Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Хорошо, скоро буду.

Я опустил телефон и потёр лицо руками. Жетон… Тот самый дурацкий армейский жетон-адресник, который Валерия заказала в интернете и нацепила на Рядовую чисто ради прикола, мол, «у каждой приличной собачки должен быть адресник, а наша девочка чем хуже».

Я накинул куртку и вышел на улицу. В голове крутилась только одна мысль: если патрульные попытались её скрутить, а она не оказала сопротивления… это значит, сработал мой жёсткий блок на убийство сотрудников правопорядка. Моя идеальная машина смерти покорно залезла в полицейский «бобик», сложила лапки и поехала мотать срок, чтобы не огорчать папочку.

Какой позор… Если об этом узнают в моих прошлых мирах, засмеют. Викториан, чью химеру задержали сержанты патрульно-постовой службы за мелкое хулиганство.

До отделения я добрался на такси минут за двадцать. Как только переступил порог дежурной части, сразу понял, что градус абсурда этой ночи только начинает набирать обороты.

Прямо посреди коридора, сложив руки на груди, стояла Агнесса Новикова. На ней был накинут поверх пижамы строгий плащ, волосы стянуты в небрежный узел, а взгляд метал такие молнии, что дежурные за стеклом старались лишний раз не дышать. Вокруг неё топтался начальник отделения – пухлый майор, который постоянно промокал лоб носовым платком.

– Агнесса? – я подошёл ближе. – А ты какими судьбами на этом празднике правосудия?

– Виктор! Ну наконец-то! – графиня выдохнула и закатила глаза.

– Рассказывай, что случилось. И почему её вообще не расстреляли при задержании? Я думал, это из-за жетона, но чую, дело в другом.

– Разумеется, не из-за жетона. Любой патрульный сначала бы всадил обойму в такого монстра, а потом уже читал гравировки. Они не открыли огонь, потому что при сканировании ауры система выдала маркер «Неприкосновенность». Я внесла Рядовую в имперский реестр, как личную родовую химеру-телохранителя Дома Новиковых. По закону, имущество аристократов высшего ранга подлежит ликвидации только по решению суда.

– Ты оформила мою обезьяну как свою собственность?

– Как прикомандированного сотрудника службы безопасности рода, – поправила Агнесса.

– Хм-м… Ладно. А кому она руку-то сломала?

Майор, до этого переминавшийся с ноги на ногу, решил встрять в разговор.

– Господин Химеров… Пройдите, пожалуйста, в кабинет дознания. Там потерпевший. Он… очень хочет с вами пообщаться.

Мы с Агнессой прошли по узкому коридору и толкнули обшарпанную дверь. За столом сидел мужик неопределённого возраста. Правая рука замотана в гипс, который на скорую руку наложил дежурный лекарь. Увидев Агнессу, он побледнел, попытался вскочить, но охнул от боли и плюхнулся обратно.

– Ваше сиятельство… – заикаясь, начал он. – Госпожа Новикова… Я… клянусь, я не знал! Если бы я только знал, чей это зверь!

Я прислонился к стене и поинтересовался:

– А ты, собственно, кто?

– Купец Зильберман, – убитым голосом представился мужик. – Занимаюсь… э-э-э… торговлей редкими видами. Поставщик зоологических редкостей.

– Да контрабандист он, – перевела Агнесса. – Таскает из Диких Земель всякую дрянь и продаёт на чёрных аукционах.

– Никак нет! У меня всё по лицензии! – взвизгнул купец, но под взглядом графини тут же сдулся. – Ну… почти всё. Я просто ехал с ночной смены… И тут вижу, идёт она. Огромная, мощная, феноменальное сложение! Понимаете, у меня на прошлой неделе сбежала из вольера одна макака-переросток… Я в темноте подумал, что это она и выскочил из машины… Кричу ей: «А ну стоять, тварь, обратно в клетку!». Достал шокер-аркан… А она… она повернулась, посмотрела на меня так… с осуждением, понимаете? Как на дебила. А потом просто взяла меня за руку… Я даже пискнуть не успел! Хрясь! И всё… – он шмыгнул носом. – А потом она села на бордюр и начала ждать полицию. Ваше сиятельство! Я отзываю заявление! Никаких претензий! Я сам виноват! Только не губите мой бизнес! Я же не знал, что это родовая элита!

