Текст книги "Памятник и праздник: этнография Дня Победы"
Автор книги: Михаил Габович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
День Победы – один из наиболее очевидных примеров привезенных с собой праздников. Большая часть Германии официально отмечает окончание войны 8 мая. Часть восточных немцев (выросших в бывшей ГДР) помнят и день 9 мая[14]. В Берлине одесситы и ленинградцы сталкиваются с двумя этими традициями и одновременно привносят еще и свои. Но в любом случае смыслы, вкладываемые в празднование этого дня, для эмигрантов с постсоветского пространства и немцев отличаются. Одесситы и ленинградцы отмечают не столько завершение войны, сколько «нашу» победу. Вопрос в том, как строится ритуал и воспроизводится традиция в эмиграции. И здесь, как выше уже отмечалось, Берлин предоставляет особые возможности. В столице Германии располагаются несколько мемориальных мест памяти и захоронений советских солдат[15], предоставляющих одесситам и ленинградцам довольно широкие возможности для воспроизводства (или реконструкции) привычных публичных ритуалов и традиций празднования Дня Победы. В числе таких традиций сохраняет свое значение и ритуал посещения мемориалов, как в составе официальных групп с участием представителей власти и сотрудников посольств, так и на уровне личных визитов (индивидуальные, семейные посещения).
Важно, что одесситов и лениградцев много в Берлине – это сотни людей, объединенных в сети, создавших свои институты – городские клубы. Безусловно, всех их связывают не только общие праздники. Принцип членства в этих сообществах, трансформировавшихся в транснациональные и транслокальные в контексте массовой постсоветской эмиграции, можно понять через категории социального капитала и городского габитуса. Следуя определению Пьера Бурдье, можно сказать, что в настоящий момент эти городские сообщества находятся в практическом и устойчивом состоянии как материального, так и символического обмена. Они гарантированы общим именем, происходящим от названия конкретного города, и социально институционализированы[16].
Положение социального агента в сети или в группе определяется его городским габитусом[97][17]. Габитус одесситов и ленинградцев, порожденный городской средой, в которой они родились и прожили значительную (или даже бóльшую) часть жизни, определяет схожий стиль поведения, интериоризированный этими людьми. Чаще всего не рефлексируя по поводу этого стиля, они проявляют его в манере общения или в поведенческих привычках. Габитус одесситов и ленинградцев, в качестве системы прочно приобретенных диспозиций, воспроизводит принятые в родном городе правила поведения и в эмиграции. Городской габитус позволяет воспроизводить в транснациональном пространстве структуры коллективной солидарности. Можно сказать, что в данном контексте он выступает и как одна из форм социального капитала[98][18]. Этим особенным социальным капиталом может обладать только «настоящий» одессит или ленинградец – тот, кто социализировался в городе. Для таких людей памятные даты (в том числе – связанные с войной) наполнены личными переживаниями, воспоминаниями о регулярном (ежегодном) участии в коллективных ритуалах поминовения погибших и празднования победы.
Позиции активистов и руководителей клубов в эмиграции напрямую зависят от их достижений в годы жизни в родном городе. Чем значимее был их социальный капитал, тем больше шансов на то, что они будут узнаны и/или признаны как можно большим числом эмигрантов из того же города. Они должны все знать о памятных датах, позволяющих собрать этих людей вместе и в эмиграции. На их плечах лежит организация ритуального действия, имитирующего непрерывность традиции несмотря на эмиграцию. При этом возникают практические вопросы: как в соотстветствии с этой традицией отмечать 9 мая в Берлине, насколько уместны публичные и «громкие» репрезентации «нашей» победы над Германией, гражданами которой теперь являются выходцы из советских городов? Да и в границах еврейской общины более уместным считается выражение скорби в дни памяти жертв Холокоста, чем воинственный и победный настрой оставшихся в живых ветеранов. В среде самих эмигрантов можно столкнуться с очень разными мнениями об уместности того или иного формата празднования, и организаторам приходится учитывать и особенности контекста, и различия в представлениях.
