Текст книги "Клятва Грейсона (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 15

Грейсон

Я положил чемодан Киры на кровать в отеле и повернулся к ней. Она все еще не говорила с того момента, как мы покинули дом ее отца. Я тоже не предпринимал попыток заговорить с ней – мне так же необходимо было время, чтобы переварить, что произошло. Я бы сразу, не раздумывая, отправился бы в Напу, но Кира хотела посетить ее детский центр, и предполагаю, что он был закрыт к настоящему времени. Мы заедем туда утром после того, как хорошенько выспимся и избавимся от воспоминаний того, что произошло с ее отцом.

Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и ее красивые глаза встретились с моими, огромные, озаренные светом и наполненные такой отчаянной болью. Ее страдания оказали на меня такое влияние, словно меня с размаху ударили кулаком в живот, я судорожно выдохнул.

Это – то, с чем пришлось расти этой красивой живой девушке?

Я понимал ее боль, каково это постоянно чувствовать себя разочарованием.

Каким образом ей удалось не запятнать этот свободный, открытый дух среди этой холодности и презрения? Как ей удалось быть выше этого?

Когда она рассказала мне историю о Розе Марии, я подумал, что понял ее. Ее отец всегда не очень хорошо относился к своему персоналу, всегда был резок со своей дочерью, не зная, как именно совладать с высоко духовной, заботливой маленькой девочкой. Но я недооценил его жестокость.

– Ты должно быть ненавидишь меня из-за того, что я тебя втянула во все это, – наконец проговорила она, отводя взгляд в сторону и прикусывая от волнения губу. – Мне так жаль.

Ненавижу ее?

Я направился в ее сторону.

– Нет, это я должен быть тем, кто извиняется. – Я скользнул нежно костяшками пальцев вниз по ее ушибленной щеке. – Если бы я только смог предвидеть, что он собирается ударить тебя, я был бы намного ближе к тебе, чтобы суметь предотвратить это.

Она покачала головой.

– Мне следовало получше продумать, как преподнести эту новость ему. Он практически никогда не поднимал на меня руку. Я на самом деле удивлена. Но я спровоцировала его. Не могла сделать по-другому. – Она пронзительно выдохнула.

– Это не твоя вина, что он ударил тебя, Кира.

Она кивнула, но не выглядела убежденной.

– Полагаю, что было бы неплохо сейчас принять долгую, горячую ванную и отомкнуть. Может быть, заказать ужин.

Я понял; она хотела остаться одна.

– Конечно. Пойду, устроюсь в другой комнате. Кира кивнула и направилась к двери, которая отделяла ее комнату от остального номера, подхватывая с пола небольшую сумку, где я ее оставил. Я бы и сам не отказался устроиться поудобнее в комнате, в которой она будет спать, но после происшествия с отцом Киры и ее бывшим женихом, я прекрасно осознавал, что было не то время, чтобы попытаться достичь своих сексуальных целей связанных с ней. Я почувствовал новую волну вины за то, что вообще старался получить что-то от нее – кажется, она натерпелась достаточно за свою жизнь.

– О, и Грейсон, – проговорила она, оборачиваясь ко мне на полпути. – Спасибо за то, что ты сказал моему отцу, о том, что я твоя жена…

Я немного помолчал.

– Ты моя жена.

Она мягко улыбнулась.

– Ты знаешь, что я имею ввиду. Просто из твоих уст это прозвучало, будто я твоя настоящая жена. Это было очень даже убедительно.

Я слегка нахмурился, но толком не знал, что сказать. Это было правдой – она не была моей настоящей женой. Если бы она была, то я бы точно знал, что сделать, чтобы убрать этот загнанный взгляд в ее глазах. Я просто кивнул в ответ.

– Увидимся утром.

Я направился к себе в комнату и принял душ, смывая со своего тела дорожную пыль и избавляясь горечи столкновения с отцом Киры из моего разума. Все во мне буквально взывало к тому, чтобы долбануть кулаком по лицу Фрэнку Дэллэйеру, когда он дал Кире пощечину. Но я сдержался. Нападение на кого-то только отправило бы меня обратно в тюрьму, а я не собирался рисковать этим. Таким образом, случившееся только послужило напоминанием о моем позоре, который я принес с собой домой, как ничтожный человек.

