Текст книги "Освобождение. Потерянный Орден (СИ)"

Автор книги: Михаил Игнатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Я так же медленно сказал:

– Пятнадцать мастеров Ордена убили себя, чтобы Эрзум не получили тайн Ордена.

– Я был на той площади. Вечная благодарность от всего Братства Камня верным мастерам, – холодно ответил Шандол. – Только потому мы ещё можем оставаться собой. Этот предатель был не более чем подмастерье, для которого всё Братство стало способом доказать свою верность новым хозяевам. Здесь, – повёл он рукой, на этот раз описывая круг под нашими ногами, – в основании этой площади замурованы пять обелисков Древних, которые он почти пять лет изменял и дополнял, жизнями преданных им братьев покупая себе тёплое место. Первое поколение пыталось уничтожить это место и не сумело. Он был первым, кто принялся лишать наших старших Возвышения, доказывая Эрзум свою непричастность к восстанию, – Шандол помедлил, словно не хотел произносить этого, но выдохнул. – Торикан – имя, которое шептали мне Первые. Он должен умереть, – добавил глухо и тяжело. – Таково желание всех мёртвых Первых, а я поклялся учителю, что их жизни будут отомщены. Я или кто-то из братьев должны лично выдавить из него жизнь. Таково наше условие.

Я снова потёр бровь, спросил:

– Ты же понимаешь, что здесь можно желать и обещать всё что угодно, а во внешнем мире мы не более чем малоизвестная и подозрительная фракция третьей звезды. Мы пока не в силах ни прямо выйти против Эрзум, ни дотянуться до них на их землях.

– Вполне понимаю, – взглядом Шандола можно было превращать воду в лёд. – Моя месть ждала сорок лет и прождёт ещё лет тридцать, но она должна осуществиться при жизни второго поколения. Таково условие.

Я всё равно слабо понимал, как он это себе представляет. Будет спокойно ждать двадцать девять лет, а затем начнёт каждый день требовать от меня свершения мести уже завтра? Скорее поверю, что он каждый месяц будет напоминать мне о ней. Но… Одним мстителем в Ордене больше, одним меньше, какая разница?

– Принимается, – кивнул я. – А сейчас я хочу лично поглядеть на это ваше Сердце Истока.

– Какой в этом смысл? – поднял брови Шандол. – Его осматривали десятки раз. Сектанты, Эрзум, Первые, я сам лично. Я сберегу тебе время и опишу, что это. Это центр долины, приподнятое над ней плато с руинами, где в центре находится что-то вроде туго скрученных барьеров Поля Битвы. Не имей оно названия до нашего здесь появления, его стоило бы назвать каким-нибудь цветком, настолько всё это похоже на туго свёрнутый бутон. Или круглый лабиринт, по которому можно пройти из края в край или в центр. Раз-два в год бутон барьеров раскрывается, исчезают все эти стены и в центре плато возникает проход. Проход куда-то. Проход, из которого начинает буквально хлестать поток големов и иногда Зверей. Эрзум обычно выставляют нас против него, через некоторое время сектанты тоже нападают. Всё вместе это и есть зрелище для гостей Эрзум.

– Звучит необычно. Это место не может быть выходом, который вы…

Он перебил меня:

– По-твоему, все в Долине Каменных Костей дураки?

И снова я предложил:

– Называй меня главой.

Будто не услышав меня, он продолжил:

– Это место проверяли десятки раз. Что до волн, что после, что во время битвы. На ту сторону уходили братья, эрзумцы и сектанты. Никто не вернулся назад. Никто не подал вести, а Эрзум так и вовсе запрещено туда соваться.

– И всё это ни о чём не говорит. Если это выход, то возвращаться… – я заметил, как морщится Шандол, и быстро перешёл к основному: – Я искатель, и я хочу лично оглядеть это место.

Шандол пожал плечами:

– Не вижу смысла мешать тебе повторять чужие ошибки.

На миг во мне проснулось что-то от Пересмешника, и я сказал:

– Гляжу, тебе сложно называть меня магистром, невыносимо – главой, но на «ты» вполне приятно.

Тот скривил губы и сказал:

– Всему своё время. Сейчас – время получить еду.

– Мы уже обсуждали это, – отмахнулся я. – Я не голоден, а моих запасов хватит накормить вас всех.