Наконец, свою специфику привносит и сам процесс транснационализиции. В постсоветской ситуации массовой мобильности членство в группе или в сетях все меньше связано с пребыванием в конкретном физическом пространстве города. Оно трансформируется в членство в эмигрантских клубах и, в той или иной степени, активное участие в различных транснациональных социальных сетях, в которых воспроизводятся и реконструируются привычные ритуалы и традиции. Конструируются новые сети и группы, чаще всего основанные на дружеских отношениях и общих интересах. А социальным капиталом, необходимым для членства в них, становится общая память о родном городе. Но помимо многого другого, преимущество членства в этих клубах и транснациональных сетях состоит как раз в возможности участия в привычных праздничных ритуалах и в воспроизводстве привычных традиций коллективных сопереживаний памятных событий по всему миру. В ряду таких праздников особенное значение приобретает День Победы, отмечающийся в столице «побежденного рейха». Учитывая подобный локальный контекст, ритуальная сторона праздника 9 мая неизбежно вызывает в среде эмигрантов дискуссии и даже жаркие споры, как покажут приведенные ниже отрывки из интервью.
Ежедневная, по выражению Арджуна Аппадураи, «работа воображения» простых одесситов и ленинградцев, рассеянных по десяткам стран и городов, черпающая ресурсы, помимо прочего, в современных электронных медиа, позволяет реконструировать эти сообщества в транснациональном пространстве. По словам Михаила Жванецкого, находящего наиболее точные метафоры для описания таких городских сообществ: «Одесситы размазаны тонким слоем по всему миру». «Настоящие» одесситы все чаще смотрят фильмы и слушают музыку, воспевающую их родной город, находясь в Берлине или в Лос-Анджелесе, обсуждают телевизионные передачи об Одессе, находясь вдали от нее. В интернете у них свои сайты, социальные сети и форумы. Новости, газеты и книги, рассказывающие о родном городе, также широко доступны через электронные медиа. В случае с одесситами или ленинградцами мы видим, по словам Аппадураи, как «перемещающиеся образы встречают детерриториализированных зрителей»[19].
Такими же детерриториализированными становятся и практики ежегодного (со)переживания памятных дат и в их числе – Дня Победы. Многие одесситы и ленинградцы не просто пытаются соблюдать ритуалы и традиции в эмиграции, но знают, что воспроизводят их в унисон со многими другими представителями своего сообщества, разбросанными по миру. 9 мая – это уже не только День Победы в Ленинграде или Одессе, но и памятная дата, глобализированная одесситами и ленинградцами, место памяти, вокруг которого воспроизводится единство и солидарность городских сообществ, превратившихся в транснациональные и транслокальные. Берлинские одесситы и ленинградцы сопереживают эти даты через коллективные регулярные просмотры документальных фильмов. Как члены эмигрантских сообществ, они посещают мемориалы в Берлине. В качестве детерриториализированных зрителей, находясь в Берлине, они становятся еще и участниками ежегодного ритуального действия, происходящего в их городах исхода.
Памятники, коммеморация и ритуалы в эмиграции
От самых разных информантов мне часто приходится слышать очень схожие описания образа их жизни в эмиграции. Незадолго до начала работы над этой статьей, в феврале 2014 года, я вновь услышала, что «одесситы живут здесь [в Берлине] так, как будто они никуда не уезжали. Они живут здесь, как в Одессе» (женщина, 65 лет). Учитывая значимость для этого образа жизни памятных дат, связанных с войной, возможность коллективных или индивидуальных и семейных посещений расположенных в Берлине мемориальных мест – мест памяти, «где память кристаллизируется и находит свое убежище»[20], позволяет воспроизводить (реконструировать) одесские или ленинградские традиции. Транснациональным городским сообществам такие места помогают конструировать собственный мир в различных «неродных» локальных контекстах.
Существование таких мест памяти в Берлине – это ресурс привычной публичной ритуальности 9 мая. В ситуации отсутствия таких мест День Победы отмечался бы только в замкнутых пространствах вечеров памяти в помещениях еврейской общины, в ресторанах, в квартирах. Но посещение памятника позволяет сохранять традицию в максимально возможной полноте. В определенном смысле оно позволяет поддерживать чувство сопричастности к официальной церемонии, выводит ритуал за рамки только индивидуальной и семейной памяти, когда традиции способствуют конструированию прочных границ между эмигрантами и принимающим сообществом. Конечно, смыслы и стиль празднования Дня Победы для эмигрантов отличаются от тех, которые сложились вокруг этого дня в Германии[99][21]. Но сам факт, что на официальном уровне никто не чинит препятствия для празднования 9 Мая делает эти различия менее значимыми. Фактически это один из немногих традиционных для одесситов и ленинградцев дней памяти, когда они могут почувствовать определенную сопричастность еще и мемориальным традициям страны принимающей[100].
