Текст книги "Памятник и праздник: этнография Дня Победы"

Автор книги: Михаил Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

На этом кладбище захоронены в общей сложности 978 подневольных работников и работниц из СССР и их детей. Их могилы расположены на том участке кладбища, где покоятся все, кто погиб в годы войн 1914–1918 и 1939–1945 гг. На установленных на могилах каменных блоках и лежащих вровень с землей каменных табличках написаны имена покойных; никакого деления их на различные национальные группы, на военных и гражданских или по иным критериям нет.

Оригинальное художественное решение для памятника детям подневольных работниц обязано своим возникновением инициативе учащихся реальной школы им. Дитриха Бонхёффера г. Ганновера. В сотрудничестве с двумя каменщиками школьники разработали эскиз памятника и изготовили его. Он состоит из множества сложенных в штабеля каменных кубов, напоминающих детские кубики. На двух сторонах каждого куба сделаны рельефные изображения детских игрушек, таких как лошадки-качалки, машинки, погремушки или соски-пустышки. Две другие стороны каждого куба усеяны металлическими табличками с именами и датами рождения и смерти детей. Еще одна табличка, на передней части памятника, сообщает о том, что 279 захороненных здесь детей погибли в родильном доме Годсхорн[29].

^{Новый памятник детям советских и польских подневольных работниц на кладбище Зеельхорст, Ганновер. Фото: Себастьян Киндлер, 2013 г.}

Интеграция мемориалов в новые контексты

И все же не всегда имеется возможность оставить места памяти и упокоения советских граждан, погибших во Второй мировой войне, в прежнем виде: они тоже частично встраиваются в совершенно другие, новые контексты, как это произошло, например, с бывшим шталагом VIA – лагерем для военнопленных в Хемере (Северный Рейн – Вестфалия). На участке земли на горе Юберг изначально планировалось строительство казармы для танкистов. Однако стройка, начатая в 1937 г., была остановлена ​​во время начала войны в 1939 г., и казарма была преобразована в шталаг VIА. Пока лагерь не был освобожден американскими войсками в апреле 1945 г., через него прошло более 200 тысяч военнопленных, в том числе более 160 тысяч из СССР. В силу приписываемой нацистами советским людям «неполноценности» с ними обходились особенно плохо, многие тысячи советских военнопленных погибли в лагере[30].

С момента освобождения и до осени 1945 г. участок служил в качестве лагеря для перемещенных лиц «Рузвельт», а затем британская армия оборудовала здесь «Гражданский лагерь для интернированных № 7», в котором содержались национал-социалисты. Лагерь № 7 осенью 1946 г. был перенесен в Зенне (восточная Вестфалия), а с конца года на его месте расположилась воинская часть бельгийской армии, и участок получил название Казарма «Арденны». Ничто больше не напоминало и не призывало помнить о том, как использовались эти здания и эта территория прежде.

После создания Бундесвера в 1955 г. он в следующем году избрал Хемер и казарму «Юберг» одним из первых мест своего базирования. В 1964 г. комплекс был переименован в казарму «Блюхер» и так просуществовал до 2007 г.

Постоянное напоминание о лагере для военнопленных и его узниках появилось лишь в 1992 г.: при входе в казарму был возведен небольшой мемориал, рассказывающий о ее прошлом и увековечивающий память жертв лагеря. В 1995 г. в дополнение к нему на территории казармы был сооружен информационно-мемориальный комплекс, предлагавший посетителям обзор истории лагеря.

В 2007 г. база Бундесвера в Хемере была упразднена, и вся эта территория была переоборудована для земельной садоводческой выставки 2010 г., а затем для последующего использования в качестве зоны отдыха. Сегодня она называется Парк «Зауэрланд» и продолжает служить рекреационным пространством и местом для проведения концертов и других культурных мероприятий.

