Текст книги "Маленькие женские тайны"
Автор книги: Мери Каммингс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Из дневника Клодин Конвей: «Господи, как я не люблю быть с ним в ссоре!»
…Она даже не пыталась запираться.
Когда миссис Ларчмонт предъявили фотографию Элен Карсак и спросили, знает ли она эту девушку, женщина не стала отнекиваться, не потребовала адвоката – просто ответила:
«Да, я прикончила гадину!» На первом допросе она говорила больше двух часов, рассказала и о том, как задушила Элен, и как напала на Лауру Ното – и как, за семь лет до того, убила собственного мужа, столкнув его с лестницы.
Казалось, она не видит в своих поступках ничего плохого – наоборот, в какой-то момент заявила, что по большому счету ее надо наградить, ведь она избавила общество от опасного преступника.
Именно так – потому что ее муж, Теренс Ларчмонт, и был тем самым «убийцей с бантиками».
О «хобби» своего мужа Дебра Ларчмонт знала давно – по крайней мере последние два года его жизни. Будучи женщиной ревнивой, она частенько обшаривала вещи мужа и однажды обнаружила в гараже тайник с «сувенирами» – сделанными «Поляроидом» фотографиями мертвых девушек и прядями их волос. И бантиками, их был целый пакет – одинаковых, из голубой с золотом бумажной ленты.
Но в полицию со своей догадкой Дебра не пошла. Мужу тоже не сказала ни слова. Зачем? Главное – что это не любовница, не какая-то финтифлюшка, которая способна увести его из семьи.
Довольно быстро она научилась «вычислять», когда ее муж был готов к очередному убийству: он плохо засыпал, по вечерам ходил мрачный, любая еда вызывала презрительную мину: «Вечно ты все не досаливаешь!» Наконец, обычно под уик-энд, он возвращался с работы позже обычного, веселый и с подарками – обязательно привозил что-то и «своей маленькой принцессе», как он называл Эффи, и любимой женушке. А на следующий день в газетах появлялась статья о новом преступлении «убийцы с бантиками».
Так продолжалось два года. Продолжалось бы и дольше, если бы не Эффи. «Маленькая принцесса» подрастала, ей было уже почти двенадцать – неровен час, о чем-то догадается и сболтнет подругам или еще как-то невзначай выдаст отца.
Дебра наконец решила поговорить с мужем – сказать, что все знает, и попросить больше этого не делать. Он выслушал и… нет, не испугался, не пообещал прекратить убийства – усмехнулся: «Ну, раз мне больше не надо от тебя ничего скрывать, теперь намного легче будет!»
Именно в тот день миссис Ларчмонт и решила скинуть своего мужа с лестницы. По ее словам, она вовсе не собиралась его убивать – всего лишь надеялась, что он сломает ногу или руку, а может, и позвоночник, и, лежа в гипсе, не в состоянии будет делать никаких «мерзких гадостей».
Но Бог рассудил иначе, и Теренс сломал не ногу, а шею. Что же до полученной после смерти мужа солидной страховки, то Дебра утверждала, что заранее ничего о ней не знала и восприняла ее как дар свыше.
Она вообще многие вещи объясняла Божьим промыслом – в том числе и убийство Элен.
На третий этаж в тот вечер миссис Ларчмонт поднялась по самой тривиальной причине: искала туалет; конечно, таковой имелся и на первом этаже, но там было накурено. Заметив валявшийся на ступеньках лестницы голубой бантик, подобрала его – вспомнился покойный Теренс.
И именно там, на третьем этаже, Дебра столкнулась с обидчицей дочери – что же это было, как не Божья воля?! Точнее, сначала увидела вышедшего с балкона чернявого макаронника с блудливыми глазами (почему-то она считала Ришара Каррена итальянцем), затаилась – мало ли что, все-таки мужчина… – а следом появилась и Элен.
И… направилась прямиком в туалет. Проходя мимо стоявшей в коридоре Дебры, окинула ее взглядом и пакостно усмехнулась, как часто делают молодые наглые девки при виде одетой «не по моде» женщины. Дальше все произошло само собой – словно что-то подтолкнуло миссис Ларчмонт вперед, опомнилась она лишь стоя над телом бездыханной Элен.