Я смотрел на этого клоуна и с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Матёрый контрабандист решает поймать сбежавшую обезьяну. С шокером бросается на Рядовую, которая в одиночку может разнести весь этот участок. И Рядовая, вместо того чтобы сделать из этого идиота отбивную, просто бьёт его по руке, потому что у неё установка не убивать гражданских на улицах города. А потом сидит и ждёт полицию, как добропорядочная гражданка.

Я повернулся к Агнессе.

– Претензий нет?

– Никаких, – она брезгливо посмотрела на купца. – Забирай своё заявление, Зильберман. И если я ещё раз услышу, что ты шаришься по улицам с арканами…

– Понял! Всё понял! Уезжаю, закрываюсь, испаряюсь! – закивал мужик.

Майор тут же подсунул ему бланк отказа от претензий.

– Где она? – спросил я.

– В изоляторе временного содержания, в самом конце коридора, – майор услужливо звякнул ключами. – Пройдёмте.

Мы спустились в полуподвальное помещение. Майор подошёл к решётчатой двери, громыхая связкой. Я заглянул через прутья.

В «обезьяннике», рассчитанном на пятерых хулиганов, на узкой деревянной скамейке ссутулившись сидела невероятно грустная Рядовая, обхватив колени мощными ручищами. Капюшон её плаща съехал набок.

Я стоял и смотрел на это, пытаясь осознать весь масштаб произошедшего. Моя химера – уголовник, причём блатная, с дворянской крышей, отмазанная от срока за превышение необходимой самообороны.

– Охренеть можно…

Рядовая услышала мой голос, вскинула голову. Жёлтые глаза расширились, уши виновато прижались к черепу. Она подскочила с лавки, подошла к решётке и виновато опустила морду, тихонько ухнув. «Прости, командир, бес попутал».

Майор открыл дверь, и я зашёл в камеру. Рядовая переминалась с ноги на ногу, боясь поднять взгляд.

– Ну что? – я не выдержал и улыбнулся, похлопав её по массивному, закованному в костяную броню плечу. – На свободу с чистой совестью?

Она робко подняла глаза, поняла, что я не злюсь, и радостно выдохнула.

– Пошли давай, блатная, – я мотнул головой в сторону выхода. – Хватит тебе тут срок мотать. Домой пора. Отдохнёшь, а завтра опять мир спасать. Работы непочатый край, а ты тут на казённых нарах прохлаждаешься.

Рядовая радостно закивала, поправила капюшон на голове и вышла из камеры, бросив на прощание надменный взгляд на майора.

Глава 11

Встречу я назначил в Акванариуме.

В переговорной за толстым бронестеклом глушились абсолютно любые прослушки. Маленькие киты, наворачивающие круги за моей спиной, генерировали такой акустический фон, что ни один артефакт ничего бы не записал.

Пока ждал гостя, крутил в пальцах пустую чашку и прикидывал перспективы.

Сама по себе идея сельскохозяйственного кластера, которую проталкивал Всеволод Светлов, была отличной. Город пухнет, жрать людям надо, а синтетика из пробирок уже всем поперёк горла стоит. Наладить нормальное продовольственное снабжение – это всегда благо, плюс колоссальные, просто астрономические деньги.

Я прекрасно понимал, почему Светлов свёл этих людей именно со мной. Когда ты строишь новый район на отвоёванных территориях, главная проблема – это даже не крупные химеры – их-то гвардия перестреляет из крупнокалиберных пулемётов. Настоящая задница кроется в мелочах.

Проблему будут представлять мутировавшие муравьи, способные за ночь прогрызть бетонный фундамент. Или кроты с кислотной слюной, которые портят почву. Или какие-нибудь жуки-древоточцы, сжирающие посевы вместе с теплицами. Никакая армия с этим не справится, тут нужна тонкая, ювелирная биологическая зачистка. И Светлов знал: для меня перестроить локальную экосистему и заставить местных паразитов жрать друг друга или уйти за периметр – это посильное дело.

