, к правому плечу своего господина, и, не сводя с меня глаз, негромко шепнул:

– Господин, отдайте приказ, и мы уничтожим их.

Два вдоха, два шага спиной вперёд я ждал ответа. Дождался. Губы Райгвара шевельнулись в прорези маски:

– И скольких из вас я потеряю на этом приказе?

– Они изранены и обессилены. Они тени тех, какими были утром.

– Про него ты тоже скажешь, что он стал тенью? Сколько душ он поглотил?

Я молча, про себя ответил ему: «Нисколько», и едва не запнулся, когда услышал совсем другой ответ:

– Целиком пять, может быть, шесть. Не самых сильных. Потому и он сам не стал сильнее, господин. Не стал значительно сильнее.

– А скольких из вас убьёт?

– Это неважно. Отдайте приказ, господин. Вам нужно кинуть кость бандам.

– М-м-м… магистр? – снова не с первого раза сумел назвать меня Шандол. – Что-то не так?

Райгвар поднял руку, обрывая Ксария, крикнул:

– Эй, имперец, не хочешь снять маску и показать настоящее лицо?

Я мотнул головой, с наслаждением сказал:

– Нет, не хочу. Хочу платы.

– Какой ещё платы? – изумился Райгвар.

– Платы за дерзость твоего советника. За его мысли. За его советы о предательстве.

Слова о том, что советники меняются, а советы остаются всё теми же, я оставил при себе.

– Он не советник, – мрачно ответил Райгвар.

– Тем более. Я требую платы и без неё не уйду.

– Господин, – тихо и с ненавистью шепнул Ксарий.

Но Райгвар вновь оборвал его коротким жестом и медленно спросил:

– И какой же платы ты хочешь, нестарикашка? Потребуешь его голову?

– К чему мне она? – фыркнул я. – Мне нужен амулет. Недавно в крепости у эрзумца Райвола появился амулет. Большой зелёный диск из нефрита. Мне он нужен. Сейчас.

– Ты смеёшься, нестарикашка?

– Ты недоволен ценой? Мне её поднять?

– Ощущение, что ты буквально ищешь повод сцепиться, – медленно произнёс Райгвар.

– М-м-м, – негромко прогудел Шандол за плечом, справившись с именованием, продолжил шёпотом: – Магистр, мы нашли Райвола, и убили тоже мы. Его кисет у нас. Нужно только проверить содержимое.

Я недовольно скривился под маской. А раньше сказать, что они всё же сумели это провернуть, не мог, да? Развёл руками:

– Тогда мне и платы не нужно. Пусть яд его предательства отравляет его и дальше. – Приказал: – Разворачиваемся.

Между нами и Тиграми уже достаточно расстояния, чтобы не опасаться неожиданного удара в спину. Не в зоне запрета движения духовной силы. Здесь всё решают шаги, сила тела и прочность брони.

А ещё моя стихия.

Мой отряд развернулся, уже сделал первый шаг прочь, а я ещё стоял и смотрел на Райгвара и Ксария. Пытался уложить в голове, что я такое услышал. Какие ещё души я поглотил? Это вот так выглядело со стороны? И почему пять и шесть душ? Как они их отделяли? Тех, кого я коснулся рукой? Но таких точно было больше.

Райгвар поднял зелёную пластину к лицу, чуть склонил голову к левому плечу, а затем громко сказал:

– Я проверю твои слова, имперец, найду тебя завтра и продолжу разговор.

Я хмыкнул:

– Звучит как угроза. Ты точно хочешь продолжать наши отношения вот так?

Ксарий снова шепнул и снова не сумел или не захотел сделать это так тихо, чтобы скрыть от меня:

– Господин, говорят, у этих Камней там целая крепость в скалах вырезана. Это будет очень тяжело.

– Эрзум же справлялись, – твёрдо ответил Райгвар и отвернулся от меня. Напоказ. А затем шагнул. Ко входу в главное здание крепости.

Я же не выдержал и крикнул ему в спину:

– Вы обсуждаете всё так, словно завтра мы начнём битву уже между собой. Неужели не договоримся?

