Текст книги "Памятник и праздник: этнография Дня Победы"
Автор книги: Михаил Габович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)
Это не значит, однако, что Мемориал советским воинам, воздвигнутый в 1945 году в ознаменование триумфальной победы над нацистской Германией, утратил сегодня свое геополитическое значение. В современной Вене, которая остается одной из дипломатических столиц Европы и местом, где базируются штаб-квартиры основных международных организаций, мемориал безусловно выполняет важную репрезентативную функцию для современной России. Кульминацией ее является церемония возложения венков при участии представителей дипломатических миссий стран СНГ и других европейских стран. Еще более заслуживающей внимания является новая функция мемориала как центрального «места памяти» и точки кристаллизации коллективной идентичности новой русскоязычной диаспоры, которая насчитывает в современной Вене несколько десятков тысяч человек. Эта диаспора, не представленная в местной политике и слабо организованная, не укоренена в послевоенной австрийской истории и не ассоциирует себя с ней (в отличие от русских в странах Балтии). Русские, приходящие с цветами к советскому мемориалу в Вене 9 мая, как правило, не ощущают себя наследниками «освободителей»; никому также не приходит в голову рассматривать их как «оккупантов». Они выбрали Австрию для постоянного или временного жительства по прагматическим соображениям и относительно недавно; они практически не знают не только современной австрийской истории – как правило, они мало что знают о боях за Вену, о послевоенном советском присутствии в Австрии и об истории советского военного мемориала. Тем более интересен механизм «территориализации памяти»[2] русскоговорящей диаспоры в Вене, в процессе которого происходит «присвоение» элементов чужого городского ландшафта. Празднование 9 мая на площади Шварценберг в последние годы – пример «изобретения традиции». Это процесс, поощряемый «сверху» (российское посольство и курируемая им Ассоциация соотечественников, а также Российский культурный центр), однако опирающийся на инициативу «снизу» и просто очевидную потребность части местных русскоязычных жителей заглянуть на часок к советскому мемориалу, возложить цветы, сфотографироваться с друзьями, а то и посидеть в тени с выпивкой и закуской и попеть под гитару. За пределами России это практически единственная дата в году (не считая, может быть, православной Пасхи)[84], когда значительная часть русскоговорящих собирается вместе.
В данной статье, опираясь на свои наблюдения коммеморативных мероприятий в Вене 7, 8 и особенно 9 мая, а также беседы и интервью с их участниками, я собираюсь проанализировать «изобретение традиции» празднования дня Победы в Вене, основной сценой которого является Мемориал советским воинам на площади Шварценберг. Маргинальное место этого мемориала на символической карте Вены (несмотря на его центральное месторасположение) является также интересным симптомом, свидетельствующим об особенностях трансформации австрийской коллективной памяти в течение послевоенных десятилетий. Обе культуры памяти, присутствующие в Вене – доминирующая (хотя несомненно внутренне противоречивая) австрийская и более чем маргинальная (пост)советская – демонстрируют, хотя и совершенно по-разному, тезис немецкого социолога Бернхарда Гизена о том, что коллективная память формируется в континууме между триумфом и травмой, а идеальные типы героя-победителя, трагического героя или побежденного, жертвы и преступника задают линию координат как для коллективных представлений о прошлом, так и для конструирования коллективной идентичности[4]. Я попытаюсь продемонстрировать это, противопоставляя два «места памяти» – Хельденплац и Шварценбергплац, их меняющуюся роль в публичном пространстве Вены и связанные с ними коммеморативные ритуалы.
1. Площадь Героев и трансформации австрийской культуры памяти
При всем многообразии мест памяти в Вене Площадь героев (Хельденплац) занимает особое место в австрийской истории и коллективной памяти. Она как нельзя лучше подходит для иллюстрации тезиса Бернхарта Гизена об амбивалентности триумфа и травмы. Со своей помпезной архитектурой, репрезентировавшей когда-то силу и влияние империи Габсбургов и военный триумф ее полководцев, Площадь героев стала в современной Австрии напоминанием о коллективной травме национал-социалистического прошлого, символом соучастия в преступлениях Гитлера и последующей исторической амнезии. «Место памяти» Хельденплац неотвязно ассоциируется с одним событием[5] – речь идет об историческом выступлении Адольфа Гитлера с балкона Нового дворца Хофбурга перед приветствующими его толпами австрийцев 15 марта 1938 года, через два дня после вступления немецкой армии в Австрию. В результате Аншлюса (присоединения к нацистской Германии) Австрия потеряла государственную независимость, которая была восстановлена только в мае 1945 года.
