Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Она шмыгнула носом, сжала кулачки и исподлобья зыркнула на меня.

– Знаю я о таких приютах, – буркнула она с недетской усталостью в голосе. – Ничего хорошего там никого не ждёт. Старшие бьют, жрачку отбирают, а воспиталки заставляют полы мыть с утра до ночи. Плавали, знаем…

– Хорошо, – я кивнул, принимая аргумент. – А если я дам слово, что ты сможешь уйти из него в любой момент, если тебе не понравится, в течение первого месяца? Просто посмотришь, твоё это или нет. Смотри, чем там клёво… Ты сможешь получить нормальное образование в интересных направлениях, манеры, этикет и так далее… Там четырёхразовое питание, спорт, время для сна… И никакого детского труда. Чистая одежда, всегда тепло, крыша над головой…

Я перечислял этот стандартный набор социальных благ, но видел, что стреляю вхолостую. Девочка стояла, прислонившись к косяку, и её лицо не выражало абсолютно ничего. Весь этот список для ребёнка трущоб звучал как сказка про белого бычка. Она не ценила тёплую кровать и четырёхразовое питание, потому что просто не понимала их истинной стоимости. Слова пролетали мимо.

Надо было менять тактику, бить в единственную болевую точку, которую безошибочно определил Папоротник.

– А ты вообще понимаешь, сколько нужно денег в будущем, чтобы содержать много-много собачек? – спросил я, слегка изменив тон.

Она нахмурилась и прищурила глаза.

– При чём здесь это?

– А при том, – я поудобнее перехватил щенка. – Ты же, наверное, хочешь иметь много щенков и взрослых собак? Заботиться о них, кормить, лечить?

Я увидел, как дрогнули её ресницы. Значит, попал прямо в точку.

– Ну, а для этого надо хорошо выучиться, – продолжил я добивать аргументами. – Получить нормальную профессию, хорошую работу и достаточно зарабатывать. А возможно, если будешь стараться, однажды я смогу устроить тебя на работу прямо в мою клинику. Представляешь? Каждый день общаться с разными щенками, лечить их, помогать животным…

Она перестала хмуриться. Защитный панцирь маленького затравленного зверька дал трещину. Девочка посмотрела на белого щенка на моих коленях, потом на меня. Взгляд её потеплел, плечи опустились. Она судорожно выдохнула и просто кивнула.

– Ладно, я согласна.

В этот самый момент в приоткрытую дверь с возмущённым хлопаньем крыльев снова протиснулся Кеша. Он приземлился мне на плечо, потоптался, устраиваясь поудобнее, и зашептал:

– Там на улице аншлаг, хозяин! Этот синяк, ну, папаша её, он, оказывается, денег должен половине района. И местным бандюкам, и за выпивку, и ещё по каким-то мутным делам… В общем, он собрал вокруг себя толпу кредиторов. Там народ серьёзный подтянулся, некоторые с арматурой, парочка с трубами…

– Да ладно, – сказал я, глядя на взъерошенного попугая. Потом перевёл взгляд на девочку. – Вот это у тебя отец, конечно. Прямо бухой бизнесмен, вот серьёзно. Талант пропадает.

– Что такое? – нахмурилась она.

– Кеша, докладывай.

Попугай откашлялся.

– Папка-то вещает, что сегодня раздаст все долги до копеечки! Распинается, что к ним в хату завалился какой-то лох педальный, у которого бабла куры не клюют. Говорит, этот лох просто за то, чтобы пообщаться и позадавать тупые вопросы, котлету денег отвалил. Короче, он им всем предложил просто подняться и хозяина щемануть. Типа, деньги сами в руки плывут, надо только зайти и взять…

Глава 7

Девочка напряглась, прислушиваясь. Метнулась к мутному окну, осторожно выглянула из-за рваной занавески и тихо ойкнула.

– Там эти… с папой, – она резко обернулась ко мне. Глаза, как два блюдца, полные паники. – Нам нужно бежать, я выведу…

Она вцепилась своей худой ладошкой в моё запястье.

И тут реальность дала сбой.

