Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Всё, чем старательно наполнял свою ловушку Норгал, сейчас стремительно всасывалось моим умением. Если Норгал и пытался противостоять мне, у него ничего не выходило.

Может быть, старый я и не сумел бы этого сделать, но новый я, проходящий перековку, – справлялся.

* * *

Старший в алом нахмурился, отвернулся от зрелищной схватки, в которой отряд Братства Камня приводили к покорности, повернул голову вправо:

– Что это ещё такое?

– Эм, – его то ли ученик, то ли родственник, то ли сопровождающий скосил глаза туда же, добавил точку зрения, замялся. – Это похоже на…

Он перебил его, даже не услышав:

– И как это, гарх побери, возможно?

* * *

– Быстрее! – рявкнул Брадеурт. – Давите! Сильнее давите. Что вы бьёте, словно немощные старики? Мы должны стереть этих предателей! Секты уже близко! Ракер, что с формациями стен? Почему они до сих пор не подняты?

Тот в ответ на вопрос поджал губы. Ответить прямо, что никто из Зала Сердца так и не ответил? Признаться, что все, кого он отправил туда, тоже замолчали? Он облизнул губы, обернулся. Клубящийся купол силы Норгала наполз на главное здание ещё пятьдесят вдохов назад. Там вообще ни в чём нельзя быть уверенным. Зал не задет, но…

Он попробовал ещё раз, толкнул от себя мысль:

– Брат Тивал! Экар!

Не получив ответа, поджал губы и сорвался с места. Здесь недалеко – рукой подать через двор. Всё нужно делать самому? Если они там затаились, чтобы потрепать ему нервы, поглазеть со стороны и сделать пару ставок, пока остальные тут корячатся с камнями…

То пусть ощутят Прозрение, сегодня он сдерживаться не будет. Не тот день. Одним тупицей он не ограничится. Сегодня даже десяток новых мертвецов никто и…

Скользнул над самой землёй, косясь на вдруг загудевший купол повеления старшего Норгала. В горле сразу пересохло. Он видел однажды кусочек настоящей силы старшего и совсем не хотел стать удобрением для неё.

Оказалось, смотрел не туда.

Полёт прервался, сбился, словно он наткнулся на…

Ракер неверяще вцепился в сталь, которая пробила ему средоточие.

Хотел выдохнуть: «Как так? Невозможно. Покров. Амулет». Не сумел – изо рта хлынула кровь, и он осел на плиты, став ещё одним мертвецом на этой площади.

Эльгаст отряхнул меч и сменил место. Пока господин не даст приказа – можно славно поохотиться на имперцев.

* * *

Шандол прохрипел:

– Держимся, братья, держимся!

Первое безумие – или счастье оттого, что они добрались до врага, открыто подняли головы и произнесли вслух то, что столько лет повторяли только шёпотом в самых тайных пещерах, – уже схлынуло.

– Чистый брат! – выдохнул, широко улыбаясь и показывая окровавленные зубы, Прагол. – Когда ты дашь приказ ударить в последний раз?

– Ждём, брат, ждём! – поддержали его хором голосов. – Отдай приказ.

– Предлагаю на левый край, – с предвкушением прозвучал одинокий голос. – Видите, кто там? Сотрём их в порошок напоследок.

Сверху раз за разом било, и купол защиты отзывался гулом на каждый удар. Под этот гул и звучали ответы:

– Согласен.

– Тоже за этих уродов.

Шандол нахмурился, потемнел лицом.

Что бы он там ни говорил Леграду, он сам был готов отдать жизнь за месть. Каждый из них был готов отдать жизнь, лишь бы вцепиться в горло Эрзум.

Они и вцепились – десятки мёртвых эрзумцев тому свидетельство. Небо заглядывает в их пустые глаза и видит – месть Братства свершилась.

Но один кулак не выстоит против десяти, а двадцать камней не выстоят против двухсот.

И пусть их пришло под стены крепости не двадцать, но и Эрзум вокруг гораздо больше двухсот. До сих пор больше.

Шандол мрачно вгляделся в близкую тёмную тучу, которая готовилась пролиться на Эрзум смертью. Но на одних ли Эрзум?

Выдохнул:

– Полдень…

Братья услышали, поняли по-своему, воодушевлённо выдохнули:

– Полдень – это час мести!