– Прибереги эти запасы на пир после победы, – холодно отрезал Шандол, – а сейчас – займи своё место в очереди, – указал он мне за спину. – Или ты забыл, для чего устроен пояс Отсева? Даже сейчас на нас глядят десятки глаз, преданных Эрзум. Всё должно идти своим чередом. В очередь.

Я пожал плечами и развернулся.

Да, то, что я принял за беспорядочное движение освободившихся от давления Повелителя Стихии пленников, давно закончилось, и теперь на площади выстроились шесть длинных колонн.

Я позволил себе высвободить немного сил Предводителя и наконец воспользоваться восприятием. Еду раздавали те самые женщины, которые промелькнули невдалеке от нас перед началом всего этого.

Сёстры, да?

Кажется, были какие-то Сёстры у Древних, но здесь это слово явно несло совсем другой смысл. Пока я двигался в очереди, у меня было время подумать.

Пусть я в первый раз много болтал и много слушал, во второй раз болтал и слушал ещё дольше – на всё это ушло целых два дня только в настоящем мире, – десятки вопросов что я, что Прагол, что Чистые обошли стороной. Нам было не до них.

Женщины – один из таких вопросов. Их всегда меньше, чем мужчин среди идущих. Просто потому, что мир даёт им больше дорог. Семья, дети… Уверен, что среди пленников этого места это соотношение ещё меньше и тем сложнее их положение здесь, в этой тюрьме вседозволенности Эрзум. И их, и мужчин, что заперты вместе с ними.

Что я вижу сейчас? Больше тысячи мужчин и меньше двадцати женщин. Неудивительно, что Братству Камня пришлось именовать их Сёстрами. Любой другой путь – это путь раздора и проблем. Это я отлично понимаю, что бы там ни мнил о себе Пересмешник.

За этими размышлениями пришёл и мой черёд.

– Спасибо, Сестра!

Двое идущих впереди меня склонились, громко сказали слова благодарности и шагнули в стороны, позволяя наконец увидеть двух Сестёр без помощи восприятия.

Одна старше, возраста скорее Хорита, чем Ловера и Шандола. Вот уж кому называться одной из Первого поколения. Вторая скорее возраста Пересмешника. Такие же вытертые, выцветшие на солнце серые халаты, как и на остальных. Те же яркие печати сектантской формы над головами. Даже те же простые причёски – туго стянутые в хвост волосы, как у мужчин.

Суровые лица с упрямыми складками-морщинами у губ. Внимательный и цепкий взгляд.

– Братья Зорк и Нирвот, – сказала старшая. – Предводители.

Мы одновременно склонились:

– Сестра Дорамия, сестра Сорина, – я повторил за Шандолом их имена спустя всего долю мига.

Но даже так моя заминка не осталась незамеченной, и меня ожгли взглядом. Злым – из-за проявленного впервые за сто человек неуважения? Настороженным – из-за подозрения? Не понять. Знают ли они, что перед ними два общих лица для всех, кто спрятан от взглядов Эрзум? Могут ли они знать, что за этими лицами не просто какие-то Камни из тайных верных, а Чистые?

– Куда вы смотрите, что вы видите? – вдруг спросила более молодая, Сорина.

Я даже не стал пытаться. Не зря. Потому что Шандол сказал совсем не то, что я ожидал:

– Безжизненный песок и тени.

Старшая, Дорамия, кивнула:

– На мёртвой земле нужно довольствоваться малым. Наслаждайтесь каждым кусочком, – нам протянули на тряпице скудный набор.

Бутыль из какой-то сушёной тыквы, десяток мелких орехов, пучок какой-то зелени и…

Я не поверил своим глазам, застыл, глядя на эту серую пыльную тряпицу и четыре мясных и хлебных корня.

Как это я его пропустил за столько времени, как не заметил восприятием, что именно раздавали Сёстры?

Тряпицу я принял с изумлением и осторожностью. Да я со времён Нулевого не видел, чтобы где-то выращивали эти корни. Даже в Первом. Даже на ферме Плава кормом для слизней. И это ведь не просто какая-то зелень рядом, это ведь кислая трава. Та самая, которую мама добавляла в похлёбку к квыргалу, чтобы сделать его хоть немного вкуснее.