Камни, которые мерно шагали прочь, сбились с шага, начали оглядываться на меня. Шандол буркнул:

– О чём договариваться с сектантами? Ясно было, чем всё закончится. Вот этим. Ещё хорошо уходим, удачно. Одно дело – короткая битва с общим врагом, которого и мы, и они одинаково ненавидим, другое – ужиться в долине. Невозможно, м-м-м… магистр.

Я отвернулся наконец от Райгвара и Тигров, задал вопрос, который должен был задать давно. Сразу.

– Сколько погибло?

Шандол вскинул подбородок, расправил плечи:

– Семнадцать человек. Это была лучшая битва. Это была не битва, а мечта. Лучше было бы, только если бы я лично вцепился в глотку Брадеурту.

Рука наткнулась на шершавую поверхность каменной маски, и я выдохнул сквозь зубы. Даже бровь не потереть. Лучшая битва, гордость, с которой он огласил число потерь, и снова эта навязчивая мысль о горле Брадеурта.

Мы уже перебрались на ту сторону стены. Через тот же пролом, по которому они пришли ко мне, было видно побоище слева. Именно побоище. Никакой битвы там уже не было. Как, видимо, не было и живых Эрзум. Сектанты бродили между телами, обнимались, хохотали, копались в поясах и рукавах мёртвых. Ветер тянул оттуда пылью, гарью, кровью и смертью.

Зрелище было не из приятных.

Но не для моих новых собратьев. Всё, что я видел на их лицах, – ухмылки, радость, довольную усталость.

Напомнил себе. Это Эрзум. Они должны были умереть. Они умерли. Это была месть.

Спросил:

– Нам нужно забрать тела?

– Нет, – качнул головой Шандол. – Они погибли до зоны запрета. Все, кто заслужил имя на могиле, с нами.

Я помолчал, укладывая ответ в голове, медленно кивнул:

– Тогда поспешим. Мы должны выбраться из зоны запрета до того, как сектанты доберутся до Зала Сердца.

– Думаете, они получат над ним власть вот так сразу?

Я ответил своим вопросом:

– Думаешь, они не оставили пару Эрзум живыми?

– Понял, – поджал губы Шандол.

Через вдох мы уже бежали. Я даже не обернулся ни разу. Пересмешник либо жив и легко выберется оттуда, либо мёртв, либо попадётся, и тогда… Я буду думать об этом именно тогда, когда он попадётся.

Не пришлось. Первое, что я услышал, когда преодолел границу запрета, был его полный насмешки голос:

– А вы не торопились, господин черепах. Болтали со старым приятелем?

Я положил пальцы на виски, толкая духовную силу в маску, заставляя её заработать вновь, хмыкнул, заметив, как из покрытой проплешинами головы поползли ненастоящие волосы.

– Старший, – кивнул мне Эрвал, стоящий впереди всех.

Шандол поправил его:

– Думаю, теперь мы должны называть его магистром, брат.

Тот поджал губы, быстро переглянулся с остальными, но уже через вдох склонился передо мной в приветствии идущих:

– Магистр! Приветствую вас!

– Магистр! – сделал шаг вперёд Грабол.

– Магистр!

– Магистр!

Одной из последних вперёд шагнула Полея, склонилась передо мной – едва ли не глубже, чем любой из Чистых, – и звонким, ясным голосом, совершенно не вяжущимся с её морщинами, сказала:

– Магистр. Братство Камня приветствует вас.

Повторяя за ней, все Братья Камня склонили головы и приложили кулак к ладони.

В пяти шагах позади была зона запрета, в ней тысячи три сектантов, там же Райгвар сейчас проверял, чем же сектант, ни разу в жизни не получавший печатей сект, отличается от имперца и есть ли то самое отличие.

Но времени и места лучше я бы не сумел найти. Что там делает Райгвар, было не так уж и важно. Важно было то, что там, за моей спиной, дымилась крепость Эрзум, там, за моей спиной, лежали мёртвые Эрзум.