Если понадобится, отстоять честь женщины, как мне вообще сделать это? Моей женщины. Нет, конечно, Кира не была моей женщиной в этом смысле, но суть все равно оставалась та же.

Я вздохнул, мысленно вновь возвращаясь к Фрэнку Дэллэйеру. Я никогда не обращал должного внимания на политику Сан-Франциско, но оценивал его, как хорошего мэра, жесткого, но справедливого к дружественным меньшинствам и среднему классу. Полагаю, это была лишь видимость, то, что называется политической игрой. Мне трудно проверить человеку, который обращается со своей прекрасной дочерью таким отвратительным образом, он не мог являться ничьи лучшим другом, кроме самого себя.

И теперь он был моим временным тестем. Господи, во что я себя втянул?

Я мог только уповать на то, что Кира была права, что он каким-то образом выставит все в лучшем виде на публике для себя и оставит нас в покое.

Почему у меня плохое предчувствие, что в этом случае этого не произойдет?

Я встряхнулся, оделся, и направился на балкон, чтобы посидеть немного, задаваясь вопросом, что делает Кира в этот самый момент в другой комнате. Не мог ничего поделать, я представлял ее обнаженное тело, погруженное в воду, ее кожу скользкую и влажную, ее растрепанные волосы, ниспадающие в беспорядке из ее заколки, которую она использовала, чтобы удерживать их. Жар заструился по моим венам, но в тоже время, я отчаянно желал заключить ее в свои объятия и унять ее боль и растерянность, ту, что я видел на ее лице, когда выходил из комнаты. Я не имел понятия, каким образом классифицировать эти новые и сбивающие с толку чувства. Но сидя здесь что-то сильное нарастало внутри меня – мужская потребность обладать моей женой, смешанная с желанием защищать ее, к такому чувству я не был готов.

Прекрати это. Прекрати это прямо сейчас.

Но я не мог ничего с этим поделать. Я желал, чтобы яркий свет вновь горел в ее глазах, хотел утешить ее, чтобы вновь увидеть эту коварную крошечную ямочку. Я откинул голову назад и издал стон.

Это никогда не сработает.

Мне необходимо взять себя в руки. Ничего из этого не было моей заботой. Мы затеяли эту свадьбу, как деловое соглашение и даже если бы мы поддались нашему влечению, все должно было остаться так, как раньше. Мы не могли ступать в непонятные воды того, что мы не могли объяснить. Это не для кого из нас не закончилось бы хорошо. Зная о Розе Марии и ее отце, это помогло мне немного больше понять природу ее сомнений вступать со мной в какие-либо отношения. Она, вероятно, видела физические отношения между нами, чуть большим, чем они были на самом деле. Полагаю так?

Растерянность закрутилась во мне. Возможно, мне следовало бы оставить идею удовлетворения моих физических потребностей с ней и признать, что здесь было задействовано больше, чем просто сексуальное желание, я мог признать, что я забочусь о ней, как о человеке. Но по какой-то причине я терял контроль рядом с ней, и все мои лучшие намерения отходили на второй план. Каждый раз. И я все еще не мог понять почему.

Что в ней такого, что лишает меня покоя?

Все, что я знал… Это то, что Кира находилась в том же номере и, возможно, нуждалась в компании. Возможно, нуждалась во мне. Или, возможно, я просто надеялся, что она нуждалась.

После того, как я пересмотрел меню обслуживания номеров и сделал заказ, чтобы ужин принесли к нам в номер, я постучал в дверь ее спальни. Она открыла, одетая в джинсы и черную кофточку, ее ноги были босыми, а волосы были все еще отчасти влажными. На ней не было макияжа, и она выглядела очень молодо и красиво.

Конечно, она выглядит очень молодой, ей ведь всего двадцать два.

Я не думал про ее возраст очень часто, возможно, потому, что иногда она вела себя, как непоседливый ребенок, а иногда казалась очень мудрой. Ее взгляды и глубокий внутренний мир, вызывали во мне только еще больший интерес.

