Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Я…

Нет, я не понимал их.

Я просто знал, что они нашли. Ощущал, что они пытаются донести до меня.

Так с улыбкой я и развернулся, молча двинувшись обратно. Туда, откуда мы пришли.

Почти.

Хитрец Прагол вывел нас в трёх сотнях шагов от нужного места, а затем сказал: «Ищи».

Попробуй тут найди.

Ведь настоящим хитрецом был не он, а Древние, которые это устроили.

Чем больше я узнаю про Поля Битвы, тем больше думаю, что все они были огромной игрой, которой Древние забавлялись от скуки. Кто придумает более каверзный лабиринт? Кто придумает, как ещё можно усложнить жизнь гостей?

Если бы они хотели просто создать защиту от напавших сектантов, то это можно было сделать в десять раз проще и в десять раз смертоносней. А вот как забава для ума, как некая игра…

Иначе я совершенно не понимаю, к чему оставлять проходы, тайные ходы и прочее. И к чему устраивать вот этот переход из одной части Поля Битвы в другую таким странным образом.

Вот нужное место.

Я остановился, опять топнул ногой, обернулся на Прагола и вновь улыбнулся.

Тот поджал губы, ясно показывая – тут. Да и вернувшиеся змеи лишь подтвердили – именно это они нашли.

Покачал головой:

– Сколько я уже в Ордене и не устаю удивляться, как вы любите всё усложнять. В сравнении с вами я всегда ощущаю, что ещё недостаточно орденец.

– И поэтому пытаетесь поделиться с ними ещё и безумием? – во всяком случае, это Пересмешник сказал мыслеречью.

Я не стал отвечать, а сделал пять шагов в сторону. Иначе не выйдет. Песок ведь.

В прошлый раз брат Дим копал это вручную. Но здесь нет зоны запрета, и я уже давно не Предводитель и давно не простой Властелин.

От меня покатилась волна духовной силы, вгрызлась в песок, зарылась в него, заворочалась там, вздымая целые пласты. Глубже, шире. Ещё и ещё.

Сто вдохов – и песок расступился, навис стенами над нами и по сторонам, открывая широкий спуск вниз, на глубину пяти ростов, где из чёрной скалы торчал очередной обелиск Древних. Потрескавшийся, потёртый, безжизненный и… осыпающийся тонкой струйкой песка с одной стороны.

– Ну давайте вступим на вашу Дорогу Очищения, – сказал я и шагнул вперёд.

Первая ступень уплотнённой силы, вторая ступень, третья. На шестой я хмыкнул.

Когда на шестую ступил Ловер, то он охнул и спросил, неверяще крутя головой по сторонам:

– Как это возможно?

Мы опускались вниз, чтобы спуститься к обелиску, а оказались на каменистом плато, которое возвышалось над песками. Вырытый мной спуск под песок был далеко внизу, под нами, а восьмая ступень вела сюда, на ровный камень и его обрыв – границу барьера Поля Битвы, а не к подножию обелиска.

Сейчас мы отсюда смотрели, как внизу спускаются к обелиску Камни и… Через миг оказываются рядом с нами, исчезая там, внизу.

– Забавы Древних. Иллюзии, – спокойно пояснил я и отпустил духовную силу, втянул её за собой.

В двадцати шагах под нами песок рухнул вниз, засыпав вход без следа – так, вмятина на глади песка внизу, словно огромный зверь ворочался здесь, выискивая удобную позу.

За спиной из воздуха плеснуло тугой струёй песка, обдав Камней в спину и запорошив.

Камни этого словно не заметили. Прагол кивнул, глядя на рухнувший песок:

– Хорошо, очень хорошо. И первая, и вторая проверки уже немного успокоили моё сердце.

– Немного? – поднял я бровь.

– Дорога Очищения…

Я не понял, кто это сказал, – все четверо переглянулись.

– Полдень, – а вот это сказал Прагол, словно не услышав моего вопроса.

– Какой ещё полдень? – изумился Пересмешник. – Солнце только нач…

Но в ответ Праголу тут же прозвучал хор трёх голосов, заглушив Пересмешника:

– Полдень – это время солнца.

– Мы отказались от неба, мы забыли о небе, – глухо сказал Прагол и повернулся. Медленно.