Вот, пожалуй, и все. Бантик? О, она выронила его где-то в коридоре и в тот раз даже не придала этому значения.
Таким образом, с Элен все произошло почти случайно. А вот нападение на Лауру Ното – дело другое, его миссис Ларчмонт действительно планировала.
За последние годы она хорошо изучила правила конкурсов красоты и знала, что финалисток обычно объявляют в порядке убывания баллов. Следовательно, если Лауру в конце первого этапа вызвали на сцену раньше ее красавицы-дочери, то и баллов она набрала больше.
А значит, могла опередить ее и в финале…
В прошлый раз, заняв на конкурсе «Звезды Покателло» третье место, бедняжка Эффи все глаза себе выплакала. И главная обида девочки была даже не в том, что она оказалась третьей – а в том, кого судьи выбрали победительницей: грязную мексиканку! (Да что в ней такого красивого – в этой черномазой продавщице?!)
И миссис Ларчмонт решила уберечь любимую дочку от новых слез и разочарований. Где работает Лаура, она знала, когда заканчивает работу – тоже. Казалось, предусмотрела все: надела брюки, темную неприметную куртку и черные перчатки, взяла с собой ремень от старой сумки – вместо удавки, даже прихватила бантики из «коллекции» покойного мужа, чтобы направить полицию на ложный след – пусть ищут своего «убийцу с бантиками», вреда ему с этого не будет.
Не ее вина, что мексиканская девка оказалась слишком верткой и сильной и сумела отбиться. Что ж – на все Божья воля, и в любом случае своей цели Дебра достигла: раз Лаура лежит в больнице, значит, в конкурсе участвовать уже не будет.
Поймите, то, что она делала – делала исключительно ради дочери. И ее не в чем обвинять, ведь защищать свое детище – долг любой матери!
Все это Клодин рассказал Дженкинс – она решила не комкать удовольствие, слушая всю историю по телефону, и встретилась с ним за два часа до конкурса, в той же самой итальянской закусочной, что и в прошлый раз.
– Вы думаете, она действительно не ведала, что творит? – спросила Клодин, когда он закончил.
– Несомненно, с ее психикой не все в порядке, – обтекаемо ответил сыщик. – Вопрос в том, достаточно ли она ненормальна, чтобы избежать суда. Так что ее наверняка ждет психиатрическая экспертиза, и, возможно, не одна. Но это сейчас уже не важно, вы свое дело сделали: нашли настоящего убийцу и очистили Каррена от всех обвинений.
– Мы, – Дженкинс вопросительно взглянул на нее, и Клодин уточнила: – Не я, а мы с вами, Дженк.
Сыщик усмехнулся и помотал головой:
– Вы знаете, Клодин, о чем я жалею сейчас? О том, что вы не здесь живете, что у вас муж, семья. Иначе, клянусь богом, я бы вас переманил к себе работать – любым способом и за любые деньги. Мы бы вместе такие дела раскручивали!..
– Увы, – покачала головой Клодин.
– Вот именно что «увы»… Кажется, Каррен говорил, что вы фотомодель?
– Да, но сейчас я почти не снимаюсь. Я совладелица модельного агентства.
– В любом случае вы зарываете свой талант в землю.
– Увы, – со вздохом повторила Клодин.
– Ладно, я понимаю, что все эти разговоры ни к чему не приведут. Так что не буду больше отнимать у вас время – вам уже, наверное, пора ехать.
Клодин хотела ответить: «Да, пожалуй» – на самом деле она надеялась до конкурса еще успеть заскочить в туристическое агентство, когда Дженкинс внезапно достал из кармана маленькую коробочку.
– Вот, это вам на память о нашем сотрудничестве, – похлопал Клодин по руке и встал. – Счастливо.
Она еле успела ответить: «Удачи!», как он уже скрылся за дверью.
Взяла коробочку, хотела открыть, но вовремя перехватила любопытный взгляд официантки. Якобы тщательно вытирая соседний столик, та на самом деле глазела на нее и наверняка была жутко разочарована, когда, вместо того чтобы посмотреть, что внутри, Клодин сунула коробочку в сумку.
Может, в другое время она бы и не стала так вредничать – но уж очень скверное было настроение.