В переговорную вошёл молодой человек, лет двадцати пяти. Костюм сидел на нём безупречно, волосы уложены волосок к волоску, на запястье поблёскивали часы, по стоимости наверняка равные месячному, если не годовому бюджету моей клиники.

Он остановился у стола, окинул взглядом плавающих за стеклом рыб, затем посмотрел на меня и вальяжно опустился в кресло напротив.

– Ну, привет, – произнёс он с такой интонацией, будто делал мне огромное одолжение фактом своего присутствия. – Меня зовут барон Даниил Залесский. Нам устроили эту встречу, и я тебя внимательно слушаю.

Я посмотрел на него. Просто посмотрел, даже не напрягая ауру, а чисто по-человечески, с лёгким исследовательским интересом, как на говорящую инфузорию.

Этот парень явно перепутал берега. Светловы – это древний, могущественный род, который сейчас ведёт войну на уничтожение и диктует условия на рынке. И если сам Всеволод Светлов общается со мной на равных, то этот молодой петушок, судя по всему, представляет род гораздо более низкого пошиба. И гонора в нём больше, чем реального веса.

– Ну, вообще-то, это я тебя слушаю.

Залесский осёкся, вся его напускная вальяжность моментально треснула по швам. Он попытался выдержать мой взгляд, но продержался секунды три. Пальцы барона нервно дёрнули край пиджака, он чуть ссутулился, и из важного аристократа мгновенно превратился в неуверенного студента на экзамене.

– Эм… да, конечно, – он прочистил горло. – Господин Светлов сказал, что у нас есть общее дело, и вы можете помочь с одной серьёзной проблемой. Я готов обсудить детали…

– Давай поподробнее. Что конкретно вы там строите?

Поняв, что понты здесь не работают, Залесский мгновенно переключился. И вот тут я мысленно поставил ему плюс. Как только дело коснулось бизнеса, неуверенность пропала. Парень достал телефон, вывел над столом голографическую проекцию и начал говорить чётко и по делу.

Это был идеально, кристально выверенный бизнес-план.

Они не просто собирались сажать картошку. Залесский расписал вообще всё: где и под какой процент он берёт инвестиции, как распределяются риски. На схемах загорались многоуровневые подземные теплицы, защищённые сады, автоматизированные коровники… В проекте были учтены логистика, сбыт, даже переработка отходов. Всё было просчитано до копейки.

Слушая его, я сделал вывод. Род Залесских был молодым, небольшим, не имеющим собственной силовой базы или богатой истории. Но они были гениальными дельцами, вкладывались в рискованные стартапы, находили свободные ниши и выжимали из них максимум. Бизнесмены чистой воды.

– … основная проблема в том, – Залесский свернул проекцию, – что страховые компании отказываются покрывать риски биогенного заражения и потери урожая из-за мелких вредителей. Стандартные магические барьеры их не берут. Химия портит почву. Светлов намекнул, что у вас есть… нестандартные методы.

– Методы есть. Что вы можете предложить?

Мы начали обсуждать условия. Залесский торговался грамотно, цепляясь за каждый процент, но при этом понимал ценность того, что я предлагаю.

В какой-то момент он замялся.

– Я готов выделить долю в этом бизнесе, – сказал он, барабаня пальцами по столу. – Чистую долю от прибыли со всего кластера. Только я не совсем понимаю юридическую и… скажем так, этическую сторону вопроса. Кому я должен выделить эту долю? Светловым, как гарантам? Или лично вам? Вы ведь… – он замялся ещё сильнее, подбирая слова, – … вы же даже не аристократ.

В его голосе не было открытого хамства, но сквозило искреннее непонимание. Для него мир делился на людей с гербами и обслуживающий персонал. И отдавать долю в многомиллионном проекте простому ветеринару ломало все его шаблоны.

– Неважно, аристократ я или нет. Долю стоит выделять тому, чей вклад делает этот проект в принципе возможным. Без моих гарантий безопасности ваши теплицы превратятся в кормушку для муравьёв-переростков через неделю. Так что доля моя.

– Разумно, разумно… – Залесский покивал. – Рыночный подход.