Я почувствовал, как по руке от её пальцев побежал могильный холодок. Мир вокруг вдруг потерял краски, став монохромно-серым. Звуки приглушились, будто мы оказались под толщей воды. Я посмотрел на свою руку – она стала полупрозрачной. Сквозь мои пальцы отчётливо просвечивал узор на грязном линолеуме.

Сдвиг фазы…

Я, мягко говоря, охренел. Видал я таких уникумов, их обычно «Призраками» называют. Способность крайне редкая и жутко энергозатратная. Но чтобы вот так, без подготовки, без артефактов-накопителей, десятилетний недоедающий ребёнок не просто ушёл в Тень сам, но и утянул за собой взрослого мужика с тяжеленной, набитой под завязку аурой?

Это была не просто искра Дара, а грёбаный лесной пожар – неогранённый алмаз колоссальной мощи. Если её сейчас не вытащить из этого болота, система её сожрёт. Она пойдёт по кривой дорожке, начнёт таскать кошельки, потом вскрывать сейфы… Жизнь накидает ей таких оплеух, что она ожесточится, превратится в циничную тварь, и в итоге либо сгниёт в имперской тюрьме, либо её прирежут в подворотне конкуренты.

– Подожди, – я мягко сжал её ладошку.

Чуть приоткрыл заслонку своего внутреннего резерва и пустил по нашим сомкнутым рукам плотный импульс чистой энергии. Как гиря, брошенная на весы. Нас мгновенно выдернуло обратно в реальность. Мир снова обрёл цвета, звуки и плотность.

Девочка пошатнулась, удивлённо глядя на свои снова ставшие нормальными руки.

– Просто это не мой метод, – спокойно сказал я, доставая телефон. – Мы ни от кого бегать не будем.

Я быстро набрал номер.

– Агнесса? Привет. Тут такое дело… У меня проблемки нарисовались. Кажется, меня сейчас будут убивать или грабить, я пока не уточнил формат мероприятия. Нужна помощь. Адрес я тебе скину… Ага, жду.

Я сбросил вызов, отправил геолокацию и сунул телефон обратно в карман.

– Никто не успеет приехать, – прошептала девочка, прижимая к себе щенка. – Они уже здесь…

– Вот и отлично. Пойду, встречу гостей. А ты сиди тут и гладь Папоротника.

Я вышел на улицу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

К дому, громко матерясь, подходила живописная делегация. Впереди вышагивал наш знакомый папаша, сияя опухшей мордой и предвкушением лёгких денег. За ним пыхтели пятеро откровенных маргиналов с кусками арматуры, цепями и парочкой обрезков труб. Вид у них был такой, будто они шли брать штурмом Зимний дворец.

– О, а вот и наш спонсор! – радостно загоготал папаша, увидев меня. – Мужики, я ж говорил! Прикиньте, дурик стоит, ждёт!

Я скрестил руки на груди.

– Добрый вечер, господа. Смотрю, ты с подкреплением пришёл… А зачем? Боялся, что сам мои деньги не унесёшь?

– Ты зубы не заговаривай, фраер, – выперся вперёд здоровяк в спортивках с вытянутыми коленками и поиграл в руке тяжёлой цепью. – Чалый сказал, ты тут баблом соришь, благотворительность устраиваешь. Так нам тоже надо. Выворачивай карманы.

Я мог бы раскатать эту гопоту ровно за три секунды. Просто увеличить плотность костяшек, сделать один шаг и проломить им грудные клетки. Или пустить лёгкий ментальный импульс, от которого они бы дружно обгадились и побежали к мамочкам.

Но зачем? Это же неэффектно. И, честно говоря, скучно. Агнесса всё равно уже в пути, так почему бы не потянуть время и не развлечься?

– Банковские переводы не делаю, – я сокрушённо вздохнул. – А наличка… Ну, давайте посчитаем. Сколько вас тут? Шестеро?

Я начал загибать пальцы.

– Так, этому на пиво, этому на новые треники, этому к стоматологу явно пора… Сумма набегает приличная. Кстати, вы чеки выдаёте? Мне для налоговой нужно, я ж официально работаю.

– Ты чё, бессмертный⁈ – взвился папаша. – Бейте его, пацаны! Он издевается!