Из дома Клодин уехала со скандалом. Ну, почти со скандалом.
Во всяком случае, Томми был весьма недоволен, не постеснялся высказать это вслух и договорился чуть ли не до того, что отберет у нее ключи от машины. Основным его аргументом было: «Я тебя не для того на ноги ставил, чтобы ты, недолечившись, неизвестно где болталась целыми днями!»
– Послушай, но ведь дело есть дело! – попыталась Клодин воззвать к его здравому смыслу. – Вспомни, я ни разу ни слова не сказала насчет твоих командировок, даже когда на девятом месяце беременности была: надо – значит надо! Помню, ты как-то совершенно простуженный поехал…
– Я – другое дело! – перебил он.
– Почему это?
«Потому что я – мужчина!» – так и читалось у Томми на лице, но вслух он этого сказать не посмел – лишь засопел сердито.
– Меня ждут люди, и я не могу их подвести, – продолжала Клодин.
– Но конкурс только в семь часов начнется, а сейчас еще четырех нет!
– Ну и что? Мне еще нужно встретиться с одним человеком, – про турбюро она ему говорить не хотела.
– Вот! Именно это для тебя самое главное, – мрачно буркнул он. – Это – а не какие-то там дела.
Сказал – и отвернулся к окну.
Клодин, конечно, могла бы возразить, но разговаривать со спиной не собиралась. Оделась, сказала:
– Ну ладно, я пошла. Встретимся на конкурсе.
– Не поеду я никуда! Я тебе там не нужен, – не оборачиваясь, ответил Томми.
Она пожала плечами, надеясь, что за оставшееся до конкурса время он поостынет и придет в себя, и ушла. И теперь ждала, что он позвонит, но он все не звонил, а самой ей ему звонить не хотелось.
Коробочку Клодин открыла в машине – там оказалась брошка, крохотный золотой пистолетик с накладкой из черной эмали на рукоятке; насколько она могла судить, миниатюрная копия настоящей «Беретты».
Погладив пальцем хорошенькую штучку, она прицепила ее на лацкан жакета.
Инструктаж для членов жюри был назначен на половину седьмого. Задержавшись в турбюро, Клодин слегка опоздала и чувствовала себя очень неловко, но, как выяснилось, зря: когда она вошла в конференц-комнату, там сидели только священник, гринписовец и представитель фирмы «Лорелея».
Дальше они сидели уже вчетвером. Клодин попробовала позвонить Луизе, но у той телефон все время был занят, пока без пяти семь она не появилась собственной персоной – влетела в дверь:
– Пойдемте скорей вниз!
Словно пастушья овчарка подгоняя их к лестнице, на ходу приблизилась к Клодин и воскликнула шепотом:
– Слышала, какой ужас?! У нас всего шесть финалисток осталось!
– Почему шесть? – спросила Клодин, прежде чем сообразила, что выбыла и Эффи – наверняка ей сейчас не до конкурсов.
– Ты что, не знаешь – мать Эффи Ларчмонт арестована! – подтвердила ее догадку Луиза. – Полиция считает, что это она задушила Элен. Так что Эффи не будет. И Лаура Ното в больнице. Вот и получается всего шесть девушек. А к нам губернатор должен приехать!
Какова связь между количеством конкурсанток и приездом губернатора, Клодин не поняла, но из вежливости переспросила:
– Ну да?
– Да, представляешь, вчера днем позвонили из его канцелярии и сказали, что он приедет. Раньше сообщить, конечно, не могли!
Внизу, за кулисами, обнаружились остальные члены жюри – Ришар и миз Кроссвел. Вроде бы они просто стояли и разговаривали, но у Клодин с первого взгляда возникло ощущение, что чиновница чуть ли не травкой стелется перед молодым французом, был бы хвост – завиляла бы.
Завидев Клодин, Ришар прервал разговор и устремился к ней.
– Привет. Ты как?
– Уже более-менее ничего, – улыбнулась Клодин. – Хорошо, Томми приехал, начал меня активно лечить, а то вчера с утра ощущение было такое, что вообще помираю, – перешла на французский. – Чего этой, – повела глазами на миз Кроссвелл, – от тебя надо?