Исторически площадь Героев связана с традициями австрийской монархии и католицизма, она всегда была местом проведения военных парадов, религиозных процессий, официальных государственных церемоний и массовых мероприятий. История площади берет начало в 1809 году, когда Наполеон, оставляя захваченную Вену, взорвал часть городских укреплений вокруг Хофбурга[6]. Реконструированное пространство перед императорским дворцом предназначалось для военных парадов и маневров, однако с развитием буржуазного общества стало выполнять функции городского публичного пространства; с двух сторон площади были заложены два парка – императорский (Kaisergarten) и народный (Volksgarten). Внешние крепостные ворота (Äußeres Burgtor), называемые также Воротами героев (Heldentor), были сооружены в 1824 году в ознаменование победы в Битве народов при Лейпциге. Во второй половине XIX века в центре площади были установлены памятники двум известным полководцам Австрийской империи – эрцгерцогу Карлу, победителю Наполеона под Асперном, и принцу Евгению Савойскому, герою войны с Османской империей.
Ворота Героев, вид со стороны Хофбурга. Фото: Татьяна Журженко
Площадь и Ворота Героев, репрезентирующие имперскую мощь и военный триумф, использовались для чествования героев во время Первой мировой войны, однако революция 1918 года и социал-демократические настроения не дали укрепиться этой традиции:
«Во время Первой мировой войны королевский и кайзерский Фонд помощи военными вдовам и сиротам использовал здание для оказания военных почестей. В 1915 г. в рамках акции “Лавры – нашим героям” лавровые венки были прикреплены к воротам, выходящим на Рингштрассе. Кайзер Вильгельм II также пожертвовал средства на металлическую лавровую ветку. Впоследствии “красная Вена” блокировала всякое дальнейшее поклонение перед героями, противоречащее пацифистским и антигабсбургским настроениям»[7].
В 1933–34 годах Внешние крепостные ворота были перестроены архитектором Рудольфом Вондареком (учеником Отто Вагнера) и превращены в Монумент героям (Heldendenkmal), призванный увековечить память австрийских солдат, погибших в Первой мировой войне.
Фрагмент Монумента Героям. Фото: Татьяна Журженко
Поскольку по условиям проекта менять внешний облик ворот не было разрешено, зал славы под открытым небом и крипта были спроектированы во внутренней части ворот, они доступны посетителям только в специально отведенные часы. Монумент Героям создавался в переломный 1934 год (февральские столкновения между левыми и правыми, подавленный национал-социалистический путч, убийство канцлера Дольфуса) и отразил поворот к авторитаризму и к созданию корпоративного государства (Ständestaat). Этот поворот нашел отражение в архитектурном языке мемориала, который противоречил тенденции «демократизации смерти», отмеченной Райнхартом Козеллеком («долгосрочная тенденция к отмене сословной системы иерархий с целью подчеркнуть равенство перед смертью всех солдат, вне зависимости от звания»)[8], тенденции, которая нашла воплощение в большинстве мемориалов павшим в Первой мировой войне по всей Европе.
Так же, как формирующееся «корпоративное государство» было обращено против 1789 года, австрийский памятник героям предназначался не для того, чтобы чествовать «демократическую смерть», воплощенную в фигуре «неизвестного солдата», нет, построить хотели «мемориал героическим сынам старой Австрии с 1618 по 1918 год». Подчеркивание староавстрийской, габсбургской традиции контрастировало как с республиканской традицией австрийской революции 1918–19 гг., так и с национал-социалистической Германией. Отказ австрийской федеральной армии от униформы немецкого покроя в пользу покроя староавстрийского также раскрывало этот контекст. По итогам конкурса был построен зал почета, «крытый небом», в напоминание о славе старого австрийского оружия, а в правом крыле крепостных ворот – мемориальная крипта памяти павших Первой мировой войны. Однако сила «неизвестного солдата» была столь мощной, что иконология огромного лежащего воина из красного мрамора оказалась неспособна вырваться из-под ее чар, хотя идеологически его создатели склонялись к габсбургскому героическому мифу[9].
