Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Да я тебя… – сжал кулаки Шандол.

– Что ты? – лениво переспросил Пересмешник из пустоты. – К чему разбрасываться словами, которые не сможешь осуществить?

Я хмыкнул. Пожалуй, для первого раза Пересмешника было достаточно. Спросил:

– А скажи сам, каково это – быть верной тенью господина безумцев?

– Безумно интересно, – Пересмешник не замедлил с ответом ни на миг.

Даже невидимость не спасала – я буквально вживую видел, как он стоит вон там, слева, на краю лужи ядовитой жижи, прислонился к стене плечом, скрестил на груди руки и ухмыляется, снисходительно поглядывая на Шандола, тушу Монстра и меня, валяющегося на полу.

Я с кряхтением приподнялся на локтях и спросил:

– Что там наверху?

– Пустота, тишина. Ни-ко-го. Дважды проверил.

Я с наслаждением покрутил шеей, озвучил очевидное:

– Думаю, раз наше веселье никто не заметил, наверху никого нет ни явно, ни в засаде, то можно потихоньку выбираться отсюда. Как считаете? Пересмешник? Шандол?

– Главное, что вы развеялись, господин, и от вашего взгляда больше не веет Прозрением, – рассмеялся со своего места Пересмешник. – А что считаю я – не так важно.

Шандол недовольно зыркнул на меня, на пустоту, звенящую смехом, и мрачно уронил:

– Поднимаемся. И надеюсь, не Воинами. Проверим, действительно ли там так пусто, как кажется.

Из щели-расщелины, держа наготове дао, на котором жижа Ядовитой Алой Сороконожки оставила тёмные оспины, он шагнул первым.

И ничего не случилось.

Вторым был я.

Третьим… Кто знает, где и как идёт Пересмешник? Это точно не я.

К границе между сектами и Братством мы вышли очень и очень далеко от прошлой дороги, прошли едва ли не по краю долины, удлинив наше возвращение больше чем вдвое, да и на Дорогу Очищения пошли гораздо более удобным входом. Я и не сомневался. Вход, как и выход, никогда не бывает один.

Стоило нам преодолеть поворот и пелену, вернуться в уединённый тупик затворников Чистых, как они все, все, кто там был в тот момент, впились в нас взглядами.

Эрвал и вовсе слез со своего камня, шагнул нам навстречу, потрясённо спросил, оглядывая нас:

– Вы что, сцепились с Эрзум?

– Что? – изумился Кивол. – Началось? Пора?

Шандол сбился с шага, словно впервые оглядел свой изодранный, в десятках дыр, халат, дёрнул щекой и процедил:

– Нет, не началось. Нет, не сцепились.

– Хм. Тогда это что? – ткнул в наши раны и его лохмотья Грабош.

– Наткнулись на Алую Сороконожку, – буркнул Шандол, кривя губы.

– И? – нахмурились ещё больше после его ответа. – Вы прятались в груде их тел?

– Нет.

– Что нет, Шандол? Почему из тебя ответы тянуть приходится?

– Нет, не прятались, – сквозь зубы процедил Шандол. – Наткнулись и дрались с ней.

– Дрались? Это как? Они же не вырастают сильнее Мастеров. Это слабый Зверь.

У Шандола снова дёрнулась щека – раз, затем второй – он прижал её большим пальцем, словно вдавил в скулу, помедлил, но всё же процедил правду:

– Слабый, если не биться против него Воином.

– Воином? Зачем?

Шандол зыркнул в мою сторону:

– Да вот он – развлекался.

Я сполна насладился этим представлением и лицами, а затем благодушно кивнул:

– Ага. И раз уж развлечение закончилось, давайте перейдём к делу, – повёл рукой. – Шандол, давай, начинай, а я продолжу уговаривать. В двадцатый раз.

– Уговаривать? Хм, мы вроде уже всё обговорили, – поднял брови Грабош.

– Видимо, не всё, – медленно проговорил Эрвал, пожевал губами, добавил: – Видимо, что-то от нас он в первый раз скрыл.

– И, по-твоему, это нормально? Это, конечно, не обман, но ты сам знаешь, как умалчивание опасно и как оно может разрушить доверие.

– Доверие? – переспросил Шандол, криво усмехаясь.