– Подождите, подождите! – я примирительно поднял руки. – Какое бить? Мы же интеллигентные люди. Давайте обсудим экономическую целесообразность вашего предприятия. Вот вы сейчас меня ударите трубой. А у меня куртка дорогая. Кровь брызнет, химчистка не отстирает. Вы же в минус уйдёте по итогу!

Они реально зависли. Здоровяк с цепью нахмурился, его лоб покрылся морщинами от непривычного умственного усилия.

– Какая химчистка, ёпт? Ты бабки давай!

– Так я ж и объясняю! У меня деньги на крипто-счёте. Знаете, что такое блокчейн? Зашифрованные транзакции, многоуровневая аутентификация… Чтобы вам перевести, мне нужен ваш ИНН и подтверждение от гильдии гоп-стопа. У вас есть лицензия на грабёж в этом районе? А то вдруг вы залётные, мне потом местные авторитеты предъявят…

Таким образом я компостировал им мозги минут пятнадцать. Они то зверели и замахивались трубами, то начинали слушать мои бредни про инфляцию и ставки рефинансирования. Я виртуозно балансировал на грани, не давая им перейти к физическому контакту, но и не отпуская их внимание.

И вот, когда здоровяк с цепью всё-таки решил, что хватит болтать, и занёс своё оружие для удара… На улице раздался рёв моторов, скрип тормозов и скрежет сминаемого металла – это во двор влетели тяжёлые броневики, снеся нахрен старые ржавые гаражи.

Из автомобилей хлынула чёрная лавина – бойцы гвардии Новиковых в полной тактической броне, с лазерными целеуказателями на штурмовых винтовках оказались вокруг нас так быстро, что я даже моргнуть не успел.

– МОРДОЙ В ПОЛ!!! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!!!

Светошумовая даже не понадобилась. Местную шпану просто смело кинетическим ударом. Здоровяк с цепью упал носом на дорогу так, что хрустнула челюсть. Папаша попытался взвизгнуть, но тяжёлый армейский ботинок прижал его затылок к земле.

Всё заняло секунд десять.

К нам подошёл капитан гвардии и поднял забрало шлема.

– Господин Виктор, вы в порядке? – он чётко козырнул. – Прошу проследовать в машину, мы обеспечим безопасный коридор.

– Благодарю, – я аккуратно перешагнул через мычащего папашу. – Отличный тайминг, капитан.

Я приоткрыл дверь в лачугу. Девочка сидела на матрасе, испуганно прижимая к себе щенка.

– Собирайся, мелочь, – позвал я. – Карета подана. Ты на броневиках с пулемётами когда-нибудь каталась?

Она замотала головой.

– Вот сейчас и прокатишься.

Мы вышли на улицу, я уже сделал пару шагов к машине, когда в голове вдруг щёлкнуло. Стоп! Бюрократия… Имперские законы… Если я её сейчас просто увезу, это будет квалифицироваться как похищение несовершеннолетней. А эти два алкаша завтра протрезвеют, увидят, что их главная «кормилица» пропала, и побегут писать заявление. Аристократы-то отмажут, но лишняя вонь и проверки мне сейчас вообще не упёрлись.

Я остановился.

– Подождите, – я повернулся к капитану. – Вот этого, – я ткнул носком ботинка в папашу, – поднимите. И заведите обратно в дом.

Гвардейцы, не задавая вопросов, рывком подняли скулящего мужика и впихнули его обратно в прокуренную лачугу. Мать, всё это время прятавшаяся за столом, истошно заголосила.

Я вошёл следом, отодвинул ногой табуретку и встал посреди комнаты.

– Короче, суть такая, – начал я деловым тоном. – Ваш ребёнок – крайне смышлёная и умная девочка. Одарённая с огромным потенциалом. Если её правильно обучать, она может стать кем угодно – от физика-ядерщика до ведущего технолога. Ей категорически не помешает учиться в специализированном учреждении, а не гнить здесь с вами.

Папаша, утирая кровь с разбитого носа, вдруг включил режим «яжеотец».

– Да ты чё несёшь⁈ – взвизгнул он, косясь на гвардейцев. – Какое учреждение⁈ Вы чё, ребёнка похитить удумали⁈ Да я вас по судам затаскаю! Мы свою кровиночку любим! Она наша дочь! Никуда мы её не отдадим!