Шандол кивнул, швырнул под ноги горсть духовных камней, что передал этот… Шандол поджал губы, поправил себя. Обещание выполнено. Месть свершается. Никаких «этот» и прочего. Магистр. Осталось только выжить и насладиться итогом мести – пройтись по крепости, в которой не осталось ни одного живого эрзумца. Он сам может не выжить, но братья должны уцелеть. Спросил:

– Кто мы?

Братья заухмылялись, расправили опущенные было от усталости плечи. Да, сейчас именно то время, когда можно открыто произносить тайное. Раз за разом. Особенно сейчас, когда сбывается их мечта, но когда нет возможности ударить, а приходится лишь терпеть.

– Мы пыль, которая пропиталась кровью, мы камень, который запомнил каждый сапог!

Начали вразнобой, сорванными голосами, но к концу звучали единым предвкушающим хором.

Братья думали, что он готовит их к последнему рывку, к удару, когда они ценой жизни попробуют забрать ещё хоть по одному эрзумцу.

Они ошибались.

– Повторите, чтобы услышало Небо.

– Мы – Братство Камня!

Руки подняли только те, кто уже не держал их поднятыми, вливая силу в единую технику и формацию защиты. Но даже остальные тряхнули рукавами, открывая Небу дорогу камня на предплечьях. Дорогу испытаний и заслуг. Дорогу надежд и обещаний мести. Дорогу, которой начался путь к чистоте. Глядя на эту дорогу, братья выдохнули:

– Мы возвращаем себе имя! Мы возвращаем себе мечи!

– Куда вы смотрите? – спросил Шандол, сам держа свою часть составной защиты. – Что вы видите?

– Мы смотрим в небо! Мы видим надежду!

Вот оно – главное слово, которое шептали во тьме пещер, надеясь на месть. Но здесь и сейчас оно ему нужно для того, чтобы заставить их жить под ударами Эрзум, несмотря ни на что. Жить и выжить.

Шандол оценил, как тают духовные камни под ногами, и щедро сыпанул ещё. Заплатить этим давно забытым сокровищем, разменять холодные камни на жизнь камней-братьев – что может быть дешевле?

– Что ещё вы видите? – громко спросил Шандол и продолжил, не дав никому ответить: – Вы видите надежду! Вы видите будущее! Вы видите тень! – через миг повторил с нажимом: – Вы видите тень?

Братья ещё ничего не поняли, но привычка заставила ответить, прохрипеть через сведённое от натуги горло:

– Видим!

– Знаете, что это?

– Это тень меча!

– Это тень возрождения Братства! – повернул их в нужную сторону Шандол. – Это тень возвращения Ордена. Как звали тот Орден?

– Орден Небесного Меча!

– Мы эта тень! Мы Орден Небесного Меча! Чья это земля?

– Это земля верных, – ответили братья и замолчали, потому что в этот день конец должен звучать по-другому.

– Кто мы?

– Мы верные!

Шандол кивнул. Это было хорошо, но этого было мало.

– Мы верные, мы – Небесный Меч! Чем мы будем жить?

Братья переглянулись. Этого тоже не было в тех речёвках, которые шептали в тёмных пещерах. Дальше мести никто не заглядывал, а если и заглядывал, то тут же одёргивал себя. Ложные мечты могли сломать любого из них быстрее и надёжнее, чем любое, даже самое жестокое наказание Эрзум.

Шандол выдохнул подсказку и принятое решение:

– Будущим! Верностью. Служением. Тяжестью цзяня в руке. Небесным Мечом!

Решение, принятое не здесь и не сейчас. Решение, принятое в месте Чистоты. Решение, которое было платой и сделкой.

Братьям понадобился вдох, а затем они подхватили, повторили и рявкнули:

– Небесным Мечом! Тяжестью цзяня в руке! Служением! Верностью! Будущим!

– Отлично, братья, отлично, – довольно кивнул Шандол. – А сейчас слушайте мой приказ как Чистого – держитесь. Мы должны выстоять. Выстоять, даже если Эрзум ударят в пять раз сильнее. Выстоять, даже если секты сейчас ударят по нам. Выстоять и увидеть, как Эрзум будут уничтожены! Вы обещаете?

– Обещаем, – выдохнул кто-то один через стиснутые зубы.