Информационно-мемориальный комплекс, рассказывающий о лагере военнопленных VIА, был не только сохранен при этой трансформации, но и полностью переоформлен в 2009 г. при содействии «Ассоциации современной истории Хемера». Теперь он располагается в одном из бывших казарменных зданий и рассказывает общественности об истории лагеря, о тяжелой доле узников, особенно военнопленных, и об их повседневной жизни в неволе. Документы, карты и экспонаты служат дополнительными иллюстрациями этих фактических сведений. Превращение места нацистских злодеяний в базу Бундесвера и затем в рекреационный объект, таким образом, произошло, но и наследие этого участка было учтено и интегрировано в его новый формат.

Обращение с захоронениями сегодня

Интеграция в публичное или частное поминовение

Помимо этих изменений, которые испытали сами могилы и памятники за последние 70 лет, встает, конечно, и вопрос о том, какое влияние они оказывают или оказывали на повседневную жизнь людей, живущих рядом с ними. Как уже было сказано выше, особенно на территории бывшей ГДР мемориалы зачастую воздвигались на видных местах и потому не только были всегда на глазах у граждан, но выступали в каких-то случаях и важной частью их повседневной жизни – например, если в связи с ними изменялся характер использования площади в центре города, перед вокзалом или перед церковью. Кроме того, как показал пример Зееловских высот, они в рамках культуры поминовения, управлявшейся государством, использовались для торжеств и юбилеев, независимо от того, имели ли эти праздники прямое отношение к тем, чью память увековечивали мемориалы. Это инсценированное поминовение и использование советских захоронений и мемориалов по любому поводу прекратилось с воссоединением Германии в 1990 г. Однако и по сей день по крайней мере часть таких мест используется для официальных памятных мероприятий. В этом отношении выделяются два больших берлинских мемориальных кладбища – в Тиргартене и в Трептов-парке. И на 8 или 9 мая, и в другие российские праздники, как например 23 февраля, у обоих мемориалов проходят официальные церемонии возложения венков, организуемые посольствами Российской Федерации, других бывших республик Советского Союза, а также представителями ФРГ и других государств. С немецкой стороны в них участвуют также делегации политических партий и других ассоциаций, учреждений и организаций, чье участие объясняется отчасти осознанием исторической ответственности, отчасти связью с российским государством в настоящем. Помимо официальных функционеров на церемонии приходят также в большом количестве частные лица – например, русскоязычные жители Берлина, отмечающие праздники своей родины в привычной им обстановке^[89].

Мемориалы, посвященные советским гражданам, погибшим в годы войны, – особенно крупные – нашли свое место и в каноне западногерманской культуры поминовения. Так, Народная ассоциация по уходу за воинскими могилами Германии регулярно проводит памятные мероприятия по случаю Дня народной скорби в ноябре на советском воинском кладбище Шёнхольцер Хайде в берлинском районе Панков (комплексная реконструкция этого кладбища, финансировавшаяся германским государством, была завершена в 2013 г.). В 2012 и 2013 гг. эти мероприятия привлекали более сотни участников – сотрудников дипломатических миссий России, Украины и других стран бывшего СССР, членов правления Ассоциации, представителей районной администрации, политических партий и других общественных и политических организаций, а также частных лиц из числа граждан Германии и других стран[32].

Начиная с 1967 г. рабочий кружок «Цветы для Штукенброка», объединяющий представителей левых и пацифистских взглядов, каждый год около 1 сентября по случаю Международного дня мира проводит памятные мероприятия на месте бывшего Стационарного лагеря для военнопленных 326 (VIК) Зенне в замке Хольте-Штукенброк (Северный Рейн – Вестфалия). Занимающийся научной и педагогической работой Центр документации в шталаге 326 (VIК) Зенне в 2014 г. впервые провело свое собственное памятное мероприятие, посвященное годовщине нападения Германии на Советский Союз 22 июня на территории бывшего лагерного кладбища. Несмотря на различную идейную ориентацию организаторов, эти два мероприятия не конкурировали друг с другом: представители «Цветов для Штукенброка» приняли участие в поминовении узников лагеря, проводившемся Центром документации.