Трое остальных дружно крутнулись на месте, повторяя за ним и оставляя солнце за спиной, подняли правую руку, опустили взгляды.

– Куда вы смотрите? Что вы видите?

– Мы смотрим в землю, мы не смеем поднять глаза. Мы видим пыль. Мы видим тень.

Прагол глухо уронил, не поднимая взгляда:

– Мы и есть эта пыль, мы и есть эти тени. Тени прошлого. Мы теперь Братство Камня.

Три голоса повторили:

– Мы теперь Братство Камня.

Все четверо вдруг повернули отведённые в сторону руки, глаза всех были уперты в чуть истончившуюся тень рук на земле.

– Что у вас в руке?

– Тень. Шестьдесят лет – только тень.

Я прищурился, вслушиваясь. Это всё я уже слышал, но вместе с тем и нет. Фразы звучат чуть по-другому, поменялись местами. Это ведь не просто так? И не просто так же они сейчас крутили рукой? Той самой рукой, где у них, оказывается, шрамами описана их дорога камня?

– Чья это земля?

– Земля верных.

– Кто вы?

– Мы верные.

– Чем мы будем жить?

– Послушанием. Молчанием. Надеждой. Желанием вступить на Дорогу Очищения.

– Что вы видите под ногами?

– Землю, пыль, тени надежды и Дорогу Очищения.

– Чего мы хотим, войдя на неё?

– Стать чистыми.

– Полдень – это время солнца. Это время неба. Это время надежд. Это время Очищения.

– Это время Очищения, – громко повторил Прагол.

В наступившей тишине раздался голос Пересмешника:

– Какое пополнение коллекции господина. Ух! Аж волосы шевелятся.

Прагол не повёл даже глазом в сторону голоса. Опустил руку, повернул голову. Ко мне.

– Мы готовы идти по Дороге Очищения.

Ловер пробормотал себе под нос:

– Да что за дорога-то? У меня тоже волосы шевелятся.

– Они у тебя шевелятся не от дороги, а от них, – заметил Пересмешник и дал совет: – Либо привыкай, либо сам становись немного безумным.

– Лучше уж я останусь единственным здесь нормальным.

– Рад, что ты так здраво оцениваешь нашего господина.

– Магистра.

– Хорошо, что ты согласен со мной.

Ловер поперхнулся. Я же лишь покачал головой, развернулся и сделал первый шаг прочь от засыпанного песком перехода.

Ну что я могу сказать об этой Дороге?

Началось это как простой путь через лабиринт Поля Битвы. Ловушки, големы, ложные повороты и прочее.

Второе мне было совершенно не страшно: любой в отряде, разве что кроме Ловера, справился бы с этим.

Последнее я решал с помощью раскинутого восприятия, буквально пробегая заранее десятки путей и составляя в жетоне карту.

Первое замедляло сильнее всего, пока я не додумался отправить во все стороны десятки мелких змеев. Крошечных, слабых, но вполне разумных, чтобы понять, что они влезли в ловушку. Правда, часто это было последнее, что они понимали, но исчезновение змея – это тоже ответ. С моим же запасом силы, стихии и эссенции я мог порождать таких крошечных змеев сотнями.

День за днём.

Чем дальше мы шагали и чем дольше не упирались в тупики, не возвращались и не проверяли перекрёстки, а шли по моей карте, тем сильнее косился на меня Прагол.

Я же молча улыбался, считал шаги, время от времени прикидывал направление на солнце и пытался уловить биение Истока. Сожалел лишь о том, что здесь нет другого явного ориентира, который был бы и на карте. Так-то я делаю вид опытного искателя, но если мне не с чем сравнивать расхождение направления и иллюзии, то какой смысл? Но отказываться от этих проверок не собирался – может, что-то получится понять или заметить. Стоит проверить, насколько я хорош без старейшины Рутгоша, его отделения искателей и брата Дима.

Но это началось всё просто, а вот когда лабиринт впереди наполнился потоками стихии, я невольно сбавил шаг.

Это было странно. Конечно, я только недавно сам размышлял, что эти Древние шутники ещё те, от безделья чего только не выдумавшие, но вот такого… Такого я не видел ни разу.

Это правильный лабиринт, правильные иллюзии, правильные ловушки, знакомые големы, верно льётся отравляющая стихия…

По отдельности.

Всё вместе – это всё неправильно.

