Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Или тоже в шесть раз больше. Зон никогда не был трусом.

– Согласен. Ублюдок – да. Трус – нет. В отличие от Норгала.

Прагол шагнул вперёд, согнулся в поклоне и торопливо принялся объясняться:

– Чистые братья! Приветствую вас. Я Скала Прагол, только идущий к чистоте. Я…

Через миг уже Ловер толкнул мне мыслеречь:

– Второй слева – это Кивол.

Я кивнул, показывая, что услышал, – Ловер пригодился, наконец – и тоже сделал шаг вперёд к пяти мужчинам и одной женщине, в пыльных золотых халатах, заставляя Прагола смолкнуть и дёрнуться.

Склонился, прикладывая кулак к ладони:

– Приветствую вас, собратья. Позвольте мне самому объясниться и начать с начала.

Глава 9

Эрвал оглядел меня с ног до головы, поморщился. Шандол заметил это и кивнул:

– Ему никогда не стать одним из нас.

Раздражение я задавил. Быстро и привычно. Я в этом наторел не только за последние месяцы, последние дни тоже выдались не из лёгких и приятных. Вот уж точно – камни.

Спокойно спросил:

– Нас это из кого?

– Одним из Каменных Братьев, – бесстрастно ответил Шандол.

Я хмыкнул и напомнил:

– Даже не собирался. Это вы должны вспомнить основы и стать теми, кем должны быть.

Пересмешник не упустил случая:

– Или наконец перейти от слов к делу и шагнуть в будущее, о котором так много болтали всё это время, но которого, похоже, боятся так, что готовы и дальше сидеть здесь и терпеть Эрзум.

Шандол повернулся, смерил его ледяным взглядом:

– Не заговаривайся.

– А то что? – поднял брови Пересмешник. – Я не твой булыжник, да и ты уже не самый большой парень в этой дыре.

Кивол шагнул между ними:

– Всё-всё-всё. Не нужно снова начинать.

– Начинать? – изумился Пересмешник. – Когда это мы успели начать?

Молчавший всё это время Грабош тяжело вздохнул, покосился на меня, и теперь уже я поднял брови. Что? Не думает же он, что я должен осадить Пересмешника? Напомнил им всем суть нашего разговора и договора:

– Ну так что, вы готовы вернуться? Вы готовы вновь стать Орденом?

Теперь, похоже, раздражение давил в себе обычно бесстрастный Шандол – уж очень характерно дёрнулась у него щека и потемнели глаза. В чём Пересмешник полностью прав, так это в том, что за эти годы Чистые – те немногие, что сумели стать сильнейшими, пройти Дорогой Очищения и сбросить с себя печати над головой – привыкли, что им все в рот заглядывают.

Или просто отвыкли от людей. Сидели здесь месяцами, медитировали, копили силы, покрывались пылью, как какие-нибудь дряхлые Предки сект.

Не уверен, правда, был ли в этом такой уж большой смысл – делить скудную силу этого места на шестерых. Правда, у них и выбора другого не было.

Шандол дёрнул головой, указывая в сторону выхода из этого мешка, холодно усмехнулся:

– Идём, прошедший Дорогой Очищения, я покажу тебе Братство Камня.

– Ты можешь просто и незамысловато называть меня магистром, – улыбнулся я ему в ответ.

Уверен, моя улыбка получилась гораздо лучше – у меня было намного больше времени на тренировки, – я с девяти лет учился притворяться. И сузившиеся глаза Шандола – самого бесстрастного из Чистых – тому подтверждение.

– Только после того, как мы получим обещанное, не раньше. Мы Верные.

– Ох уж эти каменные упрямцы, – закатил глаза Пересмешник.

Половина из Чистых отчётливо скрипнули зубами. Но здесь я был согласен с Пересмешником. Упрямцы. Верные. Верные в том числе и своему упрямству. Разговор с ними вышел ничуть не легче, чем с Праголом. Но вышел ведь?

Я кивнул остающимся здесь четверым Чистым – Киволу, Эрвалу, Кранату, Горене и Ловеру, развернулся и сделал шаг в сторону Дороги Очищения.

Придётся вновь поработать проводником для Тоирима, Прагола и так и оставшихся безымянными Камней.