Мать тут же подхватила, завывая в голос:

– Доченьку забирают! Ироды!

Я смотрел на этот дешёвый спектакль и мысленно усмехался. Пока я сидел у них и ждал, я успел пробить её ауру и информационный фон. Девочку уже несколько раз сдавали в государственные приюты. Эти же самые «любящие» родители сдавали, когда им было нечем её кормить, или когда нужно было получить пособие. А она каждый раз сбегала и возвращалась к ним, потому что там было ещё хуже.

Но сейчас мы сыграем по моим правилам.

– В том приюте, куда я её направляю, – я повысил голос, перекрывая их вой, – действует специальный государственный грант. За таких Одарённых детей родители получают компенсацию двести рублей каждый месяц. За всё время, пока она там находится.

Вой прекратился так резко, будто им выключили звук. Папаша завис. Мать перестала причитать и уставилась на меня.

– Двести… в месяц? – сглотнул мужик.

– Именно. Но есть и второй вариант… Если вы подписываете полный отказ от родительских прав и передаёте девочку под полную опеку приюта без права отзыва… То деньги выплачиваются сразу, единым траншем. И расчёт идёт не по двести рублей, а по триста в месяц до её совершеннолетия.

В глазах родителей защёлкали кассовые аппараты. Восемь лет до совершеннолетия… Это же огромные, сумасшедшие для них деньги! На это можно пить не просыхая годами!

Они переглянулись. В их взглядах не было ни капли сожаления или сомнения.

– Где подписывать? – хрипло спросил отец, вытирая окровавленные руки о штаны.

Я повернулся к капитану гвардии.

– Нужны юристы. Договоры, административные бланки, нотариус… Всё должно быть железно и по закону.

Капитан коротко кивнул.

– Пятнадцать минут, господин Виктор.

Они сработали даже быстрее. Из одной из машин вытащили чемоданчик с портативным принтером. Юристы Агнессы, всегда готовые к любым сделкам, оперативно скинули нужные шаблоны.

Через пятнадцать минут всё было готово. Родители, трясущимися от жадности руками, подмахнули все нужные бумаги, подтверждающие полный и безоговорочный отказ от ребёнка в пользу государства. Я лично проверил каждую печать. Всё было чисто. Они продали дочь, и теперь не имели на неё никаких прав.

Девочка смотрела на это всё молча, прижимала к себе Папоротника и не проронила ни слезинки. Она давно всё понимала.

– Всё, – я забрал папку с документами. – Поехали.

* * *

Мы ехали в огромном броневике. Девочка сидела у окна, прилипнув носом к тонированному стеклу, и разглядывала проносящийся мимо город.

Вскоре мы свернули на знакомую улицу и остановились у высоких кованых ворот.

– Приехали, – сказал я, открывая дверь.

Мы вышли. Девочка огляделась.

– Это… точно приют? – она с подозрением посмотрела на меня. – Я была в приютах четыре раза. Они так не выглядят.

Я усмехнулся. Ну ещё бы. После того, как я взял «Надежду» под своё крыло, а Агнесса влила туда щедрое финансирование, место преобразилось до неузнаваемости. Фасад был свежевыкрашен. Во дворе горели красивые фонари, освещая новенькие спортивные площадки и аккуратные дорожки.

Мы вошли внутрь. Никакого запаха хлорки и кислой капусты, как раньше. Теперь здесь вкусно пахло свежей выпечкой. Навстречу нам по широкому светлому коридору шли дети, одетые как с иголочки, в чистую и красивую форму. У некоторых в руках были новые книги.

Но самое главное – рядом с каждым ребёнком шёл питомец: коты, собаки, какие-то экзотические пушистые зверьки… Мои химеры, мои пушистые стражи и терапевты.

Это место больше походило на элитный частный лицей для одарённых детей, чем на государственный детдом.

Девочка смотрела на это всё широко открытыми глазами. Её щенок, Папоротник, радостно затявкал, почуяв сородичей.

К нам навстречу уже спешил директор, Савелий Тимофеевич, сияя доброй улыбкой.