Но я чётко видел по его лицу: да, он признал мою полезность. Да, он готов платить. Но внутри себя он всё равно оставался аристократом, который смотрит на меня свысока. Для него я был просто очень дорогим наёмным инструментом. Этаким сантехником, который пришёл починить элитный унитаз.

Меня это совершенно не трогало. Пусть гордится своим гербом, пока я буду получать дивиденды с его полей.

Мы ещё около получаса обсуждали разные нюансы. Залесский рассказывал про систему инвесторов, про сроки возведения первых подземных уровней, про то, какие культуры они планируют высаживать первыми, и где именно может потребоваться моё прямое вмешательство.

– … поэтому, если вы сможете обеспечить периметр до начала закладки фундамента, мы сократим расходы на временную охрану вдвое.

– Моё дело – это защита, – резюмировал я, когда он закончил. – Сделаю так, чтобы ни один человек на вашей стройке не пострадал от местной фауны, а ваши коровки не стали инкубаторами для паразитов. А уж как вы там будете бетон лить и помидоры поливать – меня не касается.

Обсуждение постепенно сошло на нет.

– Мне нужно уходить, – сказал я, поднимаясь.

Залесский тут же встал, одёрнул пиджак и нацепил на лицо вежливую улыбку.

– Да, без проблем. Предварительные контракты мои юристы подготовят уже на этой неделе. Рад был познакомиться, Виктор.

– Взаимно.

Я кивнул ему, развернулся и вышел из переговорной, оставив молодого барона наедине с его грандиозными бизнес-планами и плавающими за стеклом китами.

* * *

Покинув Акванариум, я поймал такси. Причём не обычную задрипанную малолитражку, а роскошный чёрный седан бизнес-класса, с кожаным салоном и водителем в идеально отутюженной рубашке.

А ехал я на рынок экзотических животных – тот самый, где моя Рядовая недавно «отличилась». Собственно, ситуация была до нелепого абсурдной. Как я выяснил, Рядовая просто прогуливалась мимо торговых рядов (в своём плаще, естественно) и увидела в одной из клеток свой родной вид. Она застыла перед витриной, долго и с грустью разглядывая своих зашуганных, облезлых сородичей, которые жались по углам тесной клетки. Видимо, на неё нахлынули какие-то глубинные философские размышления о судьбе и эволюции.

А когда она, наконец, отвернулась и пошла прочь, мимо как раз проезжал фургон того самого купца Зильбермана. Мужик краем глаза засёк крупную мохнатую фигуру, выходящую с его территории. В его жадной голове тут же сложился пазл: «Ага! Она сбежала!». Он выскочил из машины с арканом и попытался повязать Рядовую.

Итог известен: перелом со смещением и порванный аркан, когда купец попытался накинуть удавку на боевую химеру. Я же сейчас направлялся туда, чтобы присмотреться к ассортименту Зильбермана. Раз уж он торгует сородичами Рядовой, может, там найдётся ещё парочка перспективных экземпляров для моей гвардии.

Мы летели по проспекту под сотню километров в час. Водитель уверенно перестраивался из ряда в ряд, плавно обходя поток. Я расслабленно откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза, как вдруг…

Тук-тук-тук!

Кто-то настойчиво долбил клювом в тонированное стекло с моей стороны.

Я повернул голову. За стеклом, отчаянно махая крыльями и пытаясь удержаться на скорости в сто километров в час, летел Кеша. Вид у него был перекошенный от набегающего потока воздуха, клюв открыт, перья растрепались.

– Да чтоб тебя…

Я нажал кнопку стеклоподъёмника. Кеша пулей влетел в салон, кубарем прокатился по кожаному сиденью и врезался мне в бедро.

– Хозяин! – заверещал он, пытаясь отдышаться и одновременно поправить помятые хвостовые перья. – Это же издевательство! Вы, человеки, совсем охренели на своих железных повозках так гонять⁈ У меня чуть жопа не сгорела за вами гнаться! Я тебе что, истребитель-перехватчик⁈

– Кеша, тормози, – я поднял руку, останавливая его словесный понос.