Ловер остаётся, потому что ещё не наговорился с Киволом. Четверо Чистых остаются здесь, потому что у всего Братства есть только три маски и три образа для выхода наружу.

Шандол справился с собой, перестал щуриться, мягко улыбнулся – явно проверяя себя – и вместе с Грабошем шагнул вперёд, на Дорогу Очищения, только в обратном направлении.

Конечно же, мне не нужно было прикрывать никого из них своей силой. И конечно же, я нет-нет, но косился на них то краем глаза, то восприятием. Силу каждого из Чистых я успел оценить за те долгие тысячи вдохов уговоров, но с закалкой души всё гораздо сложнее. Кто лучше закалён? Чистые? Старейшины Сломанного Клинка? Пересмешник, прошедший закалку ещё и в моих тренировках? Их нужно ставить плечом к плечу да давить изо всех сил, проверяя, сколько цветов и сколько силы, влитой в мои печати Указов, они способны выдержать.

Да и с обычной силой не всё так просто. Меня подводят память и время. Когда я последний раз вглядывался в старейшин пристально, оценивая, сколько они продержатся против меня и сколько опасности скрывает вода их силы? А насколько изменился с тех пор я сам? Насколько стал сильнее?

Я даже стоящих плечом к плечу Шандола и Пересмешника не могу точно сравнить. Оба слабее меня. Намного слабее меня. Но это и так мне известно. Но кто из них двоих сильнее? И когда? Лоб в лоб? Пересмешник в ударе со спины? В битве в плотном строю, о котором столько говорили Чистые? В битве в зонах запрета движения духовной силы?

Да и важно ли это? Здесь и сейчас какая мне разница, какая из частей Ордена сильнее? Я бы ещё принялся сравнивать силу Большого и Малого Ордена. К чему сравнивать несравнимое?

Но все эти размышления помогали мне коротать время. И не только мне. Потому что я тоже ловил на себе и змеях внимательные взгляды Шандола и Грабоша. И с ними Дорога Очищения, тем более по уже известному пути и с двумя Чистыми в проводниках, пролетела незаметно.

В тысяче шагов от выхода Шандол остановился, развернулся и поднял руку.

На его ладони возникло то, что Фатия с отвращением бы выкинула. Или наоборот – жадно вцепилась бы в это.

Маска, выточенная из камня.

Один из лучших артефактов Братства Камня.

Старый, как само братство.

Вряд ли, протягивая его мне, Шандол знал о моей нелюбви надевать на себя чужое и непонятное, но о ней не забыл Прагол и заметил:

– Это не цепочка и не артефакт на шею, старший. Или тоже отвергнете?

Шандол не повёл и бровью, а вот Грабош прищурился и пожевал губами.

Так-то у меня нет выхода на самом деле. Этот артефакт-камень для скрытия силы я мог отвергнуть, потому что мог скрыть себя лучше любого Властелина, но то, что делает эта маска…

Я молча принял её, задумчиво покрутил в руках.

Каменная, тяжёлая, старая, с мелкой паутиной трещин на лбу и левой щеке.

Наследие.

Первые годы Ордена в Долине Костей были самыми тяжёлыми.

Эрзум пьянила вседозволенность и власть.

Орденцы ещё не научились склонять головы и ломать свою гордость, скрывая тайное явным.

Всё это тянулось кровью и закончилось восстанием и попыткой вырваться отсюда.

Конечно же, неудачной. Среди орденцев не было ни одного Повелителя. Среди них не было ни одного даже более-менее сильного Властелина.

Они попытались и проиграли.

Гнев Эрзум был ужасен.

Треть орденцев была убита. Ещё у трети были выжжены средоточия, а последняя треть так или иначе была покалечена. Оставшимся в живых запретили поднимать глаза в небо, идти по дороге Возвышения и начали ломать гордость.

Это продолжалось десять лет. Десять лет, за которые появилось Братство Камня и его множество тайн. Одну из которых я, кажется, отгадал сам.

Спросил, возвращая Шандола к незавершённому разговору о тех годах:

– Место, где нас поселили в поясе Отсева, было очень необычное. Оно выглядело, словно сеть меридианов, вокруг которой нарыли ложных ходов.