Интригующая маленькая ведьма.

Я прошел в комнату, глубоко вдыхая принадлежавший ей цветочный аромат.

– Привет, – сказала она, подозрительно посмотрев на меня.

Я прошел в ее комнату без приглашения.

– Взял на смелость заказать для нас ужин. Я знаю, что тебе нравится бефстроганов Шарлотты. Уверен, что повар здесь не так хорош, как Шарлотта, но… – я пожал плечами. Кира выглядела немного неуверенно, но затем она выдохнула, неохотно соглашаясь.

– Звучит хорошо. Спасибо тебе. Хотя я вероятно сейчас не самая лучшая компания.

Она повернулась и направилась обратно к балкону, где она стояла до этого и наблюдала за городом. Я присоединялся к ней, облокотился на металлические перила и посмотрел на нее. Она отвела взгляд в сторону, опуская свой подбородок, словно в попытке скрыть свое выражение лица от меня.

– Эй, – проговорил я мягко, выпрямляясь и поворачиваясь к ней. Я повернул пальцами ее подбородок ко мне. Ее глаза блестели от не пролитых слез. Она резко втянула воздух, крошечный всхлип вырвался из ее горла. Пронзительный укол желания защищать ее распространился по моему телу, и я заключил ее в свои объятия, заставляя уткнуться головой мне под подбородок.

– Ш-ш, – произнес я, – все в порядке. – Я почувствовал, как мое горло сжалось, когда ее тело напряглось в моих руках, словно она не знала, как это, когда тебя обнимают. Господи, без матери и с таким отцом, она вероятно на самом деле не знала этого.

Я еще немного прижался к ней.

– Кира, – прошептал я, – расслабься. Позволь мне обнять тебя, милая. – Она противилась еще немного, но когда я крепче обнял ее, она расслабилась и дала выход слезам.

Кира заплакала в моих руках, она прижимала свое лицо к моей груди на протяжении долгого времени. Мой желудок сжался от болезненного ощущения того, что я стал свидетелем ее страданий. Наконец, ее всхлипы стали утихать, и она подняла свое лицо ко мне. Нежность, что пульсировала в моей груди, была не похожа ни на что, что я испытывал до этого прежде. Это отчасти волновало меня, но я отодвинул свои чувства подальше и провел большим пальцем по мягкой коже щеки Киры, стирая влажную дорожку от слез. Она сморгнула, смотря на меня немного растерянно, но в тоже время более спокойно. Я убрал назад волосы с ее лица.

– Все в порядке, я здесь.

– Сказал Дракон Ведьме, – сказала она мягко, с крошечной искоркой в ее, все еще заплаканных глазах.

Я рассмеялся.

– Вот это моя девочка. – Она мягко улыбнулась и отстранилась. Внезапно мои руки стали ощущаться такими пустыми. Кира опустилась на один из пластиковых балконных стульев, а я уселся на второй, нас разделял небольшой пластиковый столик.

– Не хочешь поделиться со мной?

Она откинулась назад в своем кресле, вздыхая, точно уверенная в том, что я спрашивал о том, почему она сбежала в Африку.

После того, как она сделала глубокий вдох, Кира проговорила:

– Я познакомилась с Купером на благотворительном вечере, организованным моим отцом. Я отдыхала дома на летних каникулах после первого года обучения в колледже. Мой отец взял Купера под свое крыло и помог ему подготовиться к тому, чтобы выиграть его первое дело. – Она прикусила губу и на мгновение отвела взгляд в сторону. – Хотя мой отец больше не задействован в политике, он все еще очень влиятельная фигура в судебной системе Сан-Франциско. – Ее взгляд резко устремился в мою сторону на долю секунды, и я задался вопросом задумалась ли она о моей вовлеченности в судебную систему Сан-Франциско. Слава Богу, мне никогда не доводилось общаться с Фрэнком Дэллэйером. Она хранила молчание на протяжении пары минут. – Как бы то ни было, когда мы с Купером начали встречаться отец был на седьмом небе от счастья. – Ее взгляд устремился к горизонту, казалось, она совершенно растворилась в воспоминании. – Это было впервые в моей жизни, когда я чувствовала, что угодила ему. Это чувствовалось… ну, я чувствовала себя желанной. Это было опьяняющим чувством. Практически вызывающим привыкание, – она замялась, подавленно качая головой.