Я обвёл взглядом всех. Тех, кто стоял ко мне ближе – Чистых и главу Полею. Тех, кто стоял сбоку и вышел со мной к стенам крепости, выиграв право мстить лично, тех, кто стоял за спинами Чистых и сверкал глазами поверх сложенных в приветствии рук, тех, кто парил в небе и смотрел на меня сверху вниз.

Вновь положил пальцы на виски, но в этот раз заставляя маску перестать работать.

Кожа, плоть, тепло под моими пальцами исчезли, став шершавым, прохладным камнем. Я потянул этот камень на себя, снял маску, задумчиво крутнул в руке, а затем поднял голову.

Пространство гудело от сотен протянувшихся между Камнями нитей мыслеречи. Разбираться в этом, вслушиваться – выше моих сил, да и не нужно. Я просто сказал:

– И я приветствую Братство Камня. Многие из вас видят меня сегодня первый раз. Но так же было и с Чистыми, верно? Половина из вас даже не слышала о Чистых, четверть никогда не видела и прочее. Вы выживали, как могли. Прятали тайны, вели жёсткий отсев и проверку каждого брата или сестры. Вы совершили невозможное. Вы выжили и сохранили себя, оказавшись в руках наших врагов. Вы сохранили главное – дух, порядок, ценности. У всех ваших лишений, преодолений и испытаний была цель. Сегодня вы до этой цели добрались. Какая это была цель?

Я чуть приподнял руку, словно подпирая ладонью дымящиеся развалины крепости Эрзум за своей спиной. Впрочем, для тех, кто висит в воздухе, я просто бестолково машу рукой. Здесь мало жестов, нужны ещё и слова.

Ответом мне был дружный рёв. Почти дружный.

– Месть Эрзум! Месть Эрзум! Месть тюремщикам и надзирателям. Она свершилась!

Потому что стоило ему смолкнуть, как раздался громкий голос, и голос этот возражал:

– Месть свершилась не нашими руками.

– Ах ты! – Грабош развернулся на месте, впился злым, испепеляющим взглядом вверх и влево.

– Всё как всегда, – рассмеялся Пересмешник. – Всё как всегда, господин наглых и крикливых.

Я пожал плечами, отвечая ему, и сказал:

– Пустые слова, – к первой поднял и вторую руку. – Можно ли считать руки братьев чужими? Можно ли возмущаться, что старший решил так?

– Я с тебя девять шкур спущу, – процедил Грабош. – Девять шкур.

Я же ответил сам себе:

– Можно, но явно не в этот день и не в этот миг. Можешь возразить, что месть не свершилась?

Ответом мне стала тишина. Нужно было быть самоубийцей, чтобы под взглядами – под такими взглядами Чистых – осмелиться мне возразить.

Я кивнул.

– Итак, месть свершилась. Тюремщики мертвы, а это значит что?

Глава Полея шагнула вперёд:

– Что теперь пора искать путь на свободу, магистр. Два отряда искателей готовы.

От строя тут же отделилось больше двух десятков фигур, опустились на песок, склонились в новом приветствии:

– Магистр!

– Да, – кивнул я снова. – Всё верно. Теперь на очереди свобода. Но перед тем, как сделать к ней первый шаг, мы должны сделать ещё кое-что. Вы называете меня магистром, так?

– Да, всё так, – кивнули мне Чистые.

– Разве у Братства Камня был магистр?

– Раньше не было, теперь есть, – твёрдо ответила мне Полея, долгие годы тянувшая на себе управление Братством.

– Нет, – покачал я головой. – У Братства был глава. Магистр может быть только у Ордена. И сегодня, видя развалины крепости тюремщиков, вам нужно осознать главное. Братство осталось в прошлом. Отныне вы снова часть Ордена Небесного Меча. Вы должны поднять головы и смело смотреть в небо. Вы и есть Небесный Меч. – Не видя ни особого счастья, ни особого понимания на лицах, я пошёл по уже привычному пути. Во всех частях Ордена срабатывало, почему не должно сработать в Потерянном? – Кто вы?