Потрясающе. Невероятно.

– О-о-о, – протянул Шандол, глядя в тряпицу с порцией на двоих. – Эрзум расщедрились перед битвой. Не хотят, чтобы мы падали на ходу, – через вдох добавил, сгибаясь в поклоне: – Спасибо, Сёстры!

Я повторил за ним и шагнул в сторону, сворачивая из тряпицы узелок и хватая на ходу мясной корень. Сжал его пальцами. Отличный, кстати, корень – упругий, плотный, вовремя собранный. Нет рыхлости старого, передержанного в земле корня. Поливали вовремя, кизяком подкармливали тоже вов…

– Это съедобный корень, – заметил Шандол. – Даже немного напоминает мясо по вкусу. Если я верно помню, конечно, после стольких лет, вкус настоящего мяса.

Опомнившись, я моргнул, спрятал всё, и корень тоже, в кольцо.

Медленно кивнул:

– Да, знаю.

Нашёл время. Я всё же не выращиватель корней, а собиратель камней. И здесь вокруг меня целое Братство этих дарсовых, упрямых камней. Напомнил:

– Проводишь к Сердцу Долины или мне самому добраться?

– Конечно провожу, – Шандол повёл рукой. – Туда. Бегом. До границы с сектами. Раньше запрещено подниматься в небо.

Я кивнул, показывая, что помню, кем мы сейчас притворяемся и где находимся.

Глава 10

Граница с сектами.

Там нас попытались остановить.

Свои же.

Не прошло и пятидесяти вдохов полёта, как снизу, из тёмных песков наперерез нам рванул идущий на летающем мече. Быстрый, я бы даже сказал – стремительный. И очень громкий.

– Братья! Братья, стоять! Куда? Запрещено! Сегодня нет вылазок к сектам. Вы кто такие?

Шандол замедлил свой летающий меч, подавая мне пример, дождался, когда крикливый поднимется, и назвал его по имени:

– Тише, брат Кандур.

Миг спустя он медленно вытянул в сторону правую руку, шевельнул запястьем, стряхивая рукав и обнажая предплечье. Крикливый Кандур затвердел взглядом, впился им в руку Шандола, на лице его мелькнули, сменяя друг друга, тени нескольких эмоций, а спустя миг отступил на три шага и склонился в приветствии:

– Понял, брат, – и буквально рухнул вниз.

Теперь уже затвердел лицом я и метнул вперёд восприятие, огибая застывшего в небе Шандола и открывая себе взгляд на предплечье.

Всё те же едва заметные шрамы. Те же и при этом совсем другие. Каменная маска изменила и их. Кем теперь выглядит Шандол в глазах других братьев Братства Камня?

Шандол поймал мой взгляд из точки восприятия, медленно улыбнулся своей ледяной улыбкой и так же медленно опустил руку, позволяя рукаву скрыть запястье с тонкими беспорядочными шрамами.

– Тебе никогда не стать одним из нас. Ты не прошёл путь Отсева, не поднялся трудом и заслугами от пыли до Скалы, ты не отсеял по пути страхи, грязь и сомнения. Ты не познал тайн Братства Камня и не стал камнем от камня.

Я развеял точку восприятия, спокойно спросил его в спину:

– А нужно ли мне это?

Он обернулся, покачал головой:

– Не нужно. Мы уже приняли и это и твой план.

– Но при этом не забываете напомнить о том, что я не один из вас.

– Ты будешь с этим спорить?

И снова я не ответил, а спросил:

– А должен?

Шандол помедлил и вновь покачал головой:

– Нет, – вновь поднял руку, на этот раз так, что рукав сполз сразу до локтя, а солнце высветило все шрамы, сказал: – Это тоже наследие Первых братьев, которое используется до сих пор, в отличие от языка жестов. Нам были запрещены ранги и отделения, запрещены цвета на одеждах, поэтому Первые братья перенесли всё это на то, что отбирают в последнюю очередь. На тело. В этой вязи шрамов…

Я бы не сказал, что это вязь, какой бывает, например, татуировка от мастера начертаний или умений Единения со Стихией. Скорее это выглядело как едва заметные ниточки шрамов и редкие пятна, какие появляются на коже у стариков. Россыпью, без порядка.