– Так получается, ты никогда на самом деле не любила Купера? – я ненавидел крошечное чувство ревности, что кольнуло меня, когда Кира упомянула другого мужчину, несмотря на то что он был из ее прошлого. Я попытался избавиться от этого ощущения.

– О, я думала, что любила, так мне казалось. Он был таким изысканным и обладал всеми манерами присущими посетителям загородного клуба для избранных. Мой отец полагал, что мы были просто идеальной парой и безупречно дополняли друг друга. Купер обязательно в будущем приручил бы меня, а я бы смогла взамен предложить ему фамилию Деллэйер для его компании и карьеры судьи.

– Что произошло? – поинтересовался я, чувствуя, как ощущение страха обосновывается внизу живота.

– Мы объявили помолвку накануне Рождества, и я, как это сказать… подарила ему свою девственность. – Она нахмурилась и отвела взгляд в сторону, как мне показалась на длительное время. Мои мышцы были напряжены, и я сознательно сосредоточился на том, чтобы расслабиться. – Я рассказываю тебе это, только потому что это связано с остальной историей.

– Хорошо, – проговорил я.

Кира прочистила горло.

– Я планировала вернуться домой тем летом и начать приготовление к свадьбе. Купер был очень занят своей первой предвыборной компанией и его команда работала в отеле в Сент-Реджис. – На пару мгновений Кира пристально уставилась на свой ноготь, прежде чем продолжить. – Я раньше сдала выпускные экзамены и вместо того, чтобы направиться на квартиру, которую отец держал там для меня, я решила сделать сюрприз Куперу в отеле. – Она сильнее нахмурилась. – Купер… как мне всегда казалось был недоволен мной в постели. Он никогда не говорил этого конкретно, но доходчиво дал мне это понять. Я подумала, что если, может, удивлю его, одену что-нибудь… ну ты понял. – Румянец окрасил ее щеки. – Как бы то ни было, я направилась в его комнату и член его предвыборной компании открыл для мня дверь, очевидно ожидая обслуживания номеров. Он пытался не дать мне пройти внутрь, но я не позволила ему сделать это и прошла, а затем обнаружила Купера с… женщинами…

– С женщинами? Во множественном числе?

Кира кивнула, ее выражение лица стало болезненным.

– Одна была под ним, а вторая позади него, используя что-то наподобие… – она покачала головой и прикрыла глаза, определенно стараясь избавиться от этого образа в своем разуме. – Господи… – Кира прикрыла лицо ладонями на краткий миг, делая глубокий вдох.

– Я не нуждаюсь в полном описании, примерно уловил суть. – Проговорил я, мой голос казался напряженным.

Она кивнула, смотря на меня с облегчением.

–Там были следы от дорожек, которые напоминали кокаиновые на кофейном столике, а также наполовину пустые бутылки из-под алкоголя.

– Иисус, – вымолвил я, проводя ладонью по волосам, представляя Купера, золотого мальчика в его белой тесниной форме, в которой он был сегодня после обеда.

– Купер… «кончил» заниматься своим занятием, и тогда он, наконец, заметил меня, но он был пьян, а может и находился под действием наркотиков, или вероятно и то и другое. Не знаю точно. Он начал с извинений, но закончилось все тем, что он начал кричать на меня, говорить мне, что он не желает иметь жену шлюху. Потому что для этого у него есть шлюхи. Я пыталась покинуть комнату, но он притянул меня к себе, я оказала сопротивление. Он упал на пол, а затем ударил меня, но мне удалось увернуться. И когда я уже повернулась, чтобы выбежать из комнаты, он схватил меня за щиколотку, и я упала на стеклянный кофейный столик, сломав два ребра, а также сильно ударилась лицом, и в довершение ко всему порезала руку. Повсюду была кровь. В комнату вбежали члены компании Купера. Они вывели меня оттуда и вызвали доктора, когда мы приехали домой к отцу.