Я ухмыльнулся сам и, не скрываясь, спросил вслух:

– А что, вы действительно доверились мне? Рассказали мне всё-всё-всё? Или вы что, и впрямь считаете, будто я сказал вам всё? Что магистр не имеет права скрыть что-то от своих комтуров или старейшин?

Все замерли, взгляды, что и до этого были обращены на меня и Шандола, стали жёсткими, настороженными, стали…

Через миг Шандол шагнул вперёд, становясь между мной и собратьями, поднял руки:

– Всё-всё-всё. Хватит! – помолчав, мрачно добавил: – Он, называющий себя магистром Ордена Небесного Меча, так-то прав.

– Тебе стоит всё же определиться, – заметил я. – Вам всем стоит определиться. Либо вы потерянная часть единого Ордена, а значит, я ваш магистр, либо я не ваш магистр, а вы и не часть Ордена.

– А кто же мы? – глухо, с угрозой спросил Кивол, куда-то успевший сплавить Ловера.

– Я сказал – ВСЁ! – рявкнул Шандол, добавляя в голос удар души.

Звенящий звук разошёлся от него круговой волной, гоня перед собой пыль и мелкий песок, рванул полы халатов Чистых, ударил в стены отнорка и отразился обратно.

Я хмыкнул, поняв, что даже такое, в столь ограниченном пространстве, не проявило Пересмешника – ни единой лишней дрожи ни в прямом ударе, ни в отражениях.

Шандол принял это на свой счёт, огрызнулся, ткнул в меня пальцем:

– Мы определились уже давно, а тебе стоит всё же подождать, пока я не объясню всё.

Я лишь повёл рукой, молча предлагая ему заняться наконец делом. Он выдохнул, сказал уже остальным:

– Вскрылось кое-что… кое-что, меняющее наши планы.

– Что ты топчешься на одном и том же месте? – настороженно переспросил Эрвал. – Ты можешь ясно сказать?

– Наверное, есть смысл перестать прятать от меня разговоры мыслеречью, – со вздохом признался я, а затем поднял бровь в наступившей тишине, полной самых разных взглядов. – Или это не от меня?

– Какого… – прошептал, кажется, обычно молчавший Кранат.

– Довольно! – резко приказала тоже молчавшая до этого Горена. – К чему ты пытаешься разжечь между нами недоверие, Леград?

Я улыбнулся ещё шире:

– Недоверие? Я же не спрашиваю, куда делся Ловер.

– Он… – начал было Кивол, его знакомый и бывший младший.

Я одним взглядом заставил его замолчать, завершил мысль:

– И мне не нужен ответ, я проверяю границы вашего доверия. И своего, – шевельнул рукой, в очередной раз призывая закончить начатое. – Шандол.

Тот тяжело вздохнул, наконец негромко сказал главное:

– План меняется. Среди сект объявился очень сильный идущий, что объединил под одной рукой всех. Без исключения.

Чистые переглянулись, в этот раз не пользуясь мыслеречью. За всех высказался Эрвал. Пожевал губами, вздохнул:

– Неприятно. Каждая битва против крупных союзов всегда была нелёгкой, если там теперь одна рука над всеми отрядами, то всё станет втрое сложнее.

Шандол кивнул, снова оглянулся на меня. Я продолжал улыбаться. Всё же Седой был прав, битвы – это моё. Битвы на грани – это моё вдесятеро. После схватки на грани смерти, так, как когда-то очень давно, так, как в самом начале пути, когда ты словно заставляешь себя перешагнуть через какой-то предел, через какую-то преграду (что бы там ни говорил Изард), я был спокоен и расслаблен. Повторись сейчас открытие про случайные встречи с девушками Истока, которые устраивал Ругтош, я бы, наверное, даже особо кричать не стал, а тем более не стал бы уходить из города. Что мне сейчас ещё одно уговаривание? Одним больше, одним меньше.

Шандол отвернулся от меня, глухо, но твёрдо сказал:

– Мы столкнулись с этим старшим сект. Немного подрались. А затем… – он снова явно сбился, но так и не назвал меня ни главой, ни магистром, – Леград предложил ему союз.

– Что-что предложил? – переспросил Эрвал.

Грабош не был так спокоен:

– ЧТО⁈

– Да Первые братья!