Попытки (ре)конструирования традиций и ритуалов, связанных с коммеморациями событий войны в эмигрантских сообществах, представляют интерес и в более широких рамках изучения политики памяти. Британские исследователи коммеморации войн Эшплант, Досон и Роупер указывают на то, что последние два или три десятилетия ХХ века ознаменовались быстрым распространением по всему миру интереса к культурным и политическим аспектам войн, а также к феноменам памяти о войне, «формам и практикам коммеморации войны». В числе причин они видят возросший интерес к мемориализации событий Холокоста в США, Израиле и Германии[101][23]. В то же время этот интерес к памяти о войне выходит за пределы коммеморации событий Холокоста и связан с тем, что не только евреи, но и многие другие группы перенесли страдания, получили раны или травмы в войнах. Эти приобретенные страдания и раны «становятся все в большей мере основанием для требований публичного признания их опыта, утверждения и действительного признания за ними статуса “жертв” или “уцелевших”»[24].
События Холокоста приобретают для одесситов и ленинградцев новую актуальность именно в эмиграции. Но статус «героев войны» по-прежнему перевешивает статус «жертв»[102][25].Такое отношение просматривается и в традициях празднования Дня Победы (и, шире, в памяти о войне), сложившихся ритуалах посещения военных мемориалов и пр.
Дети войны: коллективные посещения мемориалов и вечера памяти
В дальнейшем изложении я попытаюсь реконструировать традиции коллективного празднования одесситами и ленинградцами Дня Победы в Берлине и ритуальные церемонии, сложившейся вокруг этой памятной даты. Определенные различия между традициями, связанными с двумя городами, отчетливо просматриваются, если сравнивать празднование Дня Победы с другими событиями, связанными с войной. Поэтому я также остановлюсь и на ритуальной стороне коллективных вечеров, посвященных блокаде. При таком взгляде четче проступают специфика различной памяти о войне и дифференциация ритуалов в среде так называемых «русскоговорящих евреев» в Берлине.
Прежде чем перейти к анализу интервью, я должна отметить, что моими информантами были люди преимущественно старших возрастных групп. Как отметил один из моих собеседников:
«Мы все дети войны. Поэтому для нас День Победы очень важный праздник, и мы отмечаем его как полагается» (муж., 80 лет).
Биографические нарративные интервью проводились как с одесситами и ленинградцами, регулярно посещающими клубные вечера (в том числе – с активистами и руководителями клубов), так и с эмигрантами, бывающими в клубах редко или даже не посещающими клубные вечера, но состоящими в неформальных сетях, конструируемых эмигрантами из Одессы и Ленинграда в Берлине.
Главный интерес для меня будут представлять коллективные события. Но следует отметить, что, учитывая возраст эмигрантов, для которых этот праздник сохраняет свою неизменную актуальность, многие из них не имеют возможности участвовать в публичных мероприятиях – не позволяют возраст и состояние здоровья. Для тех же, кто еще готов участвовать в коллективных мероприятиях по традиции, воспроизводящей повсеместно принятую в годы СССР, празднование 9 мая начинается с коллективного посещения мемориалов.