– Чтобы я не говорил Страйкеру о наших с ней прежних разногласиях, – ответил Ришар на том же языке. – После того, как он внезапно решил посетить это мероприятие, мой рейтинг в ее глазах подскочил до небес.
– Он что – действительно из-за тебя приезжает?
– Скорее из-за папы. После того, как благодаря тебе, – он легонько коснулся губами ее руки, – с меня сняты все обвинения, он считает необходимым публично продемонстрировать, что мой отец был и остается его другом. Ну и кроме того, хочет завоевать дополнительные голоса в этом городе, где и мэр, и вся городская верхушка – сторонники Гауэра.
– Эй! – подлетела Луиза. – Вы чего тут в стороне стоите – сейчас жюри вызывать будут, готовьтесь!
Когда Клодин под нестройные аплодисменты шла на свое место, она метнула быстрый взгляд наверх, на двадцатый ряд. Увы, Томми там не было. Тем не менее она улыбнулась и приветственно махнула рукой – Фиона и прочие обитатели Форт-Лори не виноваты в его настроениях и капризах.
На этот раз в жюри было всего шесть человек – директор телеканала так и не пришла. Наверное, организаторы конкурса сочли, что когда судей больше, чем участниц, это плохо смотрится.
Губернатор появился во время второго конкурса – дефиле в вечерних платьях. К чести выступавшей в тот момент Кайлы, когда зрители вдруг стали озираться на центральную ложу, она и ухом не повела, даже не сбилась с ноги. Клодин решила поставить ей десятку.
– Папа приехал, – тоже взглянув туда, сообщил Ришар.
На сцену почти не смотрел – вместо этого шепотом рассказывал ей всякую всячину, в основном касающуюся Лейси и их матримониальных планов. Первое время Клодин опасливо косилась на миз Кроссвелл, но чиновница не позволила себе ни одного осуждающего взгляда в их сторону – судя по всему, решила просто не замечать никаких нарушений дисциплины, буде нарушителем является господин Каррен-младший.
Ришар рассказал, что через две недели вернется во Францию и Лейси поедет с ним. Чтобы соблюсти приличия, жить она пока что будет в Париже, в доме его бабушки, а поженятся они, скорее всего, в ноябре – это лучшее время для свадеб.
Вчера он наконец-то избавился от дурацкого домашнего ареста, смог выйти из отеля, и они с Лейси нанесли визит ее отцу. Он давно уже в разводе с мадам прокурор, весьма ее недолюбливает, и когда Лейси ненадолго вышла на кухню, дал Ришару понять, что тот прав, забирая девочку с собой прямо сейчас – иначе его бывшая жена за оставшиеся до свадьбы месяцы выпьет из нее всю кровь.
Сама мадам прокурор о планах дочери и об ее отношениях с Ришаром до сих пор ничего не знает, Лейси не решается ей об этом сказать. Когда разговор заходит о том, что это все равно рано или поздно придется сделать, глаза ее становятся совершенно несчастными. Ришар не раз говорил ей, что не надо бояться: она уже совершеннолетняя, и мать не в состоянии ей помешать – Лейси кивает, но видно, что ей не по себе.
Вчера, когда они вышли от ее отца, она созналась, что всю эту неделю должна была готовиться к конкурсу и говорила маме, что ходит в танцкласс репетировать. Благодаря этому ей удавалось проводить с ним все вечера, но эстрадный номер для конкурса она подготовить не успела и «домашнее задание» тоже. Ришар велел ей не переживать из-за пустяков – какое бы место она ни заняла, для него это не имеет ни малейшего значения.
«Домашнее задание» – танцевальную импровизацию на заданную музыку – Лейси действительно исполнила кое-как, не помогла даже ее врожденная грация. Еще хуже получилось с эстрадным номером – песенкой из популярного кинофильма. Поначалу все шло хорошо: голосок у нее был хоть и не сильный, но приятный – но в третьем куплете она забыла слова и сбилась. Начала куплет сначала, слов так и не вспомнила – не растерялась и, весело улыбнувшись, заполнила лакуну задорным «ля-ля-ля». Ей даже похлопали – не столько за исполнение, сколько за упорство и находчивость.
Ришар переживал за нее куда больше, чем хотел показать; пару раз даже еле слышно чертыхнулся и тут же исподтишка обвел взглядом жюри – не слышал ли кто.