– Разве о таком мы…

…

Я переждал эту бурю возгласов, громко сказал, по примеру Шандола щедро добавляя к голосу умения удара души и заставляя его звенеть негромкой, но отдающейся во всём теле струной:

– Что не так? Что вы тут опять начинаете эти вопли про Первых братьев? Я вам что, предлагаю перейти на сторону сект? Предлагаю вместе с сектами напасть на Империю? Предлагаю провести секты к убежищу Императора или вместе с ними осквернять могилы ваших павших? Я предлагаю всего лишь немного поправить план, когда секты навалятся на нас, отступить чуть сильнее, чем предлагали вы, я предлагаю сделать не полшага в сторону, а пять шагов, открыть сектам путь к крепости Эрзум. К крепости тюремщиков. Не более. Что вам всем не так? А?

Обвёл взглядом всех. Каждому заглянул в глаза. Спросил ещё раз:

– Я спрашиваю, что вам всем не так? Нашей главной проблемой были нефриты Души. Главной слабостью плана была надежда, что отряд сектанта поверит нам, что это не ловушка, и прочее. Что они вообще рискнут подойти к Эрзум и начать вырезать их наблюдателей. Теперь этих слабостей больше не существует.

Грабош процедил:

– Ты ещё скажи, что это снова само Небо послало эту возможность.

Я много что думал об этом, но сейчас всего лишь поднял брови и нагло спросил:

– Нет?

– Я не верю в Небо и его милосердие, – отрезал Грабош. – Если бы Небо было милосердно, то, увидев, что Эрзум творят с Первыми братьями, оно обрушило бы на Эрзум второе Мщение.

Теперь поджал губы уже я. Не мне спорить с таким. Но всё же заметил:

– Они – это они. Мы – это мы. Если вам не нравится слово «союз», то пусть будет слово «перемирие» или «шанс». Должны ли мы упускать выпавшую нам возможность из-за несовпадающих мнений об именовании возможности?

Чистые замолчали, зато очнулся Пересмешник:

– Господин сомневающихся, а вы слышали байку про лягушек, которых варят медленно, или вы и сами можете поучить стариков-рассказчиков?

Очень, очень хотелось… Пересмешник поспешно сказал, без особой тревоги в голосе, скорее с насмешкой повторяя недавно услышанное от Шандола:

– Всё-всё-всё. Умолкаю.

И наступила тишина. Ни голоса, ни мыслеречи. Здесь даже шелеста ветра сейчас не было. Зато появились едва уловимые колебания духовной силы. К внешней волне Сердца Долины добавилась слабая дрожь, колебания, центрами которых стали Чистые.

Они молчали, да. Но пульсировали духовной силой, едва заметно, но всё же заметно шевелили головами, плечами, подёргивали пальцами и переносили вес тела с ноги на ногу.

Они разговаривали. Тайно, скрываясь от меня. Вероятно, используя всё то, что сумели придумать искалеченные Первые братья, вкладывая в их души пламя мести.

Они разговаривали долго. Я не мешал. Мне и самому было о чём подумать.

…

– Хорошо, – мрачно процедил Эрвал спустя две сотни вдохов. – По старому плану Братья и секты должны были сойтись в привычной битве, а мы – тайно подобраться к крепости. Ты сам напирал, что первым ударом в спину сумеешь убить одного Повелителя, что второго… – он оборвал сам себя. – Что теперь, когда ты поставил нас перед союзом с сектантом?

– Теперь так не выйдет, – легко согласился я с ним. – Мне нужно будет встретиться с ним в битве, чтобы подтвердить наши договорённости и превратить их в настоящий план и союз.

Половина Чистых скривились при этом слове. Но уже промолчали. Большой успех всего за две сотни вдохов уговоров и разговоров.

Шандол негромко сказал:

– Право нанести первый удар по Эрзум должно остаться у нас.

Я покачал головой:

– К чему? Первый удар должен отвлечь их внимание, они и увидят, кто это делает, и передадут, и первые убийства оставят следы на нефритах. Пусть это делают сектанты.

– А когда будет твой шаг?

– Одновременно, как и планировали.

– Одновременно – это пустые слова. Удар ведь должен отвлечь внимание Эрзум. Твой ход будет чуть позже.

– Если тебе хочется придираться к словам, то да.

– Он не придирается, а указывает на точность. Разве твои старейшины не учили тебя, что в плане всегда важна точность и согласованность?

Я пожал плечами, с улыбкой признался:

– С этим у них всегда беда. В любом моём плане всегда найдётся пара ошибок и горсть неточностей.