Где зоны запрета? Почему ловушки стоят… стоят слишком просто? Почему здесь появилась стихия и снова не появилось никакой зоны запрета?

Почему всё это словно… словно ступени, по которым мы идём? Идём неспешно, шаг за шагом, ступень за ступенью.

Если я прав, то следующим станет…

На ходу я предупредил Ловера:

– Впереди стихия воздуха. Защищайся, – переведя взгляд на Прагола, я многозначительно добавил: – Это отличная тренировка.

Тот же недовольно огрызнулся:

– Это Дорога Очищения!

Да и остальные трое сверкнули глазами, заставив меня поднять брови. Мыслеречью противно засмеялся Пересмешник, явственно напомнив мне, почему я дал ему такое прозвище. Именно поэтому и дал. За смех. За противный смех в ночи, которым так славятся Пересмешники в Пустошах.

И всё же я был прав. Давление стихии воздуха, сквозь которую мы шли, нарастало не плавно, а ступенями – теми самыми ступенями, название которых мне говорил Нинар и которые я давно забыл.

Это не просто дорога, это место тренировки, которое позволяет каждому оценить свой предел, довести себя до него и замереть на границе, добирая то, чего не хватает.

Так должно было бы быть. Если бы сегодня не был странный, особый день. Если бы по этой дороге шёл кто другой, а не орденцы, пусть некоторые из них и называли себя Камнями и Скалами.

Ловер был среди них слабейшим. Здесь и сейчас. Ещё совсем недавно один из сильнейших идущих всего Второго пояса, опора Ордена Небесного Меча, сила, которая заставляла считаться с собой всех соседей, оказался слабейшим.

Да, он переступил через себя, пройдя сначала унижение от Эрзум во Вратах, затем в их крепости и прочее, и прочее. Но он давно достиг пределов своей гордости и сейчас не нашёл ничего лучше, чем заступить за них. Ему бы остаться на границе ступени стихии, ему бы…

Ловер закашлялся, задавил кашель, торопливо мазнул по губам рукавом, как будто это могло пройти мимо меня, как будто я совсем безголовый и ничего не понимал.

Очередной шаг я сделал в его сторону, на миг крепко сжал его плечо.

Ловер дёрнулся:

– Магистр…

Я перебил его, не дав договорить:

– Шагай.

Он поджал губы и выполнил приказ, унося в своём теле небольшого змея.

Что-что, а защищать спутников от стихии я научился. Хорошо научился. И заплатил за это умение очень немало.

Когда Ловер перешёл второй, а за ним и третий предел насыщения стихией, то заслужил подозрительный взгляд от Прагола. Когда Ловер перешагнул четвёртое усилие этой тренировки как ни в чём не бывало, а вот Тоирим закашлялся и потёр грудь, то Прагол поджал губы. Но промолчал. Зато заговорил я:

– Очевидно, что младшим дальше идти уже опасно. Предлагаю оставить их и дальше идти только нам.

Ответил мне не Прагол, а Тоирим. Ответил, пытаясь сжечь меня взглядом:

– Мы ступили на Дорогу Очищения раньше срока. Без одобрения и разрешения главы и без поручительства трёх Скал, тайной тропой обогнув охрану. Одно то, что мы видим эту дорогу, уже преступление. Ступивший на Дорогу Очищения без разрешения должен умереть. Мы сознаём это и принимаем своё наказание.

– Мы с тобой, брат.

– Мы с тобой, брат.

– Я с тобой, брат Тоирим.

Тут же раздалось три мыслеголоса понятно от кого.

– Ха-ха-ха-ха! – в этот раз Пересмешник и не подумал ограничиваться мыслеречью.

Я едва не споткнулся. Он что, услышал эти голоса?

Его раскатистый хохот покатился над песками и камнями, заставив меня сцепить зубы. Это совершенно не смешно. Почему каждый из орденцев на моём пути пытается… пытается… пытается вот это? Это буквально безумие какое-то.

Поднявшееся за время пути солнце ужалило ярким светом в глаза, и у меня сразу заломило в висках. Я прикрыл глаза ладонью, массируя лоб и яростно растирая бровь.

Чтоб их всех дарс побрал.

– Такова сила духа Братства Камня. Дорога Очищения ведёт к освобождению. Всегда, – многозначительно сказал Прагол.

– Всегда.