– Добро пожаловать! – сказал он, протягивая руки к новой воспитаннице.

Я передал ему документы.

– Принимайте пополнение, Савелий Тимофеевич. Кадр ценный, Одарённый. Берегите, как зеницу ока.

Я вышел на крыльцо, вдохнул свежий воздух и посмотрел на безоблачное небо.

«Ну что ж, – подумал я, направляясь к машине. – Полдня, конечно, угробил на эти разборки с гопотой и бумажную волокиту. Но зато дело сделал. И девчонку вытащил, и от токсичных родственников её официально отгородил».

День уже прожит не зря.

* * *

Штаб-квартира корпорации «НовХолдингГрупп»

Кабинет Агнессы Новиковой

Остывший кофе в чашке покрылся плёнкой, но заказывать новый не было ни сил, ни желания. Часы на стене показывали половину первого ночи.

Агнесса перевела взгляд на выстроившихся перед её столом подчинённых. Макар стоял с привычной каменной физиономией, заложив руки за спину. Рядом с ним переминался с ноги на ногу капитан гвардии, тот самый, что сегодня командовал группой силовой поддержки в трущобах.

– Давайте подведём итог этой спасательной экспедиции, – тихо произнесла Агнесса, массируя пульсирующие виски. – Вы выехали по указанному адресу. Нашли Виктора. Отбили его от местной шпаны. Всё прошло гладко. Так в чём заключается заминка, ради которой вы задержали меня после совещания совета директоров и заставляете до сих пор торчать здесь?

Макар коротко кашлянул и покосился на капитана. Офицер вытянулся по струнке, нервно дёрнул кадыком и уставился куда-то в район хрустальной люстры.

– Агнесса Павловна… – начал он. – Видите ли… тут сложилась двойственная ситуация. Вам какую версию событий излагать? Ту, которую господин Виктор велел занести в официальный рапорт, или нашу, фактическую?

Графиня перестала массировать виски. Её руки медленно опустились на стол. Внутри шевельнулось очень знакомое предчувствие надвигающегося хаоса. Именно это чувство всегда появлялось, когда в дело вмешивался её гениальный партнёр из ветеринарной клиники.

– Ну, замечательно, – процедила она. – Просто прекрасно. Давайте вашу версию, фактическую. Что он там опять натворил?

Капитан поморщился.

– Госпожа… Виктор… он похитил ребёнка.

Агнесса несколько секунд смотрела на офицера, ожидая, что тот сейчас улыбнётся и скажет, что это глупая армейская шутка. Но капитан был бледен, абсолютно серьёзен и даже слегка вспотел.

– Чего⁈ – Агнесса рывком подалась вперёд, чуть не опрокинув чашку с кофе. – Какого, к чертям, ребёнка⁈ Вы что там, совсем ненормальные⁈ Вы поехали обеспечивать безопасность ценного специалиста, а вместо этого позволили ему устроить киднеппинг под прикрытием гербов моего рода⁈ Как он вообще мог это сделать⁈ А вы куда смотрели⁈

Она вскочила с кресла, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Скандал такого уровня – это потенциально уголовное дело, Канцелярия, ордер на арест…

– Госпожа, успокойтесь, – подал голос Макар. Он шагнул к столу и положил перед ней тонкую пластиковую папку. – Всё оформлено юридически безупречно. Наши юристы сработали на месте. По бумагам комар носа не подточит. Это был добровольный отказ от родительских прав.

Агнесса недоверчиво покосилась на папку.

– Объясняйте. Внятно и с подробностями.

Капитан с облегчением выдохнул, получив возможность перевести стрелки на бюрократию.

– Мы влетели во двор, положили местную гопоту мордой в грязь. Господин Виктор даже не испугался, стоял и байки им травил. Потом он велел поднять главаря этой шайки – это, как выяснилось, отец девочки был. Мы завели его обратно в лачугу. Там антисанитария жуткая, вонь, мать пьяная в углу сидит. И господин Виктор просто достал пачку наличных и устроил им аукцион.

– Аукцион? – переспросила Агнесса, медленно опускаясь обратно в кресло.