На этот раз Клодин не стала ждать подведения итогов – после каждого конкурса она заносила оценки девушек в табличку и суммировала, вычисляя «текущий рейтинг» каждой из них. Перед последним конкурсом картина была для нее почти ясна, и, едва на сцене появился очередной ансамбль, она вскочила с места и побежала за кулисы – искать Луизу.
Обнаружилась та почти сразу, стояла и болтала о чем-то – о, вот кстати! – с ведущим.
– Луиза, какие кому будут призы? – подлетев, схватила Клодин ее за рукав.
– Первое место – корона победительницы и чек на десять тысяч, – охотно начала перечислять Луиза. – Корона – супер! Девушка сможет ее потом на свадьбу надеть, это диадема ручной работы с кристаллами Сваровски. Второе место – чек на пять тысяч и набор косметики по уходу за лицом и телом на основе молочной сыворотки и горных трав, это новая разработка моей лаборатории…
– А третье?! – нетерпеливо перебила Клодин.
– Все остальные финалистки получают наборы кремов для лица в подарочном чемоданчике.
– Давай пусть будет третий приз. Вот, – Клодин достала из сумки конверт, – и здесь есть где-нибудь компьютер, чтобы напечатать несколько слов?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Из дневника Клодин Конвей: «Проблема мужчин в том, что они не читают любовных романов…»
Сразу после последнего конкурса – каждой из девушек предлагалось продефилировать по сцене в образе героини какой-либо сказки, вместо сценических костюмов в их распоряжении были лишь разноцветные платки – Клодин совершила вопиющее нарушение дисциплины и субординации: вскочив с места, подбежала к миз Кроссвелл и через ее плечо взглянула на листки с оценками остальных судей.
– Что случилось, миссис Конвей?! – чиновница вскинулась так, будто в руках у Клодин была кувалда.
– Все в порядке… Вот мои оценки, – положила перед ней свой листок Клодин; обернулась к ведущему и, поймав его взгляд, кивнула.
– У нас радостная новость! – воскликнул тот. – Все мы знаем, что девушки, занявшие первое и второе место, получат призы. И какие призы! Я даже жалею, что я не девушка! – зал загудел от хохота. – Но сейчас выяснилось, что существует и еще один приз – его получит участница конкурса, занявшая третье место. Вот он! – на миг отступил к кулисам, и в его руке, словно по волшебству, появилась сумочка из серебряной фольги, украшенная большим золотым бантом (идея Луизы – «Пусть будет как можно больше блеска – публике это нравится!»)
Клодин на цыпочках вернулась на свое место.
– Посмотрим, что у нас тут… – продолжал ведущий. – Ага, чек на две тысячи долларов! – снова сунул руку в сумочку и вытащил карточку с золотым обрезом. – А вот и еще кое-что… – прочел с таким выражением, будто видит ее в первый раз: – О, да это приглашение на фотопробы в модельное агентство – не где-нибудь, а в самом Лондоне! – достал из сумочки конверт. – А вот и билет до Лондона! Ну что ж – теперь одной из красавиц Картофельного штата[41]41
Картофельный штат – прозвище Айдахо.
[Закрыть] остается только полететь туда и передать привет королеве!..
– Твоя работа? – шепотом спросил Ришар.
– Угу, – кивнула Клодин. – Третьей будет Марта Кройцах. Я эту девочку к себе хочу забрать.
– В смысле?
– В наше агентство. Боюсь загадывать, но мне кажется, из нее выйдет неплохая фотомодель.
– По-моему, она какая-то слишком костлявая.
– На фотографиях – самое то будет. И ты приглядись, какая у нее улыбка!
– А Лейси на котором месте? – не выдержал и все-таки спросил он.
– На пятом.
На этот раз подведение итогов прошло быстро, без споров и эксцессов. Миз Кроссвелл больше не пыталась в угоду «компенсирующей дискриминации» подтасовывать результаты – возможно, ее удовлетворило то, что Розанна Паркер заняла второе место, а Эмили Лайтфут – четвертое. Корону победительницы завоевала «Злюка» – Кайла Махони, ну а третьей, как Клодин и рассчитывала, стала Марта.
