Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Когда я очнулся, первое, что увидел – идеально белый потолок с квадратами панелей. Запах… лекарства, озонатор и едва уловимая нотка антисептика.

Ну охренеть дежавю!

Именно с такой же картины началось моё знакомство с этим миром. Я тогда тоже валялся на больничной койке, разглядывая потолок и размышляя, куда меня занесло.

Да ладно, неужели опять?

Прислушался к организму, прогоняя внутренний сканирующий импульс. Со скрипом, но эфирный каркас держался уверенно. Состояние, мягко говоря, стабильно-паршивое, но турбины крутятся. Скосил глаза. К груди, запястьям и вискам тянулись гирлянды проводов с разноцветными присосками и хитрыми шунтами, а вокруг стояли пикающие и переливающиеся графиками мониторы.

Ого… А я смотрю, медицина в этом городе шагнула далеко вперёд за последнее время. По сравнению с тем, когда я оказался здесь в первый раз, оборудование явно поменяли на что-то элитное.

Я окончательно проснулся. Лежать тут смысла не было, поэтому я просто сел и начал потихоньку срывать с себя датчики. Один из аппаратов тут же зашёлся истошным визгом – противная сиренка ударила по ушам. В коридоре тут же послышались шаги. Дверь открылась, и в палату влетела целая делегация: лекари в белоснежных халатах, какие-то ассистенты с артефактами наперевес, охрана… Засуетились, закричали, кто-то потянулся к ампулам…

А следом, расталкивая медиков, влетела Агнесса.

– Виктор! Ты что творишь⁈ – рявкнула она, с ужасом глядя на пучок проводов в моих руках.

– Как что? – я спустил ноги на холодный пол. – Собираюсь встать и пойти на работу. Какой, кстати, сегодня день?

– Четверг. Ты…

Я мысленно прикинул график.

– О, шикарно. Это я недолго пролежал, всего лишь двое суток. Значит, у меня на сегодня записано минимум двенадцать пациентов. Мне нужно идти.

Я сделал попытку подняться, но Агнесса бросилась ко мне и упёрлась ладонями мне в плечи.

– Лежать! – строго заявила она. – Куда ты собрался, больной человек⁈ Мы тебя буквально с того света вытащили!

Я послушно откинулся на подушки, глядя в потолок, и на пару секунд задумался. Быстренько провёл более глубокий анализ собственных систем. Ситуация на той площади действительно была жёстко критической. Но с того света они меня не вытаскивали. Я просто перевёл большинство жизненных функций организма на абсолютный минимум, оставив работать только ядро. И этот минимум поддерживался бы ещё долго. По факту, я лежал в отключке, а внутри меня шла настоящая война – я уничтожал и переваривал всю ту химическую и магическую заразу, которую успел нахапать от твари, и которая иначе могла бы просто погубить этот город.

А эти ребята, получается, всё это время добросовестно работали над моим физическим телом, латали оболочку. Ну, в принципе, неплохо справились.

Я сладко потянулся, разминая затёкшие плечи.

– Ну всё, Агнесса, я понял. Благодарю тебя за помощь, заботу, всё такое…

Она нахмурилась, совершенно не понимая, к чему я клоню.

– Я полагаю, на этом мы с тобой в расчёте, – добавил я.

Она выгнала всех посторонних, а сама так и осталась стоять, хлопая ресницами. Смотрела на меня сверху вниз и явно пыталась найти логику.

– Ну как не понимаешь? – терпеливо пояснил я. – Ты меня спасла. Я до этого решал твои проблемы. Можешь считать, что наши балансы сошлись. Мы в расчёте.

Она смотрела, смотрела… а потом вдруг начала смеяться, сначала тихо, а потом почти истерично, прикрывая рот ладонью.

– А ты вообще помнишь, что было последним? – спросила она, отсмеявшись.

Я прикинул, что ей стоит говорить.

– Ну, иду я, короче, в магазин за хлебом. Потом что-то случается, хлопок, взрыв, меня куда-то относит, бьюсь головой… всё, темнота.

Агнесса улыбнулась, присаживаясь на край кровати.

– Ага, за хлебом. А тварь уровня опасности «Колосс» уничтожилась сама?

– Понятия не имею, я никого не уничтожал, – сделал максимально честные глаза. – Я простой химеролог, ветеринар. Как я мог её уничтожить?

