Текст книги "Клятва Грейсона (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

– Нам придется это выяснить, не так ли? – я резко повернулся и навис над ней, поцеловав ее один раз, я поднял ее руки вверх и прижал их над головой. Она засмеялась, а затем стала извиваться подо мной, момент стал легким и кокетливым.

Я снова поцеловал ее, а затем отпустил.

– Мы не пользовались презервативом, – сказал я, пробежав глазами по ее лицу, чтобы оценить ее реакцию. Только потом я понял, что впервые в жизни даже не подумал об этом. Но почему-то я не был обеспокоен. Я лишь беспокоился, что она может быть обеспокоена, хотя она тоже об этом не говорила.

Она колебалась, очевидно, тоже впервые задумавшись об этом.

– Один раз, наверное, можно. Я буду принимать противозачаточные, чтобы нам не пришлось об этом думать.

– Хорошо, – сказал я, кивая и удивляясь отсутствию беспокойства. С этого момента мы были бы в безопасности, но мы были женаты. У нас был дом. Я не думал, что готов к детям, даже не задумывался об этом. Но это не было бы трагедией. Я хотел, чтобы моя новоиспеченная жена какое-то время побыла только моей, но, если это случится, мы все решим.

– Хочешь воды? – спросил я, потирая свой нос о ее, а затем поцеловав уголок ее рта.

– Да, пожалуйста, – сказала она.

Я встал, и Кира села, придвинувшись спиной к подушкам у изголовья кровати. Я улучил момент, чтобы насладиться ею: ее волосы цвета красного дерева разметались вокруг нее, ее зеленые глаза лениво полузакрыты, выражение ее лица – чистое удовлетворение, ее обнаженная красота полностью выставлена напоказ – прекрасное тело, в котором я только что был. Прежде чем забыть о воде и вернуться в постель, чтобы снова насладиться ею, я повернулся и направился в ванную. Когда я мельком взглянул на себя в зеркало, я был удивлен, увидев улыбку, о которой даже не подозревал.

***

– Ты расскажешь мне об этом? – тихо спросила она, наклоняясь и целуя меня в шею. Мы только что занимались любовью во второй раз и лежали на подушках, голова Киры покоилась на моей груди.

Я сделал паузу, на секунду растерявшись, о чем она могла говорить.

– Ты имеешь в виду тюрьму?

Она кивнула, ее губы все еще были на моей коже, аромат ее волос доносился до меня и заставлял чувствовать себя спокойным и довольным.

Я вздохнул.

Я хотел, чтобы она знала обо мне все. Хотел поделиться с ней тем, чем никогда ни с кем не делился, но заставить себя произносить слова было трудно, и у меня не было в этом никакой практики.

Проведя рукой по ее шелковистым волосам, я взял их в руку.

– Я только что вернулся из Нью-Йорка, куда ездил к матери.

– Ты ездил к своей маме? – спросила она удивленно.

Я кивнул.

– Поездка почти закончилась, даже не успев начаться. Я пытался выбросить это из головы. Но тогда я… ну, я закончил колледж, и подумал, что если она увидит меня, увидит, каким человеком я стал, то она, не знаю, упадет на колени и будет умолять меня о прощении. Представлял себе именно это, как бы глупо это ни звучало, – я издал небольшой ехидный звук. – Я полетел в Нью-Йорк, разыскал ее, пришел к ней без приглашения, – я замолчал на мгновение, вспоминая надежду, которую испытывал, стоя перед ее квартирой. – Она была замужем, у нее была семья – двое маленьких сыновей.

– Она, должно быть, была рада, что ты пришел ее навестить, – тихо сказала она.

Я издал звук, который можно было бы назвать смехом, если бы в нем было хоть немного веселья.

– Нет. Она была так зла – сказала, что я разрушил ее жизнь, сказала, что она была на пороге огромной карьеры, когда я положил этому конец. Она сказала, что рада, что ей не нужно смотреть на меня каждый день и вспоминать все, что у нее могло бы быть. Затем она попросила меня уйти. Но хуже всего было то, как она смотрела на своих двух других мальчиков, пока я был там. И я понял, что дело не в том, что она была неспособна любить – просто она была неспособна любить меня, – я произнес эти слова как можно более непринужденно, но почувствовал легкий румянец на своих скулах. Воспоминание о том моменте все еще жгло, как раскаленное клеймо.