– Тогда стоим. Можно сжигать себя, но я запрещаю погибать и сгорать дотла. Девять лучей, девять сторон, девять оснований. Вы услышали приказ? – этого показалось Шандолу мало, и он нажал сильнее: – Кто услышал приказ?

– Земля… – выдохнули было братья, но тут же выругались и поправились: – Небесный Меч услышал приказ.

Через вдох они пришли в движение, перестраиваясь в новый порядок. До этого они защищались, но могли ударить, ждали и готовились. Но из построения трёх девяток… В нём можно только стоять. Стоять до конца, безропотно снося все удары.

Но они камни. Им не привыкать. Камни могут выдержать всё, что угодно. Камень или выдерживает, или рассыпается пылью.

За стеной крепости, внутри купола повеления Норгала, ударило так, что купол пошёл трещинами, пропустил сквозь себя сотни узких, тончайших игл-клинков, тряхнул землю под ногами, колыхнул удерживаемые техники, смёл, перемолол крошевом всё, что падало на Братство, расчертил небо, качнул приближающихся сектантов, заставил всех глядеть в ту сторону, гадая, что же там такого происходит.

* * *

Но если одни гадали, почему Повелитель Норгал до сих пор не победил, то другие гадали – какой же силы их новый брат. Третьи же не гадали об этом, они уже видели кусочек этой силы возле Истока и не сомневались в исходе. Четвёртые же всматривались в схватку со стороны и кривили губы. Гости Эрзум в сомнении – не ошиблись ли они. Райгвар в… Он и сам бы не мог честно сказать, что испытывает, глядя на эту схватку. Сама эта схватка и этот Чистый Камень были настолько странными, что Райгвар буквально слышал шёпот советника Курама в ухо: «Его нужно убить, господин». Слышал и кусал губы в бессилии и злости. Курам, дарсов Курам…

* * *

Полыхнуло жаром, но лишь обожгло спину: за миг до удара я ушёл повелением прямо сквозь него, проломился лоб в лоб, вновь расплачиваясь лопнувшим кристаллом защиты, смещаясь туда, где было это ничтожество.

Не достал.

Снова.

Но я лишь ухмыльнулся, окутываясь новой защитой и перемещаясь ещё и ещё раз. Тигр в восьми случаях из десяти не успевал сбежать. Сумеешь ли сбежать ты, заперев себя со мной?

Я уже знаю ответ. А ты, эрзумец? Ты понял хоть что-нибудь, когда мой Змей разорвал твою Истинную суть гнилой стихии?

Чужой удар души встретил меня на середине перемещения, но не сумел даже выбить из него.

Хорошая задумка, ужасное исполнение.

Ужасное, даже несмотря на ловушку, которая меня ждала в конце перемещения.

Она приняла меня в свои объятья, ударила в грудь, надавила, сжала и… лишь замедлила.

Стремительное перемещение превратилось в неспешное движение сквозь толщу воды. Плавное, неотвратимое, несущее смерть.

Не мне.

Я был связан незавершённым перемещением, ничтожество Норгал был связан всем тем, во что поймал меня.

Чуть ослабь напор вливаемой силы – и я из медленного меча превращусь в стремительное жало.

Кристалл моей защиты не выдержал, лопнул, пропуская ловушку ко мне.

Но что это меняет в итоге?

Чуть морщась от разъедающих щупалец, которые давили, пытались пробить кожу, залезть под камень маски, сожрать меня стихией, я наконец увидел его.

Высокий, в ярком голубом халате, со впалыми щеками и выпирающими скулами, с серыми, полными безумия глазами. С руками, поднятыми перед собой, с руками, дрожь которых я видел, как видел и страх в глазах.

Я сказал, глядя в лицо бледному эрзумцу:

– Я проходил такое десятки раз в битвах жетона. Я привык биться против тех, кто сильнее. А как давно сражался хотя бы с равными ты, ничтожество? Сколько лет ты привыкал убивать слабых в спину?

Он сглотнул, попытался что-то ответить, но я уже нанёс четыре удара одновременно.

Удар души перековкой. Повеление. Змей. Пронзатель.

Что-то одно из четырёх он бы даже не заметил.

Два удара смёл бы в сторону, хохоча.

Три он бы…

Их было четыре.