– Да хрен его знает, Виктор, – она покачала головой. – Но я очень сильно сомневаюсь, что в этом городе хоть кто-то бы её смог уничтожить, – она наклонилась чуть ближе. – И, между прочим, можешь здесь спокойно разговаривать. Эта больница теперь полностью принадлежит моему роду. Здесь безопасно.

Я хмыкнул. Вообще-то, и в городе было достаточно безопасно, пока из-под земли не полезли гигантские плотоядные лианы…

– Ну, если честно, – я решил кинуть ей кость, – она была уже достаточно ослаблена к тому моменту. Поэтому не было большой проблемой запустить некоторые механизмы ей в организм. Вот она и самоуничтожилась от системного сбоя.

Рассказывать ей все подробности того, как я выворачивал геном твари наизнанку, я не собирался.

– Много людей пострадало? – спросил я.

– Знаешь, на самом деле нет. Это просто удивительное чудо и вообще какое-то немыслимое везение, но пострадавших достаточно мало. Те, кто были там, в эпицентре, имеют в основном лёгкие травмы в виде переломов, ушибов и так дальше…

Я мысленно кивнул. Помню я эти «чудеса». Люди падали с огромной высоты, когда я перехватывал щупальца, чтобы тварь не утащила их к себе в норку. Пришлось филигранно перехватывать их, чтобы не разбивались всмятку.

– А что, люди уже давали какие-то показания? – уточнил я. – Про меня уже ходят какие-то слухи, да?

Агнесса с сомнением посмотрела на меня.

– А ты точно там был? Или тебя так сильно приложили по голове, что ничего не помнишь? Там же ничего не было видно.

– В смысле ничего не было видно?

И тут до меня дошло. Ах да, точно. Там же всё было закрыто этим густым, непроницаемым жёлто-зелёным туманом. Я-то на ходу перестроил себе сетчатку и хрусталики, чтобы видеть сквозь взвесь химикатов и эфирных частиц. Если бы я был автомобилистом, то сказал бы, что просто включил себе противотуманные фары. А для обычных людей там стояла непроглядная стена. Кто-то меня, конечно, видел, но точно не в роли главного участника заварушки.

Мы ещё перекинулись парой слов о текущей ситуации в городе, но вырваться из палаты мне так и не удалось. Во-первых, слабость действительно накатывала волнами, стоило мне сделать резкое движение. А во-вторых, Агнесса всё-таки включила режим непробиваемого босса и уговорила меня. Я пообещал ей, что до следующего утра буду находиться здесь, пока моё состояние не проверят ещё раз десять и окончательно не убедятся, что я не развалюсь по пути домой.

Лёжа в кровати, я прикидывал: а всё-таки хорошо иметь таких партнёров, которые готовы целую больницу выкупить, лишь бы ты выжил и ни в чём не нуждался.

Но я себя ни разу не обманывал. В этом мире очень много людей, которым нужна помощь, но аристократы явно не всем спешат помочь с таким размахом. Тут нужно как минимум быть полезным и нужным. Или, подберём правильное слово – выгодным.

Когда Агнесса ушла, оставив меня под присмотром пары молчаливых лекарей за дверью, я сел на кровати. Посмотрел в отражение выключенного монитора и убедился, что внешние мутации полностью сошли на нет – уже ничто не напоминало о том, что там действительно случилось.

– Понятно. Тогда нужно проверить ещё один эксперимент…

Я выдернул из вены толстую иглу капельницы, которую мне только что поставила медсестра, и просто начал царапать ею свою руку. Надавил сильнее, разрезая кожу, вскрывая плоть. Потекла кровь, тёмная и горячая…

А затем, прямо на глазах, края раны поползли друг к другу. Ткани сплетались, кровь сворачивалась, и кожа затягивалась без малейшего следа шрама.

– Да, – усмехнулся я, отбрасывая иглу, – один атрибут всё-таки пришлось забрать. А я ещё гадал: приживётся или не приживётся.

Не люблю такие моменты. Я же этой химере там, на площади, орал, что мне от неё ничего не нужно, что я все воспоминания о ней уничтожу, спалю и выжгу под корень… А в итоге получается, чтобы не откинуться от истощения, пришлось по-быстрому, перед тем как отключиться, выдрать и вставить себе её атрибут. Пусть он и работал на самый минимум, но теперь у меня есть просто бешеная регенерация.

Из минусов – теперь придётся серьёзно заняться прокачкой желудка. Настолько серьёзно, что мне понадобится около двух-трёх десятков разных атрибутов, с помощью которых я его модифицирую. А пока этой прокачки не случится, я обязан жить возле холодильника, потому что эта бешеная регенерация просто чудесная и волшебная вещь, но жрать хочется люто. Клетки требуют колоссального объёма калорий для восстановления.