История сооружения Монумента героям отражает крайнюю противоречивость австрийской политики 1930-х годов, амбивалентное отношение австрийской элиты к нацистской Германии и содержит почти детективные элементы. Скульптор Вильгельм Фрасс, автор мраморной скульптуры павшего воина, тайно симпатизировал нацистской Германии и был сторонником Аншлюса; в частной переписке он обмолвился о том, что спрятал в фундаменте скульптуры записку, своего рода личный политический манифест, в котором он высказывался за «объединение немецкого народа под знаком свастики». Слухи о наличии нацистской записки в фундаменте Монумента героям циркулировали в Австрии несколько десятилетий, пока наконец в летом 2012 года записка не была найдена. (Помимо чисто исторического, эта находка имела громадное символическое значение – нацистское послание в фундаменте центрального места памяти послевоенной Австрии – и стала одной из причин решения министра обороны о временном закрытии Монумента на реконструкцию.)[10]
После Второй мировой войны Монумент героям стал символизировать память павших в обоих мировых войнах, а книги памяти были дополнены именами 30 тыс. австрийцев, погибших во Второй мировой войне, главным образом в составе немецкого Вермахта. Хотя официально государственная идентичность Второй республики основывалась на тезисе об Австрии как «первой жертве» нацистской агрессии[11], в первые послевоенные десятилетия австрийцы считали себя скорее побежденными, чем «освобожденными». Как пишет историк Хайдемари Уль, возник своего рода разрыв между официальным дискурсом, подчеркивающим статус Австрии как нации-жертвы Гитлера, и повседневной коммеморативной культурой (особенно в провинции). Да и австрийские политики, боровшиеся за голоса ветеранов Вермахта, публично благодарили их за исполнение солдатского долга.
В то же время, в очевидном противоречии с этой тенденцией к реабилитации и даже героизации солдат Вермахта, в апреле 1965 года, в двадцатую годовщину возвращения независимости Австрии, в левом крыле внешних крепостных ворот (напротив крипты) было открыт новый мемориал– зал почета «жертвам, павшим в борьбе за свободу Австрии». Тем самым жертвы нацистского террора впервые получили государственное признание, равное тому, которое имели павшие солдаты, а также была признана роль австрийского антинацистского сопротивления в восстановлении государственной независимости австрийской республики. Хайдемари Уль пишет о двух параллельных местах памяти – крипте и зале почета австрийской борьбы за свободу – как символе расколотой публичной памяти Австрии.
Однако для понимания послевоенной идентичности Австрии гораздо важнее помнить, о чем умалчивает символический ландшафт Хельденплац, место, где 15 марта 1938 года австрийцы выразили массовую поддержку Гитлеру. Площадь Героев, где нашлось место для победоносных героев Габсбургской империи и новых героев австрийского сопротивления, для трагических героев Вермахта и даже для жертв нацизма умалчивает о том, что Гизен называет «травмой преступников»[12]. Как отмечает Хайдемари Уль, миф о стране – первой жертве нацизма игнорировал такие аспекты недавней австрийской истории, как массовая поддержка Аншлюса, идентификация с немецким Вермахтом в течении Второй мировой войны, значительная доля австрийцев в национал-социалистическом аппарате террора, участие в преступлениях национал-социалистического режима, в том числе в массовом уничтожении еврейского населения, и агрессивный антисемитизм[13].
Кардинальный пересмотр тезиса о «стране-жертве», поворот к культуре исторической ответственности начался только в 1980-е годы. Толчком к нему послужило дело Курта Вальдхайма, австрийского дипломата и политика, помимо прочего генерального секретаря ООН с 1972 по 1981 год. В 1985 году, когда Австрийская Народная партия выдвинула кандидатуру Вальдхайма на президентских выборах, в прессе всплыли детали его службы в составе Вермахта в 1938–1945 годах, в частности в Греции и Югославии. Подозрения в причастности Вальдхайма к военным преступлениям, циркулировавшие в международной прессе, заставили австрийское правительство создать международную комиссию историков для расследования его военной биографии. Хотя его причастность к военным преступлениям не была подтверждена, дело Вальдхайма подтолкнуло австрийское общество к критическому анализу нацистского прошлого и частичному признанию ответственности за соучастие в преступлениях Гитлера. В 1988 году, в год 50-летия Аншлюса, скандальная постановка в Бургтеатре пьесы Томаса Бернхарда «Хельденплац» подняла табуированную тему австрийского антисемитизма. В 1995 году был учрежден «Национальный фонд Австрийской Республики для помощи жертвам национал-социализма», и Австрия стала выплачивать компенсации жертвам нацистских преступлений. Эти изменения были не в последнюю очередь стимулированы вступлением Австрии в ЕС в 1995 году. В 1997 году в австрийский календарь была внесена новая памятная дата – День противодействия насилию и расизму в память о жертвах национал-социализма. Выбор пал на 5 мая – день, когда американскими союзниками был освобожден концлагерь Маутхаузен (который c 1970 года функционирует как музей и центр документации австрийского сопротивления)[14]. Память о «темных годах» австрийской истории (1938–1945) нашла отражение в мемориальном ансамбле «Против войны и фашизма» на Альбертинаплац, созданном известным австрийским скульптором Альфредом Хрдличкой в 1988 году, а также в новом мемориале «65 000 убитым евреям Австрии» на Юденплац[15].