– … записан мой путь в Братстве. От Отсева до того, кем я стал сейчас.

– Чистым братом, – всё же заговорил я, пытаясь понять.

– Чистым, – согласился Шандол, опустил руку и коротко добавил, срываясь с места: – Вперёд.

Это вперёд, казалось, будет длиться полдня. Бесконечный полёт, и дело даже не в том, что я отвык от скорости плохоньких летающих мечей.

Долина была очень и очень велика. И вся выглядела как неопрятное логово Зверя – каменные кости от горизонта до горизонта, давшие ей название.

Отсюда, сверху, лучше было видно, что эти «кости» валяются внизу не просто так. Возможно, дело в пещерах Братства Камня и шрамах-метках на их телах, но теперь я искал подвох везде. И находил.

Я ещё не мог указать точно, но был уверен, что в проходах внизу, в трещинах расщелин и изгибах камней прослеживается некая симметрия и… красота. Очень необычная и немного жутковатая, но я бы мог даже сказать, что снизу была застывшая в чёрном камне музыка.

Подняться бы повыше, окинуть взглядом больше, замереть там в небе на день, другой, вглядываясь в чёрные потрескавшиеся скалы внизу зрением Властелина, погружаясь в их жуткую застывшую музыку трещин и разломов, отыскивая намёки и подсказки.

Откуда столько времени?

Я моргнул, возвращая взгляд из трещин внизу на спину Шандола.

Тот стремительно нёсся впереди, то и дело сворачивая из стороны в сторону, огибая невидимые барьеры долины, да и взгляд невольно зацепился за другое.

Как он там говорил «почти в центре»?

Всё так, это точно был центр.

Это – огромное, возвышающееся над завалами каменных костей плато.

Увеличенный в сотни раз тренировочный утёс из жетона.

Огромное плоскогорье, поднимающееся неровным столом над долиной.

И не просто плоская чёрная гора.

Я недовольно заметил:

– Вы не говорили, что здесь столько развалин.

– Брат Эрвал и Кивол говорили, у тебя нелады с памятью?

– Столько, – выделил я голосом.

Шандол равнодушно пожал плечами в полёте:

– Где их нет на Полях Битв?

– Если есть развалины, – пояснил я, – то могут быть и ловушки…

– Девяносто девять из ста мы и сектанты уничтожили за эти годы, – хмыкнул Шандол.

– … и Ключи, – невозмутимо продолжил я.

– Сказка, ради которой многие братья отдали жизни, – на этот раз тон Шандола был угрюмым. – Здесь нет Ключей и богатств Древних, здесь нет выхода, которым ты раз за разом манишь. Здесь есть только дыра, из которой то и дело вырываются орды големов. Прислушайся к силе Неба.

Я так и сделал и уже через десяток вздохов нахмурил брови.

Вот он – источник той волны силы, что расходится по всей Долине.

Здесь, в центре плато, словно огромное пульсирующее сердце, которое то и дело нарушает спокойствие силы Неба, заставляя идти по нему рябь.

Я поймал себя на том, что назвал эту штуку сердцем. Как все местные.

Вот ведь.

Но похоже на сердце, с этим не поспоришь. А ещё…

– Хм, – вдруг хмыкнул Шандол, покачал головой. – Как сильно раскрылись и разошлись барьеры вокруг Сердца. Время и впрямь на исходе, – через миг он выпустил-вытолкнул из себя волну духовной силы, которая разошлась во все стороны, вверх и, что было главным, вниз, ещё отчётливее очерчивая искажения под нами, над улицами, руинами. – Спускаемся, – зачем-то предупредил меня Шандол и стремительной тенью рухнул вниз, со свистом рассекая воздух летающим мечом и смещаясь в сторону.

Мы пронзили небо над чёрным плато двумя серыми росчерками, выровнялись над развалинами, стремительно, виляя из стороны в сторону между смутно уловимых стен-барьеров, тех самых лепестков, что раньше плотно закрывали проходы к Сердцу, пронеслись над улицами, развалинами, обломками, нырнули ещё ниже, к остаткам мостовой, пролетели над ней, сдувая пыль с истрескавшейся брусчатки, нырнули в сами руины через дыру в каменном заборе, то и дело резко меняя направление, принялись проскакивать руины насквозь через проломы, окна и дыры, вырвались на простор, и Шандол спрыгнул с меча, убрал его в кольцо ещё в воздухе, проскочил по брусчатке три шага и встал, окончательно погасив скорость полёта.