– Грей, – сказала она, в ее глазах был целый мир сострадания, когда она протянула руку и погладила меня по щеке. Я наклонился к ней.

– Я прилетел в Сан-Франциско и решил пойти в бар. Мне нужно было пропустить стаканчик или десять.

– Тебе было больно, – сказала она.

– Мне… да. Боже, если бы я только выехал на дорогу и вернулся домой, – признался я. Мой голос надломился на последнем слове, сожаление переполняло меня. Кира обхватила меня руками и прижала к себе.

– Я пробыл в баре около часа, когда столкнулся с Брентом Райли, богатым парнем, которого я знал через знакомых и с которым ходил на вечеринки в течение нескольких лет. Его семья живет в городке примерно в получасе езды отсюда. Он был в Сан-Франциско на мальчишнике – там была целая компания. Я пообщался с ними некоторое время. Хотя мы с Брентом никогда не ладили. Он был настоящим придурком – из тех людей, которые выглядят идеальными и достойными для внешнего мира, но за кулисами они жуткие и корыстные.

Она кивнула.

– Я в какой-то степени знакома с таким типом, – сказала она язвительно. Я нежно поцеловал ее в лоб, зная, что она думает о Купере, или, возможно, о своем отце, или, возможно, и о том, и о другом.

– Да, так вот, мы шли по улице к парковке, и он сказал, что подцепил какую-то девушку, и что он и другие парни собираются отвезти ее к себе в отель и немного повеселиться, – Кира посмотрела на меня, и ее глаза расширились, что выглядело как удивленное отвращение. – Он спросил, хочу ли я принять участие в этом действии, и указал на машину, где на заднем сиденье сидела девушка. Я вроде как немного сошел с ума, – я сделал паузу. – Я искал драки, Кира. Мне нужна была причина, чтобы подраться с ним.

– Это была хорошая причина, Грей, – прошептала она.

Я громко выдохнул.

– Может быть. Я заехал ему прямо в лицо, но он был тем, кто толкнул меня первым. И это было все, что мне было нужно. Я не оказал ему никакой пощады. Он нанес несколько хороших ударов, но большинство ударов были моими. Я наслаждался этим. А потом он упал… – я сделал паузу, закрыв глаза, представляя тот ужасный момент. – То, как он упал… Я сразу понял, что он умер. Люди начали разбегаться, машины уезжали, приехала полиция…

Она подняла на меня глаза, в которых было столько сострадания и понимания, что мне захотелось раствориться в них, веря, что там я найду искупление.

– Ты не хотел его убивать, – сказала она.

– Нет. Боже, нет, я не хотел его убивать. Просто хотел причинить ему боль, преподать урок. В ту ночь я выступал в роли судьи, присяжного и, как оказалось, палача.

Кира подняла руку и провела большим пальцем по моей щеке.

Как она могла смотреть на меня с такой любовью в глазах после того, чем я с ней поделился?

И все же, она смотрела.

– Они нашли девушку?

Я поджал губы.

– Да, они нашли ее, но слишком поздно, чтобы провести тест на наркотики. Моя защита не смогла использовать ее на суде, – я глубоко вздохнул. – Моя защита. Какая шутка. Мой отец не стал платить за адвоката, оставил меня на произвол судьбы, – сказал я, не в силах сдержать обиду и горечь в голосе. – Мне пришлось нанять общественного защитника. Этот парень был абсолютно некомпетентен, и даже если бы он не был таким, его дело было настолько большим, что он все равно не смог бы многого для меня сделать. Тем не менее, он был уверен, что за случившееся я получу минимальный срок шесть месяцев, а в лучшем случае общественные работы. И когда судья вынес приговор – пять лет, я был… Я был потрясен, шокирован. Мне казалось, что моя жизнь закончилась.

Почувствовал, как тело Киры напряглось, но она осталась неподвижной. Я глубоко вздохнул.

– Я ждал, что отец навестит меня, хотя бы один раз, но он не навестил. А потом ко мне пришел Шейн, чтобы сказать, что женился на Ванессе. .

Обида того момента все еще затрагивала меня, хотя результат уже не волновал. Я был опустошен. И тогда я также вычеркнул и Шейна из списка моих посетителей. Он пытался. Все эти годы он не переставал писать, пытался навестить меня, как и Ванесса.