Начну с ленинградцев и, соответственно, с клуба «Ленинград». Один из его руководителей и наиболее видных активистов описывает день 9 мая следующим образом:
«Первое место 9-го мая в Берлине – это памятник советским воинам у Бранденбургских ворот. Это самое такое близкое и самое известное место в Берлине. Начинается торжественный марш. Идут представители посольств. Но в первую очередь посол России и вся округа [т. е. сопровождающие его лица], и возлагают красивые венки. Далее идут представители посольств родственных стран или ближних стран. Там, Украина, Белоруссия, Венгрия, Англия. В общем все. Кладут венки. А послы и консулы там стоят. А как мы? Мы раньше с клубами с ZWST[103] ходили, сейчас мы идем тоже с еврейской общины. Председатель ее [т. е. общины], председатель клуба ветеранов и другие клубы. Все встречаемся у Бранденбургских ворот, идем уже на торжественную церемонию. Проходим мимо всех, к памятнику подходим, кладем венки, цветы. Здороваемся с представителями некоторых посольств, пожимаем руки. Ну, и потом расходимся. Это такая торжественная часть. Дальше бывает в российском посольстве прием. Это огромное здание на Унтер ден Линден, там два больших зала, и в одном из залов накрыты столы, кругом закуска, водка, вина, фрукты. Всего навалом. И там часть представительств посольств, они тоже принимают участие. Посол скажет два слова. […] В другом большом зале концерт, в котором принимают участие артисты из России, довольно-таки известные артисты. Иногда вручают какие-то медали, награды памятные. Мы сидим в зале и идет награждение участников ВОВ» (муж., 83 года, эмигрант из Ленинграда).
Естественно, что далеко не все члены клуба «Ленинград» получают приглашение участвовать в такой официальной церемонии. В первую очередь это руководители и наиболее видные активисты, т. е. люди, обладающие необходимым социальным капиталом, позволяющим им мобилизовывать других членов своего городского сообщества для участия в коллективных акциях, посвященных 9 Мая. Как правило, на такие мероприятия приглашаются также и непосредственные участники войны – ветераны.
Ритуалу посещения мемориала отводится особенная роль. Именно с этого события начинается все празднование. Это символическое действие определяет весь настрой и смысл дня. Поминовение жертв (все берлинские мемориалы – еще и массовые захоронения солдат и офицеров) – это не столько скорбь по ним, сколько дань памяти героизму павших, но победивших. Важно и место расположения мемориала, который воспринимается в качестве «главного» руководителем клуба. Он находится в непосредственной близости от здания Рейхстага, правительственного квартала и символического центра современного Берлина – Бранденбургских ворот. Возможность проведения публичного торжественного ритуала в самом центре столицы усиливает его символическое значение, создает атмосферу признания властями принимающей страны особенного статуса за бывшими советскими гражданами. В реальности существуют и гораздо более прозаические причины для коллективного посещения именно этого мемориала. Он расположен в непосредственной близости от посольства России и относительно недалеко от здания еврейской общины, где собираются члены клубов. В результате символическая значимость места и времени дополняется его легкой доступностью для всех участников.
Сам ритуал воспроизводит привычную традицию – возложение цветов и венков, минута молчания. Учитывая статус братской могилы, это одновременно и привычное по жизни в Ленинграде посещение кладбища. Но в самом посещении мемориала важен не традиционный ритуал, а возможность совместного участия в нем эмигрантов и представителей посольств. Социальные дистанции в эмиграции часто изменяются. С одной стороны, многие эмигранты (и особенно – люди образованные) лишаются привычной работы, а также окружения из коллег, друзей и соседей, признающих их социальный статус. С другой стороны, в эмиграции они могут оказаться на приеме, организованном с участием высших чиновников страны исхода. В своей «прошлой жизни» ленинградцы не могли и мечтать о таком повышенном внимании со стороны статусных чиновников. В Берлине же ленинградцев (и особенно ветеранов) относительно немного. Все они получают определенную долю личного внимания со стороны посольств сразу нескольких государств. Торжественный прием, следующий за посещением мемориала, по крайней мере, по официальной версии, организуется для «детей войны» – людей, обладающих личными воспоминаниями о событиях тех дней. Подобные знаки уважения со стороны посольств, одновременно репрезентирующие неугасающее внимание со стороны страны исхода[104], повышают самооценку эмигрантов.
Другая специфика, связанная с посещениями 9 мая мест памяти о войне, состоит в том, что в момент визитов к мемориалам и проведения привычного ритуала более короткой становится и дистанция между эмигрантом и государством пребывания. Пространство Берлина наполняется «старой» (до-эмигрантской) памятью ленинградцев (как и одесситов). Мемориал перестает быть «не-нашим» символическим местом памяти в чужом городе. Это место наделяется собственным смыслом и личными воспоминаниями ленинградцев и одесситов, становясь их собственным местом памяти. Это происходит тем быстрее, что мемориалы посвящены важным для самих эмигрантов событиям, и были построены по инициативе страны-победительницы – СССР.