– Кира, – произнес я резким голосом, мой желудок скрутило узлами. Теперь я понял почему она была такой неуверенной в том, что касалось секса. Это было не только из-за ее отца и того, что он позже выгнал Розу Марию.

Дело было еще более личным – она каким-то образом убедила себя, что проявление страсти в постели было чем-то неуместным и отвратительным, и она верила в это. Но кто мог бы винить ее? Это был ее первый сексуальный опыт, и она была лишь с одним мужчиной.

Кира вновь устремила взгляд в пространство.

– Когда мой отец прибыл домой и узнал, что произошло, – ее выражение лица исказилось, словно она была готова расплакаться вновь, но она взяла себя в руки, благодаря глубокому вдоху, – он сказал мне, что я все разрушила. И затем он прибегнул к спасательным методам: связался с сотрудниками отеля, поведав им историю о том, что у меня проблемы с наркотиками, и я потеряла контроль, на случай если кто-то видел, как я покидала комнату, или в случае того, если остальной персонал будет распускать сплетни после уборки номера. Естественно, он не желал слышать от меня ничего о том, что я отменяю помолвку, но я была непреклонна в своем решении.

– Он подставил тебя.

Она кивнула.

– Да. Предвыборная компания Купера и его статус был ему важнее дочери. Он предложил мне поездку в Европу, чтобы создать видимость того, будто я была направлена на программу реабилитации и затем к моему возвращению, мы могли бы обыграть всю историю нам во благо – выставляя меня в выгодном свете. Можешь представить газетные заголовки? «Наследница употребляет наркотики, разрушает свою жизнь, но благодаря любви и преданности самоотверженного жениха, меняет свою жизнь». Какая идеальная история любви. Конечно же, Купер казался бы героем. Его компания на тот момент, и все будущие компании, были бы куда более успешными, если бы такая история была приписана ему.

– Иисус, – я уставился на нее в неверии.

Она вздохнула.

– Ну, как ты можешь представить, я не согласилась на план отца отправить меня в Европу за покупками, но мне было необходимо уехать. Даже возвращение в Калифорнийский колледж было для меня не достаточным расстоянием. Я отчаянно желала, чтобы нас разделял, как минимум океан – в буквальном смысле. Я была разбита, и мне было необходимо восстановиться, как в эмоциональном плане, так и в физическом. Мне было необходимо принять решение насчет дальнейшего жизненного плана. Я помнила о приглашение Котсо, оказать помощь с его госпиталем – приглашение, которое я первоначально не смогла принять – и отгородиться от моего отца и Купера. Я воспользовалась дополнительным днем, чтобы пройти полный гинекологический осмотр, и затем полетела в Африку, воспользовавшись последними деньгами, которые находились у меня на банковском счету. – Она слегка покраснела, когда упоминала, о гинекологической проверке на ЗППП, и потом ее выражение стало решительным. – Когда я добралась туда, я чувствовала себя такой опустошенной, такой сокрушенной. Но посмотри на меня, – ее глаза внезапно озарились светом, и я втянул воздух, желая видеть блеск в ее глазах вновь. – Я работала с женщинами, которые потеряли слишком много – они были отвергнуты своими деревнями и их семьями из-за предрассудков, над которыми они не властны. Многие из них потеряли своих детей. Они были больными и травмированными. Они потеряли намного больше, чем я. И я подумала, что если я буду воодушевлять их быть сильными, найти силы, чтобы бы пережить их личные неурядицы, тогда я смогу сделать то же самое и с собой. Люди страдают по всему миру каждый день. Но люди также одерживают победы по всему миру каждый день. И я подумала, что если эти женщины смогут довериться мне, чтобы я помогла им выздороветь и одержать победу, тогда и я тоже смогу пережить все невзгоды и тяготы. И я так и сделала.

– Ты говоришь, будто это так легко. – Мой голос прозвучал раздраженно.

Как она может быть такой сильной?

Она покачала головой.