Я ведь таким образом, можно сказать, эту химеру и доканал по всем фронтам, нанося удары в её генетический код. Плюс не только я, но и другие аристократы, военные и армия… Все со всех сторон атаковали её огнём и снарядами. И поэтому в один момент её хвалёная регенерация стала заметно хуже без питательных веществ. Поэтому она и пыталась резко всех сожрать, забрасывая щупальца в толпу.

Именно поэтому я ничего и не делал, не отступал и не пытался маневрировать, понимая, что она тех людей в своём центре держит как корм и их сожрёт при первой же необходимости. Поэтому оттуда я и не выходил, и не убегал, и не старался в другом месте помочь, а находился именно там, принимая удар на себя. Стоило мне оттуда уйти, и они бы умерли, высосанные досуха.

В животе громко и требовательно заурчало. Организм забирал своё.

Я откинулся на подушки, чувствуя, как накатывает исцеляющий сон.

– Всё, ладно, – пробормотал я, закрывая глаза. – Пора спать. Завтра буду как новенький.

* * *

Ливонская Империя

Дворец Наместника

Ранним утром Ян Краузе, начальник Службы Имперской Безопасности и первый советник государя, рассеянно крутил в длинных пальцах серебряный стилус. За окном расстилалась Ревельская бухта, затянутая привычным балтийским туманом. Ливония, объединившая под своей дланью земли от прусских границ до Чудского озера, славилась холодными ветрами и ещё более холодным расчётом.

В кабинет вошёл полковник Штерн.

– Господин первый советник, поступили сводки из Восточного сектора. Операция «Катарсис»… провалена.

Краузе перестал крутить стилус. Металл тихо звякнул о столешницу.

– Провалена? – его голос прозвучал мягко, но Штерн инстинктивно вжал голову в плечи. – Вы хотите сказать, что новейшая разработка Департамента Акустики, сожравшая из казны два миллиона талеров, не сработала?

– Так точно, – кивнул полковник. – Установки направленного ультразвукового резонанса… не отпугнули стаи, а наоборот. Направленный сигнал вызвал у химер… неконтролируемую ярость. Твари не просто не ушли за периметр, но и атаковали мобильные излучатели, разорвав три бронеколонны вместе с экипажами. Мы потеряли две трети личного состава штурмовой группы и все семь опытных установок. Войска отступили на запасные рубежи.

Краузе откинулся в кресле, прикрыв глаза. Идиоты… Самоуверенные, кабинетные идиоты в белых халатах!

– Значит так, Штерн, – произнёс он, не открывая глаз. – Всю верхушку Департамента Акустики – в допросные подвалы башни Кик-ин-де-Кёк. Я хочу знать, кто утверждал финальные расчёты резонанса. Искали они способ разогнать монстров или просто хотели оглушить моих солдат перед смертью. Толковых инженеров, если таковые там найдутся, раскидать по другим НИИ. Руководство под трибунал, виновных повесить.

– Слушаюсь!

– Есть ещё что-то, или вы пришли только портить мне завтрак?

– Есть позитивные новости из Южного сектора, господин советник! – поспешно добавил Штерн, доставая второй лист. – Там работали группы с традиционным подходом. Месяц тяжёлых боёв, потери среди рыцарей ордена до сорока процентов… Но сектор зачищен! Инженерные войска уже устанавливают маяки на новой границе. Угроза ликвидирована, можно вводить отряды глубокой зачистки.

Краузе медленно открыл глаза. Тонкие губы тронула слабая улыбка.

– Вот это уже звучит как доклад офицера Империи. Подготовьте наградные списки для отличившихся и распоряжение о выплате пенсий семьям павших.

В этот момент на пороге кабинета появился запыхавшийся офицер службы перехвата, в руках он держал герметичный стальной цилиндр.

– Господин первый советник! Экстренное донесение! От нашей резидентуры в Петербурге!

Краузе нахмурился. Шпионы в Российской Империи редко выходили на прямую связь, предпочитая мёртвые тайники.

– Докладывай.

– Объект «Очищение»… Русские распечатали один из саркофагов проекта Годуновых!