Я выразительно скосил глаза на водителя. Мужик за рулём, услышав человеческую речь от влетевшего в окно попугая, вздрогнул так, что машина вильнула, но он быстро взял себя в руки. Посмотрел в зеркало заднего вида, встретился со мной взглядом, потом перевёл взгляд на возмущённого Кешу.

– А я что? Я – ничего, – водитель тут же включил режим профессионального игнорирования и демонстративно отвернулся к лобовому стеклу, чуть прибавив громкость радио и крепче вцепившись в руль. – Я баранку кручу, за дорогой слежу. Вы общайтесь со своим… э-э-э… пернатым спутником. Мне вообще без разницы.

Я хмыкнул. Нажал кнопку на подлокотнике. С тихим жужжанием из спинки передних сидений поднялась звуконепроницаемая стеклянная перегородка, отрезая нас от водителя.

– Всё, – сказал я Кеше, – мы в домике. Вещай. Что за срочность?

Попугай тут же подобрался.

– Хозяин, ты этого баронишку недооценил. Или переоценил… Короче, мутный он тип. Я ж за ним приглядывал, как ты и учил. «Доверяй, но прослушивай», – Кеша гордо выпятил грудь. – Как только вы разошлись, этот хлыщ сел в свою тачку и сделал несколько очень интересных звонков.

– Кому?

– Первый звонок – своему батюшке. Докладывал, как по нотам: «Сделка прошла успешно, ветеринар клюнул на долю в прибыли». Но дальше, хозяин… дальше он звонил совсем не батюшке…

* * *

Особняк рода Светловых

Род Светловых веками гордился своей кристально чистой репутацией. Они были исследователями, теоретиками, создателями изящных химерологических концепций, никогда не лезли в грязные клановые войны, предпочитая решать вопросы в кулуарах и на симпозиумах. До тех пор, пока Горбуновы не решили, что академики – это лёгкая добыча, и не ударили первыми.

Война вымотала их. Всеволод до сих пор с содроганием вспоминал ту бойню за контроль над восточным складским узлом. Да, его гвардия тогда отбила объект и они выстояли против бронированных ублюдков Горбунова, но цена…

После того боя Всеволод лично спускался в лазарет. Выжившие химеры рода – грациозные, сложнейшие в выведении создания – гнили заживо. Яд Горбуновых въедался в кости, разлагал ауру, превращал плоть в чёрную смердящую слизь. Местные целители в панике разводили руками. Это была катастрофа. Выиграть битву, но лишиться всего элитного зверинца означало неминуемое поражение в войне. Без своих химер Светловы стали бы просто мишенью.

А потом они познакомились с Виктором. Как же абсурдно это выглядело… Глава древнего рода отправляет в обычный мессенджер фотографии гниющих ран какому-то ветеринару с окраины. А в ответ прилетают текстовые сообщения: «Красная банка из моего набора, мазать тонким слоем. Жёлтую таблетку растолочь и в пасть. Следующий». Никаких сложных ритуалов или консилиумов, просто пометки на фото, сделанные прямо в редакторе телефона.

И это сработало. Через двое суток химеры не просто вставали на ноги, но и рвались в бой. Когда Горбуновы через неделю попытались взять реванш на сталелитейном заводе, они шли как на парад, уверенные, что встретят всего лишь горстку измотанных гвардейцев. А напоролись на полный состав зверей Светловых, чьи силы только усилились после быстрого исцеления. Это был разгром, после которого Горбуновы вынуждены были отползти в свои норы зализывать раны.

Сейчас у Светловых появилось время. Долгожданная передышка, чтобы нарастить мышцы, перегруппироваться и подготовиться к финальному удару. И всё это благодаря одному независимому специалисту.

Да, привлечь Виктора к проекту в «Изумрудной зоне» было стратегически верным ходом. Во-первых, это отличный способ расплатиться с ветеринаром за спасённых химер, не оскорбляя его прямыми денежными подачками. Во-вторых, это привязывало Виктора к интересам их рода.

Всеволод не был слепцом и прекрасно видел, как активно вокруг этого парня крутится Агнесса Новикова. Девчонка вцепилась в него бульдожьей хваткой, осыпая деньгами, ресурсами и недвижимостью. Между старыми родами всегда существовала негласная конкуренция, и отдавать такой уникальный актив, как Виктор, в единоличное пользование Новиковым Всеволод не собирался.