Свидетельства индивидуального поминовения встречаются постоянно, причем как на больших, так и на малых местах захоронения: возложенные цветы, свечи и другие знаки памяти украшают индивидуальные и коллективные могилы; они обычно говорят о том, что кладбище посетил кто-то из родственников похороненных, экскурсионная группа или лица, неким иным образом соприкоснувшиеся с судьбой людей, погребенных там. Кроме того, в единичных случаях за небольшими захоронениями на муниципальных и церковных кладбищах постоянно ухаживают частные лица. Они вместо тех инстанций, которые формально отвечают за это, ухаживают за могилами, сажают на них растения и следят за сохранностью надгробий. Нередко эти люди – жители близлежащих домов; мотивация их в каждом конкретном случае различается. Это не обязательно свидетели войны или люди с российскими корнями: зачастую бывает так, что человек продолжает ухаживать за могилами вместо состарившегося родственника, и это превращается в традицию; бывает, что ухаживают за всеми военными могилами, какие есть на кладбище, не отдавая предпочтения какой-либо одной национальности. Постороннему в большинстве случаев трудно выяснить, кто занимается этой работой, хотя деятельность этих людей и совершается публично.

Помимо такого приватного ухода за могилами есть также случаи, когда частные лица инициируют создание организаций для сохранения советских захоронений: так, например, северное крыло советского гарнизонного кладбища в Дрездене долгое время не получало статуса охраняемого памятника на том основании, что значительная его часть стала местом захоронения военнослужащих Группы советских войск в Германии (ГСВГ) только после 1945 г., а потому данные могилы не подпадают под действие Закона о могилах. Только благодаря усилиям жителей Дрездена эта часть кладбища получила ​​в 2010 г. статус охраняемого памятника истории и культуры. С тех пор гражданская инициатива направлена против планов властей города Дрездена уничтожить захоронения в северной части кладбища. Она получила институциональное оформление в виде организации «Кружок друзей советского гарнизонного кладбища». В 2012 г. статус кружка повысился за счет того, что он в качестве самостоятельной рабочей группы работал в составе Дрезденского городского отделения Народной ассоциации по уходу за воинскими могилами Германии. Это сотрудничество было закончено в декабре 2013 г. Тем временем часть членов «Кружка друзей» объединилась в ассоциацию «Denk Mal Fort», которая также выступает за сохранение гарнизонного кладбища во всей его полноте и планирует использовать его в качестве места педагогической работы среди молодежи, проводя на нем семинары, воркшопы и экскурсии[33]. Будущее покажет, к чему в итоге приведут эти усилия и как определится дальнейшая судьба той части гарнизонного кладбища, которая вызывает споры.

В своей совокупности приведенные выше примеры показывают, что советские захоронения и мемориалы не только существуют по сей день и напоминают о бесчисленных жертвах Второй мировой войны, но и всегда представляют собой часть окружающей среды и общества. В этом качестве они не только выступают молчаливыми монументами, но и подвержены процессам как сохранения наследия, так и разрыва с ним. Данные процессы затрагивают и их конструкцию, и, в еще большей степени, влекут за собой изменения в характере их интерпретации и интеграции в социальные контексты.

Эти изменения привели за последние десятилетия к тому, что, например, была поднята тема судеб подневольных рабочих, военнопленных и других советских граждан-жертв нацистского режима, но вместе с тем они же показали и снижение интереса, и сопротивление по отношению к советским памятникам в тех регионах, где они ранее были частью предписываемой государством мемориальной практики.

Как было показано выше, все еще недостаточно известно о судьбах этих жертв войны: по сравнению с общим количеством соответствующих захоронений, сегодня лишь в немногих населенных пунктах посредством установки табличек с именами и датами жизни достойно поддерживается память о конкретных людях, захороненных там.