Объявление победительниц и вручение призов прошло с большим подъемом – девушки визжали и аплодировали друг другу, зрители тоже аплодировали и галдели, ведущий балагурил, Луиза, в синем вечернем платье, вручала призы – не при деле осталось только жюри.
– Я, пожалуй, пойду, – сказал Ришар. – Встречу Лейси, мы с ней договорились, что после окончания конкурса перестаем конспирироваться. А ты бери мужа и спускайся вниз, в банкетный зал.
– Так мужа сегодня нету, – вздохнула Клодин – Ришар свой, перед ним можно не притворяться. В ответ на его вопросительный взгляд пояснила: – Он дома остался, мы поругались. Он меня отпускать не хотел.
– Чего так?
– Сказал, что я не долечилась, и…
– Вы что там, заснули?! – перебив ее, змеюкой зашипела миз Кроссвел. – Вставайте и кланяйтесь!
Сама она уже стояла лицом к залу и улыбалась крокодильей улыбкой.
– …Они потрудились на славу – поприветствуем их! – вещал ведущий.
Зрители захлопали, Клодин – делать нечего – встала и поклонилась, Ришар тоже. Сказал негромко:
– Все равно спускайся.
– Зачем?
– На банкет в честь губернатора.
– Меня туда не приглашали.
– Я тебя приглашаю, – отрезал он и, едва аплодисменты начали стихать, широким шагом устремился в сторону кулис.
Идти или не идти на банкет, вопрос не стоял – было ясно, что идти придется, не столько ради Ришара, сколько ради его отца. Вчера вечером он звонил, сказал, что приедет на конкурс (не говорил, правда, что с такой помпой и в такой компании) и очень хочет с ней повидаться. И уйти сейчас – значило обидеть его.
Поэтому Клодин, вздохнув, пошла в туалет – поправить макияж и сделать его поярче; в тех же тонах, что раньше, но уже не деловым, а вечерним.
На самом деле идти ни на какой банкет не хотелось, хотелось скорее поехать домой и помириться с Томми. Рассказать ему, что Ришар женится – возможно, он тогда наконец перестанет ревновать?
Или не мириться? Он ведь так и не появился – а мог бы! Может, еще придет?
За этими невеселыми мыслями и застала ее Марта – налетела в коридоре, в руке – серебристая «призовая» сумочка.
– Ой, миссис Конвей, а я вас всюду ищу!
– Привет! Что случилось? – спросила Клодин.
– Миссис Конвей, зачем вы это сделали?! – жалобно воскликнула девушка.
– Что я сделала?
Та оглянулась – нет ли кого поблизости – и перешла на шепот:
– Вы нарочно устроили так, чтобы я заняла третье место и получила этот приз! – потрясла сумочкой, держа ее наотлет, как если бы не хотела к ней лишний раз прикасаться. – Я сразу поняла!
– Марта… – Клодин на секунду устало прикрыла глаза: мало ей Томми, еще и тут объясняться приходится! – Не переворачивай все с ног на голову – третье место ты заняла совершенно по-честному. А я, когда это увидела – не забывай, я в судейской комиссии и все результаты вижу раньше, чем публика – так вот, когда я это увидела, то и придумала эту историю с призом, чтобы как-то… потактичнее передать тебе билет, который я для тебя сегодня купила.
– Не надо было мне ничего покупать! Мы с мамой сами справимся и с билетом, и со всем!
– Марта! – одним словом пресекла Клодин поток жалобно-возмущенных излияний.
– Что?
– Это не благотворительность.
– А что же?!
– Капиталовложение! – нашла она подходящее определение. – Пойми – я бы никогда себе не простила, если бы вдруг выяснилось, что ты из-за денег не смогла приехать.
– Но… – начала было Марта, но Клодин перебила ее:
– Ты должна радоваться, что я считаю тебя настолько перспективной, что готова оплатить тебе эту поездку. Радоваться, а не вставать в позу и не возмущаться на пустом месте! – она поняла, что уже почти кричит, и заставила себя сбавить обороты. – Ладно… прости, если вышло не очень удачно.