На столе тихо завибрировал телефон, на экране высветилось: «Виктор Химеров».

Светлов тут же подобрался, прочистил горло и нажал кнопку ответа.

– Виктор! Рад слышать. Только недавно вспоминал о вас… Как прошла встреча? Полагаю, вы оценили размах проекта барона?

– Приветствую, Всеволод. Пообщались, да. Размах я оценил. Парень распинался так, что у меня чуть уши не завяли.

– Залесский – восходящая звезда в бизнес-кругах, – отметил Светлов. – У его семьи безупречная репутация. Они никогда не лезут в мутные схемы, работают исключительно «в белую». Идеальный партнёр для такого масштабного начинания.

– Да, он мне всё расписал. Идеальный, кристально чистый бизнес-план. Я узнал, откуда он берёт инвестиции, как будет распределять прибыль, какие подземные уровни собирается рыть. Он мне минут двадцать рассказывал про гидропонику, теплицы, автоматизированные коровники и яблоневые сады в зоне повышенного эфирного фона. Просто сказка.

– Я не сомневался, что вас это заинтересует, – улыбнулся Всеволод.

– Но есть один ма-а-а-аленький нюанс… Всеволод, скажите честно… Неужели я к вашему роду настолько плохо относился или настолько слабо помог, что вы решили меня так подставить?

Улыбка мгновенно сползла с лица главы рода. Внутри всё похолодело.

– Виктор, что случилось? Какая подстава? О чём вы говорите? Я не понимаю.

– О Залесском, – вздохнул ветеринар. – Понимаете, я выслушал всю эту прекрасную лекцию про помидоры и коров. Вот только за весь наш разговор этот ваш идеальный партнёр ни разу – подчёркиваю, вообще ни разу – не спросил меня о главном.

– О чём?

– О том, как я собираюсь защищать эту чёртову ферму.

Светлов нахмурился, пытаясь уловить мысль.

– Вы идёте строить огромный комплекс в опасное место. Любой нормальный человек, вкладывающий туда свои миллионы, первым делом спросил бы меня: «Виктор, а как мы сделаем так, чтобы нас не сожрали в первую же ночь?». А ему было плевать. Когда я сам заводил речь о химерах, о периметре, об агрессивной фауне… он просто делал восторженное лицо и кивал. Его это вообще не интересовало.

– Возможно, он просто доверяет вашей репутации? – неуверенно возразил Всеволод.

– Ага, конечно. Всеволод, скажите честно: вы сами планировали вкладывать в этот проект деньги своего рода?

– Да. Мы уже подготовили документы на первый транш инвестиций.

– Понятно, – хмыкнул Виктор. – Теперь ясно, почему он вообще согласился на встречу со мной. Ему нужна была ширма, доверенный специалист, чтобы успокоить таких крупных инвесторов, как вы. Этот парень не собирается там ничего строить, Всеволод. Ни коровников, ни теплиц. Он собирает бабки под красивую презентацию, чтобы в один прекрасный день просто раствориться в закате.

– Этого не может быть… Залесские слишком дорожат своим именем. Я лично всё проверю.

– Проверяйте. Удачи!

Связь оборвалась. Всеволод медленно опустил телефон на стол. Несколько секунд он сидел неподвижно, а затем ударил кулаком в ладонь.

– Службу безопасности ко мне! – рявкнул он в сторону секретаря. – Аналитиков тоже поднимайте!

Следующие три часа штаб Светловых активно работал. Глава рода не щадил никого. Лучшие спецы по корпоративному шпионажу вскрывали базы данных, поднимали проводки, анализировали передвижения активов…

Когда на стол Всеволода легла итоговая сводка, он почувствовал, как горят от стыда щёки. Виктор оказался прав на двести процентов. Семья Залесских действительно считалась кристально чистой. Но аналитики копнули глубже и картина нарисовалась омерзительная. Залесский-младший втайне распродал два весьма прибыльных завода по производству удобрений, объясняя это партнёрам переброской средств в новый пищевой мега-проект.