Я повторил следом, пусть и не столь ловко. Ну не было у меня привычки проворачивать такие трюки по руинам и обдирать халат в зубах узких проломов. Красовался он, что ли, перед…

Я оборвал эту глупую мысль.

Когда я пришёл к ним, то они сидели, словно Предки на землях Итреи – запорошенные пылью, которая оседала на них месяцами, если не годами.

Он просто соскучился по движению и радуется жизни, выбравшись из добровольного заточения.

Шандол тем временем огляделся, покачал головой:

– Ничего не изменилось. Иногда мне кажется, что это место выглядело так же даже во времена Древних, – затем, словно спохватившись, он поджал губы, дёрнул головой, обозначая направление. – Идём. Дальше только ногами.

Идти было недалеко. Я ощущал это по мощи толчков силы Неба, которые то и дело толкали в грудь, отпечатывались рябью на нескольких барьерах и иллюзиях, что Шандол ловко огибал. Нам попалась только одна ловушка в узком проходе.

Шандол даже не замедлил шага, коротко махнул рукой, и сжатая духовная сила ударила в проход. Там вспыхнуло, толкнуло в грудь волной жара и мелкой чёрной пылью и пеплом.

Ловко.

Но только тогда, когда вокруг нет зоны запретов, а ты знаешь каждый шаг на тропе.

Досаду и возмущение я задавил в себе. Глупо обижаться на подобное и сожалеть, что у них здесь нет таких трудностей.

Наконец Шандол сделал шаг в сторону, скрипнув песком под ногами, и повёл рукой, голос его звенел холодной насмешкой:

– Ищи. Изучай. Разгадай то, что не сумел разгадать никто.

А может, и не глупо.

Я смерил тяжёлым взглядом Шандола, который не старался подбирать слова и не сдерживал насмешки.

Отвернулся. Пусть его.

Ощутил, как ворохнулось внутри что-то, и скривил губы.

Почему это пусть?

Повернул голову обратно, снова поймал взгляд Шандола и процедил:

– Ищи-те. Изучай-те. Разгадай-те. Ма-гистр. Или, если заикаться начинаешь, глава.

Мы мерились взглядами пять вдохов, а затем он скривил уголок рта и чуть-чуть поддался давлению:

– Изучайте… – и замолчал, плотно сжав губы.

Но я всё равно довольно кивнул и шагнул вперёд, заставив Шандола торопливо отшагнуть в сторону. С моего пути.

Тут было что изучать.

Я бы назвал это главной площадью плато и разрушенного города. Или огромного, просто гигантского поместья. Мне не важны были детали.

Развалины окружали это место по кругу. Как и лепестки барьеров, между которыми меня провёл Шандол.

Круглая площадь, с высоким круглым же зданием посередине. Сейчас от него остались лишь словно обгрызенные невысокие стены, а от рухнувшей крыши не осталось ничего, кроме каменного крошева. Не понять теперь, это правда было здание, огромная беседка или что-то вроде Фонтана леса Морозной Гряды.

Вот уж здесь можно было бы поживиться камнями для деревни. Что острыми для оружия, что большими и плоскими для столов или стены.

Я поймал себя на этой странной мысли и удивлённо вздёрнул брови.

С чего я вообще уже второй раз вспоминаю о ней?

Ладно с корнями, а здесь-то поче…

Тут же оборвал эту мысль. Глупую мысль. Как это почему? Потому что всё вокруг словно развалины на берегу реки возле деревни. Чёрный камень. Гладкий, без швов и стыков, словно весь этот город выплавили единым куском. Всех отличий – что здесь нет на камне следов невероятно жаркого пламени, которое обратило в прах всё, что было в Нулевом, в Столичном круге.

Присел, ухватил осколок с земли. Когда-то давно за таким осколком пришлось бы охотиться месяц, а то и больше. Острый, хорошей вытянутой формы, идеально подходящий под кинжал или копьё, способное стать смертельным даже для Монстра. Там, в давно оставшейся позади жизни. Здесь – один из сотен таких острых обломков, валяющийся в городе Шестого пояса. Бесполезный, неспособный пробить Покрова даже крепкого Воина и сломающийся при ударе о Зверя этапа Мастера.

