Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

– Какого?.. – неверяще прошептал один из стражников за спиной.

Я не знал, о чём он. О так быстро умершем Повелителе Стихии, о буре техник, которая обрушилась на стену крепости, или о погасшем портале, который они должны были охранять и гостей которого они приветствовали.

Это было уже неважно. Для него.

Они все Эрзум, а значит, должны умереть. В этом у меня не было сомнений после этих недель.

Я ударил коротко, быстро, просто. Шестью острыми, сжатыми до игольчатой тонкости копьями духовной силы.

Амулеты, Покровы… Всё это бесполезно при такой разнице в силе. Выдержать такой мой удар мог бы Райгвар, но не они.

– Так-так-так, – ровно в этот миг раздался спокойный голос Райгвара. Мыслеречь с голосом. Громким голосом, который слышали все в крепости. – Как ловко это у тебя вышло. Свою цель ты даже не собирался убивать, дождался, когда я закончил со своим, когда сработал его Нефрит Души, и только после этого закрыл портал. Ни мигом раньше. Ловко, имперец, ловко. Мой советник всегда говорил мне – не доверяй имперцам. В чём-чём, а в этом он мне не лгал.

Несмотря на вспыхнувшую битву на стене, десятки глаз обернулись на голос Райгвара, десятки глаз повернулись ко мне – единственному стоящему на ногах над телами шести мёртвых стражников портала.

Я же только и мог, что в изумлении моргать. Какого дарса?

Через миг там, где все слышали лишь звучащий голос, появился и сам Райгвар. Висящий в воздухе в пятидесяти шагах над столами, гостями и мёртвым эрзумцем. С ухмылкой Райгвар сказал:

– Приветствую вас, клан Эрзум и его гости. Не повезло вам сегодня. Ваша единственная надежда сбежать отсюда – это восстановить портал. Или вы надеетесь выстоять против моих людей? Сейчас! – в это слово было вложено столько духовной силы, что оно буквально пронизало всех в крепости, впилось в уши, в голову, заставило схватиться за виски самых слабых.

Райгвар улыбнулся, поднял руку, указывая на всё ещё висящую над двором огромную картину битвы между сектами и Братством. И сейчас она показывала, что битва замерла, что сектанты отхлынули, развернулись и ринулись прочь.

– Вам подсказать, куда спешат все мои люди, куда спешит Альянс Тысячи Сект? Они спешат окунуть мечи в кровь Эрзум. В вашу кровь.

От стены грохнуло – здоровенный её кусок буквально разнесло в клочья, на куски, на камни, швырнуло во двор крепости, обдало каменным градом застывших во дворе идущих, заставило поднять Покровы.

– Стража!

– Как ты это провернул? – со стены во двор перелетел Норгал, впился взглядом в Райгвара, требовательно спросил: – Как ты убил брата Аривана? Как отключил формации защиты крепости?

Над нами задрожал, потерял форму и цвета левый край изображения замершей в небе пирамиды Братства. Затем и вовсе исчез, схлопнулся, превратив аккуратное прямоугольное полотнище в какое-то перекошенное на одну сторону. Я знал, что произошло, – до одного из тех, кто держал в руках артефакт для этого зрелища, дотянулся сектант. Но сектанты спешат сюда, этим должны заняться другие. Те, кто тоже с радостью будет кричать «Смерть Эрзум». Поэтому я, как и Райгвар, отдал приказ, только сделал это гораздо тише. Моё сообщение услышат только те, кому нужно. И неважно, что Райгвар ведёт себя странно, – здесь и сейчас это тоже ничего не меняет.

– Мы начали. Действуйте.

Райгвар опустил руку, обернулся к Норгалу, к водовороту силы, который закручивался вокруг него, покачал головой и вновь упрекнул меня:

– Это твоя ошибка, старикашка. Ты так много болтал, что заставил меня поверить – всё у нас получится. Ты одного, я одного, третьего вместе, четвёртого толпой, и мы с тобой выпьем суп, съедим мясо, заберём котёл и даже крепость, где этот котёл стоит. И что в итоге? – зло, недовольно добавил. – Ненавижу ложь. Ненавижу ложь, имперец, и ты ответишь за свою ложь.