Важный аспект состоит также и в том, что, несмотря на традиционное присутствие траурных чувств, речь все же идет о празднике. Отдав дань памяти погибшим героям, посетители мемориалов продолжают день праздничным застольем, концертами и т. п. и, что еще важнее, общением. Каждая из таких коллективных встреч – это возможность увидеться друг с другом, почувствовать себя среди «всех своих», в толпе людей со схожими городскими габитусами. Такие встречи позволяют реконструировать привычную повседневность страны исхода.
И в этом состоит определенная двойственность праздника – признание через официальную публичную церемонию генерирует чувства сопричастности к стране принимающей (Германии), а возможность коллективного общения в эмоциональной атмосфере воспоминаний о событиях, сыгравших большую роль в жизни эмигрантов, позволяет воссоздавать и поддерживать в эмиграции свой собственный микромир, сохранять дистанцию с принимающим сообществом. Таким образом, на праздничных вечерах, продолжающих и завершающих торжественную церемонию, начинающуюся с посещения мемориалов, воспроизводятся культурные дистанции и границы. Праздничные гуляния – обязательная часть программы.
«Обычно отмечаем очень торжественно. И на пароходе шли, или в ресторане отмечали. Танцы до упаду! Обязательно поздравляем ветеранов войны. Клубы присылают открытки на дом, а иногда и сами приходят поздравлять. Ну и обязательно возлагаем цветы. К памятнику русскому солдату в Трептов-парке и в Тирпарке [sic], ну где там танки стоят. А оттуда идем к памятнику Холокоста. Нас полный автобус был. И цветы на мемориал тоже обязательно. […] Нас поздравляют клуб ветеранов, клуб одесситов, российское посольство обязательно. И от Путина и от Медведева. Мой муж подполковник ракетных войск. Его награждали на 60-ти и 65-летие здесь в посольстве. Обычно очень торжественно проходят вечера в посольстве. Столы накрывают после торжественной части. Артисты, концерты, танцы. А на столах солянка, сто грамм фронтовых, щи, пельмени. А на 65-летие был грандиозный концерт, и военных из европейских стран было много. Польские, французские, итальянские офицеры. А на 60-летие приезжал Медведев и лично вручил медаль моему мужу. Я потом этот ролик с “РТР-Планеты” записала» (жен., 75 лет, одесситка).
Посещение мемориала без последующего праздничного застолья и веселья не было бы таким запоминающимся событием. Как и сам праздник, без участия каких-либо статусных лиц, репрезентирующих самим своим присутствием уважение и внимание страны исхода к своим эмигрантам. Без присутствия послов и известных членов правительства страны исхода 9 мая не выделялось бы на фоне остальных праздников, несмотря на то, что в ритуальной стороне празднования присутствует множество символических указаний на события войны (присутствие военных, сто грамм фронтовых и пр.).
Иногда в праздничную программу входит коллективная автобусная экскурсия по разным местам памяти Берлина. Однако подобные акции проводятся редко, в связи с варьирующейся от года к году активностью руководителей клубов и еврейской общины. Но в перечислении порядка посещения мемориалов можно наблюдать степень их значимости для интервьюируемой. Мемориал Холокоста – последний. В то время как известный комплекс, расположенный в Трептов-парке, конкурирует по значимости с памятником у Бранденбургских ворот.
«Когда-то каждый год обязательно нанимали пароход “Hanseatic”. Это еще при [Юрии] Курильском [первый председатель клуба одесситов в Берлине]. Это он организовывал на высшем классе. Капитан этого парохода был его знакомый, и он нам разрешал приносить с собой еду, там, вино в их ресторан. Ну для приличия мы заказывали там воду, напитки. Более ста человек! Семь часов по каналам с песнями и плясками. У нас были такие празднования! А потом обязательно ходили на возложение цветов или в Трептов-парк или же [к] воину-освободителю возле Рейхстага. Ну, а потом этого капитана перевели в морской порт, и мы уже не могли устраивать [такие праздники], так как там уже не разрешали с собой еду, напитки. Ну, мы в ресторанах других, не очень дорогих, там, по десять евро, снимали, отмечали. Один раз в русском ресторане отметили. Ну, и постарели мы для прогулок на пароходе. Мы берем автобус, устраиваем экскурсию по городу и едем в Трептов-парк или к Рейхстагу. […] Это же 9 мая! Всегда, или 8-го или 9-го мая, обязательно. Немцы празднуют 8-го. Много их бывает на 8 мая в Трептов-парке. И городские власти отмечают. А мы 9 мая отмечаем. […] С первого дня образования клуба [2001 год]. Мы из советских праздников отмечаем обязательно 9 мая и 1 мая. Их совмещаем. 10 апреля день освобождения Одессы, Новый год, 8 марта. 23 февраля раньше тоже отмечали, сейчас уже не празднуем. Ну и иногда даже 7 ноября отмечали» (муж., 76 лет, одессит).