– Так точно. Он предложил им ежемесячные выплаты от государства или солидную сумму наличными прямо сейчас, если они немедленно откажутся от девочки в пользу приюта. Мамаша там сначала заголосила для вида, про кровиночку вспомнила, но как только Виктор сумму озвучил, у неё слёзы высохли быстрее, чем спирт на ватке. Они подписали всё не глядя. Наши юристы распечатали бланки, заверили подписи. Девочку посадили в броневик и увезли.

Агнесса слушала этот доклад и чувствовала, как внутри закипает странная смесь гнева и профессионального восхищения.

– Значит… он буквально купил ребёнка у алкашей, – констатировала она.

– Строго говоря, он выкупил её будущее, – поправил Макар, придвигая папку ближе к графине. – Ознакомьтесь с досье, Агнесса Павловна. Наши безопасники успели пробить этих родителей по базам.

Она открыла папку. Сухие строчки полицейских отчётов и социальных служб били наотмашь. Лишение родительских прав инициировалось дважды, но каждый раз дело спускали на тормозах из-за нехватки мест в спецприёмниках. Девочку четыре раза сдавали в государственные приюты сами родители, когда им нужны были пособия, а потом забирали обратно. Ребёнок фактически жил на улице и воровал, чтобы прокормить вечно пьяную семейку.

Агнесса захлопнула папку и втянула воздух через стиснутые зубы.

Гнев отступил, обратно уступив место тяжёлой усталости. Она понимала логику Виктора, понимала его мотивы. Но его методы продолжали её пугать своей железобетонной, почти бесчеловечной прагматичностью.

– Это всё можно было сделать по-другому, – тихо произнесла она. – Можно было подключить социальные службы. Инициировать легальную процедуру изъятия. Написать заявления, собрать комиссию…

– И девочка сгнила бы в той халупе, пока бюрократы перекладывали бы бумажки, – покачал головой Макар. – Вы же знаете нашу систему, госпожа. Виктор решил вопрос за пятнадцать минут и пачку купюр. Да, грубо. Да, навязал свои правила. Но результат достигнут мгновенно.

Агнесса посмотрела на начальника охраны. Он был прав. Она сама бы так не поступила, побоялась бы последствий, скандала, нарушения протоколов… А Виктор просто перешагнул через условности и сделал то, что считал нужным.

– И куда он её увёз? – спросила она, заранее зная ответ.

– В приют «Надежда», – подтвердил капитан. – Тот самый, который мы недавно реконструировали за ваш счёт. Савелий Тимофеевич принял девочку лично.

Агнесса представила этот приют. Тёплые, светлые спальни, свежий ремонт, полноценное питание… И охрана из модифицированных химер, которые разорвут любого, кто посмеет обидеть ребёнка. Девочка оказалась в самом безопасном и комфортном месте во всём Петербурге. Ей там явно не будет плохо.

Графиня потёрла глаза и позволила себе слабую улыбку.

Этот человек был ходячим стихийным бедствием. Он втягивал её гвардию в сомнительные схемы, нарушал законы, раздавал взятки, покупал людей и заставлял седеть её юристов. Но при этом он методично, шаг за шагом, исправлял этот насквозь прогнивший мир, вычищая из него грязь своими собственными, весьма специфическими методами.

– Ладно, дело сделано. Капитан, проследите, чтобы юристы подшили эти отказы в архив так глубоко, чтобы ни одна комиссия их не нашла. Выдайте бойцам вашей группы премию за внеурочную работу и молчание. Вы свободны.

Офицер козырнул и поспешно покинул кабинет. Макар остался стоять на месте.

– Знаешь, Макар, – Агнесса посмотрела на своего верного телохранителя, – иногда мне кажется, что Виктор – единственный нормальный человек в этом городе. А мы всё просто слишком усложняем.

Начальник охраны чуть заметно кивнул.

– С ним тяжело работать, госпожа. Но скучно точно не бывает.

– Это уж точно, – она поднялась с кресла. – Завтра распорядись устроить в приюте «Надежда» праздничный ужин. А мне нужно выпить чего-нибудь крепкого и попытаться уснуть. Потому что я даже представить боюсь, что наш дорогой ветеринар отчебучит завтра.