Я мог бы сказать что-то в оправдание. Сказать вначале правду – что не подумал, наобещал лишнего, – а потом скрыть остальное: что испугался – он поймёт, что я не Стиратель, а Мастер Указов, я Атрий. Мог бы сказать почти правду – что старался, но не сумел подобраться, не успел, предупредил его и занялся другим – порталом. Мог бы ответить, что совсем не хотел устраивать так, чтобы из всех убийц Эрзум был вначале известен только один. Пусть это и Поле Битвы, пусть я и закрыл портал, но есть ещё портал сектантов, да и Барьеры здесь не Великие – не пройдёт и недели, как Эрзум узнают, кто убивает сейчас их людей в битве на стене, а масок Первых братьев всего три.

Я мог бы, но не успел – второй Повелитель Эрзум – Норгал – ударил.

Ударил стихией, сжатой до предела, ударил повелением, разом накрывая половину крепостного двора хлынувшей из него серо-зелёной волной.

ДАНГ!

Я ответил – выплеснул из себя волну духовной силы, стихии, встречный удар души – не потому, что ощущал жар опасности или холод Прозрения, а потому что сотни сражений с богом секты Тигра научили меня: в таких битвах защищайся, защищайся всегда и от всего.

Данг.

Слева, вторя мне, ударил душой и Райгвар.

ДАНГ!

Три удара, три звенящих струны, три волны силы, стихии и дарс знает чего столкнулись в пяти шагах от меня. Чужое и моё. Столкнулись, перемалывая друг друга, как перемалывают в море две встретившиеся волны, скрутились во что-то единое, странное, непонятное, взметнулись вверх, замерли стеной на краткий миг в равновесии, а затем рухнули, рухнули на меня, оказавшись сильнее.

Но я уже был готов, я уже выиграл себе миг на защиту, я уже окутался плотным коконом силы, создал вокруг себя кристалл из спаянной воедино стихии, духовной силы и даже эссенции.

Серо-зелёно-голубая волна упала на меня, безвредно расплескалась по мне, рухнула под ноги, умчалась за спину, вот только вокруг меня больше не было крепостного двора Эрзум. Не было даже каменных плит под ногами, не было даже синего неба над головой.

Под ногами тонкий слой мха. Вокруг – серо-зелёное туманное марево, вязкое даже на вид. Сверху – грязная пелена, сквозь которую едва просвечивает бледный диск солнца.

– Братья! С нами старший Норгал! – раздался откуда-то справа восторженный крик. – Сейчас он прикончит сначала этих двух, а затем и всех остальных ублюдков и дважды предателей!

Будто услышав его, глухо, как сквозь туман, разделивший нас на лиги, донеслось:

– Смерть Эрзум!

Я поджал губы. Всё как всегда – чужое повеление, полное такой же чужой силы и стихии, ограничило восприятие, сжало его до ближайших стен этого клятого тумана.

– Да что же вам всем так нравятся эти лабиринты? – звенящим голосом изумился Райгвар откуда-то… сверху и позади?

Я тоже вскинул голову, пытаясь понять, как он сумел за эти краткие вдохи, да ещё и сквозь удар повеления, подняться так высоко и правее, и тут же дёрнулся в сторону, повинуясь предупреждению боевой медитации. Тело сделало это само. Раньше, чем я успел что-то ощутить.

Там, где я только что стоял, проросли из земли шесть расходящихся в разные стороны шипов.

Один из них, шедший над самой землёй, над самым зелёным покровом мха, оказался таким длинным, что нанизал на себя тело эрзумца у молчащего портала.

Ещё шесть ударили сзади, сбоку, тоже выросли из туманного марева, потянулись ко мне, стремительно удлиняясь.

Удар был хорош. Вряд ли выпад сталью летел бы быстрее.

От половины шипов я ушёл, половина дотянулась, скользя по граням моей защиты и оставляя после себя зеленоватые царапины. Да и царапины ли это? Больше похоже на…

Я прищурился. Это не похоже на царапины, это выглядит как…

В этот миг шипы пронизали все шесть тел эрзумцев, а затем тела вспухли зелёными пузырями – из шеи, рук, груди, головы, ног, набухли прямо сквозь ткань одеяний и лопнули, забрызгивая всё вокруг какой-то дрянью.