– Всегда.

– Всегда.

Я вскинулся, опуская руку. Ожёг их взглядом, процедил:

– Обойдётесь.

– Без чего? – скривил губы в усмешке Прагол.

– Без вот этого вот, – прорычал я.

Он прекрасно меня понял, усмешка его стала холодной и жёсткой:

– Даже если ты усыпишь его, это не поможет.

– А если магистр прикажет оттащить его… – подался вперёд Ловер.

– Скала Прагол не допустит… – начал было Тоирим.

Но я оборвал обоих:

– Не дождётесь.

– Чт… – начал было Прагол, но поперхнулся словом.

Вокруг меня закружился первый змей. Крохотный, но отчётливо видимый в этом царстве песка, тёмного камня и палящего с неба солнца.

За ним второй, третий, четвёртый, пятый, кружась, разевая пасти, словно играя в догонялки и пытаясь укусить других за хвост.

– Что за… – растерянно пробормотал один из камней.

– Истинная суть стихии, – не отводя от меня взгляда, ответил ему Прагол. – Видимая. Чёткая.

– Старший, – снова использовали они мыслеречь, – я вижу чешуйки, гриву, клыки… Глаза! Они таращат глаза!

– И пять цветов. Разве можно обладать больше чем двумя стихиями?

– Нельзя. Не верю.

– Старший, но мы же видим.

– Значит, мы видим что-то другое, – отрезал Прагол.

Не отводя взгляда от Камней, вернее, от идущих Братства Камня, от этих безумных орденцев Потерянного Ордена, я чуть-чуть влил в змеев стихии, заставляя их подрасти, а затем отдал приказ.

Они тут же рванули во все стороны, закружили вихрем, пока ещё трудно различимым, заключая всех нас в кольцо и начиная пожирать стихию. К чему мне питать их своей, если здесь не Дорога Очищения, а Дорога Еды для них? Поглядим, кто устанет раньше – гости есть или хозяева кормить.

С ухмылкой сообщил:

– Пока я здесь – эту Дорогу пройдут все. Без этого вашего ложного освобождения. Вперёд.

Прагол поджал губы, выдохнув, медленно сообщил:

– Всё ещё как раз впереди.

Я холодно спросил:

– Не могу понять, это и есть по-хорошему и ты мне поверил, или же ты привёл меня сюда, чтобы попытаться убить в последний раз?

Он и не подумал смутиться, спросил в ответ:

– Почему ты разделяешь? Это Дорога Очищения, и пройти её сможет только достойный.

– Достойный эрзумец?

Вот это его проняло, и он поджал губы, пристально глядя мне в глаза:

– Но ты же не эрзумец?

И что ему ответить? Вновь начать ходить по кругу? Он словно не слышит меня, меня не устраивают его ответы.

В этот миг Тоирим закашлялся. Ни уже существующее отравление стихией никуда не делось, ни змеи мои ещё не откормились настолько, чтобы защитить его полностью.

Не отвечая, я отвёл взгляд от Прагола, повернул голову к Тоириму, а затем ткнул в его сторону пальцем, отправляя в полёт ещё одного змея – такого же, какого дал Ловеру. Мелкого. И с таким же приказом.

Змей за несколько мгновений пролетел разделявшее нас расстояние, вильнул, буквально рассёк воздух, уворачиваясь от вспыхнувшей огнём руки пытавшегося отмахнуться от него Тоирима, и, раззявив пасть, влетел ему в лицо, даже не заметив ни защитной техники, ни Покрова.

Тот отшатнулся, помотал головой, охнул:

– Это что ещё?..

Я хмыкнул:

– Не вздумай выгонять его, а то ещё покусает. Изнутри.

Отвернулся и двинулся дальше, с интересом вглядываясь за поворот. Смена стихии? Ну, если так подумать, то здравый шаг. Но стоит ли тогда ожидать, что будет ещё одна смена?

Стоило. И она сменилась. Ещё дважды.

За это время мои змеи изрядно отожрались, а идти без их защиты, если ты Властелин слабее пятой звезды, не вышло бы, да и ловушки пошли поизощрённее и почаще. Двойные даже, рассчитанные, видимо, на неопытного искателя. Такого, как я. Но у меня, в отличие от остальных, всё ещё были змеи и опыт проверки ловушек Зверями. И в отличие от всех остальных, даже если бы здесь появились зоны запрета, они бы не лишили меня змеев.