Но различными лицами и коллективами по-прежнему ведется работа по выяснению судеб людей, похороненных там, и благодаря этой активности захоронения и мемориалы советских жертв Второй мировой войны в Германии не представляют собой чего-то статичного и застывшего. Наоборот, они пребывают в постоянном движении и таким образом прочно сохраняются в памяти общественности, будь то в качестве «камней преткновения», свидетельств и напоминаний о совершенных злодеяниях или в качестве источника для научно-исторических исследований.

Электронный адрес проектной группы «Советские захоронения и мемориалы в Германии» при Германо-российском музее «Берлин-Карлсхорст»: memoriale@museum-karlshorst.de.

Авторизованный перевод с немецкого

Кирилла Левинсона

P. S. Представленный в статье Себастьяна Киндлера проект «Советские мемориалы в Германии» формально завершил свою работу в 2018 году. База данных, собранная его командой, остается доступной по адресу www.sowjetische-memoriale.de, хотя новыми сведениями пополняется лишь эпизодически. Общие тенденции, описанные Киндлером, остаются в силе. Так, в Германии вопрос об удалении советских мемориалов не обсуждается никем кроме отдельных правых публицистов, чьи предложения обычно не находит никакого отклика. Этим Германия отличается от соседней Польши, где в 2017 началась централизованная кампания сноса или переноса советской военных памятников, и ряда других стран Восточной Европы, где памятники переносились по инициативе местных властей или общественных кампаний. (Подробный обзор о судьбе советских военных памятников во всем мире после 1989–91 гг. представлен в моей статье, написанной на немецком языке: «Der Umgang mit sowjetischen Kriegsdenkmälern seit 1989/91: ein Überblick», доступной по адресу tinyurl.com/memorialy.)

В Германии, напротив, развиваются низовые инициативы по уходу за советскими и российскими воинскими захоронениям. Так, силами берлинской ассоциации «Обелиск» восстановлено полностью разрушенное кладбище российских военнопленных времен Первой мировой войны во Франкфурте-на-Одере. Та же ассоциация уже несколько лет борется за поименную мемориализацию захороненных в Трептов-парке и в этих целях каждый год на 9 мая устраивает акцию, в рамках которой над безымянными братскими могилами устанавливаются временные таблички с именами солдат, о которых известно, что их останки захоронены в этом мемориале.

Михаил Габович

Источники

[2] Puvogel U. Einleitung //Endlich S., Goldenbogen N. et al. Gedenkstätten für die Opfer des Nationalsozialismus. Eine Dokumentation. Bd.II. Bonn, 1999. S. 11–26, S.12f.

[3] Puvogel U. Einleitung //Endlich S., Stankowski M., Graf U. Gedenkstätten für die Opfer des Nationalsozialismus. Eine Dokumentation. Bd. I. 2., überarb. u. erw. Auflage. Bonn, 1995. S. 9–14, S.10f.

[4] Ibid.

[5] Ibid.

[7] Bundesgesetzblatt. 1952. № 23. S.320–322.

[8] Bundesgesetzblatt. 1952. № 23. S. 320–322,320.

[9] Bundesgesetzblatt. 1965. № 29. S. 589–592,589.

[11] Список воинских захоронений: Baden-Württemberg. Hardheim-Schweinberg, Kriegsgräberliste.1953.

[12] Baden-Württemberg. Pfullendorf, Kriegsgräberliste.1953.

[13] Baden-Württemberg. Ravensburg,OTBavendorf, Kriegsgräberliste.1953.

[14] Baden-Württemberg. Westhausen, Kriegsgräberliste.1969.

[15] Baden-Württemberg. Asperg, Kriegsgräberliste.1968.

[16] Gedenkstätte Seelower Höhen. Geschichte der Gedenkstätte.www.gedenkstaette-seelower-hoehen.de/content/geschichte.htm(последнее обращение08.01.2014).