– Ну что вы, миссис Конвей! – замякала девушка, от возмущения в ее голосе не осталось и следа – похоже, полученная встряска пошла ей на пользу и прочистила мозги. – Это вы меня извините. Наверное, я… мне не стоило все это говорить. Просто там еще чек… ну, и…
– А что касается чека – то, если тебя так это волнует, отдашь мне эти деньги с первого гонорара, – улыбнулась Клодин.
Банкет в честь губернатора проходил в том же банкетном зале, что и фуршет в прошлую субботу. Но на этот раз вход на лестницу был перегорожен металлическими стойками с натянутой между ними лентой, а возле оставшегося узкого прохода дежурили двое здоровенных типов в черных костюмах. Всех подходивших к проходу они проверяли по списку.
Клодин в списке не оказалось. Спорить она не стала – отошла в сторонку, с облегчением подумала: «Вот и повод не идти!» Достала сотовый, собралась было набрать номер Ришара – из вежливости надо все-таки предупредить – но тут он сам появился внизу лестницы и, увидев ее, через две ступеньки взлетел наверх.
– Ну ты чего не идешь?
Вместо ответа Клодин пожала плечами и повела рукой в сторону охранников.
Бросив «Сейчас!», Ришар понесся вниз. Не прошло и тридцати секунд, как один из охранников поднес к уху рацию и, выслушав короткое распоряжение, обратился к ней:
– Миссис Конвей? Проходите, пожалуйста.
Когда она спустилась, Ришар уже ждал внизу и подхватил ее под руку.
Губернатора Страйкера – дородного мужчину с красиво уложенной гривой седеющих волос – Клодин узнала сразу, хотя никогда его не видела: именно на него была направлена и камера приткнувшегося у стены телерепортера, и почтительно-заинтересованные взгляды присутствующих.
Но Ришар провел ее мимо него, в дальний угол, шепнул заговорщицким тоном:
– Сейчас увидишь, что будет!
Возле одной из возвышающихся по периметру зала колонн стояли его отец, Лейси и какой-то невысокий сухощавый человек с загорелой лысиной. Когда они с Ришаром подошли ближе, оказалось, что и лицо его загорело до такого же кирпично-красного оттенка.
– А вот и наша Клодин! – дополняя ее персоной образовавшийся крут, возвестил Ришар.
– Привет! – радостно чирикнула Лейси.
– Здравствуйте, Клодин! – воскликнул Каррен-старший и, как истинный француз, расцеловал ее в обе щеки, после чего повернул лицом к загорелому мужчине:
– Познакомьтесь – это отец Лейси.
– Здравствуйте, мистер Брикнелл, – Клодин протянула руку, подумала: «Ну он-то, надеюсь, не станет меня целовать?!»
– Так это вы и есть добрый гений моей дочери? – пожимая руку, весело спросил тот; в ответ на ее вопросительно приподнятую бровь пояснил: – Лейси рассказывала мне, как вы познакомили ее с Ришаром.
– Познакомились они сами, – улыбнулась Клодин. – Я лишь помогла им снова встретиться.
Несмотря на доброжелательный тон, в глазах Брикнелла таилась настороженность, он словно безмолвно спрашивал: «Кто ты такая? Не принесешь ли ты несчастье моей дочери, не станешь ли ее соперницей?»
Чтобы развеять его сомнения, Клодин придвинулась ближе к Каррену-старшему, взяла под руку. Похоже, тот понял, в чем дело, и следующий его вопрос был:
– Клодин, а ваш муж сегодня не с вами?
– Нет, он только вчера вернулся с маневров и до сих пор отсыпается.
– Ваш муж военный? – спросил Брикнелл.
– Да, он командирован в Форт-Лори по линии НАТО. Через две недели мы с ним возвращаемся в Лондон… через Филадельфию – там, у моих родителей, сейчас гостит наш сынишка.
– И сколько ему?
– Скоро два, – «Ну что – убедился, что у меня семья и ребенок, и на жениха твоей дочери я никоим образом не претендую?!»
– Эй, ну давайте уже, может, а? – перебил их Ришар.
Держа под руку Лейси, он чуть ли не дрожал от нетерпения.
– Да! – улыбнулся Каррен-старший и достал из кармана темно-красный замшевый футляр с вытисненным сверху гербом; перекрестил его и передал сыну.
Только теперь Клодин сообразила, чего с таким нетерпением ждал Ришар.