– Так не пойдёт, – покачал головой Кивол. – Не выйдет. Одно дело, если небольшая часть Братства сойдёт с ума и ударит Эрзум. Совсем другое, если это будут сектанты.

Грабош кивнул:

– Нападение сектантов поднимет по тревоге половину клана. Бить должны мы.

– Я, – тяжело уронил Шандол. – И со мной пойдёт хоть сто, хоть двести братьев, которым плевать на то, что будет после и кто узнает наши отпечатки силы и имена. Первые должны быть отомщены, – он поднял руки. – Отомщены вот этими руками.

Я медленно выдохнул, стараясь не злиться. Напомнил себе, кто это. Это Орден. Это Потерянные. Это Верные. Это Каменные. Упрямцы. Так же медленно возразил:

– Какие ещё двести? Давайте ограничимся первоначальным отвлекающим ударом. Немного Мастеров, не более. Неопасный отряд, который привлечёт к себе внимание и позволит мне проникнуть в крепость и сломать портал, – с нажимом повторил. – Не более.

– Так портал или один из Повелителей в крепости? Повелитель опаснее.

– Ударить Повелителя может любой, даже сектант, но только я смогу сломать их портал и не дать уйти, не дать прибыть подмоге.

– Сплошные противоречия, – едко заметил Грабош.

Я пожал плечами:

– Сначала побуду в одном месте, затем отправлюсь в другое. Или ваши битвы идут сто вдохов?

– Вдохов?

Я вздохнул, поправился:

– Одну десятую малой палочки?

– Хорошо, – кивнул Эрвал. – Как ты себе представляешь всё это в общем? Вот Эрзум, как всегда, любуются битвой, а ты на их глазах договариваешься с сектантом, – кривя губы, выдавил он из себя эти слова, – затем бежишь к их крепости. Как?

– Раньше это не особо заботило вас. Ну, в том, старом плане.

– Если бы мы дошли до подробного обсуждения, то поверь, заволновало бы так же сильно.

Я не стал спорить, улыбнулся и повёл рукой:

– Давайте обсудим на карте?

– Ну давай.

Эрвал шагнул вперёд, поднял руку. Песок, повинуясь его воле и духовной силе, пополз, принялся собираться в барханы, уплотняться, подниматься, выстраивая между нами карту Долины.

Вот лабиринт Братства, вот плато с Сердцем, откуда лезут големы, вот крепость Эрзум. Просто и внятно.

Я вдруг вспомнил похожую карту. Другую и при этом такую похожую. Тоже шагнул вперёд. Не поднял руку, просто мысленно обратился к жетону, поднимая перед собой его надписи и возможности. Это же должно быть где-то здесь, верно?

Верно. Вот здесь. В картах.

Песочные холмы, пики, расщелины и лабиринты перед нами налились голубым светом, стали непрозрачными, дополнились оттенками и деталями. По ним побежала первая линия-путь.

Точь-в-точь как её когда-то рисовал передо мной Клатир, который отправлял меня в путь к Ордену Небесного Меча.

Мог ли он подумать, что я зайду так далеко, уйду по предложенному им пути до самой Долины Каменных Костей и Потерянного Ордена?

Конечно нет.

– Хм, – медленно выдохнул Эрвал.

– Битва проходит здесь? – спросил я, создавая рядом с плато первую группу летающих сектантов в разноцветных халатах.

А между прочим, миг назад я даже не знал, что это вообще возможно. И кажется, угадывал лица некоторых фигур.

– Почти, – кивнул Шандол. – Сдвинь сюда. Мы выстраиваемся здесь. Всегда.

Я оценил получившееся и пожал плечами:

– В чём сложность? Секты давят, мы отступаем. Вот сюда.

На карте цветные фигурки оттеснили те, что были одеты в серые обноски. Шандол нахмурился:

– Сложность в том, что обычно мы отступаем к Поясам. Нам есть чем удивить секты здесь.

Я пожал плечами снова, вернул фигурки на место, медленно повёл их в сторону Поясов и добавил ещё одну группу цветных сектантов.

– Удар в спину, нас ждали в засаде и вынудили уходить сюда.

Я снова повёл фигурки в прежнем направлении. К стенам крепости Эрзум.

– Хм. Допустим, – кивнул Грабош, потёр щеку. – Если у них найдётся столько невидимок, чтобы суметь сначала подстеречь, а затем заставить нас свернуть.