[17] Müller B. Erinnerungskultur in derDDR// Bundeszentrale für politische Bildung. Dossier Geschichte und Erinnerung.www.bpb.de/geschichte/zeitgeschichte/geschichte-und-erinnerung/39817/er…, (последнее обращение11.10.2016).

[18] Ibid.;Gedenkstätte Seelower Höhen. Geschichte derGedenkstätte.

[19] Köpstein H. Die sowjetischen Ehrenmale in Berlin. Berlin:ROSSI, 2006. S.61–65.

[20] Ibidem.

[21] Bahr E. Ehrenmal für die Gefallenen der Roten Armee // Berliner Zeitung. 1945. № 1. Ausgabe 37. 27.06.1945. S.3.

[22] Данные с информационного стенда на Рыночной площади в Альтландсберге, 2012 г.

[23] Amt Lebus. Russische Kriegsgräberstätte in Lebus.www.amt-lebus.de/verzeichnis/objekt.php?mandat=79 596(последнее обращение 04.12.2013); o. A. Gedenken an Kriegsopfer und Friedensmahnung, in: Der Oderlandkurier Ausgabe 9/2016, 26./27. August 2016, S. 3;Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge. Kriegsgräberstätte Lebus.www.volksbund.de/kriegsgraeberstaette/lebus.html(последнее обращение11.10.2016).

[24] Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge, Landesverband Niedersachsen. Schulprojekte.www.volksbund.de/niedersachsen/schularbeit/schulprojekte.html(последнее обращение11.10.2016).

[25] Arbeitsgemeinschaft Bergen-Belsen e.V. Wie schreiben eure Namen.www.ag-bergen-belsen.de/namen.html(последнее обращение 11.10.2016);Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge, Landesverband Niedersachsen. Schulprojekte.www.volksbund.de/niedersachsen/schularbeit/schulprojekte.html(последнее обращение11.10.2016).

[26] Информация получена от администрации кладбища в Дортмунде в сентябре 2012 г.

[27] Информация получена от Райнхарда Кюнемана, г. Ален, 2013 г.

[28] Fritz-Winter-Gesamtschule Ahlen. Gedenkveranstaltung zum 8. Mai auf dem Ostfriedhof in Ahlen.www.bilderstrom.de/cms/fritz-winter-gesamtschule/index.php?id=402&no_ca…(последнее обращение08.01.2014).

[29] Netzwerk Erinnerung + Zukunft in der Region Hannover. Orte der Erinnerung – Stadtfriedhof Seelhorst.www.erinnerungundzukunft.de/?id=96(последнее обращение11.10.2016).

[30] Источники здесь и далее: Stadt Hemer. Sauerlandpark, Geschichte des Geländes.www.hemer.de/sauerlandpark.alt/Besucherinfos/Gelaende-Geschichte/117190…(последнее обращение 08.01.2014);Verein für Hemeraner Zeitgeschichte e.V.(Hrsg.)Zur Geschichte des Kriegsgefangenenlagers StalagVIA Hemer. Eine Begleitschrift für die Gedenkstätte und die beiden Friedhöfe.3. Auflage. Hemer, 2012. S. 25,61–70.

[32] О Дне народной скорби 15 ноября 2009 г. см.: Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge e.V. (Hrsg.) Volksbund Forum 3, Den Frieden gewinnen: Ansprachen zum Volkstrauertag 2009. Kassel, 2009; о Дне народной скорби 18 ноября 2012 г.: Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge e.V. (Hrsg.) Volkstrauertag 2012, Gedenkstunde zum Volkstrauertag.www.volksbund.de/mediathek/video-volkstrauertag/volkstrauertag-2012.html(последнее обращение 09.09.2014); о Дне народной скорби 17 ноября 2013 г. см.:Meckel M.(Hrsg.) Impressionen zum Volkstrauertag 2013.http://markus-meckel.de/2013/11/impressionen-vom-volkstrauertag-2013/(последнее обращение 09.09.2014), а также сведения, полученные от Лутца Приса, участника памятного мероприятия на советском мемориальном кладбище Шёнхольцер Хайде 16 ноября 2013 г.