Я продирался сквозь его ловушки словно сквозь воду.

И продрался.

Мои удары прошли через все его защиты, сдирая их, как голодная птица сдирает скорлупки с добычи.

Я стёр, разодрал, пронзил всё, что на нём было навешано.

Мне на это понадобился вдох.

Он не успел ничего мне ответить.

Пронзатель вошёл ему в грудь, со спины в тело вонзился изодранный, лишившийся рогов, разъярённый змей.

И Норгал умер.

Слабак.

Меня качнуло, когда равновесие сломалось, когда исчезли все повеления мертвеца, когда я победил.

На миг вновь закружилась голова, подсказывая – не так всё легко мне далось, но я мотнул головой, стряхивая и льющуюся в глаза кровь, и слабость. Двинул локоть назад, подтягивая к себе тело, а затем замер, застыл, не мигая глядя на Пронзатель.

Через миг я просто и незатейливо вернул его в средоточие, заставив исчезнуть. А заодно убрал и тело. Правда, в кольцо. Тем не менее – вышло. Интересно. Об этом я не ощущал никакого знания. Это было моё и только моё движение и моя и только моя догадка.

Вот только что я стоял, застыв на середине движения, с мертвецом, насаженным на Молот Монстров, а вот передо мной ошарашенный змей, который, похоже, в кольцо влезть никак не мог.

Пелена чужих повелений вокруг рассеивалась всё сильнее, бледнела. Поэтому я толкнул змею короткий приказ, и он отправился туда, куда точно влезал. В меня. Несмотря на то, что успел отожраться в теле Норгала, отрастил один рог и раздулся вдвое, едва ли не до толщины моего тела, он всё же в меня вместился.

Учитывая, сколько раз я проворачивал этот трюк, сколько этих змеев кружит во тьме моего тела вокруг средоточия и Пронзателя в нём… Я и сам что-то вроде кольца. Если в кольца нельзя помещать живое и змей туда не влезает, а значит, живой, то можно ли меня считать кольцом для живых? Пронзатель – он живой? Можно ли мне спрятать в себя Пересмешника и как это будет выглядеть? Не порвёт ли меня при этом на тысячу…

Кровь опять залила глаз. Я снова тряхнул головой, скорее уж вытряхивая безумные мысли, а кровь отёр рукой, через миг и вовсе прогнал поверх себя сжатую волну духовной силы, буквально сдирая с себя пыль, грязь, пот, кровь, слизь и прочую дрянь.

– Так-так-так, – прозвучал у меня в голове насмешливый голос Райгвара. – Ты всё же выполнил обещание, старикашка. Не могу только до конца определиться, это ты оказался так силён, эрзумец так слаб или же здесь случилось что-то третье – например, полная тупость эрзумца, который просто-напросто об тебя убился и сам не понял, как так вышло?

Если он меня видит, то… Я будто расправил плечи, чуть повёл ими, и уже расползающиеся ограничения мёртвого повеления затрещали, пропустили моё восприятие наружу.

Дымящееся здание крепости слева, площадь, заваленная телами. Большая битва за ней, где тысячи сектантов наседают на строй эрзумцев. Те собрались в плотный строй, накрылись огромной защитной техникой и огрызаются. Причём так, что сектанты то и дело сыпятся вниз тёмными точками. Не похоже, что Райгвара это как-то беспокоит – висит между мной и той битвой, спиной к ней, беззаботно сверкает улыбкой и взглядом чуть исподлобья.

А вот у меня есть, о чём беспокоиться. Правее этой большой битвы, совсем не там, где всё началось и где я видел их в последний раз, на земле сбился в странный строй – тоже слоёный, но девятиугольный – отряд Братства Камня. Или Братства Верных? Или Потерянное Братство? Потерянный Орден? Верные Ордена Небесного Меча?

Назвать их можно по-разному, но в сути, в основании лежит только одно.

Это мои люди.

И три сотни сектантов, нависших над ними, говорят мне – с моими людьми что-то не так.

Что-то не так с нашими договорённостями с Райгваром.

Ещё один короткий взгляд – туда, за горизонт. Братство Камня спешит сюда, но им лететь слишком далеко.

Впрочем, и сектанты бьются лишь с эрзумцами, а над моими висят, не спеша ничего делать. Ну, разве что языки распускают.