– Это не просто. Это требует работы, и веры, и сердца, наполненного надеждой. Это также требует от тебя пропустить через себя боль. Потому что загвоздка в том, что ты не можешь отключить одну эмоцию, не отключив все. Ты должен почувствовать боль, если ты хочешь почувствовать радость. Это то, как это работает. Поэтому нет, это не просто, но это возможно. И теперь, все чего я хочу, чтобы мой отец оставил меня в покое, и позволил мне решать самой, чем я хочу заниматься до конца своей жизни.

Теперь я понимаю, почему она пошла на такие решительные меры, чтобы заполучить свободу. Теперь я понял, почему она предпочла выйти замуж за незнакомца, чем просить у своего отца деньги – деньги, которые повлекли бы за собой немало изматывающих условий. Она выбрала разделить деньги поровну, как будто это было единственным средством давления, на которые она чувствовала, что была способна. Она выбрала меня, и я внезапно ощутил благодарность, которая намного перевешивала финансовую выгоду.

– И что думаешь делать дальше? – спросил я. – Какие у тебя мечты, милая Кира?

– Я, вероятно, вернусь обратно в колледж. А может стану пиратом и проплыву семь морей, смысл в том, что у меня есть выбор. Благодаря моей бабушке, благодаря тебе, я могу делать все, что захочу. – Наши взгляды встретились, и я ощутил резкое, невыносимое желание упасть на колени и поклясться ей в моей вечной службе.

Успокойся, Грей.

– Ты будешь очень горячим пиратом, – наконец ответил я.

Она рассмеялась в то же время, когда прозвучал стук в дверь, и мы вдвоем немного испугались.

– Обслуживание номеров, – сказал я улыбаясь.

В номере не было стола, поэтому я поставил еду на кофейный столик в просторной гостиной, и мы вдвоем сели есть. Настроение немного улучшилось, несмотря на тяжелую тему, что мы обсуждали, и несмотря на тот факт, что Кира поделилась очень личной, наболевшей историей. Может быть это то, что было ей необходимо. Предполагаю, что она не часто говорила об этом, если вообще говорила об этом, учитывая, что она уехала сразу же после произошедшего, и вернулась только недавно.

– Знаешь, – сказал я, отправляя в рот бефстроганов, который был, не так хорош, как бефстроганов Шарлотты. – Я должен тебе извинения. Я составил о тебе неправильное мнение, с того момента, как встретил тебя. Совершенно неправильно воспринял тебя.

Кира пожала плечами.

– Я привыкла к этому. И я также, составила о тебе неправильное мнение, Дракон. – Она подмигнула мне и улыбнулась.

– Кира, – проговорил я спустя минуту молчания, – знаю, мы договорились на пару месяцев, но ты можешь остаться дольше, если захочешь. Я имею в виду, если это предоставит тебе время, чтобы разобраться каков будет твой следующий шаг.

Она искоса на меня посмотрела.

– Ты можешь пожалеть о своем предложении.

Я сдержал улыбку от ее сарказма.

– Вероятно, ты неустанно испытываешь мое терпение на прочность. Но даже если так, я на самом деле имею в виду то, что сказал.

Она повернулась ко мне, улыбнулась, и появилась это коварная крошечная ямочка. Стремительное желание, что пронзило мое тело, было резким и внезапным.

– Я ценю это. Но, думаю, для меня было бы хорошо найти свое собственное место.

Я не хотел признавать разочарования, которое ощутил от ее слов.

– Ты останешься в Напе?

Пожалуйста. Пожалуйста, останься.

Она выглядела задумчивой.

– Не знаю. Если мы стараемся улучшить твое социальное положение в Напе, я не уверена, есть ли смысл в том, чтобы мне перебираться в свою собственную квартиру. Но я поживу в Калифорнии, пока не будет оформлен развод.

Я кивнул, и за этим последовала неловкая тишина.

Она что думала о моих обстоятельствах, в то время как происходило все это? Почему ей вообще было дело до этого?

Я не был уверен, что мне хотелось анализировать это.

Мы закончили ужин, и я убрал тарелки за дверь, чтобы их забрали. Когда я вернулся в комнату, то обнаружил Киру стоящей перед раздвижными стеклянными дверями балкона, смотрящей наружу. Я наблюдал за ней на протяжении пары секунд, отмечая ее расслабленную позу, длинные волнистые волосы ниспадали по ее спине. Нежность заполнила мою грудь. Она была такой сильной и такой красивой. Я направился вперед, останавливаясь позади нее, убирая волосы на одно плечо и прижимаясь ближе, чтобы оставить поцелуй на ее шее. Она задрожала, но не отстранилась.