Праздник 9 мая вписывается в более широкую систему памятных дат, установившихся в годы СССР. В рамках клубов многие советские праздники, уже не отмечающиеся приватно, сохраняют свою актуальность. Но День Победы всеми информантами описывается как особенный праздник. Значимость его, безусловно, поддерживается Россией. В постсоветский период, и особенно в годы правления Владимира Путина и Дмитрия Медведева, 9 мая оказался в центре политики коммеморации. Одесситы и ленинградцы, получающие приглашение в российское посольство в Берлине, год от года наблюдают за возрастающим значением этой памятной даты. Те же, кому не повезло побывать на банкете в посольстве, ощущают на себе влияние политики памяти, проводимой в России и в Германии, через официальные поздравления. Среди не приглашенных в посольство организацией коллективных посещений мемориалов занимаются только клубы, в то время как праздничные вечера в некоторых случаях (и особенно в последние годы) организуются при поддержке еврейской общины.
«Традиция сложилась годами. Клубы едут всегда сами, по мемориалам. Они делают это сами. Мы же здесь в большом зале делаем большой праздник и приглашаем всех. Иногда клубы объединяются, например Киев и Ленинград сняли пароход, с музыкой, стихами, песнями на три часа после Трептов-парка и возложения цветов. При [Иосифе] Варди[105] в большом зале мы не делали [вечеров], а вот сейчас уже второй год делаем. Вначале мы сделали самодеятельность – военные песни сами пели, свои стихи читали, накрывали столы, приходили со своими флагами, с орденами. На меня потом многие обиделись, потому что я не могла предоставить всем слово. Поэтому на второй год мы пригласили профессионалов, они играли, пели военные песни. Мы поздравляли ветеранов с цветами. А по боковой стеклянной стене этого зала мы сделали экран. И по этому экрану шли военные кадры. И вот они сидят, поют, танцуют, а сбоку идет война. Мне кажется, это было очень сильно» (жен., 60 лет, эмигрантка из Ленинграда).
Традиция посещения мемориалов и возложения цветов сохраняется как добровольная. Клубы не навязывают визиты к памятникам и соблюдение ритуала, а берут на себя организационные обязанности. В индивидуальном порядке мемориалы посещались бы и без активистов, добровольно берущих на себя организацию коллективных мероприятий. То есть такие визиты и возложение цветов рассматриваются как обязательная традиция.
Память о войне постоянно присутствует в эмигрантской жизни. Многие одесситы посещают вечера ленинградцев, киевлян или москвичей и наоборот. Кроме того, как минимум трижды в год (День Победы, День памяти жертв Холокоста и праздник родного города, связанный с войной) общепринятые и привычные праздники отмечаются в своих сообществах. Вечера в клубах проводятся, как правило, не чаще одного раза в месяц, и частота праздников, связанных с памятью о войне, довольно высокая. В рамках еврейской общины подобные праздники и вечера, не отсылающие напрямую к истории и традициям воображаемого сообщества евреев, становятся прерогативой постсоветских мигрантов. Ассоциативный ряд для большинства одесситов и ленинградцев связан с более широкими рамками истории СССР и мало привязан к еврейской культуре. Прежний руководитель ZWST Иосиф Варди вспоминает в интервью:
«Однажды был я в клубе киевлян. Там тема была посвящена какой-то синагоге в Киеве. Они эту синагогу может и не видели ни разу. Точно в ней не были. В общем, рассказала [докладчица на вечере], а потом руководитель клуба возьми и скажи: “В этот день наши войска форсировали Днепр”. У меня от них только одна головная боль и седых волос прибавилось».