Отпустил обломок, позволив ему вернуться туда, где он лежал все эти сотни лет. В пыль площади.

Это камень Древних. Прочный. Чёрный. Острый.

В остальном… Это совершенно другое место.

Развалина в центре площади была старой, безжалостно перемолотой временем и битвами, а не временем и огнём.

Под холодным и насмешливым взглядом оставшегося на площади Шандола я прошёл её от стены до стены трижды, изучая каждый её кусочек, и не нашёл ничего.

Задумчиво просеял между пальцев чёрный угловатый песок, который засыпал её пол. Если я верно понимаю слова Шандола, то это песок не от стен, а от тел големов. Чёрный песок, каким мой родной становился только под светом луны.

Хорошо.

Сердце этого места толкнулось, впечатало мне в грудь волну духовной силы, которая унеслась прочь.

Я невольно выдохнул.

Однако.

Ощущение, что я и был сейчас этим Сердцем. Толкнуло духовную силу не столько от центра этих круглых руин, сколько от их стен. То, что шло от центра, было слабее в десятки раз и кое-что напоминало мне. Мою перековку.

Слабый быстрый толчок, расходящийся из одной точки, из пустоты воздуха, гонящий перед собой духовную силу, разгоняющий, усиливающий её, становящийся полноценным, могучим ударом от кольца стен и накрывающий этой могучей волной всю Долину Каменных Костей.

Однако.

Я выпрямился, отряхнул песок с ладоней.

Пора проверить кое-что ещё.

Опустил руки, на ходу сжал левую ладонь, проявляя на пальце перстень Дракона. Головой Дракона внутрь, ведь для Властелина Шандола разделяющие нас две сотни шагов – не расстояние, а я не хотел создавать себе лишних проблем. И так за последние дни у меня едва язык не стёрся рассказывать всё по четыре раза и уговаривать всех на своём пути.

Я почти дошёл до той точки в пустоте, успел толкнуть мысль через перстень, сформировать приказ, а через миг меня ожгло смертельной опасностью.

Разом, со всех сторон.

Я дёрнулся на одних привычках, сделал то, к чему привык за последние дни больше всего, то, что успевал сделать, то, о чём только что думал и что только что пережил.

Первым делом я снёс с себя ограничения. Они ещё не успели расплыться над головой, ещё только начали растворяться, а я уже делал второе – толкал духовную силу и всё прочее, что обычно делал, собираясь начать перековку – выплёскивал из себя духовную силу, чтобы собрать всю окрестную силу и направить её в себя. Выплёскивал из себя её так, словно пытался повторить удар Сердца этого места.

Только здесь была не перековка. Здесь не было собранной окрестной силы. Зато было то, что летело в меня, что жгло меня опасностью.

Плотно сжатая волна духовной силы зародилась глубоко внутри меня, набрала в теле силу, скорость, ускорилась, получив толчок удара души, и рванула из меня во все стороны стоном порванной струны, поднимая волной чёрный песок, перемалывая камни Древних, разнося в крошево десятки острых лезвий чужой духовной силы, что неслись ко мне со всех сторон.

Вдох, и мой сдвоенный удар сотряс остатки стены древнего строения, вымел его от песка, засыпал площадь дроблёным крошевом камней, не выдержавших давления удара души.

Но даже этот громкий звук не помешал мне услышать, как звенит где-то в стороне столкновение ещё двух техник.

И что значит где-то? Там, где я оставил Шандола. В двух сотнях шагов от меня.

Печать над головой очистилась, опустела, восприятие хлынуло во все стороны, накрывая площадь и ближайшие окрестности.

Теперь я чётко видел Шандола, замершего с мечом в руке, окутанного защитной техникой, напоминающей клубящуюся серую дымку.

Я видел его, но не видел тех, кто напал на нас.

– Так. Так. Так, – раздалась мыслеречь. – Больше всего я ненавижу лицемерие и ложь подчинённых. А если это ложь, смешанная с лестью, первое, что мне хочется, – свернуть голову таким тупым ублюдкам. Га-аспа-адин, ста-а-арший, молодой Пре-е-едок, – тон сменился, передразнивая кого-то, – здесь некому противостоять вашей силе. Под вашей рукой мы сомнём этих ублюдков. Я вижу, как некому.