– Кира, – пробормотал я, вдыхая ее сладкий аромат. Я был не уверен, стоит ли мне прикасаться к ней, стоит ли мне предпринимать попытку, чтобы направить наши отношения в это русло. Может мне вообще стоило защитить ее от меня? Но черт бы меня побрал, я не мог принудить себя остановиться. И когда я вновь оставил поцелуй на ее шее, она издала тихий стон, и я совершенно утратил контроль.

Я развернул ее в своих руках и заключил ее лицо в свои руки, стараясь быть предельно аккуратным, чтобы не давить на синяк на ее щеке, куда ударил ее отец. Я приблизился к ней, чтобы поцеловать ее восхитительные губы, пронзительный стон вырвался из моего горла, когда я скользнул пальцами в ее шелковистые, волнистые волосы, наклоняя ее голову таким образом, чтобы я мог проникнуть своим языком глубже. Мне хотелось поглотить ее, стать часть ее огня, стать частью ее жизненной силы.

Я начал отступать назад, увлекая ее нежно за собой, пока задняя часть моих ног не ударилась о кровать. Затем я развернул ее, чтобы она могла упасть на кровать, а я бы последовал за ней. Я ощутил себя, буквально обезумившим от жажды, и принудил себя немного остановиться, делая глубокий поверхностный вдох.

Кира впилась в меня взглядом из-под полуприкрытых век.

Боже, какая она красивая.

– Я хочу тебя, – прошептал я, и мой голос показался мне грубым.

Она моргнула, ее выражение лица заполнила неуверенность. Она хотела меня, но была не готова. Я выругался про себя, внезапно вспоминая, как она выглядела ранее в моих объятиях, с красными глазами от слез, с дрожащими губами. Я мог бы убедить ее переспать со мной сегодня вечером, я был в этом уверен, но это больше не чувствовалось правильным. Только не теперь, когда мне была известна ее история. Когда она шла к моей кровати, она делала это по своей воле. Но я все равно мог кое-что сделать для нее.

– Позволь мне доставить тебе удовольствие, Кира. Позволь мне показать тебе, насколько ты можешь быть красивой, когда я заставлю тебя кончить. – Она все еще выглядела неуверенно, но она не сказала мне остановиться, поэтому я принял это молчание за «да» и приблизился, чтобы поцеловать ее шею. Она откинула голову назад и издала тихий вздох, когда я лизнул и прикусил нежную, чувствительную кожу на ее горле. Ее вкус был новым, но в то же время хорошо знакомым, и я почувствовал, как мое сердце забилось в груди быстрее.

– Ты восхитительна. Идеальна, – прошептал я ей на ухо, приподнимаясь над ней, чтобы стянуть с нее кофточку. Она подняла руки над головой, взгляд был менее взволнованным, чем ранее, жар испепелил ее прошлые сомнения.

Я расстегнул ее бюстгальтер и остановился на минуту, чтобы полюбоваться ее восхитительной, обнаженной грудью. Мой член пульсировал за застегнутой молнией джинсов, но я это проигнорировал и переместил руку на ее розовый сосок. Я провел по нему нежно ногтем большого пальца, и она приподняла бедра вверх, над кроватью издавая стон.

– Грэй, – ахнула она. От звука моего имени на ее губах, неистовая похоть пронзила каждую клеточку моего тела, и я стиснул зубы. Облизав большой палец, я увлажнил им ее сосок, превращая его в твердую пику, пока она не стала издавать сладкие крошечные вздохи. Затем я склонился и втянул его в рот, кружа языком вокруг, прикусывая его нежно и потом вновь лаская. Ее бедра прижались к моей набухшей эрекции, и мы вдвоем застонали.

Пальцы Киры скользнули в мои волосы, пока я спускался поцелуями по ее животу. Я приподнялся, чтобы снять ее джинсы и наши взгляды пересеклись.