Хотя… Что значит «если»?

Я довольно ухмыльнулся, когда наконец-то моё восприятие уперлось в стену.

Наконец-то.

Правда, уже через несколько вдохов улыбка сползла с моего лица.

Однако. Это не слишком ли?

Зона запрета жизни?

Вот так сразу? Мы ещё не все стихии сменили. Да и сами стихии можно было сделать пожёстче и сильнее.

Чем дальше мы шли, чем сильнее приближались к стене запрета, тем мрачнее я становился.

Потому что эти тупые, упёртые, словно джейры, камни перли вперёд, не сбавляя шага. В зону запрета жизни неизвестной силы, ярко горящую для меня белым впереди.

Впрочем, если они первый раз видят эту дарсову Дорогу, то и знать не знают, где начинается зона запрета. А может быть, не знают и о том, что она здесь вообще есть.

Может быть, эта Дорога Очищения и вовсе дорога в один конец, куда заводят всех подозрительных?

Не удивлюсь, если это и правда так. Орден, чтоб их.

Впрочем, Прагол должен знать и о дороге, и о запрете. Обязан. Он прямо намекнул мне, что всё ещё впереди. И это самое «впереди» всё ближе и ближе.

Покачав головой, я обернулся и сказал:

– Тебе же лучше, чтобы там дальше было то, что я ищу.

– Что? – переспросил Прагол, нахмурившись.

Я и не подумал отвечать, повелением, спиной уйдя далеко вперёд. К невидимой границе. Невидимой, но при этом отлично ощутимой в восприятии. Или они здесь все слепцы?

Сил от злости вложил в повеление с избытком и неточно – ноги ушли в песок, взрыли его, гася остаточное движение и вздымая позади меня облако пыли.

Я обернулся, мрачно посмотрел, как пыль пересекла границу, смешалась с потоком скользящих в небо искр запрета.

Что этой пыли? Она уже мертва.

Я вспомнил, как помечали безопасный путь мои собратья по пути к Истоку.

Камни, да?

Как иронично.

Пусть будет так.

Вскинув руки, я повторил трюк, которым пытался впечатлить нас Морвак при встрече.

Взметнул на высоту роста и просеял песок на десять шагов во все стороны, оставляя в воздухе лишь камни.

Серые, тёмные, с алыми прожилками, неровные, угловатые, размером от жетона до двух кулаков.

Сведя руки, я свёл вместе и камни, выстраивая из них ровную пирамидку.

Спустя ещё вдох её верхушку украсила алая лента – клок, оторванный от первого попавшегося в кольце халата.

Теперь шаг вперёд и замереть на самом краю потока поднимающихся вверх искр. Поднять руку, касаясь их пальцем и позволяя им соткать печать и указ в нём.

Белая.

Смерть.

Кто бы сомневался, но не проверить я не мог.

Печать развалилась уже через миг, и я развернулся, поймал взгляд приближающихся Камней и сказал:

– Я вижу, что вы впервые в этом месте, поэтому дам урок. Это, – указал на пирамиду камней, – отметка, конец расчищенной территории. Дальше зона запрета. Запрета жизни. Сильная, могучая зона запрета. Не всякий Властелин другой фракции может пройти её. Но вы ведь не всякая фракция? Вы Орден Небесного Меча, его потерянная часть, и я верю в вас. Верю, но не знаю, насколько вы сохранили методику Закалки души. Поэтому повторю главные правила. Первый шаг всегда должен быть крошечным. Закалка души членов семьи Сломанного Клинка позволяет выдержать первый удар. Даже очень сильный удар запрета жизни, – справа от меня искры засверкали, соткались в печать, которая тут же выцвела и рассыпалась, чтобы ещё через миг соткаться вновь. Пересмешник. Не обращая внимания, я продолжил: – Делая осторожный первый шаг вперёд, нужно быть готовым упасть назад, вырывая из зоны запрета жизни все части тела. И быть готовым сражаться за свою жизнь. Ловер?

– Да, магистр, – сделал тот шаг вперёд, понимая меня с полуслова. – Я готов.

Когда-то я вот так же стоял и смотрел, как Карай делает шаг в зону запрета жизни. Но Карай был из тех, кто мог преодолевать два цвета в моих Указах, он был искателем Ордена Небесного Меча и много лет провёл на Полях Битвы.