Таким образом, австрийская культура памяти эволюционирует в последние десятилетия в сторону общеевропейского консенсуса в отношении памяти и уроков Второй мировой войны, что предполагает прежде всего критическое отношение к национал-социалистическому периоду австрийской истории и моральную ответственность за ошибки и преступления прошлого. Одной из манифестаций этой новой культуры памяти стала акция памяти «Ночь молчания» в 2008 году, приуроченная к 70-летию Aншлюса. На площади Хельденплац было зажжено 80 тысяч свечей в память об 80 тысячах австрийцев, в том числе 65 тысячах евреев, ставших жертвами нацистского режима.
2. Площадь Героев, 8 мая: инсценировка конфликта вокруг послевоенной австрийской идентичности
В контексте этого коренного изменения австрийской культуры памяти следует рассматривать и обострение конфликта вокруг церемонии поминовения павших, проводимой студенческими братствами 8 мая, в день окончания Второй мировой войны и капитуляции нацистской Германии. Стоит отметить, что официальным памятным днем в послевоенной Австрии был и остается 27 апреля, день провозглашения декларации о независимости и восстановления государственного суверенитета Австрии. Дата 8 мая принадлежит скорее европейскому календарю (День освобождения Европы) и до последнего времени не обладала для австрийцев особыми коннотациями. Не удивительно, что этот день «присвоили» правые и националисты, превратив его в день скорби по погибшим. Хотя в правой риторике часто подчеркивается, что речь идет обо всех жертвах войны, в первую очередь подразумеваются павшие солдаты Вермахта и во-вторую – гражданское население Австрии, пострадавшее от бомбардировок союзников. Связь с героическим габсбургским мифом и с традициями немецкого национализма и милитаризма подчеркивается самим характером коммеморативных ритуалов, которые включают траурную вахту возле крипты и факельное шествие. 8 мая 2012 года в этой церемонии приняли участие около 200 членов студенческих братств.
Траурная вахта студенческих братств на площади Героев, 8 мая 2012 г… Фото: Die Presse
Хотя традиция траурной вахты 8 мая насчитывает не одно десятилетие, вступление Австрии в Европейский Союз, с одной стороны, и рост популярности праворадикальной Австрийской партии свободы (Йорг Хайдер, позднее Хайнц-Кристьян Штрахе) привели к значительной политизации коммеморативных мероприятий 8 мая и к ежегодно повторяющемуся политическому противостоянию в обществе вокруг этих событий. У либеральной части австрийского общества и политиков левого спектра (прежде всего Зеленые и социал-демократы) церемония поминовения мертвых вызывает устойчивые ассоциации с национал-социалистическим прошлым, а для наиболее радикальных критиков этой церемонии она является выражением опасной ностальгии. Поминовение солдат Вермахта в день капитуляции нацистской Германии возле центрального места памяти австрийской столицы – Монумента героям и крипты – является, с их точки зрения, нелегитимным и недопустимым. Сами студенческие братства отрицают обвинения в симпатиях национал-социализму, ссылаясь, в частности, на тот факт, что они были запрещены национал-социалистическим режимом и поэтому не могут испытывать к нему симпатии. Они настаивают на том, что единственной целью церемонии поминовения мертвых 8 мая является демонстрация уважения к памяти павших[16]. В то же время в последние годы в церемонии неоднократно принимали участие праворадикальные политики, известные своим амбивалентным отношением к нацистскому прошлому.