Я снова ушёл прочь раньше, чем хоть о чём-то подумал, раньше, чем до меня долетела хоть… капля, клочок тумана, тающие на лету брызги?

Чем бы ни была тающая на лету дрянь, она до меня не добралась, а опав, открыла на месте мёртвых тел густые клубки шипастых ветвей-плетей, которые на глазах разворачивались, раскручивались и…

Я снова не поверил своим глазам.

Передо мной, разрывая трупы эрзумцев и роняя с себя их ошмётки, поднимались шесть Зверей-растений. Каждый на четырёх гибких лапах, с четырьмя плетями-жалами, с которых капал зелёный яд, с шипастым телом и тускло пульсирующим внутри бледно-зелёным огоньком.

Глава 14

Вдох я смотрю на это тошнотворное зрелище, а затем мой кристалл-броня на миг расширяется, разрастается, увеличиваясь в размерах, становясь на три шага шире, выше и больше. Этого хватает, чтобы нанизать всех шестерых Зверей на его шипы, отбросить прочь, а затем, через миг, уменьшаясь обратно, сбросить их с шипов.

Звери упали на мох, но не безвольными кучами, как ожидалось, а мягко спружинив на лапах-ветках. Переплетение остальных веток – суть их тела – пришло в движение, зашевелилось, словно на глазах тронулось в рост, сместилось, сплетаясь, утолщаясь, перекрывая дыры от моих ударов, а ещё через миг Звери прыгнули, полосуя воздух и мой кристалл защиты плетями, оставляя на его поверхности новые тягучие зелёные капли яда.

Я выплеснул из себя духовную силу, сжатую в этот раз не в узкие копья, которые не могли толком повредить эти древесные тела, а в острые, широкие лезвия, которые разорвали, рассекли, перемололи этих странных созданий на куски. Этот рубленый хворост, истекая из разрезов соком и слизью, разлетелся во все стороны, усыпал мох тонким слоем. Я прищурился, вглядываясь в них, готовясь ударить ещё раз, измельчить ещё сильнее, но этого не понадобилось: изрубленные ветки на глазах принялись исчезать, стали… впитываться в мох?

Я быстро повернулся, переводя взгляд с останков Зверей на остатки тел эрзумцев. Именно что остатки. Они тоже на глазах погружались в мох, словно тонули в нём.

Я топнул ногой, не доверяя ни ощущениям, ни восприятию. Твёрдая, плотная поверхность под тончайшим слоем скользкого мха.

Здесь некуда погружаться.

Останки не тонут, а растворяются.

Ещё два вдоха я мрачным взглядом следил за всем этим.

Дольше всего продержались крупные кости стражников, но и они стремительно покрылись зелёной патиной и стали истончаться под ней, словно рассыпаться. Ещё вдох – и исчезли без следа.

– Так-так-так, – донёсся сквозь пелену весёлый голос Райгвара. Вроде слева, но словно бы и отовсюду одновременно. – Наглядное подтверждение: слухи о том, что Эрзум прибирают к рукам знания Амок, оказались не такими уж и слухами. Как забавно. Вот почему у меня ощущение, что против меня вышел биться собрат из Амок, а не имперец из Эрзум.

Я поджал губы. Амок? Знания? На что намекает Райгвар? Амок умеют создавать таких Зверей-растений? Из тел мёртвых? Что здесь творилось во времена Первых братьев и до них? О чём умолчали в своих рассказах Чистые?

Но это я молча принял новые знания, а вот Норгала они задели за живое:

– Сектант, что ты несёшь? – подал он звенящий от возмущения голос – казалось, его голосом звенит весь туман вокруг. – Ты никогда не видел стихию Дерева Повелителя? Не приписывай мне лишнего.

– Да ну что ты, – усмехнулся Райгвар, – это ты тут тянешься за лишним. – И тут же слева и сверху пришёл удар души. – Данг! – а Райгвар продолжил: – Твоё – только твоё, мне-то к чему чужие заслуги? – другим тоном добавил: – Имперец, что ты замер столбом? Ты не хочешь начать шевелиться? Нам нужно развеять вот это всё, прежде чем он нас сожрёт. Это твоя цель, твоя жертва и твоя ошибка. Почему ты её не исправляешь? Такова честность сделки между нами?