Я сглотнул.

Нет, совсем не оттого, что на меня кто-то напал неожиданно или грозил кому-то там.

Оттого, что я отлично знал этот голос и совершенно не был готов услышать его здесь.

Здесь, на другом конце Пояса, посреди Долины Каменных Костей.

Райгвар.

Вот кто сетовал на ложь подчинённых.

Какого дарса?

Спустя миг я ощутил холодок между лопаток и невольно выдохнул. Медленно и довольно.

О да, это же Райгвар, причём Райгвар, который сражается всерьёз, а не ограничивается дружеской тренировкой.

Я предвкушающе улыбнулся – битва с равным – но затем улыбка застыла у меня на губах.

Какая тебе ещё битва с равным противником?

Разве я хочу убить Райгвара или умереть сам?

Какая ещё равная схватка на пределе сил?

Рухнувшую сверху молниевую птицу я развеял новым ударом духовной силы, разрезал ударом струны на сотни быстро угасших фиолетовых искр.

Разве я хочу показать Райгвару, кто я, и открыть свою тайну?

Это ведь не только моя тайна. Это ещё и тайна Тизиора и целой секты Перевёрнутого Неба.

Тигры пройдутся по землям Итреи техниками и стихиями, уничтожая тех, кто пошёл на сделку с имперцами.

Одна знакомая Райгвару техника, намёк на привычную ему стихию и…

Я метнулся вперёд, ускользая от рухнувшей с неба техники, буквально голой рукой пробивая ещё одну Истинную Суть Стихии, что ждала меня на выходе из ловушки техники.

Плоть призрачной молниевой птицы не выдержала, не смогла вцепиться в меня, напротив, это я в неё вцепился, буквально высасывая вбитой в грудь рукой.

Та забилась, задёргалась, ударила меня крыльями, рассыпалась облаком искр. Искры окутали меня, побежали по халату короткими и крошечными вспышками, оставляя на халате точки прожогов, заставили его дымиться, но не смогли взять ни моего тела, ни моей маски.

Вдох, и я уже на той стороне низкого кольца руины, на площади, уплотняю восприятие, охватывая им все ближайшие окрестности и небо. Где этот дарсов Райгвар?

Слева пусто. Справа за пределами площади Шандол сцепился с кем-то в круговерти жёсткой битвы лицом к лицу. Но нет, это не Райгвар. Это…

Я поджал губы. Этого я тоже отлично знаю. Ксарий. Тигр. Старший гвардии Райгвара.

Что вообще происходит? Если это место – тюрьма не только для имперцев, то Райгвара сюда что…

Додумать не дал сам Райгвар, ударив снова.

Так как любил – соединив воедино духовную силу, стихию и техники – со всех сторон обдало жаром, заставило меня крутнуться на месте и стиснуть зубы.

С чего я вообще так ограничиваю себя? Что, только у одного идущего под Небо есть стихия воды? Только Райгвар и Атрий могут использовать сжатую духовную силу и стихию?

Как бы не так. Вон, Шандол и Ксарий вполне себе используют подобное.

Если мне нельзя выдавать себя, то под запретом только техники, которые я показывал у Тигров, а я с тех пор шагнул далеко вперёд. Зря я, что ли, перековывался и принимал себя?

Из облака опасности я ушёл перемещением. Повелением. В три раза дальше, чем умел делать это Атрий в битве с богами, так, как научился в десятках битв в жетоне.

Всё, чем хотел смять меня Райгвар, столкнулось позади, ударило друг в друга, перемалывая безмолвные камни, на которых уже не было меня.

Продолжая искать Райгвара, я быстро спросил:

– Шандол, ты как? Помощь нужна?

– Только попробуй! – донёсся до меня неожиданный ответ. – Я последний раз так наслаждался лет пятнадцать назад.

– Господин, – донеслась до меня и чужая мыслеречь. – Это равный мне противник.

– Как забавно, – процедил всё ещё невидимый мне Райгвар. – Эти тупые и трусливые ублюдки, не знающие своего места, решили избавиться от меня чужими руками?