Австрийское правительство неоднократно выражало свое негативное отношение к церемонии поминовения мертвых. По словам канцлера Вернера Файманна, «8 мая – день освобождения, а не поражения». Но, продолжил он, этот день также стал «часом ноль» для Европы. Европейское единство – «единственный ответ такому режиму, как национал-социализм»[17]. Партия Зеленых, наиболее активно критикующая правых радикалов и обычно солидаризирующаяся с организациями, представляющими традиции австрийского сопротивления, выступает за то, чтобы сделать 8 мая выходным днем и тем самым повысить его статус в обществе. Церемония 8 мая является обычно поводом к мобилизации левых и леворадикальных групп, которые проводят в этот день пикеты и демонстрации, а также организуют карнавальные шоу, пародирующие Поминовение мертвых. 8 мая – обычно трудный день для австрийской полиции, которая вынуждена создавать живые цепи, чтобы предотвратить столкновения между противоборствующими лагерями.
К 2013 году традиционный конфликтный сценарий 8 мая впервые удалось изменить. По инициативе нового министра обороны от Социал-демократической партии Австрии Геральда Клуга был организован почетный караул на Хельденплац в память жертв нацистского режима. Тем самым пространство для церемонии поминовения мертвых правыми и студенческими союзами было блокировано. Министр объяснил свою инициативу сознательным стремлением воспрепятствовать правым и изменить привычный формат 8 мая:
«В 2013 году солдаты австрийской федеральной армии будут нести почетный караул в память о жертвах фашизма там, где в прошлые годы траурным маршем проходили студенческие братства. Тем самым австрийская федеральная армия как институт Австрийской Республики, обязанный отстаивать демократические ценности, ясно и четко выражает значение этой даты»[18].
Вечером на площади прошел бесплатный концерт Венского симфонического оркестра, на который собралось больше 10 тысяч зрителей, в основном молодых людей, которые расположились на газонах площади Героев.
«Праздник радости» на площади Героев, 8 мая 2013 г… Фото: Татьяна Журженко
Сцена напоминала грандиозный массовый пикник. Перед началом концерта собравшихся приветствовали канцлер Файманн, вице-канцлер и министр иностранных дел Михаэль Шпинделеггер, мэр Вены Михаэль Хойпль и другие политики. «Праздник радости», инициированный Комитетом «Маутхаузен» и Венским симфоническим оркестром, стал началом новой традиции празднования 8 мая как общеевропейского дня освобождения от национал-социализма, символического «часа ноль» новой Европы. Хотя в речах политиков и в медиа-дискурсе отдавалась дань жертвам нацизма, доминирующей массовой эмоцией праздника была радость, а поражение национал-социализма в 1945 году символически увязывалось с торжеством демократии и триумфом европейской идеи в современной Австрии. Новая традиция и новое значение 8 мая, таким образом, подчеркнуто противопоставляется траурному поминовению павших, практиковавшемуся в этот день правыми.
Впрочем, новое значение памятной даты 8 мая – только один элемент широкомасштабных изменений в символической политике Австрии. Как отмечалось выше, в 2012 году по инициативе министерства обороны была начата реконструкция Монумента героям и в частности, Крипты. Точнее, памятник был закрыт на реконструкцию, и было объявлено о том, что комиссия историков и архитекторов начнет работу над новой концепцией. Одним из поводов к реконструкции, как упоминалось ранее, было обнаружение нацистского послания автора скульптуры павшего воина в ее фундаменте. В то же время, в результате протестов некоторых историков и политиков из крипты были удалены Книги памяти, которые, как выяснилось, содержат имена членов СС и ваффен-СС, а возможно, и военных преступников. Министерство обороны передало книги в Государственный архив и пообещало внимательно изучить состав списков. По мнению ряда экспертов, эта задача нереализуема, поскольку изучение десятков тысяч биографий потребует не одного года. Более того, по мнению некоторых «зеленых» политиков, крипту следует вообще закрыть, поскольку «увековечивание памяти солдат Вермахта не может быть задачей австрийского государства»[19]. В недавнем депутатском запросе Зеленых по поводу реконструкции крипты в парламенте Австрии критике подверглись также непоследовательность и противоречивость связанного с этим местом памяти официального церемониала и недоступность внутренних помещений для публики. Новая концепция Монумента героям, по словам историка Хайдемари Уль, предполагает превращение его в «информационный и образовательный центр» и является не просто техническим проектом, а важным «символическим актом»[20].