Новый упрёк, в отличие от прежних, сумел уколоть – бровь свело, дёрнуло. Я, пытаясь справиться с вязкостью и сопротивлением чужого повеления вокруг, пытаясь прощупать его границы и границы своего восприятия, не смея поднять руку и прижать бровь, процедил в ответ:

– Терпение.

– Терпение, пока меня пытаются переварить и сожрать? Терпение, пока я трачу силы и рискую вместо тебя? Всё с тобой ясно. Даже не рассчитывай, – голос его изменился, зазвенел злостью и уже не только для меня. – Эй, эрзумец! Мне тут пришла в голову отличная мысль. Ты имперец, тот старикашка внизу тоже имперец. Ты его тюремщик, он твой заключённый. Решите-ка сначала между собой обиды, а я уже поговорю с оставшимся. Бывайте!

Едва отзвучало последнее слово, как снова зазвенела порванная струна удара души, к ней добавился грохот обычного грома и высверк молнии, который пробился сквозь все завесы, окрашивая их фиолетовым. Три вдоха – и всё стихло.

Мне не нужно было пытаться дотянуться восприятием за пределы клубящегося вокруг грязного тумана, чтобы понять, что это сейчас было.

Райгвар пробил границы ловушки и вышел из схватки.

Я выдохнул сквозь зубы. Нелепо. Я медлю не потому, что собираюсь что-то нарушить в нашем договоре, а потому, что всё ещё не могу определиться – как и что использовать, чтобы не раскрыть себя перед тобой, Райгвар.

Но теперь это неважно, и кричать это вслед Райгвару я не собираюсь. Теперь здесь только я, эрзумец Норгал и прочие эрзумцы, и гости, о которых не стоит забывать. Я прищурился, оглядываясь. Вот о чём говорил Райгвар – стены ловушки не стали плотнее, они начали источать дымку, заполняя всё пространство уже не грязно-серым, а зеленоватым туманом. Ясно, что дышать этим не стоит.

Я наклонил голову к плечу. Или стоит? Что мне до этого тумана и его стихии? Пока я вижу лишь, что он может служить кормом для моих змей и восполнять мои запасы стихии. И вот это вроде как пыталось сожрать Райгвара? Что за бред? Может, есть не только туман? Или у Райгвара был особый туман? Или было что-то ещё?

Снова топнул ногой, хмыкнул. Мох, на котором я стоял, сейчас был чуть скользкий, словно после дождя. Дождя, которого здешние места Долины Каменных Костей, быть может, даже никогда не видели. Или не видели уже четыреста лет. Всё это не объяснить только иллюзией.

Яд. Мох, который оказался внутри моей защиты, источает яд, который…

В этот раз я скользнул взглядом внутрь себя и ниже. К ступням.

Вот он. Яд, который проник сквозь кожу сапог, обмотки и дотянулся до моей плоти.

Думается мне, что будь на моём месте какой-нибудь Предводитель или даже слабый Властелин, то он бы уже умер в муках.

Я же… Я даже не заметил, что меня пытаются отравить стихией. Моя стихия сожрала эту ядовитую мелочь будто бы мимоходом.

Мои губы, до этого плотно сжатые, сами начали растягиваться в ухмылке. Райгвар, ты обиделся, заподозрил меня в чём-то, притворился слабым и бросил меня здесь. Думаешь, ты меня оставил в клетке эрзумца? Нет, это ты его оставил взаперти со мной. Если я не могу проникнуть восприятием сквозь стены и туман, выйти за пределы иллюзии, то и ты снаружи не заглянешь внутрь.

* * *

На зубце крепости стояли двое. Ветер, наполненный пылью и запахом крови, трепал их одинаковые алые плащи. Молодой идущий, тот, что стоял слева, напряжённо вгляделся в купол туманной зелени, накрывший половину крепости Эрзум, и спросил:

– Дядя, старший Норгал там один против двоих. Разве вы не должны помочь ему, чтобы сектанты и орденцы не получили преимущества?

– Помогать этому самодовольному хлыщу? – покачал головой второй, старший, в таком же алом одеянии. – Ты ещё так молод и наивен. Да, у нас союз. Да, мы называем их старшими, но помогать здесь и сейчас? Если Норгала прикончат, то я буду счастлив и выпью чашу вина за того, кто это сделает.