Кира подняла голову и посмотрела на меня.

– Должно быть, это было ужасно для тебя. Ты, наверное, чувствовал себя таким брошенным, таким обманутым.

Я кивнул, зная, как глубоко она меня понимает.

– Я бы не выжил, если бы не Харли. И ты, маленькая ведьма, имеешь к этому самое непосредственное отношение, – ее брови нахмурились.

– Каким образом?

Я рассказал ей о том, чем поделился со мной Харли. Она прислонила подбородок к моей груди, на ее губах играла маленькая безмятежная улыбка.

– Может быть, в каком-то смысле я была там с тобой тогда, – прошептала она. – Это звучит безумно?

Я усмехнулся.

– Нет, для меня это имеет смысл.

Я смотрел на нее сверху вниз, мое сердце колотилось в груди. Ее сладкое, мягкое тело прижалось к моему, и, что удивительно, желание снова наполнило мое тело. Но желание было не только между ног. Оно было в моем сердце. Я хотел ее так, как только может хотеть мужчина свою женщину.

Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, – хотел признаться я, но слова застряли в горле, страх подавил любой звук. Вместо этого я наклонился и поцеловал ее, сдаваясь, но не полностью. Я не был достаточно смел. Не сейчас.

Глава 21

Кира

Так странно быть влюбленной в своего мужа. Странно, но совершенно замечательно. Часто я прогуливалась по винограднику Хоторна с мечтательной улыбкой на губах. Я перевезла свои вещи в комнату Грейсона, и мы начали все заново, как настоящая супружеская пара. Мне казалось, что я нахожусь в состоянии постоянного головокружения, не в силах поверить, что все это реально.

Мы попрощались с Шейном и Ванессой, пообещав им, что как только закончится осенний сбор урожая, мы приедем провести с ними некоторое время в их доме на пляже в Сан-Диего. Как сильно отличался их отъезд от приезда. Я улыбнулась про себя, хихикнув при воспоминании о нас с Грейсоном, распростертых на полу в фойе, и подумала, что, возможно, нам нужен матч-реванш, так как Дракон все еще был под впечатлением от своей победы.

Я провела эти дни, организуя его офис, оплачивая большую кучу накопившихся счетов и пробираясь через шесть лет бухгалтерских записей. Это была не быстрая и не легкая работа. Тем не менее, я твердо решила понять, что привело к резкому упадку виноградника, который теперь был моим домом и будет им впредь. Я не позволю этому повториться.

Я с нетерпением ждала, когда Грейсон закончит работу в конце каждого дня, чтобы мы могли вместе поужинать. А потом мы долго гуляли по винограднику, разговаривали и смеялись, делились секретами и узнавали друг друга, как будто только что познакомились. По всем признакам, именно это мы и делали, только для меня с дополнительным элементом того, что я уже влюблена. И я мечтала о том дне, когда он тоже влюбится в меня.

Когда наступал подходящий час, а иногда и без него, мы ложились в нашу постель, где проводили долгие ночи, занимаясь любовью. Я узнала, что заставляло его сходить с ума от страсти, открыла для себя способы использования моего тела и моего рта, которые заставляли его отпустить часть того контроля, который он, казалось, всегда держал в себе. И я позволила ему тоже узнать меня, более глубоко и близко, чем кто-либо до этого. С каждым стоном, с каждым мужским вздохом, с каждой трепетной лаской Грейсон убеждал меня, что Купер ошибался – я приносила радость и удовлетворение в постели.

Когда мы пару раз ездили в город на ужин, несколько человек, бывших на вечеринке, подходили к нам, чтобы поздороваться, и Грейсон был дружелюбен и приветлив. Я наблюдала, как холодная манера поведения, которую он принял, сползает с него большими кусками. Конечно, все еще были те, кто смотрел на него с опаской, но на это нужно время. Я сказала ему, что поработаю над другими идеями. Он только рассмеялся и сказал, что уверен в этом.