Я отвернулся от синего, яркого неба горизонта и перевёл взгляд на Райгвара.

– Что это значит?

– Что нужно немного подождать, пока прячущийся Повелитель Эрзум или их Повелители-гости решат, что пора.

– Разве я спросил об этом?

– Разве ты уточнял, о чём спрашиваешь, старикашка?

– Тебя словно подменили за то короткое время, что я убивал этого любителя семян.

– Семян? – Райгвар опустил взгляд. Сейчас, когда покров мха и клубы зелёных испарений исчезли, заметить это было несложно: подо мной не лежало ни единого человеческого тела, зато хватало куч перемолотых и гниющих палок и коры. – Забавные у имперцев Повелители Стихии. Очень мне кое-кого напоминают, знаешь ли.

– Знаю? Нет, не знаю. Но мне это неинтересно, сектант.

– Старикашка? – поднял бровь Райгвар.

– У нас были договорённости…

Он перебил меня:

– Которые ты первым и начал нарушать. Один мне, один тебе. Удар по сигналу. Где всё это, старикашка? Почему обо мне клан Эрзум теперь знает, а о тебе нет?

– Я должен с высоты своего опыта рассказать тебе, сектант, что дела не всегда идут так, как ожидалось, и многие планы обращаются в пепел на первом же шаге?

Райгвар криво усмехнулся. Я же поджал губы. Да что, дарс его побери, с ним не так?

Через миг я получил ответ, что не так. Я услышал то, что слышать не должен был, если бы не мой талант.

– Господин, вам нужно решать. Позвольте мне ударить.

– Я не люблю, когда на меня давят, Ксарий. А ты всё же решил занять место советника?

– Сейчас я голос разума, господин. Вам нужны эти отщепенцы. Вы должны сократить их потери…

Райгвар перебил его:

– Дохнут лишь слабаки, которые станут грузом в моих планах.

– Пока это лишь слабаки. Стоит тому Повелителю в алом…

– Вот тогда и я вступлю в дело.

– Как вам будет угодно, господин, но что насчёт остального? Требования их старших…

– Которые давят на меня, а ты знаешь, как я это ненавижу, и при этом давишь сам.

– Господин, я вам верен, и именно эта верность заставляет меня говорить правду. Да, они давят, но они вам нужны. Им нужно кинуть кость. Слишком много крови между ними и Братством. У вас есть два слова, господин, но одно дано имперцу, а другое – собранию старших. Нашим. Господин, разве выбор не очевиден?

– Курам тоже думал, что выбор очевиден.

– Господин… – сдавленным голосом просипел Ксарий ему в ответ и замолчал.

Я молча продолжал смотреть Райгвару прямо в глаза и ждать.

Я мог бы презрительно усмехнуться и подвести итог тому, что только что понял – всё это время Райгвар искал повод. Повод для того, чтобы разорвать наш договор. Повод для того, чтобы уничтожить Братство. Повод для того, чтобы кинуть кость сектам Долины. Вот откуда все эти глупые упрёки в мою сторону, вспышки злости и странные слова.

Я мог бы. Но не хотел этого делать.

Я не пытался подтолкнуть чашу весов на свою сторону, не хотел давить, не хотел напоминать о договорённостях, не хотел грозить, как дорого обойдётся ему неверное решение, не хотел признаваться, кто я есть на самом деле. Я просто ждал. Мне нужен был его и только его выбор.

Снизу, из-под ног толкнуло волной силы. Резко, сильно. Я только и успел перенести вниз часть восприятия, чтобы получить точку зрения, как она стала не нужна – все, кто имел глаза, увидели: внизу появился портал.

Невидимый мне Эльгаст выругался, а Райгвар скривил губы:

– Гляжу, ты, старикашка, лишь умеешь впустую болтать, все твои обещания – мусор. Уничтожитель? Смешно.

Я просто и без затей оборвал водоворот силы внутри себя, остановил единство с миром и умение летать, стремительно рухнул вниз, на перепаханные схваткой плиты двора.

Недостаточно быстро рухнул.

Я приземлился спиной к порталу, а когда развернулся, из него уже рекой текли десятки фигур в доспехах.

Не портал.

Тоннель.

Который проложили вопреки моим запретам.

Как?