Шандол смерил меня взглядом, медленно кивнул:

– Всё так. Наследие Первых братьев. Я говорил уже, что в те годы было запрещено учить и передавать знания. Первые братья придумали тайный язык жестов для общения, стихи памяти, создали вот такие – тайные и лежащие у всех на виду – пособия по Возвышению и техникам. Я, брат Грабош и брат Прагол из второго поколения и помним язык, а ту пещеру меридианов лично помогали вырубать. Те самые десять лет, о которых я рассказывал.

Я кивнул, принимая ответ и видя за ним больше, чем было сказано, и соединяя воедино всё то, что услышал от Чистых. Первые братья не прожили долго, но успели заложить то самое наследие.

Я вновь крутнул в руках маску. Наверное, только Фатия в полной мере может понять, сколько усилий пришлось приложить медленно угасающим калекам, чтобы отыскать в Долине Костей материалы нужного качества, утаить их от разъярённых восстанием Эрзум и превратить в артефакты.

В три артефакта, меняющих облик и скрывающих силу. Три облика, которые позволяют скрываться от Эрзум. Три Камня Братства, средней руки Предводителя, которые на самом деле давно мертвы, но которых ложно продолжают числить среди живых. Мёртвые лица для живых.

Три маски, Дорога Очищения, пещера-схема тела, пещеры-схемы техник, тайный язык жестов и прочее – это самая малая часть наследия. Главное, что сделали Первые, – это сумели соединить воедино всех, кто оказывался в Долине Костей. Внешне – подчиниться Эрзум, втайне – продолжить дело Ордена. Стать Верными.

Вряд ли бы у них получилось это, если бы у Эрзум не сменился глава крепости.

Вскоре после этого Братству Камня вновь позволили Возвышаться, начали проводить битвы с сектантами и… продолжили собирать здесь налог из Второго, а ещё начали отлавливать орденцев по Империи.

Первые получили свежую кровь. Наследников, второе поколение, которым и передали наследие.

Ненависть к Эрзум. Желание вырваться. Обещание стать Орденом вновь. Верность.

Шандол устал ждать, поднял руку, в которой возникла очень похожая каменная маска, и приложил её к лицу.

Его облик потёк, меняясь.

Менялось лицо, длина и цвет волос, оттенок кожи, возраст.

Оставалась неизменной только одежда, на которую он сменил перед выходом свои золотые одеяния Чистого – ещё одно наследие, тайно пронесённое через годы, обыски и запреты.

Теперь на Шандоле был серый, выцветший от времени и солнца халат.

Помедлив всего вдох, маску к лицу приложил и я.

И ничего не случилось.

Не отрезало моей связи с Небом и талантом, не изме… Впрочем, нет, Возвышение как раз изменилось, но я ощущал это изменение как вежливое касание, напоминание и явно ощущал, что могу сорвать его в любой момент. Даже граница моего восприятия, что скользило по лабиринту ходов, выискивая путь назад, – осталась неизменной.

Я изменился только внешне и одной из точек восприятия оглядел себя со стороны.

Давно я так сильно не менял облик и не старился.

Сейчас на песке Дороги Очищения стоял в сером халате ещё не старик, но уже давно не молодой идущий. Набрякшие веки, желтоватая кожа, глубокие морщины на лбу и переносице, редкие, грубые чёрные волоски вдоль линии тяжёлой челюсти. Камень, что уже больше двадцати лет пленник Эрзум. Бывший преступник, пойманный Эрзум и брошенный в это место. Давно мёртвый, но отдавший лицо Верным ради общего дела.

Наверное. Я не мог знать точно, чьё лицо было у меня. Я мог только предполагать. Никто из Первых не стал бы создавать маску с обликом орденца, а вторые и третьи не стали бы нарушать установленного хода вещей и порядка. Они тут на этом порядке и правильности немного повёрнуты. А может, и не немного.

Ещё вдох я вглядывался в свои новые, грубые и даже неприятные черты. Да уж. Это не моё настоящее лицо и даже не лицо Атрия. Мелькнула неожиданная мысль: «Вряд ли Фатии бы оно понравилось».

Я усмехнулся ей про себя, рассеял точку восприятия, напомнил Пересмешнику, пусть и вслух:

– Как выйдем, отправишься на территорию сект, пройдёшься по списку, что нам дали. Выбери одного, самого наглого и с большим числом подчинённых, самого подходящего для нашего дела.