Однажды утром, через пару недель после вечеринки, я решила взять Шуги и прогуляться по виноградникам. За все это время я ни разу не прошла по рядам растений, которыми постоянно любовалась вдалеке. День был прохладным, хотя солнце светило ярко – в воздухе витала осень. Скоро будет собран урожай, и начнется настоящая работа на винограднике Хоторна. Я глубоко вдохнула свежий, пахнущий землей воздух, приправленный сладким ароматом созревающего винограда. Шуги принюхивалась к земле, изучая то, что интересно собачьему носу. Грейсон сказал, что уже почти готов к предстоящему сбору урожая. Ему нужно было нанять несколько человек, но все остальное оборудование было в рабочем состоянии и готово к работе.

Это не могло не радовать меня – наш план сработал. Виноградник был готов к успеху, которого не было бы без денег моей бабушки. Я невидяще смотрела на лозы с плодами, пожевывая губу. Этим утром я была встревожена. Было что-то очень настораживающее в бухгалтерских документах, которые дал мне Уолтер. Я не хотела признаваться даже самой себе в том, что, как мне казалось, я поняла, но чем больше их просматривала, тем больше в этом убеждалась. И я не знала, что делать.

– Ты выглядишь глубоко задумавшейся.

Я обернулась, поднесла руку ко рту и рассмеялась, когда Грейсон подхватил меня на руки.

– Как ты нашел меня здесь? – спросила я, а он прижался губами к моему горлу. – Я думала, что хорошо спряталась от тебя.

– Ты никогда не сможешь спрятаться от меня. Я всегда тебя найду.

Затем он поднес свой нос к моему горлу и начал обнюхивать его, как нетерпеливая собака. Дракон. Я завизжала, смеясь от того, что его дыхание щекотало мою кожу. Я оттолкнула его, и он тоже засмеялся.

– И к тому же здесь я приложил много усилий, замышляя и строя планы, чтобы заполучить тебя одну в каком-нибудь укромном месте и сделать с твоим телом всевозможные грязные драконьи штучки.

Я рассмеялась.

– Разве ты недостаточно уже сделал? – спросила я дразняще.

– Никогда.

Он повернулся, и тут я заметила корзину, которую он поднял и принес туда, где я стояла. Он огляделся вокруг, остановив свой взгляд на небольшой травянистой поляне в теплом месте под прямыми солнечными лучами. Открыв корзину, он достал большое одеяло и расстелил его. Грейсон повернулся к Шуги, которая что-то нюхала неподалеку.

– Дай нам немного побыть наедине, Шуг. Пойди, погоняй мышку или еще что-нибудь, – Шуги заскулила и перешла к виноградной лозе дальше по ряду, избегая плодов, как ее учили.

– Ты что-то замышляешь, – сказала я. – Для чего это?

– Это, – сказал он, садясь и постукивая пальцем по месту рядом с собой, – для того, чтобы научить тебя распознавать разные сорта винограда. Иди сюда.

Я присоединилась к нему и села рядом с ним на одеяло.

– Если ты собираешься стать достойной женой винодела, ты должна знать о сортах винограда, которые мы выращиваем, чтобы, когда люди спросят, ты могла уверенно им отвечать.

– Ах, – я попыталась открыть корзину, но он защелкнул ее, заставив меня рассмеяться.

– Терпение, маленькая ведьма. Сначала мне нужно, чтобы ты разделась.

Я подняла бровь.

– Этот урок требует наготы?

– Да. Как и все хорошие уроки, – сказал он, вызывающе глядя на меня, в его темных глазах сверкал драконий дьявольский блеск. У меня екнуло сердце, и мои внутренности сжались от его неприкрытой мужской красоты, которая была еще более привлекательной, когда он вел себя как дракон.

– Немного прохладно для наготы, тебе не кажется?

– Я согрею тебя. Обещаю.

Я тихонько засмеялась, но послушно сняла кофту с длинными рукавами, скинула туфли и расстегнула верхнюю пуговицу на джинсах. Когда я легла на спину, Грейсон стянул их вниз. Меня захлестнула волна неуверенности под его изучающим взглядом, лежащую в лифчике и трусиках. Никто еще не изучал меня так пристально под ярким светом солнца.