Я ощутил, как дрогнула в пяти шагах от меня духовная сила, подчиняясь чужой воле, расступаясь перед ней, чуть ускорил вращение силы внутри себя, готовясь ускользнуть в стремительном полёте от удара подкрадывающегося невидимки, и понял, что… нет угрозы. Какого дарса?

– Хм, – услышал я ещё один голос. Настоящий. Едва уловимый шёпот за спиной. – Я так спешил, так спешил, чтобы донести новость, и опоздал. С чего я вообще так спешил, начал сомневаться в господине любимчике Неба?

Я, осознав, что за движение силы вокруг, процедил:

– Ты…

– Да, господин, – с готовностью и усмешкой отозвался Пересмешник, едва отличаясь от шёпота ветра. – Я. Хочу сообщить, что здесь нашёлся бесследно пропавший наследник одной далёкой старшей секты, и не просто нашёлся, а подмял под себя сектантов всех фракций, став, по сути, Предком своей половины долины. Развлекайтесь, господин. Я тоже развлекусь.

Шёпот стих, и тут же исчезло движение духовной силы вокруг, которое не давало звукам вырваться. Я вот не подумал, не вспомнил, а Пересмешник не забыл – Райгвар слышит чужую мыслеречь точно так же, как и я. Вот такой шёпот в ухо и скрытие звуков – единственный способ оставить разговор в тайне, если не доверяешь мыслеречи.

Пересмешник явно ушёл, а вместо него снова пришёл ветер опасности, и сталь между лопаток стала холоднее и острее.

Вдох, и надо мной в воздухе развернулось здоровенное обращение. Духовное обращение, обрушившее вниз десятки молний.

Девять десятых ударили мимо, кроша развалины подо мной, остальные же выбрали своей целью меня и только меня.

На миг мне захотелось встретить их кулак к кулаку, но я не позволил себе этого – Райгвар это уже видел, мог узнать – вместо этого закрылся бронёй кристалла из духовной силы и стихии, а едва погасла последняя молния – разнёс эту броню ударом души изнутри, разрывая всё вокруг её осколками.

– Не попал, – с презрением заметил Райгвар, уже явно обращаясь ко мне. – Для пикового Властелина ты слишком грубо и расточительно действуешь. Тем лучше для меня. Похоже, славу завоевателя Долины Костей придётся начать с вашего убийства.

В двух сотнях шагов, слева, над развалинами возникла фигура. Мрачный, незнакомый темноволосый идущий лет тридцати, от которого тут же повеяло неприкрытой угрозой. Миг – и я снова ушёл повелением в сторону, поближе к Шандолу, а там, где я только что висел – засияла огромная фиолетовая круглая молния.

Без всяких техник. Свежее повеление? Райгвар тоже не сидел на месте.

– Эльгаст, – процедил Райгвар. – Прикончи этого зайца, надоел, или сбавь ему резвости.

– Господин, – раздался третий голос мыслеречи и тоже мне прекрасно знакомый. – Не могу. Здесь есть чужой невидимка. Опытный, лучше меня, с отличным артефактом. Он кружит вокруг, пытается зайти со спины, я это чую, но не могу поймать.

Я хмыкнул про себя. Что? Я не могу отыскать и почувствовать Пересмешника, а Эльгаст может? Наивный. Не желай Пересмешник позабавиться, не имей он приказа отыскать сектанта для разговора, то ты бы уже давно был мёртв, Эльгаст.

Вдох тишины, и мрачный темноволосый вслух процедил голосом Райгвара:

– Утомили.

Ощущая, как холодит сталь между лопаток – намерение Райгвара убить меня, я переместился, уходя в сторону, выигрывая время и пытаясь решить для себя – а сам я хочу убивать Райгвара?

Тот не задавался такими вопросами – переместился за мной раз, другой, третий. Мы скакали над развалинами, словно играя в странные догонялки и пытаясь друг друга подловить. Хотя почему словно?

Влево, вниз, вправо, вверх, вниз и влево. Замерли в короткой передышке, пристально глядя друг на друга через сто шагов расстояния.

Райгвар вдруг растянул губы в улыбке и коротко сказал:

– Умрите.

Я только и успел глупо моргнуть, как в печати надо мной загорелся один-единственный символ.