– Может, сразу и поговорить с ним? – предложил Пересмешник. – Я вроде набрался опыта в этом, – намекнул он на прошлые дела.

– Нет, поговорим вместе, – мотнул я головой. – Мне нужно надёжно.

– Как скажете, господин надёжных, – улыбнулся Пересмешник, окутался тенями и исчез.

Я на миг нахмурился. С каждым разом у него всё больше и больше теней. Не слишком ли он быстро Возвышается после долгого периода застоя? В его возрасте? И разве его стихия – тень? Это случайно не его зверушка встречалась мне на пути к городу Рассвета? Или тени – это от амулета Тигров, а зверушка – это просто зверушка?

Я потёр бровь, но не стал ничего спрашивать. Потом. Или вообще никогда. Не хватало мне только ещё одной темы для шуточек.

За сто шагов до выхода, когда уже даже обычными глазами был виден обрыв и граница формации иллюзии и Барьера, Шандол поднял руку, останавливая отряд, затем присел, приложил ладонь к песку и замер.

Замерли вообще все.

Я, потому что мне было интересно. Остальные – потому что им приказал Чистый. Пересмешник… Не уверен, что и он замер, потому как давно не ощущал его, да и сейчас прислушивался к силе Неба не для того, чтобы в очередной раз проверить – могу ли преодолеть работу артефакта Тигров, – а для того, чтобы попытаться уловить то, о чём только подозревал и о чём так и не сказали прямо Чистые, рассказывая про тайный язык жестов.

Шандол слушал мир вокруг, в отголосках всплесков чужой силы ловя ответы и подсказки. То, что пришло на смену почти исчезнувшему языку жестов и движений Первых, – язык духовной силы.

– Хм, – Шандол поднялся, стряхнул пыль с ладони. – Эрзум рядом нет, но пульсация Истока слишком неровная и слишком сильная. Через два, самое большее три дня будет прорыв.

– Да, – кивнул Прагол, – я тоже так думаю, старший брат Шандол.

– Та самая битва, о которой вы говорили, – уточнил я, а увидев кивок Шандола, довольно сказал: – Нам на руку. Словно само Небо на нас смотрит.

– Очень громкие слова, – отрезал Шандол. – Идём.

Ну идём, так идём.

Самое необычное было, конечно, выкапываться из-под песка, но Шандолу в этом, похоже, опыта было не занимать. Сто вдохов – и от нашего возвращения не осталось и следа, а сами мы забились узким тоннелем под толстый слой камня и надёжно скрылись от глаз надсмотрщиков, нырнули куда-то на невообразимую глубину, а затем медленно принялись подниматься наверх, и восприятие начало проникать всё дальше и дальше.

На одной из развилок Прагол с Камнями и Тоиримом отделились от нас. У них сейчас своя задача – скрыть лишних и узнать, что вообще случилось с этими лишними за это время.

Шагая по глухим, словно пожирающим звук наших шагов, переходам, Шандол негромко то ли учил меня, то ли клевал в темя по десятому кругу:

– Не поднимай глаз. Не забывай о притворстве. Или прояви себя и закончи всю эту ложь сразу.

Я вздохнул, потянулся к брови, едва не выругался, ощутив, как чужеродно она ощущается на этом чужом лице, спросил:

– Когда закончится ваше неверие? Что ещё мне нужно сделать, показать, рассказать вам, чтобы вы мне поверили?

Шандол холодно ответил:

– Лучше всего просто выполнить обещание. Уничтожить Эрзум. Освободить Братство Камня.

– Я не буду освобождать Братство Камня, – так же холодно сказал я в ответ. – Я либо освобожу Потерянный Орден Небесного Меча, либо не освобожу никого.

– Как отделить одно от другого? – хмыкнул Грабош и поднял руку. – Всё. Ни звука. Отзови восприятие.

Шандол подал пример, отвернулся, чуть сгорбился, опуская взгляд под ноги.

Я ещё раз тяжело вздохнул, с досадой бросил тереть бровь. Может, маска и хороша, но она другая, я ощущаю, какое это лицо чужое и словно… словно шершавое.