Я улыбнулся:

– Есть. И мы немного уступим и прикроем глаза. Или всю работу нужно свалить на секты?

Шандол мрачно уронил:

– Он знает этого сектанта.

Под тяжёлыми взглядами Чистых я повторил ложь-правду:

– Кто в Шестом поясе не знает про талантливого наследника секты Тигров?

– Только запертый Потерянный Орден, – внезапно выступил на моей стороне Пересмешник. Пусть и в своей обычной ядовитой манере, но всё же, всё же.

– Хм, – снова выдохнул Грабош.

– Или, быть может, если задать пару правильных вопросов новичкам в Поясе Отсева, то окажется, что знает и Потерянный? – не остановился Пересмешник.

– Хм, – снова вздохнул Грабош. – А как ты потеряешься в битве и скроешься от глаз Эрзум?

– Спросил тот, кто не может увидеть меня десятый день.

Я даже повернул голову в сторону голоса Пересмешника. Это что с ним, так устал от всего этого?

Вернул взгляд к Грабошу, сказал:

– Да и не буду я участвовать в битве.

– Участвуют все Камни.

– Даже Чистые? – ответил я ему таким же взглядом.

Он не отвёл глаз:

– В этот раз да.

Я не стал настаивать:

– Тогда ты и будешь биться с их главным, а я просто притворюсь Мастером, – Шандола передёрнуло, – да договорюсь с ним из-за твоей спины, затем притворюсь мёртвым и скроюсь. Отправлюсь к Эрзум.

– Не боишься, что я прибью этого твоего таланта и на этом…

– Кхм, – прервал его Шандол, покачал головой. – Поверь, брат, тебе это окажется не по силам. Скорее нужно опасаться, что сектант решит нас обмануть и ограничится только уничтожением Братьев, не сделав и шага к Эрзум.

Пересмешник рассмеялся мыслеречью, зашёлся в хохоте:

– Вы плохо на него влияете, господин. Заражаете безумием, я думаю.

– Они и без меня достаточно безумны, – устало огрызнулся в ответ.

– Что? – неверяще переспросил тем временем Грабош.

– Ну, а для этого я и буду рядом первое время. Я не дам ему этого сделать, – улыбнулся я.

– Похоже, нам что-то недорассказали о встрече, – прищурился Эрвал.

Я повёл рукой, обводя карту:

– Сначала дело, затем разговор. Комтуры, что дальше?

– Хм, – снова хмыкнул-вздохнул Грабош, но звания Чистых оспаривать не стал.

Глава 12

– Не сбиваем строй! – рявкнул Эрвал, сегодня надевший мою бывшую личину. Голос хлестнул поверх десятков голов, заглушил шорох песка и топот сапог, отразился от стен расщелины глухим многоголосьем. – Ровнее!

Я заметил, как по-разному приняли эту команду орде… члены Братства Камня.

Младшие – те, что из Поясов Отсева, – с каменными лицами. Старший приказал – младшие сделали.

Как морщились и хмурились некоторые из тех, что постарше и допущены к иным тайнам Братства, как оглядывались туда, где бежала та, что напоказ считалась главой Братства. Похоже, для кого-то происходящее не укладывалось в голове и вызывало вопросы. Кто-то бесстрастно выполнял приказы, но то и дело сжимал восприятие, обращая его на лицо Эрвала, явно пытаясь угадать – что случилось, почему давно знакомый, нелюдимый и редко появляющийся собрат неожиданно раскомандовался.

И как жадно косились на Эрвала четвёртые – те, кто не сомневался, те, кто не пытался гадать, а точно знал: сегодня приказывает Чистый Брат. Те, кто знал – сегодня особый день, раз вышли Чистые. Раз они командуют. Раз они ведут.

Но никто ещё не знал – насколько особый.

Чистые, да мои люди. Вот кто знал.

Я скользнул взглядом по бегущим, растянул восприятие, проверяя их.

Пересмешника можно даже не искать. Он, по-моему, последние месяцы ест, спит и даже то самое делает невидимым. Впору подумать, что артефакты Тигров влияют на разум или что его пытается поглотить новая стихия – невидимость.

Балтор вот. Бежит, скалит зубы, потряхивает головой. Всё ещё недоволен выволочкой. Лучше бы думал о награде, которая ему обещана.