Краузе медленно подался вперёд. Проект «Очищение», в узких кругах известный как «Колыбель» – древняя, почти мифическая разработка российских химерологов, о которой в Ливонии ходили только обрывочные легенды. Суть её заключалась в создании не просто монстров, а идеальных инкубаторов, способных аккумулировать и перерабатывать биоматериал в нечто невообразимое.

– И что там? Сказки подтвердились?

Офицер подошёл к столу, с лязгом провернул крышку цилиндра и вытряхнул на стол стопку фотографий.

Краузе взял верхний снимок. На нём, сквозь пелену тумана и искажения магического фона, было запечатлено существо, отдалённо напоминающее горы растерзанной плоти с невообразимым количеством щупалец.

– Значит, им всё-таки удалось… – прошептал Краузе, разглядывая детали. – Отложенное оружие судного дня. Но как, чёрт возьми, наши люди смогли передать эти снимки? Границы перекрыты, эфир глушится.

– Курьер прибыл по воздуху, господин советник, на тяжёлой виверне.

– Наградить его орденом Железного Креста, немедленно, – распорядился Краузе.

– Боюсь, это невозможно, – офицер опустил глаза. – Курьер скончался в воздухе, не долетев до базы. ПВО русских или дикие стаи на границе… Он был изрешечён. Виверна дотянула до наших постов на одних рефлексах, неся в седле мертвеца. Мы нашли информацию в трёх экземплярах, как того требует протокол передачи данных: зашитой в седло, в подкладке куртки агента и вот в этом контейнере, который он нёс с собой.

Краузе с уважением кивнул. Хороший агент. Был.

Он снова посмотрел на фотографии.

– Аналитики уже изучили снимки? Как русские добились такой стабильности мутагена без разрушения клеточной структуры носителя на протяжении веков?

Полковник Штерн, заглядывая через плечо советника, откашлялся.

– Наши алхимики всегда предполагали, что слухи о технологии расщепления были правдивы. Аппарат, способный дробить ауры сотен химер и переносить их очищенную эссенцию в единый зародыш. Мы считали, что эти установки были уничтожены во время Великого Пожара в их Академии много лет назад. Но, очевидно, русские лгали. Оборудование существует.

Краузе положил фотографии на стол.

– Понятно. Значит, нам нужно возродить этот проект здесь, в Ливонии. Но без их технологий мы потратим десятилетия на слепые эксперименты, – он встал и заложил руки за спину, глядя на шпилевые башни Старого Города. – По данным нашей разведки, основу этих установок составляют стабилизирующие стержни, выкованные из тунгусского метеорита. Материал, не имеющий аналогов на планете, способный выдерживать колоссальные перепады эфирного давления. И мы знаем, где русские хранят чертежи и часть этих стержней. В спецхранилищах Петербурга.

– Господин советник… – полковник Штерн побледнел. – Вы предлагаете организовать диверсию в столице Российской Империи? Но наш государь, Император Карл… Он категорически против любой эскалации с восточным соседом. Если русские поймают наших людей, это повод для войны…

– Сейчас идеальный момент, – отрезал Краузе. – В Петербурге творится хаос. Прорывы химер, политическая грызня, реформы… Император Фёдор занят внутренними чистками. Им не до охраны пыльных архивов. Пора готовить спецгруппу, лучших из лучших. Теней, которые войдут в город и выйдут, не оставив следов.

– Но как же Император Карл? – не унимался полковник.

Краузе повернул голову и посмотрел на подчинённого таким взглядом, от которого у того похолодела кровь.

– Возражения государя я беру на себя. Свободны. Выполнять.

Офицеры отсалютовали и быстро покинули кабинет. Краузе подождал, пока шаги за дверью стихнут, затем одёрнул мундир, вышел в коридор и направился в Восточное крыло дворца.

Здесь царила иная атмосфера – никаких суетливых клерков, только тяжёлые своды, полумрак и застывшие у дверей, как каменные изваяния, элитные рыцари Ордена Крови в глухих матово-чёрных доспехах. Они не задавали вопросов и не требовали пропусков, зная Краузе в лицо.

Советник прошёл мимо безмолвной стражи и толкнул окованную бронзой дверь, ведущую в личные покои Императора Ливонии – человека-легенды, Карла Мудрого, правившего железной рукой уже более двух столетий и почти никогда не покидавшего эти комнаты. Для всего мира он был живым богом, символом стабильности и непоколебимой мощи государства.

Краузе вошёл в просторный, богато обставленный, но погружённый в полумрак кабинет. За огромным столом из красного дерева никого не было.