Отзови восприятие…

Я вновь криво усмехнулся, глядя в спину Шандола. Прояви себя. Справедливо ведь и обратное, верно? Сейчас лучший момент для нападения на меня – раз и навсегда покончить с этим странным, непонятным типом, который мутит людей, рассказывая всем, что он их магистр и что Орден Небесного Меча ждёт их.

Глупость, конечно.

После долгого блуждания по подземельям дневной свет был необыкновенно резок и ярок. Я, прищурившись, поднял голову и тут же дёрнулся в сторону, уворачиваясь от удара в плечо. Шандол тут же шагнул следом, вновь занося руку, разъярённо зашипел:

– Кому я сказал не поднимать глаз⁈ Кому? Глаза в землю, Камень, глаза в землю, или солнце выжжет тебе их железом Эрзум!

Я коротко кивнул:

– Виноват.

Шандол дёрнул щекой, опустил руку и молча отвернулся.

Я же и впрямь упёр взгляд себе под ноги, а восприятие и вовсе втянул в себя. Кажется, я себя перехвалил. Как и своё умение скрывать истинное лицо.

Четыре сотни шагов прямо по скрипящему и горячему песку, две сотни шагов влево сквозь тени, вправо, опять влево и прямо, снова на солнце.

Я неверяще нахмурился, чуть приподнял голову, бросая быстрые взгляды по сторонам.

Шедший на шаг впереди Шандол остановился, качнулся на месте, заложил руки за спину и повернулся.

Через миг мы встретились взглядами, и у меня в голове зазвучал его мыслеголос:

– Всё Братство Камня перед тобой… собрат, – протянул он последнее слово. – Всё время беседы с тобой меня не покидало ощущение некоего пренебрежения и торопливости с твоей стороны. Мол, на что только не приходится тратить своё время.

Я поджал губы. Неужели я был настолько небрежен, что позволил усталости и нетерпению просочиться в свои слова?

– Мне показалось, что ты по одной пещере Отсева, трём Камням и одной Скале судишь обо всём Братстве. Поэтому мне так хотелось, чтобы ты лично взглянул на полное Братство. Я из второго поколения, я здесь уже очень и очень давно, но уверен, за эти годы ничего не изменилось в силе фракций, может быть, даже стало хуже. Пока нет Эрзум, подними немного взгляд, огляди ряды Братства, пересчитай их.

Да что тут поднимать и пересчитывать. Во многом Шандол прав. Сколько я думал найти бывших орденцев в Братстве? Самум и Лир рассказывали о небольшом отряде. Я посчитал, что таких отрядов может быть во всём Братстве Камня, ну… десять. Две сотни человек. Столько и должно было бы быть, если учесть налоги и смерти в этой долине безнадёжности.

Но сейчас…

Вокруг было больше тысячи человек, разбитых на… пояса?

– Откинем Отсев, – продолжал Шандол. – Они ещё не прониклись духом Братства или и вовсе не собираются становиться его частью, а лишь выживают как могут в этой Долине Костей и Смерти. Откинем тех из Камней, что тоже скрывают в сердце сомнение и желание свободы. Откинем треть. Да что там треть, откинем две трети, соберём самых верных из верных. Эта треть и есть настоящее Братство Камня, которое скорее рассыплется в пыль, чем предаст заветы Первых, те, в ком я уверен больше, чем в себе, те, что не раз шагали на Дорогу Очищения. Почти три сотни Предводителей и больше пятидесяти Властелинов, которые знали в своей жизни только одно. Сражения. Сколько фракций могут похвастаться такой силой?

Я покачал головой. Кажется, совсем недавно, стоя перед мостом жалкой реки, я расхваливал своих людей из Большого Ордена и сравнивал их с орденцами Малого и талантами-пленниками из города Тысячи Этажей. Объяснял их навыки и опыт сражений жестокой жизнью в Шестом поясе. Сейчас Шандол повторял всё то же самое. Только теперь неопытными и слабыми выглядели мои орденцы Большого Ордена.

Как бы тяжело ни было им выживать в Шестом под постоянными нападками Эрзум и прочих, в лабиринтах Полей Битв и скитаниях, они и правда не знали сложностей этой Долины Костей и постоянных сражений. В их жизни были не только сражения и не только смерти.