Тола – на месте. Хмурый.

Утхал. Спокойный. Бежит плечом к плечу с мрачным типом, у которого в волосах седая прядь. Нашёл того, из-за кого отправился сюда? Собрата по Ордену, выбравшего другой путь и ушедшего налогом? К своему стыду, я за всем этим позабыл и о Толе, и об Утхале, и о Ловере. Об их проблемах и желаниях. Не доставь Балтор хлопот, я бы и о нём не вспомнил. Впрочем, главное желание двух – Ловера и Утхала – я выполнил: не могу же я постоянно быть рядом и беспокоиться о мелочах. Они и сами могут это сделать.

Что Утхал, долгие годы бывший пленником города Тысячи Этажей. Что Ловер, долгие десятилетия тянувший на плечах все тяготы отделения дорог.

Сам Ловер вон, с краю, бежит рядом с незнакомым мне Властелином, с ухмылкой в чём-то его поддевает. Нашёл ещё одного знакомца из прошлой жизни, потому что это точно не Кивол. Жизнь идёт своим чередом.

– Не толпимся! Что вы, как бараны, ломитесь все через один проход! До трёх считать не умеете? – снова рявкнул Эрвал.

Я поморщился: уж слишком он перестарался с этим криком – тот ударил по ушам. Замедлил бег, чтобы передние ряды успели выполнить приказ, разделиться и просочиться через три прохода.

Поравнявшись с Эрвалом, спросил:

– Сколько ещё бежать?

– Около семи ли, – ответил тот, глядя строго перед собой.

Я будто себе под нос заметил:

– Никак не привыкну к этим глупым ограничениям.

Эрвал пожевал губами – эта гримаса на лице, которое недавно было моим, выглядела странно – и не стал молчать:

– В эпоху Первых братьев была пора настоящих глупостей и ограничений. Сейчас «не летать ближе пятнадцати ли от черты Эрзум» – это так, не запрет и не ограничение – часть жизни. Тебе не стать одним из нас.

Я тоже не стал молчать:

– Наверняка не стать. Но вы сегодня станете моими подчинёнными и вернётесь в Орден Небесного Меча. Да?

– Что за вопрос? – ожёг он меня взглядом.

– Что за ответ? – не остался я в долгу. Жечь взглядом не стал, но ухмыльнулся с чувством.

Эрвал отвёл взгляд, затем отвернулся окончательно, запрыгнул на здоровенный, в два роста, камень, огляделся, напоминая сейчас старую нахохлившуюся хищную птицу. Я невольно вспомнил, как Райгвар называл меня в этом облике: старикашка.

Спустя пять вдохов, уже когда я пробежал больше сотни шагов, Эрвал спрыгнул, толкнулся, взметая из-под ног фонтан песка, стремительной тенью догнал меня, поравнялся бок о бок, твёрдо ответил:

– Разумеется, да. Братство Камня вернётся в Орден Небесного Меча, а все, кто посмеет сказать «нет» и предаст Первых братьев, – умрут.

Я нахмурился:

– Что? Ты о той трети? Первый раз слышу, что…

– И последний, – отрезал Эрвал, не дав мне договорить. – Это дело Братства Камня. И не стоит забывать, будущий магистр, что девять десятых тех, кто откажется, почуяв волю, – бывшие убийцы, отравители, совратители, предатели и прочие отбросы, которых сбросили сюда отнюдь не просто так.

Следом раздались ещё четыре голоса, показав, что свою мыслеречь Эрвал отправлял не только мне:

– Он прав.

– Это решено.

– Это наше право и наше решение.

Помедлив, я без слов кивнул. Они правы – это дело Братства Камня. Если они хотят решить это так, то… Пусть решают. Не мне, пробывшему здесь меньше месяца, вмешиваться в то, в чём не смыслю. Мои старейшины постарались на славу, пытаясь вылепить из меня главу и старейшину, но ни они, ни моё прошлое долгового слуги, беглеца и командира мелкого наёмного отряда – не давали мне опыта и права решать такое. Пусть Камни, Пики и прочие решают это сами. Как решили подобное мои старейшины Сломанного Меча с вечно ждущим расплаты Дарагалом. Как решил дело с предателями Красноволосый…

Как решил его я с предателем во время нападения на Исток.