– Ты так прекрасна, что мне больно, – пробормотал он. Наклонившись, он провел губами по моему горлу, а затем прошептал мне на ухо. – Однажды я подумал, что когда наконец буду заниматься с тобой любовью, всегда буду хотеть делать это при свете, чтобы я мог видеть каждую яркую часть тебя – прекрасные, насыщенного цвета волосы, – он взял прядь и пропустил ее сквозь пальцы, – глаза такие зеленые, что я хочу провалиться в них…

– Грейсон, – пробормотала я, проводя пальцами по его темным волосам, расслабляясь и согреваясь от его тепла. Он поднялся на колени и снял кофту, а затем наклонился вперед, чтобы расстегнуть мой лифчик. Он отбросил его в сторону и спустил бретельки вниз по моим рукам, задержав взгляд на моих сосках, которые сразу же затвердели в прохладном воздухе.

– Прямо как лепестки роз, – прошептал он. А затем он снова навис надо мной, его язык ворвался в мой рот. Я задрожала, между ног зажглись искры.

Мои руки скользили по его позвоночнику. Его кожа напоминала горячий атлас. Он был таким широкоплечим, таким твердым по сравнению с моей мягкостью – греховным, совершенно мужественным. Мне нравилось ощущать его вес на себе, чувствовать его подвижные мышцы под моими ладонями, вызывающие восхитительное возбуждение в моем животе. Он был намного сильнее меня, и все же он обращался со мной так нежно. Медленное движение его бедер к моим зажгло мою кровь, и я застонала ему в рот. Мы занимались любовью уже бесчисленное количество раз, но почему-то каждый раз ощущения были новыми, другими.

Я просунула руку между нами и провела пальцами по мышцам его живота, чувствуя, как они напрягаются под моим прикосновением, как он резко втягивает воздух. Мне нравилось заставлять моего прекрасного мужа задыхаться. Он улыбнулся мне в губы, отстраняясь от меня, а я издала небольшой хныкающий звук потери. Ах, но сегодня он был единственным, кто контролировал ситуацию. Наклонившись назад, он взял что-то из корзины и положил на одеяло рядом с нами. Гроздь винограда.

– Это, – сказал он, его голос был хриплым, – виноград сорта шардоне.

Он отщипнул одну виноградину от грозди, зажал ее между губами и раскусил пополам. Я завороженно смотрела, как он взял ее между пальцами и поднес к моему соску. Я перестала дышать и откинула голову назад, закрыв глаза. Ощущение влажного плода, согретого его ртом, было восхитительным на моей нежной коже. Он наклонился и слизал сок, оставшийся от винограда, поцеловав каждый сосок, прежде чем поднести кусочек винограда к моим губам.

– Вкус винограда шардоне обычно нейтральный, ароматы привносит дуб, – сказал он, поглаживая меня. Я облизала губы, в то время как он наблюдал за моим языком, его глаза потемнели и горели от желания. Я видела, как быстро бьется пульс на его шее. Я взяла виноградину между зубами и надкусила, закрыв глаза, когда сладость разлилась по моему языку. Грейсон снова наклонился и поцеловал меня, проводя языком по моим губам.

– Хм, – пробормотал он мне на ухо, отстраняясь от моего рта. – Пока что у тебя все хорошо получается. Очень внимательная ученица, – поддразнил он.

– Тебя трудно игнорировать.

Его губы растянулись в небольшой довольной улыбке, он откинулся назад и достал из корзины еще одну гроздь винограда, синевато-фиолетового цвета.

– Каберне Совиньон, – сказал он, его голос был низким. Он снова поднес одну виноградину к губам и раскусил ее пополам, проведя ею по моему животу. Наклонившись, он слизал сок, и ощущение его горячего языка на чувствительной коже моего живота заставило мой пульс бешено заколотиться. Я сжала его голову в своих руках, задыхаясь. Он поднял голову, и на одну короткую секунду наши глаза встретились и задержались, между нами промелькнуло что-то невысказанное.

Я люблю тебя. Мое сердце – твое.

Я откинула голову назад, боясь произнести слова, опасаясь, что он не скажет их в ответ.

– Из этого винограда получается насыщенное вино, – сказал он, его голос звучал так, словно он боролся за контроль над собой. Либо я никогда не вспомню этот урок, либо я буду помнить каждое слово. Каждое ощущение.