Я вспомнил, как Орден впервые пришёл ко мне. Как Седой привёл их ко мне в город Морлан. Как был испуган Вартол Морлан, какой силой выглядели стройные ряды орденцев, как жадно я вглядывался в них, оценивал их силу и выучку.

Здесь я видел то же самое, только умноженное чуть ли не вдвое. Если брать только тех, кого Шандол считал более верными, чем он сам.

Те же стройные ряды. Молчаливые ряды, фигуры, застывшие словно статуи, только ветер едва заметно шевелил истрёпанные халаты.

Та же мощь, только если в городе Морлан это были отполированные цзяни в ножнах, то здесь – тяжёлые, запылённые дао, упёртые в землю. Дао, привыкшие убивать и не поднимать глаз.

– Дважды в год проходит большая битва с сектами. В последний раз сект было втрое больше, чем нас. Мы победили. Мы всегда побеждаем, – жёстко заметил Шандол. – Но мы победили, потеряв четырёх братьев. Мы убили больше двух сотен, потеряв четверых.

– Всего четверых? – спросил я то, что от меня ожидали. И ошибся.

– Целых четверых, – отрезал Шандол. – Для Братства Камня это тяжёлые потери. К нам иногда за год приходит меньше, а ведь не все из них проходят Отсев. Я – Шандол из второго поколения, я видел Первых, я прошёл Дорогой Очищения, я тридцать пять лет отбирал эти Камни, растил их, превращал в Скалы и горные Пики. Если ты наш м-м-магистр, – с трудом выговорил он это слово, – то прими Братство в свою руку и выведи нас отсюда. Если же ты…

Он замолчал, не договорив.

Я медленно кивнул, подумав, что вовремя отослал Пересмешника, который обязательно влез бы, и сказал:

– Если тебе тяжело называть меня магистром, то называй главой.

– Если ты выполнишь обещанное, то я уж как-нибудь справлюсь с этой тяжестью. Всё, – резко добавил он, – время вышло, – и снова опустил голову.

Я повторил его движение, продолжил оглядываться, но шевелил только глазами, втянув восприятие.

Слева вдруг пришёл шелест тихого возгласа мыслеречью:

– Сёстры, сёстры.

Я осадил первый порыв отправить в ту сторону восприятие. Вместо этого чуть вытянул шею, чтобы суметь бросить взгляд вдоль строя. Получилось увидеть, как сквозь ряды шагают шесть фигур. Женских фигур. В таких же истрёпанных халатах, как и у всех.

Следом, заставив отвлечься от них, пришло ощущение тяжести. Тяжёлой, удушающей волны силы, что накатила с той стороны, куда мы все были обращены лицами.

И эта волна с каждым вдохом становилась всё тяжелее и тяжелее. Даже для меня, изображавшего Предводителя. А задние ряды Отсева, сквозь которые мы прошли и оставили далеко за спиной, застонали. Кое-кто там и вовсе упал на колени, не в силах выдерживать давления.

Спустя десять вдохов такие нашлись и в следующих рядах. Камни, да? Среди них тоже были Мастера, пусть и покрепче.

Я поджал губы. Не от вида унижения, а чтобы не растянуть их в мрачной улыбке. Раз в неделю, говорите? Эрзум раз в неделю устраивают подобное, считая, что унижают пленников? Да вы же их тренируете, дарсовы отродья, вот почему они все такие. Мне что, благодарить вас?

Волна силы не стала тяжелее, но стала различимее. Теперь я понимал, что она сложена из нескольких слитых воедино волн. Первая и сильнейшая – волна духовной силы Повелителя Стихии. Следом почти десяток потоков от Властелинов и втрое больше от обычных Предводителей Воинов.

Эрзум приближались.

Не зря Братство Камня пялилось в землю, и не зря мы стояли лицами к солнцу.

По нашим рядам скользнули десятки теней, накрыли нас, разделили на части, замерли.

Эрзум прибыли.

– Полдень! – раздался даже не голос, а рокот с неба. Эрзум не жалели влитых в технику голоса сил.

– Полдень – это время солнца.

– Но не ваше!

Шандол коротко ткнул меня духовной силой в бок. Через миг я разжал губы и влил свой голос в речитатив ответов:

– Не наше. Мы отреклись от неба. Мы забыли его цвет. Мы не смеем смотреть вверх. Мы лишились этого права.