– Дядя! – воскликнул младший, быстро перенёс восприятие с далёкой битвы на пространство вокруг, просеивая лица и взгляды, ища чужие уши.

А старший тем временем медленно и предвкушающе добавил:

– Но потом, конечно, я его прикончу.

Лишних ушей не было, или не было таких, кто сумел подслушать. Или не было таких, кто выдал себя и обернулся на их разговор. Но последнюю мысль младший в алом старательно отогнал, осторожно заметил:

– Дядя, если они сумеют убить старшего Норгала, то…

– Ах, оставь своё ложное уважение к Эрзум и тем более оставь свои наставления. Ты вроде мой помощник и младший, а не седой советник. Первое – я не верю, что они сумеют его убить. Я – да. Они – нет. Второе – лично я не сунусь туда. Никакой помощи у него за спиной. Не хватало, чтобы он втихую меня сожрал, а всем рассказывал потом, какие нехорошие эти сектанты, убили его дорогого союзника. Это я должен рассказывать, что подлые сектанты и Камни нанесли ему такую рану, от которой он скончался у меня на руках.

– Дядя… – молодой в алых одеяниях обернулся, изумлённо заморгал, не в силах выдавить из себя больше ни слова.

Старший пожал плечами:

– Что? Жизнь не такая, как тебе казалась в Четвёртом? Уверяю тебя, моё нежелание идти внутрь этого повеления возникло не на пустом месте: Норгал тоже не упустит шанса свести кое-какие обиды между нами, а я знаю свой предел. Да, формально у нас равное количество Испытаний, но ты же не ребёнок, должен понимать, что можно быть равными на бумаге, а в действительности… – он снова пожал плечами. – Да, я слабее его и честно это признаю. Но стоит ему потратиться… – на лице старшего в алом на мгновение появился оскал.

Младший ещё немного поморгал, затем медленно кивнул, так же медленно повторил кивок, но уже в сторону клокочущей справа битвы:

– Тогда…

– И снова нет, мой наивный и недалёкий племянник. Пальцем не шевельну. Первое – меня – меня! – посадили в третьем ряду, и я обиделся. Второе – кто откажется поглядеть, как Эрзум получают такую оплеуху? Ну, кроме тебя, наивного и молодого? Третье – чем больше у них потерь, тем меньше мест в совете и на турнирах. Четвёртое – мне не нужна слава одного из. Мне нужна слава того, кто всё спас. Или трагическая смерть Норгала на моих руках. Пятое – думаешь, я один медлю? Ха! Оглянись. Найди тех, кто сидел в первых и вторых рядах. Что они делают? Встали в ряды Эрзум? Спешат на помощь старшему Норгалу, за здоровье которого поднимали чаши?

– Простите, дядя, мне всё это нужно уложить в голове, – выдавил из себя младший.

– Укладывай, кто же тебе мешает, – равнодушно отмахнулся старший в алом. – И смотри вон туда, за стену, внимательнее, подмечай сильнейших, их стихии и техники. С ними ты и будешь биться, когда придёт пора вмешаться и забрать себе славу.

– Понял, дядя, – всё так же медленно кивнул юноша в красном, а затем спросил: – Дядя, а почему вы так пристально смотрите в сторону старейшины клана…

– Тс-с! – рыкнул старший в алом, даже не повернув головы.

Но младший успел ещё растерянно спросить:

– Только не говорите, что… – прежде чем замолчал, снова начав часто моргать.

Старший в алом недовольно процедил:

– Племянник, ты не только очень молод и наивен, но ещё и чрезмерно болтлив. Не все мысли должны покидать голову и звучать вслух. Даже мыслеречью, даже если нас здесь всего двое.

– Простите, старший, – сглотнул юноша в красном, а затем вскинул руку. – Глядите, глядите, дядя! Один сбежал. Кто это, сектант?

– Ох, – поражённо выдохнул старший в алом, – неужели Норгал теряет хватку? Это отличная весть. Главное, чтобы второй не подвёл меня и продержался хотя бы десятую часть малой палочки.

* * *

Я улыбнулся. Довольно и широко. Спасибо, Райгвар.