Дальше я бежал молча. А когда настало время – молча летел. Молча занял указанное мне место в строю и уже сам, в свою очередь, заслужил волну разных взглядов – тех, кто впервые меня видел и был равнодушен, тех, кто видел меня впервые и сомневался во мне, тех, кто давно знал моё лицо и ничего не подозревал, и тех, кто знал о лице и подозревал многое или твёрдо знал это самое многое.

Я вообще с трудом выбил себе маску Первых для этого дня. Они хотели выпустить меня с моим собственным лицом, напирая на то, что в дни битвы Эрзум не проверяют никого, а к Мастерам и вовсе не будут присматриваться. Я не хотел объяснять, что Райгвар видел несколько моих лиц, что мне просто не до того, чтобы вылепить новое, и уж тем более не нужно, чтобы он узнал мою духовную силу, которую я без их маски не сумею изменить. А ещё я не хотел, чтобы кто-то из гостей узнал меня среди Мастеров. К счастью, последнего оправдания (или объяснения?) хватило Чистым, и маску Первых получил я, а не один из них. Ничего, по плану им и не нужно сражаться в полную силу.

– К слову об этом, – с мрачным удовлетворением произнёс Грабол, бегущий тремя рядами левее. – Семена проверки уже начали давать всходы, и настала пора собирать урожай.

– Не рано ли? Не стоит ли подождать? – спросил Кранат из соседнего ущелья.

– Нет, не стоит. Каждому своя мера. Сегодня хватит на всех, – отрезал Шандол.

– Согласен с братом Шандолом, – высказался Эрвал. – Пора. Ты? Я?

– Я, – холодно и решительно ответил Грабол и рванул в сторону и назад одним огромным прыжком. Пробежался по стене, оттолкнулся, перепрыгивая идущих, бегущих по дну ущелья, прыгнул ещё раз.

Спустя десять вдохов слева и далеко позади раздался вопль боли, полыхнуло силой, лёгким ударом души, а затем Эрвал рявкнул:

– Всем стоять!

Остановился и я. Повернул голову. Как это сделали десятки других моих будущих подчинённых, собратьев Потерянного Ордена. Кто мог – использовал восприятие, кто ещё не дорос до него – забирался повыше или спрашивал соседей.

В трёхстах шагах от меня, совсем близко, если оценивать всё Братство Камня, растянувшееся на несколько тысяч шагов в ширину, стоял идущий, высоко подняв окровавленный меч. Грабол с новым лицом.

– Братья! – рявкнул он, едва собрав на себе наши взгляды. – В этом проклятом месте, где мы искупаем вину и шаг за шагом очищаем себя от грязи преступлений, в земле Верных, где мы просеиваем сами себя и обретаем целостность, нашёлся тот, кто решил предать заветы и отринуть верность. Нашёлся тот, кто день за днём скрывал свои истинные мысли, лицо и желания. Предатель. Не Пыль Отсева, а целый Камень, Камень, что клялся шагать, пристально глядя на тени, Камень, что…

– Что здесь происходит? – прогремел голос с неба, и вниз тем самым камнем рухнул эрзумец.

– Высоко висел, не успел, – шёпотом процедил Эрвал.

– Господин! – Грабол опустил голову, вскинул вторую руку и так, вместе с окровавленным мечом, изобразил приветствие идущих, глядя при этом в землю. – Я покарал ублюдка, что решил предать братьев, а предательство смывается только кровью!

– Какое ещё предательство? – с недоумением протянул эрзумец.

– Он утаил мясной корень, господин! Он нарушил волю вашего клана, волю Эрзум! – продолжил громко нести чушь Грабол. – Он пошёл против заветов Первых братьев, что наставляли всегда…

– Довольно! – оборвал его эрзумец, а через миг ударил. Духовной силой и техникой.

Грабола сбило с ног, протащило по песку, раздирая одежду, вмазало в стену расщелины.

– Кто разрешил тебе решать его судьбу? – возмущённо пророкотал эрзумец. – Кто…

– Господин… – поднял голову Грабол, нагло, с вызовом перебивая. – В чём я виноват? Подобное всегда решалось между Камнями. Я бы не посмел отвлекать вас, господин, такой мелочью.

Как по мне, так вызова и дерзости в его словах и взгляде было больше, чем должно было быть у Камня.