[33] Förster A. Verein wehrt sich gegen Friedhofs-Einebnung // Berliner Zeitung Online.7.5.2014.www.berliner-zeitung.de/politik/garnisonsfriedhof-in-dresden-verein-weh…(последнее обращение11.10.2016).

Севиль Гусейнова

«ПОБЕДИТЕЛИ» В «ПОБЕЖДЕННОМ» ГОРОДЕ: КАК ЛЕНИНГРАДЦЫ И ОДЕССИТЫ ПРАЗДНУЮТ ДЕНЬ ПОБЕДЫ В БЕРЛИНЕ

День Победы отмечаем мы всегда.

Этот день мы не забудем никогда!

В День Победы здесь, в Берлине, каждый год

Клуб одесский и ликует и поет!

Семен Аледорт, «День победы»,

Берлин, 2013 г.

Введение: эмиграция и трансферт неизобретенных традиций

В 1990-е годы в Германию приехали сотни тысяч бывших советских граждан^[90][1]. Весной 2002 года в Берлине был создан городской клуб «Одесса», первая организация, образованная в столице ФРГ эмигрантами с постсоветского пространства по принципу общего происхождения из одного города. Вслед за ним в рамках еврейской общины Берлина^[91] появились и другие клубы: «Ленинград», «Бакинец», «Москва» и «Киев». Эмигранты из этих городов, переезжая в Берлин, взяли с собой в путь не только личные вещи, которые пожелали и смогли увезти. В Германию они привезли традиции и ритуалы празднования различных памятных дат, как личных (семейных), так и официальных, привычно отмечавшихся в городах исхода. В центре внимания в данной статье – социальные сети и клубы, создаваемые одесситами и ленинградцами в Берлине, и ритуалы празднования Дня Победы в этих эмигрантских сообществах.

Городские клубы создавались людьми, которых можно называть активистами или энтузиастами. Как правило, это люди с высшим образованием, обладавшие в той или иной степени высокими статусами в период жизни в Ленинграде и Одессе. Например, первым директором клуба «Одесса» был Юрий Курильский, бывший тренер женской сборной СССР по волейболу. После его смерти клуб возглавил Михаил Мисожник, руководивший в Одессе одним из городских промышленных предприятий. Среди активных членов клуба немало поэтов, писателей, публицистов. Оба клуба создавались усилиями трех десятков энтузиастов. На первом собрании одесситов, когда был официально открыт клуб, присутствовали около 200 человек. В целом, клубы объединяют несколько сотен человек, но большинство мероприятий посещают только несколько десятков самых активных членов. Многие одесситы и ленинградцы бывают в клубах один – два раза в год. По большим праздникам (например, по случаю Дня Победы) нередко собирается до сотни или больше людей. Членство в клубах и посещение мероприятий носят добровольный характер.

Большинство нынешних активистов и простых членов клубов – это люди в старших возрастных группах (50 лет и старше). Но нередко и, особенно по случаю больших праздников, мероприятия посещают также их дети и внуки. Важно подчеркнуть, что сами клубы это только «вершина айсберга», в основании которого лежат разветвленные и гораздо более многочисленные социальные сети, создаваемые в Берлине эмигрантами из Одессы и Ленинграда. Но именно клубы каждый год проводят специальные коллективные мероприятия по случаю 9 Мая, с обязательным посещением мемориалов. Конечно, большинство одесситов и ленинградцев отмечают этот день на индивидуальном/семейном уровне или в компании близких друзей. Но за годы деятельности клубов очень многие одесситы и ленинградцы живущие в Берлине участвовали хоть раз в мероприятиях организуемых клубами.