Я сжал пальцы в кулак, лишь в последний миг спохватившись и не сомкнув их на Пронзателе, а затем мне стало не до моей едва не допущенной ошибки.

На этой стороне было уже два десятка идущих – мрачных, решительных, сжимающих в руках оружие, со сверкающей защитой техник и быстро крутящих головами по сторонам.

Но меня волновали не они, не тянущиеся от них струйки холодного ветра.

Я смотрел только на раскрывающего крылья за их спинами феникса.

Сердце пропустило первый удар, замерло, словно не зная, биться ли ему дальше.

Вот ответ – почему закрытый портал открыт.

Как там сказал Тигр Эльгаст наверху?

Там чужой имперец, тут свой сектант.

У Райгвара выбор хотя бы очевиден, невзирая ни на какие слова.

У меня же…

Там свои братья по Ордену, здесь свой собрат по Ордену. Там Забытый Орден Небесного Меча, здесь Орден Стражей Границ.

Феникс закончил распахивать крылья, открыл их во всю ширь, но сейчас я смотрел не на них, я заглядывал за спину фениксу, я считал перья его хвоста, и этот счёт очень быстро окончился.

Одно.

Всего одно перо.

Всего одно перо – и он сумел отменить мой запрет? Как так?

Наши глаза встретились. Молодой, злой, холодное презрительное лицо, тёмные волосы туго стянуты в хвост, одет в халат…

Сердце вновь начало стучать.

Халат цветов Эрзум. Вот ответ. Ответ на все мои вопросы.

Страж шэн из клана Эрзум скривил губы и процедил:

– Сектанты. Смерть сектам!

– Смерть! – рявкнули стражники и ударили.

Мы ударили одновременно.

Они по мне явно составной техникой, которую готовили с первого шага по этим перепаханным плитам, я по ним быстрой волной силы и стихии.

Даже не по ним, а навстречу их удару, чтобы перемолоть то, что направлено в меня, заставить большую часть разойтись в сторону и безвредно отклонить в стороны оставшееся.

Так и вышло. Два удара перемололи друг друга, заполнили всё пространство между нами крошевом духовной силы, тающими обломками сжатой духовной силы, пылью и расколотым камнем плит, обошли меня двумя выплесками, неся разрушение дальше мне за спину.

Теперь я скривил губы, сжимая пальцы в кулак до боли:

– Эрзум, – вскинул ладонь. – Эрзум должны умереть.

В этот раз я ударил повелением. Выплеснул из себя поток бритвенно острых мечей-цзяней, призрачных, почти прозрачных. Смертоносных.

Через миг я понял – недостаточно смертоносных.

Эти Эрзум не были слабаками и не отвыкли сражаться против сильных. Они были быстрыми, привыкли действовать одним целым и почуяли опасность ещё до того, как я поднял руку.

Мой удар встретила сначала единая защитная техника, затем десятки одиночных – погасили его напор, заставили истратиться в сотнях столкновений.

Пять вдохов – и мы снова оказались там, откуда начали.

За тем исключением, что эрзумцев теперь стало не двадцать, а пятьдесят, и каждый удар сердца их здесь становилось всё больше и больше – они пёрли через тоннель портала непрерывным потоком, с ходу занимая места в строю.

Я повёл взглядом слева направо.

Это не просто строй. Это несколько построений, слитых воедино. Ровно то, с чем я столкнулся первый раз на склонах Итреи. Ровно то, чему учат не талантов и не гениев, а тех, кто несёт на своих плечах основную тяжесть служения. Неважно где, в Ордене Небесного Меча, гвардии Тигров или гвардии Эрзум.

Это не просто наспех поднятые стражники, это гвардия Эрзум. Суровые лица, Возвышение, броня на плечах.

Эрзумец-шэн тоже вёл взглядом слева направо, оценив и Райгвара в воздухе, и битву вокруг Эрзум, и приближающиеся точки на горизонте.

Через вдох наши с ним взгляды встретились. Миг он смотрел на меня, а затем вскинул руку с зажатой в ней зелёной пластиной и толкнул из себя мыслеречь:

– Именем Эрзум! Принимаю на себя право командования Залом Сердца! Запрет!