Ловер… Ловер всего лишь из Малого Ордена. Ловер всего лишь Предводитель. Ловер всего лишь слабый Предводитель Второго пояса.

Это было опасно. Это было безумство. Но поступить иначе означало бы не считать его одним из Ордена Небесного Меча.

– Крошечный шаг, держа баланс так, чтобы упасть назад. Сражайся с тем, что будет пытаться тебя убить, – шепнул я, напоминая.

Ловер, крепко, до белизны сжимая губы, кивнул, поравнялся со мной, выдохнул и сделал последний шаг, замер на миг перед границей смерти, а затем быстро и решительно качнулся вперёд.

Какой там крошечный шаг, какой там протянуть вперёд руку, повторяя мой жест и ловя печать смерти на палец. Клятый Ловер нырнул в зону запрета жизни целиком, с головой, буквально окунулся в облако струящихся к небу искр…

Но хотя бы через крошечное мгновение качнулся на каблуках, смещая баланс тела. Ровно так, как я и сказал.

Клятое восприятие пикового Властелина показывало всё так, словно время стало тягучим будто мёд.

Наперегонки со смертью – вот что это было.

Едва Ловер нырнул в зону, как искры заструились вдоль его тела, тянясь к нему, прилипая, как густой туман прилипает, обволакивает каждого, кто шагнёт в него.

Ловер качнулся в обратную сторону, тяжесть тела и «правильный» баланс потянули его назад, прочь из зоны запрета.

Тело его наклонилось, голова первой пошла назад и первой вынырнула из облака искр.

Но искры и не заметили этого, ускорившись, рванули вдоль тела, буквально заглатывая его, не давая сбежать, собираясь над головой Ловера в большую, яркую, белую печать с символом «Смерть» в ней.

Ловер захрипел, дёрнулся, рухнул, но хотя бы рухнул так, как и должен был – спиной назад, оказываясь вне зоны запрета жизни.

Я сцепил зубы, впился взглядом в печать смерти над его головой и развеял её к дарсу, размолол в клочья, в пыль, в ничто.

Довольно. Не Ловеру, всего лишь Предводителю Второго пояса, начинать сразу с такого. С теми собратьями, которые прошли мои тренировки в Академии – прошли первые тренировки Закалки души – я бы мог рискнуть ещё на вдох дольше, но с Ловером?

Нет, нет и нет.

Ловер зашёлся в кашле, перемежая его ругательствами. Камни мрачно за всем этим наблюдали.

Я поймал взгляд Ловера и сказал чистую правду:

– Для первого раза очень и очень неплохо. И слишком жёстко. Напомни мне позже, чтобы мы начали правильную тренировку Закалки души.

– Да, магистр, – кивнул Ловер. С видимым напряжением встал, пощупал себя, словно проверяя, всё ли на месте. Сквозь зубы простонал: – Охо-хо-хо.

– Наша очередь, – мрачно сказал Прагол, через миг присел, зачерпнул песок, просеял его через пальцы, спросил, не поднимая головы: – Скажите, братья, что такое этот песок?

– Это земля, по которой нас гнали. Земля, в которую втаптывали наши имена. Земля, что выпила кровь Первых братьев, кровь наших старших, наших младших, наших учителей и наших братьев. Эта земля – наша могила, и мы шестьдесят лет лежали в ней живыми.

Пересмешник спросил, вслух, не скрываясь:

– У вас что, на всё в жизни есть эти безумные переклички?

Конечно же, ему никто и не подумал отвечать.

– Что вы видели все эти годы? – спросил Прагол, зачерпывая новую горсть.

– Тень. Только тень. Нам сказали – это всё, что нам осталось. Нам солгали.

– В чём ложь?

– В том, что у тени, как у человека, есть мечта. И мечта у всякой тени только одна – дотянуться до солнца. Дотянуться до неба.

– Полдень, – сказал Прагол, отряхивая руку и вставая.

В этот раз даже Пересмешник не сказал ему, что нет, сейчас совсем не полдень.

Зато ответили три голоса:

– Полдень – это время солнца. Это время неба.

Прагол кивнул:

– Это время шагнуть в чистоту, – и шагнул к зоне запрета.

Остальные Камни вытянулись цепочкой справа и слева от него, подстраиваясь под его шаг, явно собираясь одновременно шагнуть в зону запрета. И что-то мне происходящее совершенно не нравилось. Душок был у всего этого. Мерзкий душок мертвечины и образ мечей, торчащих из могил братьев.

Не так готовятся к тренировке, не так собираются сделать один шаг и отшатнуться. И это заметил не только я.

– Господин безумцев, кажется, ваши новые безумцы собираются избавить вас от себя.

Я беззвучно процедил ругательство. Это когда-нибудь прекратится?

В сон их?

Я уже потянулся к ним, уже начал вписывать первые мазки символов, как замер.

Кто сказал, что у меня есть только один путь и один способ?

Кто сказал, что это лучший способ? Кто сказал, что они заслужили меньше уважения, чем Ловер?

Я оттянул свои силы от Камней, собрал их, напрягся, прищурился, сосредотачиваясь и готовясь.

Три шага, два шага, один шаг.

Камни, слепые без таланта, имеющие только один ориентир – мою пирамидку, не учли, что как печать, так и зона запрета – круглая, а значит, её граница изогнута, и поэтому шагнули в неё не одновременно, пусть их и было всего четверо и эту разницу не каждый бы и успел заметить.

Первым заступил в неё Прагол, первым проваливаясь в облако искр и первым ловя печать «Смерти».

Следом волна Смерти покатилась вправо и влево от него.

Время снова растянулось для меня каплей мёда, пытающейся упасть с ложки, потянулось тонкой медовой нитью, которая вот-вот порвётся, но всё тянется и тянется.

Восприятие не могло пройти за пределы зоны запрета, но мне это было и не нужно, хватало и того, что имелось.

Я видел в подробностях фигуры Камней, печати над их головами, напряжённые шеи и плечи, слышал шорох медленно тянущегося дыхания, слышал, как это дыхание запиралось от боли в момент касания запрета жизни, видел печати над головой каждого в малейших подробностях, мог посчитать даже число искр, доставшихся каждому из них.

Прагол.

Ветер его дыхания запнулся, ударился о скалу боли, которая предваряла смерть, сменился скрипом начинающегося короткого выдоха-судороги. Но это было лишь тело – тело, которое этому месту было совершенно безразлично. Он мог бы сдаться сразу, он мог бы шагнуть сюда на самом деле за смертью, но он играл честно – Прагол шагнул в чистоту и не собирался сдаваться, он сражался за свою жизнь. Мгновение – растянутое в десятки раз – и я понял: эта Смерть для него слишком слаба.

А поняв это, тут же перенёс восприятие вправо и влево, туда, куда Смерть несла бег своей волны.

Тоирим.

Всё то же самое, за тем исключением, что ему понадобилось вдвое больше времени, чтобы суметь справиться, и далось ему это вдесятеро тяжелее.

Безымянный стражник слева.

Прерванное дыхание. Стон, растянутый замедлившимся временем в неприятный скрип. Судорога тела. Сияющая печать над его головой.

Мгновение – снова растянувшееся в десятки раз, – ещё кусочек второго мгновения, и я понял, что победой тут и не пахнет. Он ещё стоял, он ещё боролся, но я уже видел, как дрогнули его колени, я буквально видел, как Смерть поглощает его, и тут же ударил, разметал символ над его головой, а следом ударил и левее, по второму стражнику, спасая и его.

Капля мёда наконец истончила нож-нить, оторвалась, упала, и время тут же побежало с обычной скоростью.

Два Камня вздрогнули, запнулись, хрипя согнулись, с трудом удержались на ногах, а через миг, едва успев сделать полглотка воздуха, захрипели вновь, когда над их головами соткались новые печати.

Я смёл и новые, а через вдох вывесил над всеми четырьмя Камнями уже свою печать в семь шагов шириной.

Выглядело это так, словно я уронил камень на гладь пруда. А вернее, словно я был Повелителем ветра и дунул с неба в туман долины.

Струящиеся искры зоны запрета буквально выдуло из моей печати – от центра к краям. Что-то там пыталось подниматься из-под ног камней, но не доставало даже до их колен, да и было этих искр раз в десять меньше, чем раньше, но каждая не появившаяся ложилась на мои плечи немалой тяжестью.

Мгновение я глядел на это, вслушиваясь в давящую меня к земле тяжесть, затем покачал головой. Какая интересная грань тренировки моей силы. Раньше я в своём самомнении пытался лечением заменить зелья и даже зелья Древних, а теперь состязаюсь в силе с их зоной запрета? Что дальше? Одним усилием пробить проход в Поле Битвы?

Впрочем, это была не более чем мрачная шутка. Суть Великих Запретов и всех других зон запретов совершенно другая. Другая их основа. Будь на моём месте талант и гений Массивов, возможно, он бы так и делал – ходил здесь напрямую и получал Ключи один за другим. Но, во-первых, я не слышал про подобных талантов и подобных искателей ни в записях Ордена, ни в истории Империи, ни в сказках про Рама Вилора. А во-вторых, моя способность действует только для зон запрета жизни.

И разве это так уж мало? Даже если эта зона запрета такая слабая, что она не сумела убить даже Ловера?

Вслух же я сказал совсем другое:

– И куда это вы так торопитесь?

– Что за? – нахмурился один из тех, кто готовился умереть, шагнув в зону запрета.

Я ответил твёрдо и жёстко:

– Мы вышли на эту вашу дарсову Дорогу Очищения вместе и вместе дойдём до её конца.

– Дарсову? – нахмурился Прагол.

– Ты вроде не моя мама и не мой советник или хранитель знаний, – огрызнулся я. – Так что я и дальше продолжу ругаться и делать это так, как привык в своём Нулевом, собирая дерьмо джейров.

– Ох, господин любитель поставить всех на место, – пробурчал Пересмешник слева от Камней, всё так же отмеченный гаснущей и загорающейся печатью смерти. – Предлагаю, пока идём, поучить всех правильно собирать это ваше знаменитое дерьмо.

– Здесь нет джейров, – заметил я.

– Это мешает учиться собирать его? Заодно научите их ещё чему-нибудь полезному для Нулевого.

– Не мешает, – согласился я с улыбкой. – Могу ещё рассказать, как правильно замешивать саман, сколько в него нужно добавлять кизяка и ила и почему полевичка в замес лучше, чем рафия.

Прагол на миг прикрыл глаза, пробормотал:

– Безумие какое-то.

Пересмешник хохотнул:

– Гляжу, ты начал понимать, что к чему с твоим господином.

– Он мне не господин!

– Ну, это пока.

Я пропустил их перепалку мимо ушей, поймал взгляд Ловера и повёл рукой, приглашая зайти за границу.

Тот катнул желваки по скулам, выдохнул сквозь зубы, но уже через вдох шагнул вперёд и… ничего. Моя печать надёжно защищала и его от давления зоны запрета.

Вопрос был лишь в том, будет ли так удобно и легко продолжаться и дальше?

Или же зоны запрета жизни здесь следуют той же логике, что и ловушки позади?

Я быстро узнал ответ. Следуют.

Вся эта Дорога Очищения не более чем огромная тайная дорога тренировки идущего. От сопротивления стихиям до сопротивления души.

И пока я видел лишь одно её предназначение. Но так это или не так, я узнаю, лишь пройдя её до конца.

Пять ступеней было на этом этапе очищения. На три меньше, если держать в уме советы Нинара. И все они оказались мне по силам. Что там мне. Они все оказались по силам даже Пересмешнику, который всё это время кружил вокруг, сопротивляясь Смерти всех пяти зон запретов.

А затем… А затем пески, каменные кости и пустота вдруг моргнули, и перед нами в единый миг возникла широкая каменная площадка, полтора десятка огромных камней на ней и шесть пыльных фигур, замерших в медитации на них.

Поле Битвы. Иллюзии. Зона запрета жизни, ограничивающая ещё и восприятие.

Всё как всегда у Древних.

Но и наше появление для хозяев этого было такой же неожиданностью.

Вдох они сидели с закрытыми глазами, а затем открыли их одновременно и одновременно от них покатились к нам шесть волн силы и стихии.

Покатились, взметнулись вверх, сжимаясь в острые пики, колья, ядовитые жала и потоки и… замерли.

Раздалась спокойная, неспешная мыслеречь:

– Для нового Чистого брата их в шесть раз больше, чем должно.

Следом второй голос продолжил:

– Но для Эрзум их, в то же время, в шесть раз меньше, чем могло бы быть.