Вот только сроки поставок строительных материалов, которые он якобы заказал, никак не бились с датами начала работ. Более того, контракты были заключены с фирмами-однодневками. Зато бронь на частный бронепоезд с открытой датой выезда была оформлена на подставное лицо, чьи биометрические данные удивительным образом совпадали с параметрами барона.

Светлов сидел и смотрел на эти бумаги. Ему было абсолютно плевать на деньги, которые он мог потерять – бюджет рода выдержал бы и не такую пробоину. Но репутация…

Его, главу древнего рода, опытного политика, развёл какой-то щегол с красивой презентацией. Просто потому, что Всеволод был слишком увлечён войной с Горбуновыми и не проверил партнёра под лупой. А ветеринар с окраины раскусил этого афериста за полчаса болтовни.

Позор. И перед кем? Перед человеком, которого Светлов изо всех сил пытался впечатлить и привязать к себе.

Ситуацию нужно было срочно исправлять. Проект в «Изумрудной зоне» действительно был перспективным, если подойти к нему с реальными ресурсами и умом. Виктору может пригодиться эта земля, а Светлову нужно было доказать Виктору свою состоятельность. Но в одиночку, пока идёт война с Горбуновыми, он этот проект не потянет, нужна помощь. Причём от того, кто уже умеет работать с этим невыносимым ветеринаром.

Всеволод достал телефон и набрал номер.

– Графиня Новикова, – произнёс он, когда вызов приняли.

– Слушаю вас, Всеволод Николаевич, – по-деловому ответила Агнесса. – Если вы по поводу тех квот на поставку артефакторной стали, то мой ответ прежний…

– Нет, Агнесса Павловна. Я звоню совершенно по другому поводу. У меня есть к вам коммерческое предложение для совместного проекта. Потребуются серьёзные финансовые вложения и ваша логистическая база.

– Не интересно, – тут же отрезала Агнесса. – У меня свои проекты горят, я не планирую сейчас распылять ресурсы на сторонние инициативы. Всего доб…

– Это касается Виктора Химерова.

На том конце повисла тишина. Всеволод отчётливо услышал, как хлопнула закрываемая дверь, отсекая посторонние шумы, и звякнули ключи от машины.

– Я буду у вас через пятнадцать минут, как раз собиралась в ваш район.

* * *

Приятно было осознавать, что я только что знатно озадачил одного из самых влиятельных людей города. Всеволод Светлов наверняка сейчас судорожно перебирает варианты, пытаясь понять, как я так быстро раскусил его «идеального» партнера.

В этом мире, в этом Петербурге, репутация и честное слово стоили чертовски дорого. Одной кривой рекомендации было достаточно, чтобы от тебя отвернулись все серьёзные игроки. Доверие здесь – хрупкая штука, которую аристократы берегли пуще своих артефактных хранилищ.

Я же такой ерундой никогда не страдал. Для меня люди были… ну, людьми. А людям свойственно ошибаться, жадничать или тупить. Каждый заслуживает второй шанс, а иногда и третий, если он полезен. Права на ошибку не имеют только существа моего уровня – там, где один неверный расчёт стоит миллионов жизней или собственной вечности. Мы обязаны быть безупречными, но требовать того же от обычных смертных? Глупо. Если никто не пострадал фатально, значит это просто очередной урок.

Такси затормозило у входа на рынок экзотических животных. Расплатившись, я двинулся вглубь рядов, ориентируясь на знакомую ауру.

Рядовую я нашёл в дальнем секторе, возле вольеров с приматами. Она стояла у ржавых прутьев, накинув на голову глубокий капюшон своего плаща, и о чём-то сосредоточенно переухивалась с узниками. В клетках сидели три особи – две самки и один самец. Они не были шедеврами, так, средненькие химеры, созданные скорее для тяжёлых работ, чем для войны. Шерсть тусклая, глаза испуганные, но в них тоже присутствовал неплохой потенциал, заложенный кем-то на базовом уровне.

Обсуждение у них шло забавное. Рядовая явно объясняла им, что влачить существование в тюрячке – это отстой, а на свободе есть вкусные фрукты и можно безнаказанно бить людей. Пленники внимали, прижавшись к решётке, и периодически издавали согласные звуки.