Прежде чем я успела осознать это, Грейсон встал и, очевидно, снял обувь, потому что теперь он снимал свои джинсы. Через несколько секунд он снова опустился рядом со мной, отщипывая еще одну виноградину от другой грозди с темно-фиолетовыми плодами. Он зажал ее в зубах и запустил большие пальцы в мои трусики. Когда я приподняла бедра, он стянул их, отбросив в сторону. Стоя на коленях рядом со мной, он провел указательным пальцем между моих ног, и я застонала, раздвигая их для него. Он провел виноградиной по моей самой чувствительной части тела, а я пыталась сдержать свои бедра, чтобы не податься ему навстречу, желая большего.

– Мерло, – практически прорычал он. – Получается вино с богатым ягодным вкусом, – я вздохнула с мучением и облегчением, когда он слизал сок. Пока его язык кружился и ласкал меня, удовольствие было настолько сильным, что я подумала, что через несколько мгновений могу получить оргазм. Я извивалась, выдыхая его имя. Вдруг он снова навалился на меня, и моя прохладная кожа снова согрелась от его тепла. Он взял себя в руку и потерся набухшей головкой о мой вход, а я наклонила бедра к нему в знак открытого приглашения.

– Да, – вздохнул он, толкаясь внутрь.

У меня перехватило дыхание от знакомого ощущения. Нет ничего более чудесного. Ничего.

Он начал входить.

Я издала громкий вздох от внезапного, сильного удовольствия и провела руками по его спине, чтобы закончить на его заднице, наслаждаясь ощущением твердых мышц под моими ладонями. Мы двигались вместе, как чувственная поэзия, удовольствие становилось все больше и больше, пока не осталось ничего другого, кроме как переступить через край. Я вскрикнула, блаженные спазмы сотрясали мое тело, и я услышала, как Грейсон хрипло застонал в момент кульминации, его бедра сделали два последних неуклюжих толчка, и он кончил, содрогаясь и тяжело дыша в изгиб моей шеи. Мир вдруг снова стал подвижным, когда я опустилась на землю, а неровное дыхание Грейсона замедлилось на моей коже. Облака лениво плыли над головой, птицы кричали в окрестных деревьях, а сердце моего мужа билось в такт моему собственному. И казалось, что мир наполнен только красотой.

– Какие еще уроки меня могут ожидать в качестве жены винодела? – спросила я, переводя дыхание. Грейсон рассмеялся, прижавшись к моей коже.

– О, мне предстоит многому научить тебя. Это только самое начало, – он скатился с меня и поцеловал еще раз, улыбаясь мне в губы. Я слегка дрожала от холодного воздуха, когда мы сели и натянули одежду. Грейсон достал термос с кофе, апельсиновые кексы Шарлотты с клюквой и пластиковый контейнер с клубникой. Мы съели наш завтрак на пикнике вместе, смеясь и болтая, и если есть счастье больше этого, подумала я, то не могу представить, что это такое.

***

На следующий день после полудня пошел дождь. Он барабанил в окно, рисуя внешний мир размытыми акварельными красками. Я сидела в кабинете Грейсона, глядя на дубы и ворота за ними, распечатки бухгалтерских отчетов лежали передо мной на чистом столе. Я организовала его кабинет, и теперь у всего было свое место, будь то в папке с файлами, аккуратно помеченной в нижнем ящике стола, или в одном из лотков для бумаг, стоящих на столе. Когда я встала, Шуги плюхнулась у моих ног и зевнула.

– Оставайся здесь, девочка. Я сейчас вернусь.

Я нашла Шарлотту и Уолтера на кухне, они сидели рядом друг с другом за большим обеденным столом, перед ними стояли чашки чая.

– О, привет, дорогая. Не хочешь выпить с нами по чашечке? Температура сегодня действительно упала.

– Конечно. Я только принесу чашку. Оставайся здесь, – рассеянно сказала я Шарлотте, когда она начала вставать. Я села за стол и протянул свою чашку Шарлотте, и она налила чай из стоящего на столе чайника. Поблагодарив ее, я обхватила руками теплую чашку и позволила теплу просочиться в мою кожу.

– Ты в порядке? – спросила Шарлотта, в ее тоне прозвучала нотка беспокойства. – У вас с Греем все в порядке? Кажется…

– Да, у нас все хорошо, – я улыбнулась. – Лучше, чем хорошо, – я поджала губы. – Это кое-что другое, – я смотрела туда-сюда между Шарлоттой и Уолтером, не желая выражать словами то, что я подозревала, но зная, что должна это сделать.

– Что? – спросила Шарлотта. Она и Уолтер, казалось, стали очень неподвижными.