– Кто вы?

– Мы – пыль под сапогом. Мы – камень, по которому ходят.

Я выдохнул следующую фразу и тут же получил в бок от Шандола:

– Мы Б…

И голос мой был одинок. Видимо, этот кусок был не для ушей надзирателей. Во всяком случае, не сегодня. Гневный взгляд Шандола я ощущал, но он сам виноват.

– Повторите, чтобы услышало Небо и я!

– У нас нет имён, что были прежде… – раздался мерный речитатив сотен голосов.

Ну это я уже слышал и добавил свой голос.

– … у нас нет клинков, что были прежде…

И всё это мы глухо повторяли под ленивые насмешки и несмешные шутки, которыми перебрасывались Эрзум у нас над головами. Правда, слышал это, скорее всего, только я, но всё же, всё же.

…

– Что обещаете⁈

Кажется, близится конец.

Не поднимая глаз, ощущая давление, от которого неприятно ломило плечи, я мерно повторял со всеми:

– … Жить как живёт камень: пока на него не наступят – он молчит, когда наступят – он молчит тоже.

– Старший! – громом раздалось с неба.

– Я! – ответил женский голос.

– Списки!

– Слушаюсь!

Происходящее выглядело какой-то насмешкой над привычным мне укладом. Порядок, старшинство, подчинение старшим – это привычное положение вещей, которое я познал ещё в Школе Морозной Гряды, если даже выкинуть часть жизни в деревне Нулевого.

Но здесь…

Я рискнул и чуть-чуть приподнял голову, чтобы взглядом исподлобья суметь зацепить кусочек неба и фигуры в нём.

Внизу Предводители полукругом, чуть выше треугольником Властелины и выше всех – тот, которого я не видел раньше. Повелитель Стихии, которого я уже слышал в крепости. Норгал. Трусливый ублюдок, как описали его Чистые.

Увидел я и единственного из Братства, которому сегодня позволено оторваться от земли.

Ниже всех Эрзум в воздухе стояла, склонив голову и приложив кулак к ладони, одна из Камней.

Вернее, не Камень, а Пик. Не просто Пик, а главный Пик Каменного Братства. Пик Полея, которая для всех играла роль главы Братства. Властелин, которой травмы навсегда закрыли возможность пройти Дорогу Очищения до конца.

Один из Предводителей Эрзум висел чуть ниже остальных и держал в руках истёртый свиток. Вдруг он постучал по нему пальцем, впился в Полею взглядом, а затем тем же пальцем ткнул вниз:

– Несоответствие. Здесь на двух меньше.

– Простите, старший, – склонила ниже голову Полея. – Два дня назад с территории сект пришло шестеро новеньких, но трое ушли из Отсева сразу, а сегодня с утра недосчитались ещё одного. Похоже, решили попробовать вольной жизни.

– Ты знаешь правила.

– Знаю, старший.

Предводитель кивнул, поднял взгляд выше, на Властелинов.

До меня донеслась одинокая, чёткая мысль знакомым голосом:

– Дальше.

Предводитель Эрзум кивнул снова, резко приказал:

– Проверка.

Тут же мимо него вниз рухнули больше десятка Предводителей Эрзум, свалились на землю, словно град, тут и там зазвенели голоса:

– Имя!

– Имя!

– Имя!

Один из эрзумцев вопил буквально в десяти шагах от меня, выдернув за плечо одного из Камней. Выслушав ответ, второй рукой впечатал ему в грудь здоровенный артефакт, спустя три вдоха толкнул мыслеречь:

– Пятая звезда Предводителя, печать на месте.

И получил ответ:

– Соответствует. Дальше.

Эрзумец тут же сделал три шага в сторону, дёрнул из строя ещё одного:

– Имя!

Спустя десять вдохов он оказался напротив меня. Скользнул по мне безразличным взглядом. По пыльному серому халату, по чужому мне лицу – и шагнул дальше, даже не подняв артефакт, не сказав ни слова. Мимо меня, а затем и мимо Шандола. Спустя ещё тридцать вдохов всё закончилось, и эрзумцы вновь взмыли вверх на летающих мечах.