Я остановился в тени торгового павильона, наблюдая за сценой. Что мне категорически не понравилось, так это охрана. Четверо мордоворотов в форме охранного агентства крутились рядом, не сводя глаз с моей подопечной. Они буквально уже издёргались от напряжения, готовые сорваться при малейшем поводе.

Один из них, самый дотошный, стоял с портативной камерой, снимая каждое движение Рядовой. Понятно… Видимо, купец Зильберман до сих пор не мог простить «мутной обезьяне» свою сломанную руку и жаждал реванша. Им нужны были доказательства агрессии или нарушения правил рынка, чтобы применить меры против «опасного объекта».

Я свистнул, подзывая Кешу. Попугай спикировал мне на плечо, сверкая оранжевыми перьями.

– Видишь оператора? – шепнул я. – Разберись. Только красиво, без лишнего шума.

Кеша заложил крутой вираж.

– Обижаешь, хозяин! Кеша – мастер воздушного тарана!

Попугай начал нарезать круги – разгонялся, складывал крылья, уходил в пике и снова взмывал вверх, накапливая инерцию. В один момент Кеша, превратившись в пылающий снаряд, просто влетел точно в объектив камеры.

Послышался звон разбитой оптики и мат – это камера вылетела из рук охранника и вдребезги разлетелась об асфальт. Кеша же кубарем покатился по земле в предсмертных судорогах.

– Ты что, дебил⁈ – заорал один из охранников на напарника. – Ты камеру разбил! Ты знаешь, сколько она стоит⁈

– Да ни хера я не разбивал! – оправдывался тот, тряся ушибленной рукой. – Тут попугай какой-то недоделанный в меня врезался! Смотри, он сам расшибся насмерть!

Они столпились над трупиком Кеши, который лежал в позе дохлого воробья, высунув язык. Пока охранники выясняли отношения и оплакивали технику, я вышел из тени и направился к прилавку.

Рядовая заметила меня сразу, чуть вскинула брови под капюшоном – жест лёгкого удивления, мол: «Начальник, а ты-то тут что забыл?». Я лишь едва заметно кивнул ей.

За прилавком сидел помощник Зильбермана – суетливый тип с бегающими глазками.

– Сколько за этих троих? – спросил я, кивая на клетку с приматами.

Торгаш окинул меня оценивающим взглядом.

– Полтора косаря за штуку. Редкий вид, боевой потенциал, все дела…

– Даю три тысячи за всех троих, – перебил я его. – При условии, что клетки будут открыты в течение минуты, а ошейники сняты прямо здесь. Наличными.

У парня в глазах защёлкали кассовые аппараты. Желание выслужиться перед хозяином, принеся быструю прибыль, перевесило осторожность.

– По рукам! – он схватил связку ключей.

Замки щёлкнули, ошейники с подавителями магии слетели, и три обезьяны неуверенно вышли наружу, озираясь. Они были не так умны, как Рядовая, но я уже видел, как в их глазах появляется понимание.

Я повернулся к своей помощнице.

– Веди их домой. Расположи в стационаре и накорми.

Рядовая облегчённо ухнула. Она давно хотела свою команду. С Психом ей было скучно – он слишком пёс, а Радик ещё слишком «зелёный» и больше озабочен фрагами в мониторе, чем реальной тактикой. Теперь у неё будет свой отряд.

Пока Рядовая уводила новичков, я поспешил к главному выходу. Оборачиваться не стоило, но слух уловил новую волну криков:

– Да я тебе говорю, вот тут попугай лежал! Мёртвый, сука, попугай! Куда он делся⁈ Он что, воскрес и улетел⁈

А Кеша уже сидел на моём плече и деловито чистил лапкой клюв.

Я не стал задерживаться. Зильберман – тип мстительный и мелочный, Агнесса предупреждала. Он наверняка попытался бы заломить цену или вообще отказать в продаже, узнав, кто покупатель. Его репутации хватало только на то, чтобы его боялись мелкие лавочники, но перед Новиковыми он трепетал. Будь на моём месте кто-то другой, без такой «крыши», ему бы так не фартануло.