– Красивая, – прошептал я. – Такая красивая.

Моя яростная маленькая ведьма извивалась и стонала подо мной и так лучилась страстью.

Как может любой ныне живущий мужчина не находить это велеколепно-эротичным? Как может любой ныне живущий мужчина не хотеть попробовать получить такой отклик от женщины, с которой он занимается любовью? От женщины, которая принадлежит ему?

Смотреть на нее таким образом, было подобно вдоху солнечного луча при ярком свете.

Отбрасывая ее джинсы и белье в сторону, я опустился на колени на полу перед ней и мягко притянул ее к своему лицу, таким образом, чтобы мое лицо оказалось, как раз между ее ног. Она была обнаженной и влажной от возбуждения. Я издал рык от ее аромата, яростное ощущение обладания пронеслось по моим венам. Я практически дрожал всем телом от желания к красивой маленькой ведьме.

– Грей, – ее голос надломился.

Она повернула голову в сторону, в попытке заглушить стон о толстую подушку, что находилась рядом с ее головой.

– Нет, Кира, позволь мне слышать тебя, – молил я.

Она посмотрела на меня растерянно, затуманенными глазами, но все-таки оттолкнула подушку в сторону.

Прижавшись к ней, я попробовал ее, кружа языком вокруг ее припухшего клитора, ее вкус взорвался у меня на языке, и хоть это невероятно, но заставил стать мой член только тверже. Я был готов кончить только от того, что доставляю ей удовольствие. Никогда не чувствовал такого отчаянного желания. Она издала тихий всхлип, прижимая свое тело к моему лицу. Я посасывал и лизал, наслаждаясь вкусом ее влажной плоти на протяжении долгого времени, в то время как она стонала и тяжело дышала. Ее звуки буквально заставляли меня сходить с ума. Наконец я прижал два пальца к ее влажному входу, и она издала тихий вскрик, ее бедра извивались, а тело сжималось вокруг моих пальцев. После того, как она успокоилась, я поднял лицо и проложил дорожку из поцелуев вверх по ее животу. Кира издала удовлетворенный вздох, беря мое лицо в свои ладони, тогда я прижался в поцелуе к ее губам, чтобы она могла почувствовать вкус собственной страсти на моих губах и моем языке. Мы целовались медленно на протяжении длительного времени, моя эрекция все еще болезненно пульсировала от нерастраченного желания к красивой женщине в моих руках. Целуя ее в последний раз, я перекатился в сторону и заключил ее обнаженное тело в свои объятия, накрывая ее одеялом, и проводя ладонью по ее волосам.

– Ты восхитительна, – повторил я, чувствуя что-то в моей груди, подозрительно похожее на ощущение страха.

Почему мои чувства к ней так сильно пугают меня?

Она вновь удовлетворенно вздохнула и сильнее прижалась к моей груди. Пока я выводил ленивые круги на ее бедре, стараясь все еще успокоить мое бушующее возбуждение и растерянность от моих эмоций, я вспомнил, как говорил ей, что она совершенно не относится к тому типу девушек, что мне нравятся. Я практически рассмеялся от этих мыслей… Она не только оказалась моим типом девушки… Она была словно сделана только для меня. Я оттолкнул эту беспокойную мысль в сторону. Не могу позволить себе чувствовать вещи подобные этим. Это определенно причинило ей боль, слышать подобные слова от мужчины – даже от того, который ей не нравился – после всего того, через что она прошла со своим женихом. Мысли о Купере Стрэттоне заставили успокоиться бушующую кровь в моих венах, но только временно. Я услышал, как дыхание Киры стало размеренным, и она издала мягкое, небольшое посапывание. Она заснула. Если бы я только понимал, что быть женатым это значит ощущать такое сбивающее с толку сексуальное возбуждение, я, возможно, попросил бы о большем. Она сводила меня с ума, раздражала больше, чем кто-либо известный мне, а возбуждала и того сильнее. Но в то же время она заставляла меня смеяться, улыбаться. Она даже подарила мне чертовую собаку. А теперь она подарила мне кое-что большее. Она доверила мне свое восхитительное тело.