Движение мысли, короткий приказ – и десятки крошечных змеев ринулись из середины моего тела вниз, к ногам, сплетаясь на лету в тугой узел, клубок, новое тело, уменьшаясь в числе, но утолщаясь. И так раз за разом. Из ноги в мох и камень ввинтился единственный змей толщиной в руку. У него было всего три приказа. Ешь. Ищи. Убей.

А я сам поднял руку и принялся неторопливо наполнять силой созвездие и обращение. Думал ли ты, Райгвар, оставляя этого старикашку, что он тут будет пробовать твой подарок? Помнишь ли ты о том, что когда-то пустил гостя в свой Павильон Техник? Донёс ли тебе советник Курам, что именно читал там твой гость? Думал ли ты, что гость сумел с одного прочтения буквально украсть наследие твоей секты? И кстати, эта техника воды и Роаков – точно ли твоё наследие как потомка Тигра, а не трофей, который вернулся в руки имперца волей Неба?

Гнев Роака

Техника уничтожения

Ранг: духовный, Качество: высокое, Созвездие: полное, Стихия: Вода

Условие: Открытый узел…

Вливаемая в технику духовная энергия превращается в гнев Роака, который обрушивается на врага.

Третье созвездие стихии.

Восемьдесят пять узлов.

Постижение: Гнев Роака уничтожит всё, что осмелится бросить ему вызов.

До этого дня я использовал эту технику только в пространстве жетона, на утёсе, никогда вживую. Недавно вживую я использовал чужое, кусок доставшейся мне случайно памяти. Сейчас хочу опробовать то, что досталось мне моим и только моим трудом.

Жаль, конечно, что, несмотря на все ухищрения и тренировки, на весь мой талант в техниках, нельзя просто так перешагнуть границу между обычным использованием и постижением. Вернее, можно, но только со слабыми техниками или с наследием чужой памяти.

Глупые несвоевременные мысли не помешали мне довести до конца десятки раз опробованную технику.

Перед рукой засветились обращение и два кольца в два оттенка синего, налились светом, затем наполнились духовной силой и стихией меридианы, Вратами Силы конечно не воспользоваться, если техника не освоена полностью, но кто сказал, что я не могу делать что-то подобное сам? Так, как делал с туманом силы в теле еще до того, как узнал про Духовную Защиту и…

За моей спиной соткалась из почти прозрачных, чуть голубых линий и сплетения силы огромная оскаленная пасть, беззвучно дрогнула, рыкнула и за одно мгновение превратилась в поток синего света, который ударил вперёд, впечатался в туманную зелёную стену и снёс её, проломил, а затем помчался дальше.

* * *

Райгвар резко обернулся, впился взглядом в зелёный купол, который осветился изнутри синим всполохом, словно там ударила из земли огромная синяя молния, попытался проникнуть восприятием за границу чуждого повеления, не сумел и процедил недовольно:

– Так какая же у тебя стихия, старикашка? Вода? Две стихии?

– Господин.

– Иду, – недовольно отрезал Райгвар, не отрывая взгляда от купола. Сделав над собой усилие, потребовал: – Доклад.

– Крепость лишилась защиты, имперцы сделали это.

– Вижу. Дальше.

* * *

Отлично.

Короткий Рывок – и я уже в ста шагах впереди. Вообще-то где-то здесь должны стоять скамьи и тяжеленные столы, полные угощения для гостей крепости. Но здесь нет ничего. Есть только полтора десятка эрзумцев, сжимающих оружие, и всё. Да и от Гнева я ожидал большего. Я вложился в него ого-го, а получил всего ничего. Ладно, я не ожидал, что пробью чужое повеление насквозь, но половину-то снести можно было? Ох уж эти Древние с их привычкой всё преувеличивать. Гнев уничтожит всё, что осмелится противостоять ему. Да, вижу.

Один из эрзумцев разглядел меня сквозь зелёную завесу тумана, вскинул меч, указывая, и рявкнул:

– Орденец! Убить его!

Я хмыкнул:

– Вы половину столетия заставляли нас забыть, кто мы есть, но сами этого сделать так и не сумели.

Хорошо сказал, думаю, сам Шандол с его нравоучениями о том, что я никогда не стану настоящим Камнем, не сказал бы лучше. И можно ещё немного добавить. Я улыбнулся и пообещал:

– Сегодня умрёте только вы, Эрзум.