Среди членов клубов, созданных в Берлине эмигрантами из Одессы и Ленинграда, есть и несколько десятков ныне здравствующих ветеранов Великой Отечественной войны^[92]. В их числе есть и люди старше 90-ста лет. Однако для большинства, не обладающего личным опытом участия в войне, обязательное празднование дат, связанных с событиями 1941–1945 гг., подразумевает как семейную память, так и социализацию в Одессе и Ленинграде (нынешнем Санкт-Петербурге). Иными словами, устойчивое воспроизводство того или иного праздничного или траурного ритуала обусловлено не только личными переживаниями, но и коллективной памятью сообществ ленинградцев и одесситов^[93][4].

По словам Кристел Лейн, в годы СССР День Победы отличался от массового празднования Первомая и Дня Октябрьской революции двумя важными аспектами:

«Формальная сторона праздника, публичные ритуалы, более децентрализованны и проводятся на гораздо более скромном уровне, чем для двух первых».

Этот праздник включал в себя такие важные неформальные праздники, как посещение кладбищ и могил. Кроме того, помимо всесоюзного Дня Победы, отмечались и различные даты, имеющие отношение к конкретным городам и локальным сообществам – локальные дни победы и освобождения. И такие празднования хоть и проводятся по похожим с общесоюзным сценариям, но все же обладают и собственной спецификой[5].

Подобная специфика празднования памятных дат, связанных с войной, очевидна в случае с одесситами и ленинградцами. У каждого из этих сообществ была своя война, сохраняются собственные праздники и памятные даты, связанные с событиями тех дней. Один из главных праздников для одесситов – это 10 апреля, «День освобождения города от фашистских оккупантов» (в 1944 г.). Для ленинградцев важна память о блокаде: 8 сентября (начало блокады в 1941 г.) и 27 января (ее конец в 1944 гг.)^[94][6] Эти памятные даты отмечаются и в эмиграции. Оба клуба существуют в рамках еврейской общины в Германии (Берлине), поэтому о войне обязательно вспоминают еще и в дни поминовения жертв Холокоста.

9 мая, День Победы – еще один важный, обязательный, а также общий для всех (одесситов и ленинградцев) праздник[7]. Вокруг этого институционализированного на родине праздника давно сложились ставшие привычными церемонии и ритуалы, претерпевающие неизбежные изменения в эмигрантских сообществах. В определенном смысле реконструируя ранее изобретенные в родных городах традиции^[95][8], ритуалы и церемонии обязательного ежегодного празднования Дня Победы, одесситы и ленинградцы и в эмиграции сохраняют преемственность во времени и связь с недавним историческим прошлым.

Процедура реконструкции подразумевает попытки «сохранения» традиций в существенно иных политическом, социальном и культурном контекстах, когда трансформации привычных ритуалов фактически неизбежны. Основной вопрос, на который я попытаюсь найти ответ в рамках данной статьи, можно сформулировать следующим образом: как новый эмигрантский контекст влияет на традиции празднования Дня Победы?

Чтобы ответить на этот вопрос, в первую очередь необходимо остановиться на специфике эмигрантских сообществ одесситов и ленинградцев. И во вторую очередь – определить условия пребывания выходцев из этих городов в столице Германии – «стране побежденной». В Берлине, где находится один из важнейших символов победы в войне – Рейхстаг, широко известный мемориальный комплекс в Трептов-парке и др. В пространстве которого, меньше тридцати лет тому назад разделенном на восточную и западную части, пересекаются две различные традиции коммеморации событий Второй Мировой войны^[96]. В следующих двух разделах я попытаюсь в самых общих чертах описать специфику исследуемых сообществ, а также эмигрантского (берлинского) контекста, чтобы затем перейти непосредственно к ритуалам и дискурсам, конструируемым одесситами и ленинградцами вокруг празднования Дня Победы в Берлине.

Одесситы и Ленинградцы в эмиграции: транснационализация городских сообществ

Сообщества одесситов и ленинградцев/петербуржцев, на мой взгляд, следует понимать как транснациональные и транслокальные постсоветские городские сообщества. Первый термин – транснациональные сообщества – отсылает к национальным государствам и к диаспорам. В той или иной степени все одесситы и ленинградцы идентифицируют себя с какой-либо страной и воображаемым сообществом. И часто не с одной страной. Это может быть бывшая советская республика Украина или нынешняя Российская Федерация. Для этнических евреев еще и «историческая родина» – Израиль, и, соответственно, еврейская диаспора. Или страна пребывания – Германия.

Руководствуясь такими (само)идентификациями, одесситы и ленинградцы конструируют транснациональные сети и пространства, то есть «относительно стабильные, устойчивые и частые наборы связей, устанавливаемые поверх границ суверенных государств и пересекающие их. Они заключаются в комбинациях связей и в их содержании, местоположении в сетях и организациях, а также в организационных сетях, которые пересекают границы, по меньшей мере, двух национальных государств»[10]. В качестве таких формальных организационных сетей следует рассматривать транснациональные городские клубы. «Всемирный клуб одесситов», созданный в самой Одессе в 1990 году, и один из его многочисленных филиалов – Берлинский клуб одесситов имени Юрия Курильского. Или клуб «Ленинград», хоть и не связанный с созданным в Петербурге в 1991 году «Всемирном клубом петербуржцев», но конституирующий эмигрантское сообщество в Берлине в рамках коллективной памяти о жизни (общей социализации) в этом городе.

Нина Глик Шиллер, развивая теорию транснационализма, говорит о «социальном процессе, в рамках которого мигранты создают социальные поля, пересекающие географические, культурные и политические границы». Современные трансмигранты развивают и поддерживают «множественные отношения, пересекающие границы – семейные, экономические, социальные, организационные, религиозные и политические»[11]. Глик Шиллер предлагает фокусироваться на самом процессе и социальных отношениях, а не на «культуре, идентичности, или «функциональных» сферах интеграции в границах конкретного национального государства»[12]. Процесс создания мигрантских сетей и деятельность городских клубов можно рассматривать и как своеобразный способ интеграции, когда определенное предпочтение отдается конструированию своего собственного микромира в принимающей стране. В таком пространстве (среди «своих») отмечаются привычные памятные даты, и, часто игнорируются (или сохраняют гораздо меньшую значимость) праздники страны принимающей. Подобное отношение просматривается в предпочтении, отдаваемом ленинградцами и одесситами Дню Победы 9 мая, вместо 8 мая – Дня Памяти и Примирения.

Термин транслокальность расширяет аналитические рамки и дает возможность подчеркнуть особенную привязанность (реальную, символическую или воображаемую) к конкретному месту в пространстве – к городу исхода и/или пребывания. Сообщества одесситов и ленинградцев конструируются и в противовес национальным сообществам и этнонациональным диаспорам. И, одновременно, ассоциируются с более конкретным локальным пространством одного города. В современном контексте важно не само присутствие в городе исхода, а активность в транснациональных сетях. Для эмигрантов город исхода – это город-символ или город-память, в своем современном состоянии имеющий все меньше общего с тем «реальным» городом, в котором они жили. Эти символы и память важны не для сохранения определенного городского сообщества, а для конструирования его новой транснациональной версии. В своем воображении все члены сообществ одесситов или ленинградцев привязаны к конкретному месту – городу. В своей реальности они являются членами транснациональных сетей и сообществ, разбросанных по десяткам стран и городов. Понятие «транслокальность», как отмечают Ульрике Фрайтаг и Ахим фон Оппен, описывает положение, несводимое к категориям национального государства, диаспоральности или (пост)имперским идентичностям. Именно такое положение и можно наблюдать в случае с сообществами одесситов и ленинградцев. Транслокальный подход к исследованию «помещает социальных акторов и транснациональные сети в те различные локальные контексты, в которых они действуют»[13].