В связи c кардинальными изменениями в австрийской политике памяти заслуживает упоминания и проект памятника жертвам нацистской военной юстиции (называемый также памятником дезертирам). Политическое решение о его создании было принято несколько лет назад «красно-зеленым» коалиционным правительством Вены. Проект критикуют Партия свободы Австрии и ветеранские организации:
«Как бы ни относиться к вопросу о дезертирстве в Третьем рейхе, прославлять дезертирство во всех его формах, поставив ему собственный памятник – не только объективно неправильно, но и безответственно»[21].
Решение о создании памятника дезертирам поддержал президент Австрии Хайнц Фишер:
«Человека, который отвернулся от гитлеровского Вермахта во время Второй мировой войны, который сопротивлялся активному участию в этой войне, нельзя сравнивать с классическим дезертиром, наносящем удар в спину собственному, демократическому войску»[22].
Согласно последней информации, памятник будет установлен перед резиденцией канцлера Бальхаусплац, примыкающей к Площади героев[23].
Таким образом, Площадь героев с Монументом героям остается символически перегруженным и политически амбивалентным местом памяти, значимым для самых разных политических сил. Его текущая реконструкция имеет важное политическое измерение, поскольку речь идет о перестройке символической политики Австрии и более того, ее послевоенной идентичности. Традиционный символический ландшафт Площади героев, репрезентирующий имперский триумф и почитание солдатского долга, все больше ставится под сомнение коммеморативными акциями, такими как «Ночь молчания» в память об Аншлюсе в 2008 году, и «Праздник радости» в 2013. Проект памятника дезертирам свидетельствует о радикальном изменении в общественном сознании таких понятий, как «героизм» и «долг» и о трансформации культуры памяти «от триумфа к травме» (Б. Гизен).
3. Советский военный мемориал на Шварценбергплац: военный триумф Сталина и травма (несостоявшейся) советской оккупации
В марте 1945 года Советская Армия вступила на территорию Австрии, которая таким образом впервые стала театром военных действий. В обращении к местному населению советское военное командование подчеркивало, что целью военной операции является не оккупация, а освобождение Австрии от национал-социалистического режима. При этом советские командование опиралось на положения Московской декларации, подписанной союзниками в 1943 году, которая признавала присоединение Австрии к германскому рейху в марте 1938 года недействительным и гарантировала ей право на восстановление государственной независимости. Еще до окончания военных действий Сталин поручил бывшему государственному канцлеру, одному из создателей Первой республики социалисту Карлу Реннеру сформировать временное правительство. В него вошли представители коммунистов, социал-демократов и Народной партии. Несмотря на протесты союзников против односторонних и поспешных с их точки зрения действий Москвы, после окончания Венской наступательной операции временное правительство было представлено командующему Третьим Украинским фронтом маршалу Толбухину, а 27 апреля была провозглашена независимость Австрии, восстановленной в границах 1938 года. В боях за освобождение Вены погибло около 17 тыс. советских солдат и офицеров, всего на территории Австрии – 28 тыс. Войска западных союзников вступили на территорию Австрии уже после провозглашения ее независимости, что очевидно отвечало стратегическим планам Сталина.
В этом историческом контексте становится понятной поспешность, с которой сооружался советский мемориал освободителям Вены, торжественно открытый 19 августа 1945 года, всего через три месяца после окончания войны.
Cоветский военный мемориал в Вене, 9 мая 2015 г… Фото: Татьяна Журженко
Такая оперативность объясняется, очевидно, не коммеморативной, а геополитической функцией памятника – на советской территории подобные военные мемориалы стали создаваться значительно позже, иногда десятилетия спустя, когда консолидация памяти о Великой отечественной войне была возведена в ранг государственной политики[85]. В данном случае речь шла о том, чтобы сразу же после окончания войны, в преддверие неопределенного послевоенного будущего, средствами символической политики закрепить за СССР роль освободителя Австрии. Советский военный мемориал в Вене должен был служить напоминанием о военном триумфе Сталина, о жертвах, принесенных Советской армией на алтарь победы над нацизмом, и следовательно был дополнительным аргументом в предстоящей борьбе за раздел сфер влияния в Европе. Таким образом, в ретроспективе он может рассматриваться как первый мемориал Холодной войны, воздвигнутый до ее фактического начала.
Советский мемориал, по словам австрийского историка архитектуры Яна Табора, сооружен в соответствии с каноном чистого, еще не испорченного поздним сталинизмом, социалистического реализма[25]. Бронзовая фигура солдата Красной Армии возвышается на пьедестале высотой 20 метров на фоне полукруглой колоннады белого мрамора. Надпись на колоннаде гласит:
«Вечная слава воинам Красной Армии, павшим в боях с немецко-фашистскими захватчиками за свободу и независимость народов Европы!»
Cолдат с автоматом Шпагина на груди держит в правой руке знамя, а в левой – позолоченный щит с гербом СССР. На фронтальной стороне пьедестала, обращенной к площади Шварценбергплац, выбит приказ верховного главнокомандующего И. В. Сталина от 13 апреля 1945 года о взятии Вены. На двух боковых сторонах – списки советских солдат и офицеров, павших в боях за Вену. На тыльной стороне пьедестала выбит второй куплет государственного гимна СССР в редакции 1943 года, а также цитата И. В. Сталина:
«Отныне над Европой будет развеваться великое знамя свободы народов и мира между народами».
Кроме того, на тыльной стороне пьедестала можно прочесть стихи Сергея Михалкова, обращенные к освободителям Вены:
«Гвардейцы! Вы честно служили Отчизне
От стен Сталинграда вы к Вене пришли.
Для счастья народа вы отдали жизни
Вдали от родимой советской земли.
Слава вам, храбрые русские воины!
Ваше бессмертье над вами встает.
Доблестно павшие, спите спокойно.
Вас никогда не забудет народ!»
Архитектура и стилистика мемориала выражают не столько скорбь по погибшим, сколько триумф победы. Если скульптурные композиции, венчающие крылья колоннады, изображают бойцов в разгаре битвы, то фигура солдата на пьедестале символизирует конец войны и наступление мира. Геополитической функции мемориала отвечает его монументализм; характерно, что фигуру солдата трудно рассмотреть вблизи – приходится слишком высоко задирать голову, а солнечный свет, отражаясь в золоте щита и солдатской каски, слепит глаза. Скорбь, боль потери и уважение к памяти павших, индивидуальное измерение памяти в гораздо большей степени отражает скульптурная композиция на Центральном кладбище Вены, символически маркирующая вход на территорию советских воинских захоронений. Здесь мы видим солдата с опущенным в знак траура военным знаменем, с обнаженной головой и прижатой к груди каской. Очевидное разделение функций между двумя местами памяти отражается в выборе архитектурного языка и образных форм.
Советский военный мемориал удачно встроен в архитектурный ансамбль Шварценбергплац, одной из центральных площадей Вены, хотя и контрастирует с окружающими помпезными зданиями в стиле неоклассицизма и необарокко. Шварценбергплац – одна из самых больших площадей в городе, длиной почти полкилометра; она представляет собой (особенно после реконструкции, завершенной в 2004 году) гигантскую транспортную развязку и мало располагает к пешим прогулкам и отдыху. Исключение составляет южный конец площади, где посреди небольшого сквера и расположен советский мемориал. Перед ним расположен большой фонтан (Hochstrahlbrunnen), подсвечиваемый по ночам и по высоте сравнимый с монументом. Хотя от местных русскоязычных иногда приходится слышать, что фонтан был специально построен властями Вены, чтобы скрыть непопулярный мемориал, эта легенда не соответствует действительности – фонтан был сооружен в 1873 году как символ современного водоснабжения города. В ознаменование торжественного открытия мемориала в августе 1945 года советские военные власти даже отремонтировали и включили любимый горожанами фонтан, чтобы расположить к себе местное население. Советский мемориал обращен фасадом к площади и центральной части Вены и «спиной» к дворцу Шварценберг, за которым находится любимый туристами Бельведер, в котором в 1955 году состоялось торжественное подписание Государственного договора, а сегодня располагается музей искусства эпохи модерна. Показательно, что мемориал расположен в посольском квартале, в непосредственной близости от здания посольства РФ на Райзнерштрассе и Никольского собора, сооруженного при российском императорском посольстве в 1893–1899 годах по проекту Г. И. Котова итальянским архитектором Луиджи Джакомелли.