«Наша» война, «наша» победа, «наши» войска – это живая традиция, связывающая между собой эмигрантов из различных постсоветских городов в Берлине. Эта часть памяти и традиции, привезенных с собой в эмиграцию, эмоционально близка одесситам и ленинградцам. Безусловно, эмоциональная реакция возникает и в беседах о Холокосте. Но это, как правило, не «наш» Холокост, а «еврейский Холокост». Живая и понятная традиция посещения мемориалов и памяти о «нашей» войне делает берлинские мемориалы «нашими». Призывающий к самостоятельным ассоциациям абстрактный мемориал Холокоста не воспринимается как «наш». Это мемориал в честь погибших евреев. И хотя многие эмигранты идентифицируются с этим сообществом, «наши» праздники и трауры, отсылающие к истории «нашей» войны (Великой Отечественной), связаны в большей степени с другими событиями. Разная память о войне соседствует с разнообразными привычками праздновать и отмечать памятные даты. В то же время эмигрантский опыт заставляет постепенно переосмыслять некоторые привычные традиции.
«У нас есть Катюша, вот она награды одевает свои. А еще двое мужчин, не носят»[106] (муж., одессит, 76 лет).
Публичная репрезентация отношения к празднику Дня Победы вызывает оживленные дискуссии и даже споры. Контекст города пребывания – столица побежденной Германии – постепенно вымывает публичность из военных праздников. Установка на коллективность сохраняется. Но вместо шумного и публичного празднования Дня Победы на круизном катере на Шпрее и каналах Берлина, День Победы отмечается в публично-приватном пространстве еврейской общины, становится более закрытым.
«Я беседовал… Ну, тоже одна у меня брала интервью недавно, немка молодая. Ну, она представилась журналисткой. Кто она на самом деле – меня это не интересует. Ей понравилась моя интерпретация некоторых вопросов, и она меня спросила: “Как вы относитесь к тому, что ваши люди… иногда одевают ордена на День Победы?” Я говорю, мне стыдно за них. Стыдно! Да, в России, пожалуйста. В Израиле, пожалуйста. А в Германии, меня, как немца [т. е. гражданина Германии], говорю условно, который воевал… Мы ищем сейчас другие пути. Не надо об этом. Мудрость заключается в том, чтобы что-то не договорить в семейной жизни, и с другом, и со своими детьми, и с родственниками тем более. Нужно знать, что сказать и не говорить, что знаешь и поступать тоже. Или один сидит тут старик. Ему здесь не нравится. Я говорю, а зачем же Вы тогда приехали сюда? “А я завоевал эту страну!” С ним мне не по пути… Мне стыдно, обидно и дрожь берет. Немцы, конечно, интересуются, приходят, они все знают и правильно делают. Нельзя, надо быть людьми. В чужой монастырь, милая моя, со своим уставом не ходят. Если я пришел к вам, я могу восторгаться, что-то не нравится. Но сказать «Уберите это!» – я не скажу, это было бы нахальство – не то слово. Знать. Не перейти красную линию. Важно вообще в жизни, в любой жизни. И мы должны исходить из того, что только вместе должны все народы двигаться. Это не пустые слова, это не пропаганда, это необходимость» (муж., 83 года, активист общины).
Интеграция в принимающее сообщество все чаще воспринимается как необходимость отказа от ряда традиций и привычек. В их числе особенное место отводится ритуалу празднования 9 мая. Публичная репрезентация «себя» как победителя кажется неуместной все большему числу эмигрантов.
В этой ситуации только коллективные и индивидуальные посещения мемориалов не вызывают споров и дискуссий. Значимость мемориальных мест и ритуалов, связанных с их посещением, возрастает по мере того, как эмигранты все больше отказываются от других возможных вариантов привычного публичного празднования Дня Победы. Этот праздник становится особенным еще и по той причине, что постепенно вся публичность сохраняется только за этим днем. В дни других значимых для одесситов и ленинградцев военных праздников мемориалы в Берлине не посещаются. Блокада и Освобождение Одессы – праздники локальные. Они сугубо эмигрантские, свои для каждого городского сообщества. В стране пребывания они лишены какой-либо официальности. Такие дни переживаются в границах транснациональных городских сообществ. В эти праздники актуализируется память о родном городе.