– Я изучила старые бухгалтерские записи, и мне кажется… ну, кажется, что Форд Хоторн целенаправленно загнал этот виноградник в упадок. Это вообще возможно? – прошептала я. Шарлотта и Уолтер посмотрели друг на друга, их выражения лиц были мрачными.

– Ты не должна рассказывать Грейсону о том, что обнаружила, – сказала Шарлотта. – Я вообще не сторонница утаивания правды, но… он достаточно пострадал от рук своего отца, а это… это уничтожит его. Может быть, когда-нибудь… Думаю, мы узнаем, когда придет время, но не сейчас. Он только начал исцеляться.

Я выдохнула с силой.

– Это правда, – сказала я, дрожь пробежала по моему телу. – Почему? Зачем он это сделал?

– Это было его последнее послание Грейсону, – сказала Шарлотта, ее глаза заслезились. – Уолтер пытался отменить все, что мог – пытался сохранить все возможное, но когда Форд узнал, что он болен, а Шейн и Джессика сказали, что не хотят иметь ничего общего с этим виноградником, он понял, что может оставить его только Грейсону, и принялся за его уничтожение. К счастью, у него было меньше времени, чем он думал, но и за то короткое время, что он пробыл здесь, он успел причинить достаточно вреда.

Мне стало плохо, тошнота подкатывала к желудку.

– Он так сильно его ненавидел? – несмотря на теплый чай в руках, мое тело внезапно промерзло до костей. Я поняла, что сжимаю чашку, и ослабила хватку.

– Он ненавидел себя, – сказала Шарлотта, и впервые с тех пор, как я ее знаю, я услышала в ее голосе горячий гнев. – И он направил это в свои отношения с сыном. Он хотел оставить Грейсону никчемный кусок ничтожества в качестве последней пощечины. Это было жестоко, уродливо, мстительно и…

– Это ложь, – раздался голос Грейсона из дверного проема. Мы все вздрогнули, горячий чай выплеснулся на мои руки, когда мое тело дернулось.

– Грейсон, – вздохнула я.

– Нет, – сказал он, но его голос прервался, когда он прислонился к дверному косяку. Шарлотта, Уолтер и я быстро встали и бросились к нему.

– Грей, – сказала Шарлотта, протягивая руку, чтобы взять его за плечо, ее лицо выражало глубокую боль.

– Скажи мне, что это ложь, Шарлотта, – сказал он, его глаза умоляли ее.

На ее лице отразилась скорбь, но она опустила глаза. Она не могла солгать в ответ на прямой вопрос, только не Грейсону. Ущерб был нанесен. Грейсон повернулся и быстро вышел из комнаты, направляясь к лестнице.

Шарлотта и Уолтер пошли за ним, но я подняла руку.

– Дайте мне поговорить с ним, – сказала я. – Пожалуйста.

Они оба кивнули, Шарлотта сжала руки в кулаки, выглядя страдающей.

– Если мы вам понадобимся, мы будем рядом, – сказал Уолтер. Я кивнула, грустно улыбнувшись.

Я поднялась по лестнице, неверие все еще терзало мое сердце.

Как это возможно?

Просматривая записи, я испытывала подозрения, но мне было трудно поверить, что это действительно может быть правдой. Неужели кто-то может быть настолько злым? Может ли кто-то так сильно ненавидеть в конце своей жизни? Это наследие, которое он решил оставить? Не могла поверить в это. Такая месть была совершенно нереальной для моего разума. Я вошла в нашу с Грейсоном спальню и увидела, что он стоит перед окном, глядя на дождь.

– Грей, – неуверенно сказала я, подходя ближе. Он повернулся ко мне лицом, и выражение глубокого опустошения на его лице остановило меня на месте. Я втянула воздух.

– Я дал ему клятву, – задыхался он. – Я думал… и все это время…

Он отошел от окна, прижавшись спиной к стене рядом с ним. Его ноги подкосились, и он сполз на пол, зарывшись лицом в свои руки. Я издала небольшой испуганный вскрик и бросилась вперед, упав на ковер вместе с ним и обхватив его дрожащее тело руками. И пока я обнимала его, он сделал то, что, вероятно, должен был сделать в течение шести долгих лет, а скорее всего, и всей своей жизни: он заплакал.