Но нет…

Эрзумец не вспыхнул гневом, а хмыкнул, крутнул рукой в воздухе, и мертвеца, что лежал в двух шагах от него, перевернуло, открывая лицо. Молодое, испуганное.

Эрзумец хмыкнул ещё раз, спокойно, даже безразлично заметил:

– Отребье. Гнилое отребье, грызущее горло за кусок еды. Даже ещё сто лет в Долине не изменят вас и не исправят, – приказал: – Вперёд! Вы уже опаздываете, и секты займут лучшую позицию.

– Слушаюсь, господин, – со стоном Грабол поднялся и вновь склонился в поклоне. – Слышали господина, отбросы? Бегом. Бегом-бегом! И помните: участь предателей – безымянные могилы! Пыль обратится пылью!

Сразу в пяти местах послышались повторения команды:

– Пыль обратится пылью! Бегом!

– Пыль обратится пылью! Бегом! Бегом!

– Пыль обратится пылью!

– Верные останутся верными! Пыль останется безымянной!

– Вперёд!

Эрзумец взмыл вверх и заорал уже оттуда – оглушая, будто раскатами грома:

– Живее! Живее! Сегодня у нас высокие гости, и вы не должны подвести их!

Эрвал на бегу обернулся через плечо, поймал мой взгляд. Я кивнул:

– Не подведём.

Эрвал хищно оскалился и отвернулся.

Каменная крошка и песок ложились под ноги словно сами. Каменные Кости мелькали по сторонам, сливаясь в серую полосу, то и дело окрашенную алым. В цвет крови.

Отмеренные ли пешком и ли полёта закончились очень быстро. Мне даже показалось, что первая часть пути, до места сбора, длилась дольше, чем всё это, вместе взятое. Возможно, потому, что я летел не сам – меня тащили, как и всех остальных Мастеров Братства.

Иначе мы, не умеющие летать, и правда добирались бы сюда слишком долго.

Не знаю, чем там был недоволен эрзумец – мы точно успели вовремя, и ни сектанты, ни големы не лишили нас хорошего места. Того самого, где Братство билось уже десятки раз.

Возможно, первые и не хотели лишать нас этого места – начинать битву лучше на привычном месте, а не давать Братству возможности удивить. Наше место битвы – два ли от края плато. Окраина города. Одна из широких дорог, что вела раньше в его центр, а сейчас стала раз в шесть шире из-за превращённых в руины поместий по правой и левой стороне. Поле руин, тянущееся вдаль.

Поле битвы.

В грудь толкнула очередная волна силы Неба, которую послало Сердце этого места. Сегодня они особенно сильные и частые. Не зря ведь это день битвы.

– Сейчас, – негромко сказал стоящий в сорока шагах от меня Шандол.

Я прищурился, вглядываясь вдаль. Туда, где Предводитель мог бы даже увидеть центр города. Но даже Властелин не сумел бы разглядеть волну силы Неба. Если только у него нет за плечами опыта сотни таких волн.

Первой пришла волна. Невидимая, неощутимая, не такая, как прежде, – толкнувшая в грудь странной смесью свежести и шума в голове. Даже у меня зашумело, у меня – лишь изображающего Мастера, – настолько плотной и насыщенной силой она была.

Второй тоже показалась волна. На этот раз видимая всем, даже Мастерам. Волна тёмная, почти чёрная. Волна големов, которая покатилась из центра города, из его Сердца. Покатилась, выискивая врагов, сектантов, а находя здесь только нас – потомков слуг, стражников и прочих слабаков, которые так и не нашли настоящего Сердца этого места и не подчинили его себе, не доказали, что они потомки павших Древних.

Если это вообще было возможно. В Истоке и мне, и Виликор повезло, но там повезло бы любому, кто дошёл до Ключа, а здесь… Сколько костей лежит на пути к Ключу этого места? И есть ли вообще Ключ, раз его не могут найти уже сотни лет?

Волна големов подкатывала всё ближе и ближе, растянулась от края до края поля битвы, не заходя в более свежие руины, где явно сохранились не только стены, но и ловушки. Докатился и звук. Глухой, мерный, сухой гул, словно тысячи жерновов перемалывали камень. Но то был всего лишь камень Древних под их лапами. Мы – Камни Братства – будем им не по зубам.

– Братство Камня! Приготовились! – громко, звонко, спокойно приказала Полея.

Старшие отрядов так же спокойно, даже как-то нарочито лениво напомнили: