Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Конечно, старший. Не повторится.

– Ты сказал, я услышал, – уронил тяжёлые слова подслушанный мной голос и замолчал.

Брадеурт дёрнул щекой и буквально рыкнул:

– Ну!

Вперёд тут же выскочил какой-то Мастер и швырнул к нашим ногам шесть мечей-дао. Одинаковых, тяжёлых, неказистых, с рукоятями, небрежно обмотанными чёрным кожаным шнуром. Мечи зазвенели по каменным плитам, скрежетнули и остановились.

– Да! – заорала вся толпа.

Десятки разговоров, криков и прочего мыслеречью сливались в единый бурлящий поток, в котором я не понимал ни слова.

– Суть искупления ваших преступлений проста, и вам понравится, – медленно сказал Брадеурт и повёл рукой. – В той стороне владения сект, и вы должны каждый день сражаться с ними. Всё, как вы привыкли в прошлой жизни. Всё так, как вы не сумели в битве за наследника Ралера. С одним дополнением, ничтожества. Вы слишком долго считали себя центром Империи, теперь же… Кто не сражается – не получает нового оружия, техник и… – он холодно улыбнулся, – еды. Вам, новичкам, на первый раз будет самое простое задание – убейте по одному сектанту и возвращайтесь за едой. – Помедлив, Брадеурт рявкнул: – Вперёд!

Нас тут же толкнуло в грудь духовной силой. Ощутимо и не сказать, чтобы плавно.

Толпа вокруг тут же заголосила вновь, сплетая воедино голоса и духовную речь:

– Вперёд! Убивайте сектантов! Искупить вину! Искупить вину! Отбросы, вперёд, ройте землю, ищите Ралера! Мечи, мечи не забудь, или будете сектантов зубами рвать? Да, пусть рвут зубами! Не давать им мечи! Не давать! Зубов хватит!

Пересмешник торопливо метнулся вперёд, подхватил мечи, попятился, цедя себе под нос:

– Да в моей первой банде порядки были лучше.

Брадеурт нахмурился, духовная сила промелькнула серой нитью, стегнула Пересмешника по щеке, тот вскинул руку, зажал щёку, застонал.

Брадеурт холодно спросил:

– Может, мне прибить тебя на месте, пыль? Или перебить ногу, чтобы первое задание было веселее? Вы – земля, пыль, вы – ничто. Вы должны навсегда забыть о своём прошлом, о небе и не сметь поднимать глаза от земли.

Пересмешник попятился, бормоча:

– Простите, старший, простите.

Через миг духовная сила снова мелькнула, толкая и сбивая с ног нас всех.

Так нас и то ли выкатили, то ли вытолкали за ворота – и прочь от моего медальона.

За стенами крепости мои догадки только подтвердились. Там, где нет воды и зелени, может быть только такой воздух – сухой и пыльный. Впереди до самого горизонта лежала тёмно-серая холмистая местность. Причём чем дальше, тем холмы выше и острее, вдали действительно превращаясь во что-то вроде каменных костей – голые тёмные острые скалы, торчащие в небо.

Туда мы и побежали. Неспешно и молча.

Ну, как молча?

На бегу я негромко спросил:

– Что это было в крепости перехода, Ловер?

Тот поморщился, честно ответил:

– Слишком много силы Неба. Ударило в голову.

Вот тут я молча кивнул и замолчал. Он был единственный Предводитель, слабейший и единственный, кто не был к такому готов. Не мне его ругать. Я помню, как вёл себя, перейдя границу Нулевого и Первого, а здесь разница была во много раз больше.

Только отбежав от стен на пару тысяч шагов, Пересмешник отнял руку от щеки, перестал прятать след удара. А прятать нужно было. То, что Предводителю первых звёзд рассекло бы плоть до костей, у него оставило лишь едва заметную красную полосу.

Пересмешник потёр щёку, недовольно буркнул на бегу:

– На что только не пойдёшь ради господина безумств.

Я ответил так же:

– А я думал, ты делаешь это ради себя и своей мести.

– Месть можно провернуть проще, а вот в безумствах, похоже, чем сложнее, тем лучше, да… – он сбился, процедил: – Приставили соглядатаев.

Я на бегу оглянулся. Без всякого восприятия. Над стенами крепости виднелись три фигурки. Безо всяких летающих мечей.

Напомнил:

– Осторожнее, – и дальше молчал.

Хотел молчать.

Но оказалось, Пересмешник ошибся. Это были никакие не соглядатаи.

Вернее, они ими наверняка были. Изначально. По духу приказа. Но сейчас…

Три фигуры быстро догнали нас, опустились ниже, и левый, отлично мне знакомый – тот, что отбирал у меня медальон, – заорал, оглушая:

– Живее! Живее! Кто так плетётся? Вы не рады отправиться на битву? Живее!

Орал он знатно, используя технику. Голос его гремел, разносясь во все стороны.

Мы переглянулись, немного добавили, но…

Правый недовольно процедил:

– Мне кажется, или они ленятся?

– Конечно, тебе не кажется. Это же новички, они все такие. Ещё не поняли, где они, кто они, что у них впереди.

– Они пыль, – громко сказал левый.

– И эта пыль пытается поднимать глаза к небу и пялиться на нас.

– Я вижу. Старший Брадеурт был слишком вежлив сегодня и не дал нам объяснить им всё до конца.

– Я объясню.

– Ещё чего, – оборвал его третий голос. – На ровном месте пытаешься хитрить? Разыграем.

Мы переглянулись ещё раз. Никто, кроме меня, не слышал этих переговоров мыслеречью, но вот глаза были у всех нас, и все видели, как эрзумцы сблизились, слышали, что они громко обсуждали вслух, и видели, как они… достали стаканчик с костями.

Пересмешник выругался себе под нос:

– Чтоб их.

– Чего это они? – недоумённо переспросил Тола.

– Сейчас узнаешь, – мрачно пообещал Пересмешник.

А над нами прозвучало довольное:

– И кто тут пытается хитрить? Само Небо глядит на меня.

– Давай, Небо, – буркнули ему в ответ.

Через миг с этого самого неба заорали:

– И вы называете себя Предводителями? Вы что, как летающие мечи получили, ходить разучились? Быстрее! Быстрее! Быстрее, отбросы!

Сверху рухнула какая-то техника. В десяти шагах за нами. Как будто слов было мало.

Мы ещё чуть ускорились, но буквально через пару вдохов я понял, о чём говорил Пересмешник. Над головами заорали:

– Вот потому вы и потеряли наследника Императора, ленивые отбросы. Быстрей!

Воздух свистнул, расступаясь с пути ещё какой-то техники, земля в пяти шагах позади нас вспухла, брызнула во все стороны комьями и каменными обломками.

– Живее!

Новый удар пришёлся ещё ближе, прошёлся комьями уже по нам.

– Вот ублюдки, – выдохнул Тола.

Через миг сверху разъярённо спросили:

– Пыль смеет распускать грязные языки?

Левую щёку обдало тёплым ветром, и я использовал Поступь, уходя в сторону от опасности.

Вовремя.

Там мелькнула серой тенью техника, а через миг земля не просто разошлась, а выплеснулась во все стороны острыми каменными лезвиями. От двух я ушёл, вывернувшись, ещё одно сбил в сторону мечом-дао, и тут дохнуло теплом уже в спину.

Следующие десять вдохов мы только и делали, что метались из стороны в сторону, уворачиваясь от того, что швыряли в нас сверху три Властелина.

Ругался уже не только Тола, но в этот раз только мыслеречью. Я молчал, но едва Пересмешник выдохнул:

– Эрзум, клянусь, я сейчас…

Я, который сегодня только и делал, что сдерживался и даже позволил сорвать с себя медальон, но ничего не сделал Эрзум и крепости, со злостью осадил его:

– Придержи язык.

Пересмешник понял меня, вернее, вспомнил. Да, талант подслушивать чужую мыслеречь редок, но он встречается, и ни к чему рисковать. Особенно ни к чему рисковать, не зная, какое Возвышение у того старшего крепости, чей голос мы недавно слышали.

И в этот миг Балтора зажали между двух ударов. Нарочно. А может, его подвела моя печать ограничения – он помнил себя другим, быстрым, ловким, и не успел уйти там, где память подсказывала: справишься.

Яростный рык боли.

Ругательство Ловера и Толы.

Пыль осела. Балтор стоял на одном колене, закрывая лицо локтем, халат его был распорот в десятке мест, а самая глубокая рана на предплечье уже набухала кровью.

Сверху донеслось разочарованное:

– Крепкий.

Я стиснул зубы.

Значит… нарочно.

Ублюдки.

Я здесь всего меньше малой палочки, а уже готов поддержать речёвки, которые слышал во время пути к Истоку.

Эрзум должны быть уничтожены.

Это прямо-таки талант – так быстро вывести меня из себя.

Балтор опустил руки и зарычал.

И, похоже, у Эрзум талант выводить из себя не одного меня.

Пересмешник скосил на меня взгляд и спросил вслух:

– Господин?

Я нахмурился:

– Что?

– Господин? – с нажимом повторил Пересмешник.

До меня дошло, и я отрезал:

– Нет!

Пересмешник разочарованно выдохнул и тенью рванул вперёд, к яростно ревущему Балтору, который тыкал в меня обросшей шерстью рукой и орал:

– Освободи меня! Ты обещал! Убери!

Пересмешник добрался до него, ухватил, потащил, одновременно уговаривая мыслеречью:

– Всё будет. Успокойся. Слушайся меня.

– Слушаться тебя? Слушаться⁈ Опять⁈ Ни за что!

Балтор отшвырнул Пересмешника на несколько шагов.

Сверху засмеялись:

– Да они и сами готовы нас веселить. Ты погляди на это представление!

– Добавь им! – потребовали азартно. – Больше веселья!

Пересмешник проскользил по земле, взрывая её, упёрся Опорой, остановился и метнулся обратно новой тенью, уходя из-под удара с неба. Снова добрался до Балтора, но теперь уже тот встретил его техникой в упор, и халат Пересмешника вспух прорехами – наискось, от плеча к бедру.

Пересмешник выругался, потребовал:

– Господин! Усыпите его!

Я ожёг взглядом Пересмешника, тот ответил мне не менее злым и рявкнул мыслеречью:

– Эрзум – тупые ублюдки! Ваш глава Беург – похотливый старик и посмешище всех великих кланов! Вы все – подстилки сектантов!

Над нами продолжали смеяться, не сбившись ни на мгновение.

Спустя вдох Пересмешник рявкнул:

– Ну!

Я нехотя кивнул.

Пересмешник снова распылался тенью, метнулся в одну сторону, в другую, ударил тенью Балтора. И ровно в этот же миг я вписал в его крохотный, скрытый, тщательно спрятанный Указ ещё один символ.

Вдох – и Пересмешник уже в десяти шагах от бьющих сверху каменных лезвий. Спящий Балтор болтается у него на плече, будто оглушённый: голова мотается, рука свисает едва ли не до земли. Пересмешник на ходу подпихнул его повыше, чтобы лежал удобнее, и принялся поносить его на все лады:

– Драная подстилка для ног! Блошиный коврик! Мало мне было одного безумного господина, так теперь ещё и ты на мою голову свалился.

Я поджал губы. Не одного Балтора.

Ну ладно.

Сверху захохотали ещё сильнее:

– Отлично! Отлично! Теперь у нас два пыльных отряда. Наёмники и предатели. Кто же быстрее? Кто выносливее? Бегущие налегке преступники или взваливший на себя собутыльника наёмник?

Я вновь выругался про себя. Только давайте без вот этого. Не нужно ставить нас в равные условия и пытаться покалечить одного из нас. Я, конечно, хочу сначала найти Потерянный Орден, узнать, как всё тут устроено, а только затем взяться за вас, но у моего терпения тоже есть предел. Не надо. Прошу. Вы слишком часто его сегодня испытывали, эрзумцы, хватит.

Уж не знаю, что случилось. Не перекидывать же и такое на Небо и его пригляд, но никто из эрзумцев и не подумал ударить точно по Толе, Утхалу, Ловеру или по мне, чтобы ранить наверняка и заставить тащить. Возможно, только возможно, я слишком плохо о них думал? Но они так и продолжили нас гнать, то и дело зажимая между ударами, но не более. Ну и ещё всячески забавляясь на наш счёт и не уставая. Тысячу вдохов. Две тысячи. Три тысячи, давно уже добравшись до тех самых каменных острых пиков и углубившись в узкие щели-проходы между ними, где нас так весело и удобно было подгонять сверху.

А затем всё закончилось.

Нас перестали гнать.

Мы – я, Тола, Ловер, Утхал, Пересмешник с Балтором на плече – медленно перешли с бега на шаг, затем и вовсе остановились. Ободранные, грязные: у Толы сочилась кровью рассечённая бровь, у Пересмешника алым окрасились разрезы халата, Утхал морщился и тёр плечо. Мы переглянулись, а затем дружно подняли взгляды наверх. Туда, где немного в стороне замерли эрзумцы.

Сто вдохов спокойствия.

Мы за это время перевели дух, оттёрли лица, жалея, что одни фляги у нас отобрали, а другие доставать рано, огляделись. Всё то же – голый чёрно-красный камень торчащих в синее небо тонких и ребристых скал, тёмный песок под ногами, очень и очень мне кое-что напоминающий, странная пульсация силы Неба, словно где-то далеко билось огромное сердце, а в ближайшей округе кто-то то и дело забавлялся ударами души. Я собрался понемногу расширить сферу восприятия, и тут эрзумцы вновь заговорили друг с другом.

– Что не так? Где они?

– Без понятия. В округе пустота. Попробую приманить.

Над деревьями засиял здоровенный яркий шар, неприятно напомнивший такие же над Полями Битв.

Но кого они приманивают здесь таким?

Я нахмурился, не скрываясь, раскинул восприятие шире, до предела своего ограничения, просеивая лабиринт ближайших скальных расщелин. Никаких опасных Зверей. Да и если уж Властелины сказали, что здесь пусто, то есть ли смысл искать всего лишь Предводителю?

– Спят они, что ли? – возмущённо выдохнул один из эрзумцев.

Второй сказал:

– Я так не вернусь, я ставку сделал, что эту пыль прибьют.

– Ну давай продвинемся вглубь.

– К-хм!

– А что? Сами виноваты, что на границе пусто.

– Эй, преступники! – это кричали уже голосом, да ещё и с усилением. – Давайте, побежали снова. Вперёд! Туда вперёд, куда смотрит ваш золотой старик. И мечи, мечи держите наготове. Ищите сектантов, вы должны заработать сегодня себе еды.

– И остаться в живых! – добавил ещё один. – Хотя бы трое из вас! – Через миг добавил мыслеречью: – Заходим поглубже, иначе получится, что я своими руками уничтожу свою же ставку.

– А ты не ставил на то, что стычки вообще не будет?

– Тупой вопрос.

– Зря не ставил, – противно засмеялся эрзумец.

– Иди ты…

Я же поджал губы. Лир и Самум Тамим много чего рассказывали про битвы в своей долине, называли её Долиной Вечной Битвы и прочее, но такого… такого даже у них не было.

Подавать сигнал сектантам, что к ним пригнали новичков?

Заставлять новичков лезть вглубь территории сект?

Делать ставки на то, что новичков убьют, и вести их к месту смерти?

Да, Эрзум будут уничтожены. В этой долине так уж точно.

Перепрыгивая трещину, Пересмешник с намёком тряхнул своей ношей:

– Господин.

Я кивнул, а затем использовал опыт уроков в Академии для того, чтобы плавно пробудить Балтора. Мне… нам ведь не нужно, чтобы он очнулся резко, вдруг, ещё пылая яростью и вопя во всё горло своё требование освободить его (снять печать ограничения)?

Получилось удачно. Балтор сначала принялся что-то бормотать вполголоса, подёргиваться, затем успокоился, болтаясь словно куль, затем снова заворочался на плече Пересмешника, дёрнулся и потребовал:

– Отпусти, – недовольно добавил. – Сам побегу.

Становясь на ноги, вывернул голову к небу, ловя в узком просвете расщелины силуэт скользящего наверху эрзумца, и дёрнул верхней губой. Зверь как Зверь. Хоть лапу и вернул к человеческой.

– Быстрее, быстрее! – раздался окрик сверху.

Спустя пятьсот вдохов уже даже восприятие Предводителей не помогало держать в голове путь от крепости – позади осталось слишком много поворотов этих каменных лабиринтов. Да, они не шли ни в какое сравнение с настоящим Каменным Лабиринтом, что лежит между землями Морлан и Сломанного Клинка, но… Там я шёл с отрядом собратьев-искателей, здесь считай один. Там мы следовали строго определённому порядку прохождения, применяя все уловки искателей, здесь нас то и дело подгоняли, не давая даже метку на стене оставить, не то чтобы замерять шаги, направление и прочее. Мы то ныряли в узкие проходы, то бежали через мини-долины, заваленные чёрными скальными обломками, словно логово какого-нибудь пересмешника – костями и рёбрами.

И всё же…

Балтор повёл головой из стороны в сторону. Этот жест я уже видел у него, и не раз.

– Там, – ткнул он рукой в сторону и негромко добавил: – Следы людей уходят туда.

– И как? – я не удержался. – Воняют сильнее, чем мои?

– Слабее, – зыркнул он на меня.

Ха! Я ухмыльнулся на ходу. Так он и скажет правду. Спросил:

– Далеко?

– Прилично.

В небе над нами восторженно протянули:

– Ты видел? Видел это?

– Видел. Неудачно орде… неудачно эти отбросы перешли со Зверем.

– Удача им не поможет, не переживай. Давай так. Предателей – как ты сделал ставку. А наёмников придержим. Со Зверем можно будет провернуть пару по-настоящему горячих ставок.

– Ты сначала сохрани Зверя. Может, сейчас ему нос отрубят.

– Да нет, всё будет отлично, глянь – как свежий. Его же половину пути несли. Удерёт. Я прослежу.

– Ну-ну.

Я тоже повторил про себя эти слова. Ну-ну. Вы ведёте нас в ловушку, только кто вам сказал, что мы в неё пойдём? Мне главное убедиться, что уже за вами – соглядатаями – никто не присматривает, и я верну себе медальон. Неужели эти эрзумцы и правда позволили ему сделать ставку, что мы все погибнем в первый день, а затем отпустили его приглядывать за нами?

Я прислушивался к их болтовне краем сознания, сосредоточившись на восприятии, выжимая из него всё, что можно, и пытаясь обнаружить ещё хоть одного эрзумца-наблюдателя. Или не обнаружить и развязать себе руки. И лапы Балтору.

Тот вдруг сбился с бега, засеменил, пытаясь вертеть головой сразу во все стороны, а через миг вокруг нас вспыхнули десятки разноцветных линий и стен. В буквальном смысле стен – лабиринт проходов между скальными обломками оказался затянут стенами барьеров, не меньшее число их закрыло небо, накрыв нас не привычным круглым красивым куполом, не безупречно симметричным кристаллом-бронёй, какой учился делать я, а какой-то пародией на него, набранной из десятков кривых граней разного размера, прозрачности и даже цвета.

Но накрыло всех, даже троицу висящих в небе Властелинов-эрзумцев.

– Так-так-так… – наполнил купол довольный голос.

Я застыл на месте, вскинул голову, сжимая меч-дао, и выругался про себя.

Отвык. Отвык быть слабым Предводителем. Иногда эти Предводители просто слепые. Какой там найти наблюдателя-эрзумца? Я огромную ловушку не заметил! Снова!

– И кто же это у нас здесь?

Как? Как можно было пропустить ловушку с десятками сектантов?

Ответ я знал. Легко можно пропустить, когда качество и сила артефактов, формаций, Массивов (выбери, во что вляпался сегодня) превосходят тебя и твои таланты.

Заговорил с нами один из сектантов. Вдох назад его не было, а теперь был, словно протаял из самой скалы.

Неприятно внешне напоминает Пересмешника – серый, поблёскивающий на солнце халат обтягивает широкие плечи. Сам стоит боком, прислонившись плечом к скале, неспешно подкидывает в руке здоровенный кривой нож – подкинет, поймает, подкинет, поймает после оборота. Глядит лениво, искоса. И не на нас, а на эрзумцев в небе над этой долиной. Запертых эрзумцев.

– Фирлак… – процедил один из эрзумцев.

Второй то ли зло, то ли испуганно добавил:

– Что это ты удумал?

Сектант-Фирлак поднял брови:

– В смысле «что»? Это я должен спросить вас: какого дарса вы тут забыли?

– Решили немного погонять свежую пыль.

– Погонять свежую и чистенькую пыль здесь? – Фирлак наигранно огляделся, спросил у десятка других сектантов, что теперь были отчётливо видны тут и там: – Вы это слышали? Решили погонять пыль в глубине наших земель!

Один из эрзумцев, тот самый, что носил с собой мой медальон, с нервным смешком спросил:

– Да какая глубина, Фирлак? Всего-то зашли на ли.

– Но зашли ведь? – оборвал его Фирлак. – Нарушили договорённости.

Все трое эрзумцев помрачнели, один из них зло буркнул:

– Какие ещё договорённости, Фирлак? Не заговаривайся.

– О! – тот подбросил в руке свой недомеч, медленно перевёл взгляд на нас, вновь хмыкнул. – О! – поднял взгляд опять на эрзумцев. – Значит, нет договорённостей? Значит, могу прибить имперцев, да?

– Не имеем ничего против, – процедил эрзумец. – Открой проход.

– Прибить трёх хорошеньких имперцев-Властелинов, – с ухмылкой добавил Фирлак.

– Что ты несёшь? – сглотнул один из эрзумцев – правый.

– Тц-тц-тц, – поцокал Фирлак. – И такой слабак, как ты, смеет оскорблять меня? Ты будешь первый.

Тот, что всё это время вёл разговор, с моим медальоном, облизал губы, торопливо сказал:

– Фирлак, ну что ты давишь? Говорю же, зашли сюда только потому, что никого не нашли там, где положено. Мелочь же, собрат Фирлак.

Я невольно прищурился. Это что я сейчас услышал? Сначала раз, затем второй, а теперь и вот это?

Фирлак тоже застыл, замер в середине движения, так и не подбросил в очередной раз свой здоровенный нож. Медленно поднял голову, переспросил:

– Со-брат? Ты что о себе возомнил, имперец?

Во все стороны от него рванула серая пелена силы, пронеслась через нас, сбивая с ног, ударила в стены ловушки, взметнулась по ним вверх и оттуда рухнула на троицу эрзумцев, стискивая их, заставляя просесть в воздухе на ладонь, не меньше.

– Вы что, возомнили, будто договорённости будут длиться вечно? Возомнили, будто властны не только над Каменным Братством, но и над нами?

Эрзумцы с натугой отбросили на шаг от себя чужую силу. Один из них – средний – процедил:

– Довольно! Поигрался в старшего и хватит. Открой проход и выпусти нас! – Уверенности в его голосе было не занимать, но даже я видел испарину на его лбу.

– То собратом называете, то указываете, как слуге? – Фирлак качнул головой. – Что у вас в башке, я тебя спрашиваю? В ваши тупые птичьи бошки приходила хоть раз мысль: а что будет, если один из старших сменится? Даже не так – вы думали, что будет, если старейшина моей секты скажет: довольно? – Серая пелена силы Фирлака снова надавила, отыграла половину шага.

Правый из эрзумцев вскинул руку:

– Мы не сдадимся просто так. А твоя ловушка полна слабых мест. Только посмей напасть, и я дам сигнал в крепость.

– Да ты словно настаиваешь, чтобы я это сделал, имперец, – Фирлак оттолкнулся от скалы, подался вперёд, перехватил свой кривой нож лезвием назад, мрачно и предвкушающе улыбаясь.

И в этот миг я услышал мыслеречь, которая явно мне не предназначалась:

– Господин сказал тебе не высовываться и вести дела как прежде. Мне что, укоротить тебя на голову?

Фирлак застыл, через миг цокнул языком, вновь развернул нож и откинулся назад, опять прислоняясь к стене, с тяжёлым вздохом сказал:

– Эх, жаль, я недавно поел, и мне лень вспарывать шкуры. Тем более шкуры таких слабосилков, – серая волна силы откатилась назад, впиталась в его тело, снова качнув нас по пути. – Валите к себе.

Вот он махнул рукой, и кривой многогранник, поймавший нас, исчез в один миг, словно его и не было. Ещё одно мгновение – и эрзумцы рванули прочь так, что воздух свистнул, не успевая расступаться с их пути.

Я коротко дёрнул головой, отдавая беззвучный приказ, и мы попятились, отступая в тот проход, откуда и выбежали сюда.

Фирлак тут же опустил взгляд и сказал:

– Так-так-так. А что делать с этими?

Тут же раздались советы от молчавших до этого фигур вокруг:

– Так на шкуры и пустить! – оскалился ближайший, в сером, провёл пальцем по горлу, не сводя с меня глаз.

– Вон из того, молодого и кудрявого, пилюля отличная выйдет! – этот тыкал пальцем в Толу. Тыкал, облизывая губы.

Десятки сектантов обнажали оружие, потянулись ближе, стягивая вокруг нас кольцо.

– Всех молодых в Марионетки! – крикнул кто-то сзади. – Камни таскать в пещерах!

Я повёл головой слева направо, оценивая силу противников и уменьшая время ограничения над нашими головами.

Красный халат. Слабак – Предводитель первых звёзд.

Парочка в синих халатах. Слабак и ещё один слабак чуть выше середины этапа Предводителя.

Серые халаты. Два десятка полных слабаков, не понимающих, что…

Я сбился с мысли, прищурился, прошёлся по всем взглядом ещё раз, осознавая, что ещё я вижу у сектантов, кроме глубины силы. Вернее, чего ещё я не вижу над их головами, хотя должен. Почему ни над одним из них я не вижу печатей Указов? Они прямо-таки напрашиваются получить по одному от меня. Со Смертью.

– Это тоже не понравится господину, – вновь раздался спокойный голос.

Фирлак скривился, всплеснул руками:

– Да при этом твоём господине уже и шевельнуться нельзя! Хуже имперцев!

Ответ был ледяным:

– Я тебе сейчас язык отрежу.

– Всё-всё-всё! – Фирлак снова отлип от стены, вскинул руки, из которых исчез нож. – Шутка. Просто шутка. Скучно здесь. Слово моего господина – закон. Он сказал вести дела как раньше, я сделаю даже больше, – мыслеречь сменилась обычными словами. – Эй, чистюли! – это было явно нам. Фирлак ткнул пальцем вправо. – Валите туда. Четыре ли в ту сторону, затем повернёте и два ли на север. Налево повернёте, тупые чистюли. Уткнётесь в своих.

Я раздумывал всего вдох, а затем добавил время в запретах, сделал шаг назад и ответил:

– Мы бы предпочли вернуться по своим следам, старший.

– Уважительный чистюля? – поднял брови Фирлак. – Что за день сегодня удивительный? – Не дожидаясь ответа, спросил снова: – Чистюля, я сказал, что отпускаю вас, а значит, ручаюсь, что ни один из моих людей не пойдёт против моего слова. А что будет, если ты вернёшься по следам? Вернёшься к этим троим птицеголовым? Думаешь, они отпустят живыми свидетелей своего позора и всего, что тут наговорили?

Вообще я не боялся ни его, ни тем более его слабаков, ни эрзумцев, а напротив хотел бы их встретить и вернуть свой артефакт, но это был интересный вопрос – стоит ли доверять слову сектанта? Какое странное место.

Поэтому я кивнул:

– Понял вас, старший, – и шагнул влево, подавая пример остальным.

Фирлак захохотал вслед:

– А-ха-ха-ха-ха! Нечасто я вижу таких понимающих чистюль, что ещё две палочки назад были гордыми орденцами. До многих из вас понимание, где они оказались, что здесь происходит, доходит слишком поздно, слишком. Ты мне нравишься, имперец! Постарайся не сдохнуть быстро! Протяни хотя бы полгода и отличись в битве за Исток!

Нога предала, запнувшись о ровный тёмный песок, я споткнулся, выровнялся через шаг. Что? Что это я сейчас услышал? В битве за Исток?

– Ты слышал, имперец? – донеслось уже мыслеречью. – Я буду ждать тебя и выставлю против тебя достойного противника!

– Господин? – окликнул меня Пересмешник. – Чего застыли? Мне бы чуть вернуть сил.

Я едва не повернул обратно. Едва не повернул, едва не вернулся, едва не решил заставить Фирлака дать ответ. Сдержался, побежал вновь, буркнув на ходу:

– Потерпишь.

Это просто не могло быть правдой. Не могло значить то, что значило. Этот дарсов Фирлак не мог знать ни кто я, ни про мой Исток. Если бы он знал, кто я, то не осмелился бы угрожать мне. Шутка шуткой, но я мог убить их всех за одно мгновение. Все люди Фирлака – слабаки. Сам он не более чем сильный, но всего лишь Властелин. Три четверти моих подлеченных, помолодевших старейшин свернули бы ему шею, не особо напрягаясь. И не только старейшины. Например Пересмешник. Или Балтор.

Довольно.

Я оборвал поток сумбурных, сбивчивых мыслей. В этом иссушенном месте, в этой долине Каменных Костей может быть свой Исток. Должен быть. Это самое простое объяснение, и я скоро узнаю правду.

Мы бежали по этим высохшим лабиринтам ходов, словно скользя между серых, источенных временем костей. Больше всего хотелось взмыть вверх, подняться в небо и рвануть напрямую.

Но я не позволил Пересмешнику вернуть даже части сил – неужели позволю такую вольность себе? Бедствие Эрзум не должны связать с какими-то там новыми орденцами из Второго. Это даже хорошо, просто отлично, что мы сегодня попали в ловушку сектантов и эрзумцы сбежали. Если они будут считать, что сектанты нас убили, то это лучший исход.

Слабость ограничений не мешала использовать всё, что возможно, – восприятие, боевую медитацию, опыт в конце концов и нюх Балтора.

Фирлак сдержал обещание – тени, намёк, следы сектантов то и дело ощущались. По пути, на границе восприятия, в отдалении, но никто не попытался напасть, а стоило нам свернуть к северу, как исчезло и это.

Балтор на бегу выдохнул:

– Впереди. Люди. Вонючие. Пятьсот шагов.

Я уточнил:

– Вонючие – сектанты?

– Нет, просто вонючие.

Ну хотя бы во вторую ловушку мы вбегали, зная о ней.

Четыреста шагов. Триста. Двести. Сто. Новая небольшая долина, зажатая между острыми скалами и полная чёрной пыли-песка.

Балтор прорычал:

– Вот здесь. Один слева. Второй и третий справа.

Мы замедлили бег, перешли на шаг, я скосил взгляд на Ловера, и тот кивнул, вырвался вперёд и согнулся в приветствии:

– Собратья идущие! Приветствую вас!

Ещё два вдоха ответом нам была тишина, а затем в полутора сотнях шагов от нас песок шевельнулся, вспух, и прямо из-под него выкопался человек, отряхнулся, покачал головой:

– Первый раз вижу, чтобы с той стороны выходили собратья, да ещё и в таких одеяниях. Что за шутка?

Чёрный песок шевельнулся и слева, и справа. Но если слева человек из-под него выкопался, то справа просто протаял из пустоты над ним, отпечатывая в песке сапоги.

Я нахмурился, вглядываясь во встречающих.

Один – мрачный, оборванный тип, как и Фирлак подкидывающий в руке нож… – прищурился, вглядываясь пристальнее, – это же не сталь, а кость… Летающий убийца?

Второй в халате без рукавов. Я такой помню по Нулевому, Школе Морозной Гряды и Лимдуру с Вирглом. Что те выставляли напоказ мускулистые руки, что этот. Только у этого руки ещё и покрывает вязь чёрных татуировок.

Третий весь в шрамах, четвёртый…

Меньше всего эти пятеро напоминали орденцев. Да и Ловер хмыкнул, качнул головой:

– Не помню ни одного из вас, – скосил глаза на Толу, Утхала. Но те тоже качнули головами из стороны в сторону – нет.

– А должен помнить? Это становится всё интереснее, – хмыкнул тот, что в шрамах. – Но не отменяет главного. Кто позволил тебе надеть одеяние чистого брата, проклятый сектант?

– Тихо, брат, ты говоришь лишнее, – осадил его кто-то из напарников.

Я сам хмыкнул, сделал шаг вперёд, становясь рядом с Ловером, и застыл.

Этого шага хватило, чтобы начал действовать мой талант. Главный мой талант. Талант мастера Указов.

И над всеми пятерыми медленно протаяли яркие белые сектантские печати, наполненные по центру короткой вязью символов в два слова.

Верность Эрзум.

Глава 5

Первым что-то почувствовал Пересмешник:

– Господин? Что-то не так?

Казалось бы – я просто молча стоял рядом с Ловером, но, видимо, не просто.

Буркнул в ответ:

– Подожди.

Сам прищурился, вглядываясь.

Белые сектантские печати. Яркие, сочные, налитые силой до предела.

Верность Эрзум.

Да, клятая верность, но не совсем.

У всех, у всех пятерых вязь символов была повреждена. Это я на первом, торопливом взгляде прочёл «Эрзум» в протаявшей из пустоты вязи. На деле ни у кого из них не было этого слова целиком. Самое большее, что было у левого, – это «Эрзу». У того, что четвёртый, и вовсе над головой висела только чёткая «Э», «рз» было всё потрескавшееся, расколотое на расползающиеся куски, а от «м» не было и следа. Как и у всех остальных. Верность Эрзу.

Какого дарса?

Я моргнул, принимая увиденное и заставляя взгляд вернуться с печатей на лица.

– Эй! – тот, что со шрамами, нахмурился, нетерпеливо дёрнул подбородком. – На глухих вы не похожи. Я задал два вопроса и не услышал ни одного ответа.

– Так может, – подкинул на ладони Убийцу оборванец, – развязать им языки?