Мне понадобился вдох на то, чтобы понять, что он делает, кому толкнул предупреждение и что станет его следующим шагом, даже если я такого провернуть в Истоке не сумел. Это была даже не мысль – прозрение, кристально ясное понимание в чуть мутной после схватки голове.

Через этот вдох я тоже толкнул из себя мыслеречь-предупреждение братству и Пересмешнику:

– Зона Запрета движения духовной силы! Приготовились!

Это было почти всё, что я успел, потому что через вдох это и случилось.

Я сам с трудом успел сбросить уже двигающиеся по меридианам потоки, когда меня в спину толкнуло это уже не раз испытанное ощущение.

Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы знать – там, за спиной, посыпались с неба все Предводители и Властелины сект. Рухнули с неба и Райгвар, и его ставший видимым Тигр Эльгаст. И повезло тем, кто просто упал, потеряв равновесие с Небом. Не повезло тем, кому пришедшая зона запрета духовной силы разорвала наполненные энергией меридианы.

Но мне не было до них дела.

У меня тут была почти сотня эрзумцев в броне, тот самый запрет и пустые руки.

Собрат-шэн снова открыл рот:

– Смерть Сектам!

Я не остался в долгу:

– Смерть Эрзум!

Глава 16

Портал за спиной собрата-шэна свернулся в яркую точку и медленно угас.

Сердце стукнуло и замерло, весь мир тоже замер, словно я был в жетоне, а всё вокруг – выдумкой, которой я мог приказать.

Зато разум словно кипел, обдумывая десятки мыслей, действий и их последствий.

Что эрзумцу нужно будет сделать дальше? Конечно же, вернуть всё как было – убрать запрет движения духовной силы, открыть тоннель портала заново и продолжить заполнять эту площадь гвардией Эрзум.

Главное он уже сделал – лишил секты преимущества численности и покалечил немало сектантов, полностью выведя их из схватки.

Что нужно сделать мне? Самое меньшее – не дать ему открыть портал.

Что есть у него?

Почти сотня гвардейцев Эрзум. Ладно, пусть будет сотня ровно. В доспехах, с мечами, готовых к битве, стоящих в строю.

Что есть у меня?

Ничего.

Перстень дракона на левой руке, пустая правая и… десятки, если не сотни глаз, что со всех сторон смотрят на эту схватку и по-прежнему ограничивают меня.

В чём? В том, что я не могу беззаботно показать всем, что умею, чем владею и что зона запрета движения духовной силы не может до конца сковать меня.

Я не могу использовать Указы. Я не могу использовать Пронзатель. Я не могу использовать Змеев.

Я не хочу убивать Райгвара.

Я не могу быть уверенным, что все Эрзум погибнут здесь.

Я не могу быть до конца уверенным даже в том, что собрат-шэн прямо сейчас, наплевав на зону запрета, не откроет портал и на ту сторону не уйдёт весть о таком странном мне.

Ничего не меняется.

Мир вдруг стал меньше, странно перекосился, сжимаясь слева.

Нет, не мир. Вниз поползла маска, которая из артефакта, скрывающего мою внешность и голос, превратилась в кусок камня, пусть и тщательно обработанный.

Впрочем, я слишком предвзят. То, что маска не взорвалась и не разнесла мне голову, уже говорит о том, что как артефакт она гораздо лучше, чем я ожидал. Первые братья позаботились, чтобы она пережила запреты.

Я ухватил маску, плотнее прижимая её к лицу и выправляя положение глазниц.

Кривая усмешка легла на мои губы, усмешка, которую никто не видел.

Времена меняются, а главное остаётся прежним.

Я и моя скрытность.

Могу ли я убить всех здесь, уничтожив всех, кто мог увидеть мои тайны?

Могу. Конечно, могу, если начну действовать в полную силу.

Сто гвардейцев? Собрат-шэн?

Смешно.

Даже Райгвар, талант и наследник старшей секты Тигров, здесь и сейчас гораздо слабее меня: зона запрета движения духовной силы – это стихия Ордена Небесного Меча, а я его магистр.

Хочу ли я убивать всех здесь?

Ответ очевиден.

Сумею ли я убить всех? Это уже другой вопрос. Стоит мне начать – и все вокруг побегут, как крысы. Ну, кроме гвардии Эрзум и гвардии Тигров. Эти, уверен, будут биться до конца. В отличие от всех остальных.