Властелин Эрзум, тот, что стоял первым в треугольнике, тот, кого я знал, – Брадеурт, который встретил нас в крепости, – поднял руку и швырнул вниз кисет.

Я с досадой выдохнул, провожая краем взгляда падающую точку. Ну ничего же не видно без восприятия! Хоть…

Спустя миг я забыл про своё недовольство.

Я ничего не видел?

О нет, сейчас я видел отчётливо и всё.

Над нашими головами, на пять шагов ниже стоящих на летающих мечах эрзумцев-Предводителей, ровно на уровне головы всё ещё замершей в поклоне Полеи, ярко загорелась огромная белая сектантская печать, и не менее ярко горели тысячи искр, хлынувших в небо из-под наших ног.

Меньше вдоха, несколько едва уловимых мгновений – и над головами всех в Братстве обновились сектантские печати, налились яркостью, засияли, словно омытые дождём, вернее, омытые потоком белых искр, на глазах восстановили полные надписи.

Верность Эрзум.

Полея в небе закричала:

– Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

Сотни голосов хором прогудели:

– Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

Чужая подслушанная мыслеречь отозвалась в моей голове глухим рокотом камнепада:

– Благодарили не все…

Тяжесть на плечах тут же выросла. Резко, разом, выбивая воздух из груди и роняя на колени. Меня, даже меня!

Остальные же валились на землю буквально рядами.

Брадеурт высоко в небе покачал головой, а голос его рокотом прогремел над нами:

– Неблагодарные.

Полея тут же закричала:

– Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

Хор тут же повторил хрипящими голосами:

– Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

И в этот раз я благодарил вместе со всеми.

Благодарил, одновременно шепча про себя ругательства и кляня Эрзум на все лады.

– Ещё раз, – потребовал Брадеурт, но давление на нас немного уменьшилось.

Что же, чего у Ордена не отнять, как бы он себя ни называл, – так это умения дружно и громко кричать. Пусть даже это благодарность врагу и ложная клятва.

Брадеурт довольно кивнул и отплыл назад, возвращаясь на своё место и снова делая треугольник Властелинов идеальным, и тут же впервые заговорил Повелитель Норгал:

– Уверен, вы все заметили, что близится время открытия Сердца Истока. Я уверен, что это будет сильнейшая волна за последние двадцать лет, и не мог упустить подобного. Готовьтесь. Это будет сильнейшая волна и самая большая битва последних лет. Приглашены особые гости, и они должны получить безупречное представление. Не подведите меня и покажите, как вы умеете искупать вину.

Через вдох все эрзумцы в небе развернулись и полетели прочь.

– Как не вовремя, – с досадой произнёс Шандол и мрачно добавил: – Что же, придётся перенести твой план.

– Почему? – не понял я.

– На моей памяти особые гости были трижды, – буркнул Шандол. – Каждый раз это были Повелители Стихии из верхушки других кланов.

– И? – переспросил я.

– Что «и»? – нахмурился Шандол. – Было два Повелителя, станет четверо, а если не повезёт, может быть и шестеро.

Теперь нахмурился уже я. Один – не проблема, два тоже, три терпимо, как бы самонадеянно это ни звучало, но шесть… Шесть – это и правда слишком много.

Я потёр бровь. Шандол понял это по-своему и кивнул:

– Я всё понимаю. Отложим. Большая битва – это большие потери, и не все увидят обещанную тобой свободу, но об этом мало кто узнает. Мы долго ждали и подождём ещё. Подождём, но у меня будет условие.

Я, который вообще-то искал способ, как не откладывать всё это, спросил:

– Что за условие?

Шандол подался вперёд:

– Месть.

Я напомнил:

– Мы и так должны убить всех эрзумцев в крепости.

Люди вокруг пришли в движение, закрутились, смешались, двинулись куда-то.

Но мы двое остались на месте.

– Это месть не им, – Шандол пренебрежительно ткнул рукой в сторону уже ставших точками на горизонте эрзумцев. – Месть тому, кто всё это сделал. Месть предателю, который соорудил эту площадь клятвы.

Я перестал тереть бровь и медленно спросил:

– И кто это?

– Ты не понял? – Шандол дёрнул щекой и буквально выплюнул следующие слова: – Брат-предатель, бывший орденец, который соорудил для Эрзум это место.