Теперь в мою сторону смотрело полтора десятка клинков и столько же ненавидящих взглядов.

* * *

Эрзумец, потея и дрожа, отступал спиной, тыкая перед собой мечом и засыпая коридор настоящим валом слабых техник.

Пересмешник позволил скользнуть по губам тонкой усмешке.

Умно и верно. И так же бесполезно. Таким прикрывать отход против слабаков. Учеников таким остановить можно. Остановить, заставить искать обход и прочее. Но только учеников. Слабых, неопытных, зелёных. Даже Амма, всего через полгода советов и натаскивания, могла бы пройти этим коридором. Двумя разными способами. Он мог бы пройти эту стену техник шестью способами. Если бы ему это было нужно.

Эрзумец как-то забыл, что иногда невидимкам уже неважна их невидимость. И уж конечно, не стоит о ней заботиться, когда посторонних глаз вокруг нет.

Пересмешник прошёл сквозь техники без всяких уловок. Силой.

Десятки попаданий техники эрзумца очертили его путь, силуэт, поднятую руку. Эрзумец только и успел, что охнуть, а затем эта поднятая рука сомкнулась у него на горле, сдавила гортань в стальной хватке, медленно продавливая и Покров, и защиту амулета. Эрзумец широко распахнул глаза, осознав разницу в силе, дёрнулся, ударил мечом, с левой руки полыхнула яркой вспышкой новая техника. Лучше бы вложился в Опору.

Меч улетел в сторону, выбитый, от техники Пересмешник ускользнул, змеиным движением вывернув голову, затем ушёл Рывком вместе с эрзумцем, вбил его спиной в стену, просаживая Покров, в миг слабости ударил сталью сам, пришпиливая эрзумца к камню. Сказал, глядя в белые от боли глаза:

– Эрзум должны умереть. Я мечтал об этом двадцать лет.

– Орденец… – прохрипел эрзумец, глядя, как сползают невидимость и тени с худого, мрачного лица Пересмешника.

– Не совсем, – качнул головой Пересмешник. – Вы сломали жизнь много кому.

– Кто? – прохрипел эрзумец, цепляясь за сталь в груди.

– Тебе это так важно? Ты сейчас умрёшь, но даже умирать можно по-разному. Сколько человек в отряде, который хочет отбить главный зал крепости? Сколько человек в крепости имеют доступ к самому Сердцу зала? Где комната с артефактами и Флагами формаций для стражи?

Пересмешник спрашивал то, что за долгие годы так и не сумело узнать Братство Камня. Ему бы неделю не сидеть ждать начала битвы, а походить по этой крепости, подготовиться. Но все посчитали это слишком опасным. Теперь… Теперь приходится выкручиваться на ходу.

– Считаю до пяти, – предупредил Пересмешник. – То, что случится на шесть, тебе не понравится. Раз, – Пересмешник сильнее вдавил пальцы в горло. – Два, – повернул клинок в груди эрзумца. – Три, – толкнул оружейную технику, сбрасывая её волной разрушения прямо в тело эрзумца. – Четы…

– Много! Много человек! – застонал эрзумец.

– Продолжай, – кивнул Пересмешник, ощущая, как всё острее колет спину. – В деталях.

– Налево, прямо, прямо, прямо, направо, прямо, – выдохнул эрзумец, корчась от боли и дыша через раз. – Дверь с накладной деревянной панелью! Брат Котил и брат Дарний – старшие смен у Сердца! Сегодня их служба!

– Услышал, – сказал Пересмешник и выплеснул оружейную технику узким потоком, сжигая эрзумцу сердце.

Конечно, он не получил и четверти нужных ответов, но время уже истекло.

Угол, в который он вжимал эрзумца, затопило ревущее пламя, но Пересмешника там уже не было, за миг до удара он ушёл вверх коротким Рывком, пробежался по стене, ускользая обратно в тени, толкнулся раз, второй, ускоряясь и меняя направление, рухнул вниз уже за спиной нового эрзумца, который спешил отбить переставшее отвечать Сердце крепости.