Нужно ли мне убивать всех, да ещё и рисковать, давая шанс Эрзум на той стороне получить примету, которой нет ни у кого больше во всей Империи?

Можно надеяться, что те, как и Райгвар когда-то, даже не подумают на имперца, а вспомнят о старшей секте Змей.

А можно просто идти привычным путём.

Убить только тех, кто стоит передо мной, и убить так, чтобы не выдать себя.

Я медленно кивнул, принимая это и намечая путь.

Зона запрета движения духовной силы ограничивает многое, ограничивает почти всё, но именно что почти.

Прозрение никуда не девается.

Это не техника, это что-то совсем другое.

Змеи, даже истинной сути стихии, видны не всегда.

Чтобы увидеть печати Указов, нужно стоять достаточно близко.

Отпустил маску на краткий миг, понадобившийся мне, чтобы оторвать полосу от рукава и сделать то, о чём не позаботились Первые братья, – крепление для маски.

Стоило мне шевельнуть рукой, как мир тоже ожил, взрываясь движением и звуками.

Лязгнули доспехи, собрат-шэн рявкнул:

– Убить сектанта! Проложить дорогу к Залу!

Эрзумцы сделали шаг ко мне, я сделал шаг к ним.

Единственное, что я успел, – напомнить себе: «У тебя нет наручей, ты отдал их на перековку под Аледо». И это было очень печально, потому что сейчас наручи были бы как никогда кстати.

Эрзумцы шагнули ко мне втроём, разошлись в стороны, ударили одновременно в голову, средоточие и бедро.

Когда-то, давным-давно, годы назад, подобная безупречная слаженность превратила бы меня в мертвеца, закончив мой путь к Небу.

Нет Панциря, нет Покрова, нет брони, нет меча, нет наручей.

Те времена давно позади. Вместе с сотнями настоящих схваток и многими тысячами тренировок в жетоне.

Эрзумцы были хороши, они точно не сражались лишь против слабых, а умели выйти против сильного противника и уничтожить его, сломить общим натиском, но здесь и сейчас им не хватило даже тройного перевеса и всей их слаженности. Им нужно было не спешить, а дождаться ещё хотя бы одной тройки.

Они ошиблись.

Зона запрета отбирает многое, но не может отобрать всё. Даже зона запрета жизни не способна отобрать всё у одного из Ордена Небесного Меча. Тем более она не способна отобрать всё у Мастера Указов этого Ордена и того, кто когда-то калечил себя, раз за разом выпуская из себя Змеев. В такой же зоне запретов. Каждое испытание что-то даёт тебе, ты просто должен уметь это взять.

Я был быстрее, сильнее и опытнее любого из гвардейцев по отдельности и почти равен им трём, вместе взятым.

Этого хватило.

Удар в голову я пропустил – это было легче всего.

Удар в средоточие я отбил голой рукой. Сталь оружейника против плоти Властелина Духа. Это было сложно – поймать нужный угол и единственный возможный момент, – но я справился.

Удар в бедро я принял, довернув ногу, разменял его на рану-порез и шаг вперёд.

Немалая цена за всего один только шаг, но достаточная за три жизни Эрзум.

Троице гвардейцев нельзя было идти на размен со мной за этот шаг, им нужно было завесить всё стеной стали и давить. Они сменили расстояние удара меча на расстояние удара кулака, сошлись со мной в жаркой схватке, и двое даже не успели понять своей ошибки.

Потому что умерли.

Один рухнул, заливая землю кровью из пробитого голой рукой горла и пытаясь зажать страшную рану, а второй осел на землю безвольным кулём, стоило мне ударить его ладонью в грудь.

Это, наверное, было непонятнее всего – смерть от удара голой ладонью в крепкую броню зон запрета, и третий застыл на миг, пытаясь понять, что случилось, как так, но я уже шагнул к нему, выхватывая меч у ещё не упавшего мертвеца и сжимая пальцы левой руки в кулак. Не то чтобы мне их свело или обожгло, но ощущения от рванувшего через руку змея были интересными. Очень… настоящими, очень яркими. Я до сих пор чувствовал эту холодную шершавость чешуи.

Эрзумец шатнулся назад, пытаясь вернуться в строй, строй качнулся к нему, стремясь вобрать его в себя, но…