Он открыл футляр, и Лейси тихо ахнула. Тут и правда было из-за чего ахнуть – кольцо с голубоватым бриллиантом, ограненным в форме капли, было сделано лет сто назад, но выглядело не старомодным – изысканным. Впрочем, подобные бриллианты из моды едва ли когда-нибудь выйдут.
– Давай руку, – улыбнулся Ришар, доставая кольцо из белого бархатного гнездышка. – Нет, не эту – левую.
Лейси смотрела на него снизу вверх, губы ее дрожали, словно она собиралась расплакаться.
– Ну давай же, – нетерпеливо повторил Ришар; секунда – и кольцо скользнуло на тоненький пальчик девушки. Приобняв за плечи, он поцеловал ее долгим глубоким поцелуем и обернулся к отцу с непривычной для Клодин немного смущенной улыбкой.
– Вот…
Каррен-старший обнял сына, похлопал по спине, Брикнелл тем временем целовал дочь. Затем настала очередь Клодин – пока Брикнелл пожимал Ришару руку, она поздравила и чмокнула в щечку Лейси. А заодно и самого Ришара, как только тот освободился.
Все улыбались, поздравляли друг друга, хлопали по плечам; отец Лейси, заметив официанта, махнул ему – через минуту тот принес поднос с шампанским.
– Надеюсь, вы не против, если церемония венчания пройдет в церкви Святой Матильды в Сен-Жан-де-Ренн? – спросил Каррен-старший. – В ней венчались уже пять поколений членов нашей семьи, и там же крестили Ришара. Считается, что она приносит нам удачу.
– Это очень красивая церковь, – добавил Ришар, – построенная в стиле «пламенной готики», – обернулся к Лейси: – Тебе понравится. Что?!..
Тут и Клодин, на долю секунды позже него, заметила, что девушка побледнела и неотрывно смотрит куда-то за ее плечо.
– Мама… – еле слышно прошелестела она. – Там…
Клодин обернулась. «Мадам прокурор», как величал ее Ришар, действительно стояла посреди лестницы и мрачно оглядывала зал. Дочери она пока не заметила, но это был лишь вопрос времени.
– Она знает, что я здесь, – дрожащими губами пролепетала Лейси.
– Не смотри туда, – шагнув вперед, Клодин своим телом загородила ее от ищущего взора мисс Армстронг и подтолкнула, заставив отступить за колонну.
Оглядела мужчин – похоже, все трое были в растерянности: не воевать же с женщиной, даже если та настроена затеять скандал!
– Я… – начал Ришар, Клодин прервала его взмахом руки и обернулась к Каррену-старшему:
– Месье Каррен, вы не хотите представить вашу будущую невестку губернатору? Только идите не посреди зала, а вдоль колонн.
Секунду тот непонимающе смотрел на нее, потом лицо его прояснилось.
– Да, конечно, – схватил Лейси за руку. – Пойдемте.
– Ты тоже иди, – подтолкнула Клодин Ришара и, схватив за рукав, оттянула Брикнелла за колонну. Взглянула на мисс Армстронг – та уже спустилась с лестницы и, все так же оглядываясь, двигалась через зал.
– Подойдите к ней и попытайтесь отвлечь. Главное, чтобы она не смотрела в сторону губернатора. Спросит про Лейси – да, где-то здесь, спросит про Ришара – уходите от ответа. Полминуты – этого достаточно.
Сама покамест направилась к столу с напитками и, выбрав высокий конический стакан с кофе-гляссе, обернулась, готовая стать «последней линией обороны».
Брикнелл все еще разговаривал со своей экс-супругой. Клодин глянула направо, в сторону губернатора и с облегчением заметила мелькнувшую в нескольких футах от него темную шевелюру Ришара.
Мисс Армстронг, поморщившись, отмахнулась от своего бывшего мужа и пошла дальше. Все, теперь ее выход! – Клодин двинулась вперед, слегка покачиваясь на высоких каблуках, как если бы хлебнула лишнего, с таким расчетом, чтобы их траектории непременно пересеклись. Что и произошло с подобающим случаю столкновением – хотя она и была намного худее мисс Армстронг, зато выше на голову, так что весила ненамного меньше.