* * *

Я пустым взглядом проследил, как рухнул на землю последний эрзумец этого туманного зала. Пустым потому, что ничего не испытывал. Слабые противники, которые на самом деле могли сделать только одно – умереть, встретившись со мной. Эрзум должны умереть, но… Я бы предпочёл, чтобы они сделали это от рук моих подчинённых из Братства Камней. Так от их смертей была бы хоть какая-то польза. Сейчас это не польза, а жестокая необходимость – не оставлять же мне врагов за спиной?

Сейчас важнее другое – где мне найти главного врага?

Не такого я ожидал от схватки с Повелителем Стихии. Особенно не такого, когда Райгвар меня оставил с ним один на один. Риксот тоже любил сбегать в тренировках жетона, но он хотя бы не прятался, как…

Я ушёл спиной вперёд, ускользая от чужого движения. В этом не было опасности, но я предпочёл уйти на три шага от мелькнувшей зелёной плети, что выскочила из мха.

А не было опасности потому, что ни эта, ни остальные гибкие и толстые лозы даже не пытались задеть меня – их целью были тела мертвецов.

Вдох – и плети вонзаются в трупы.

Два вдоха – и трупы надуваются гнойными пузырями.

Три вдоха – и их начинают разрывать на части прорастающие изнутри Звери-растения.

Что-то я такое помню, что-то вертится в голове. В каком-то из сборников для ватажников я читал описание такого Зверя, который использует трупы Зверей для размножения и…

Звери набрали вес и размер, прыгнули, я ударил им навстречу уже опробованной волной лезвий духовной силы, чтобы перемо…

Ударил и тут же ушёл в сторону, в этот раз ускользая от явного ощущения опасности, расталкивая, раздвигая кристаллом брони чужую стихию.

Духовные лезвия, которые перемололи прошлых Зверей из веток в щепки и слизь, в этот раз лишь оставили на них зарубки, стесали мелкие веточки, листья, выбили взвесь слизи – и всё.

Звери рухнули там, где я только что стоял, ударили во все стороны шипастыми плетями, забрызгивая всё вокруг каплями яда, крутнулись на месте, разворачивая ко мне то, что у них, верно, было мордой.

Я вскинул руку, превращая свою броню в ещё одну волну сжатой в лезвия духовной силы, а мои губы сами по себе шепнули без единого звука.

Смерть.

Все шесть тварей почернели и рухнули, развалились на пять-шесть кусков под ударом долетевших лезвий, тут же принявшись разлагаться и впитываться в ковёр мха.

Я проводил и их смерть пустым взглядом, затем мотнул головой. Это начинает утомлять.

В этом я уверился ещё сильнее, когда из-за угла туманной стены выскочило ещё четыре таких твари, каждая в два раза крупнее только что убитых.

Выругался вполголоса. Как-то, отправляя змея, я не подумал, что Норгал будет использовать мёртвые тела для…

Помрачнев, обернулся. Туда, где только недавно сам прикончил несколько эрзумцев. Это что, мне каждого врага дважды убивать?

* * *

Шандол тряхнул головой, пытаясь избавиться от заливающей глаза крови. Не сумел, с досадой мазнул по лбу тыльной стороной ладони, прилаживая на место разорванную бровь и оттирая наконец глаз.

Крутнулся на месте, добавляя к восприятию обычный взгляд.

Что ему это восприятие, когда он ждал этого момента долгие годы? Гархов эрзумец пытался испортить ему этот момент, и нет бы залил его только своей кровью – сумел ведь пустить и его собственную.

Неважно.

Шандол расхохотался, крутнулся в небе ещё раз, впитывая даже не глазами, а самим сердцем всё, что видел вокруг: разрытую, перекопанную ударами землю, лишённую защиты и рухнувшую в одном месте стену крепости Эрзум, десятки мелких и не очень схваток вокруг, за уцелевшей левой стеной крепости – огромный грязно-зелёный купол, который поглотил треть гостей проклятых Эрзум, чёрную тучу сектантов на горизонте, которые неумолимо накатывали на крепость.

Он хохотал, наслаждаясь всем этим. Даже если через двести вдохов сектанты ударят с неба десятками составных техник, перепахивая здесь в каменное крошево всё вместе с ним и его братьями, – он ни о чём не пожалеет.

Эрзум должны умереть. И они умрут.

И как можно больше – от его руки.