Советник спокойно подошёл к императорскому креслу с высокой спинкой, украшенной гербом Ливонии, и уверенно опустился в него. Придвинул к себе стопку государственных указов, ожидающих высочайшей подписи, взял золотое перо и, не вчитываясь в суть, начал ставить размашистые вензеля.

Вдруг на столе мелодично звякнул серебряный колокольчик внутренней связи.

Краузе отложил перо, глубоко вздохнул, закрыл глаза, и его тело начало быстро меняться. Кости на лице слегка сдвинулись, меняя овал, кожа потеряла молодую упругость, покрывшись благородной сетью морщин, волосы приобрели серебристо-седой оттенок. Плечи чуть ссутулились, а аура, до этого холодная и острая, стала тяжёлой, подавляющей и древней.

Через пять секунд в кресле сидел сам Император Карл.

В дверь робко постучали.

– Войдите, – старческим, но полным властной силы голосом произнёс Краузе.

В кабинет, низко кланяясь, вошёл секретарь с новой папкой документов.

– Ваше Императорское Величество… – пролепетал он, не смея поднять глаз на живую легенду. – Срочные депеши от министерства финансов.

«Император» благосклонно кивнул, забирая папку.

– Оставьте. И распорядитесь, чтобы полковнику Штерну выдали все необходимые допуски для подготовки особой экспедиции. Это моя личная воля.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – секретарь ещё раз поклонился и, пятясь, вышел за дверь.

Краузе-Карл хмыкнул, отбросил финансовые отчёты на край стола и снова взялся за золотое перо. Империя сама себя не построит, а русские артефакты сами себя не украдут. И если для величия Ливонии нужно быть одновременно и первым советником, и древним Императором – что ж, это не самая высокая цена за власть.

Глава 16

Императорский Дворец, Петербург

Зал Военного Совета

Агнесса Новикова сидела на краешке роскошного кресла, идеально держа осанку, и чувствовала, как под воротником парадного мундира медленно собирается холодный пот.

Вокруг огромного стола, над которым сейчас висела детальная голограмма разрушенного района, собрались люди, чьих имён обыватели старались не поминать всуе. Министры с каменными лицами, седые генералы с колодками орденов на груди, глава Высшей Канцелярии Волконский. А во главе стола Император Фёдор Владимирович. Он не повышал голоса, не давил аурой намеренно, но его присутствие вжимало в кресла похлеще самого крутого гравитационного артефакта.

Уже второй час шёл разбор полётов. Генералы монотонно сыпали цифрами: потери личного состава, расход бронебойных зарядов, проценты разрушенной инфраструктуры… На голограмме то и дело транслировались архивные кадры с полицейских дронов.

Агнесса смотрела на эти записи, и у неё внутри всё сжималось. Вот её родовые броневики врезаются в стену из пульсирующих мясных лиан. Вот гвардейцы расчехляют «Гнев Перуна», и улица тонет в ослепительно белом пламени плазменных каскадов. Вот тяжёлую технику просто сминает в гармошку вырвавшимися из-под земли щупальцами. Они потеряли там всё, от элитного автопарка остались только дымящиеся остовы.

– … таким образом, кольцо оцепления удалось удержать только благодаря своевременному вводу резервов, – бубнил какой-то генерал-майор, водя лазерной указкой по проекции. – Однако центральный узел твари, так называемая «матка», был уничтожен не нашими силами…

Император поднял руку, и генерал мгновенно заткнулся. Фёдор Владимирович медленно перевёл взгляд на Агнессу, отчего она чуть не провалилась под землю.

– Графиня Новикова, – произнёс государь, – похвальное рвение. Ваши люди пробили коридор прямо к эпицентру аномалии. Вы оказались ближе всех к основному телу химеры.

Агнесса чуть склонила голову, не отводя взгляда.

– Изучая сводки, – продолжил Император, – аналитики пришли к выводу, что тварь самоуничтожилась в результате какого-то критического сбоя. Будто её вывернуло наизнанку. Но чудес не бывает, Агнесса Павловна. Я хочу знать подробности. Что именно там произошло? Кто или что нанесло финальный удар?

Её мозг заработал на предельных оборотах, просчитывая варианты. Ситуация была хуже некуда. Одно неосторожное слово, один намёк на «простого ветеринара» с окраины, который единолично сражался с неубиваемым монстром и подчинял себе чужую биомассу – и всё. Канцелярия тут перероет всю клинику, а самого Виктора возьмут в разработку. За ним придут такие люди, от которых не отмахнёшься.

И она прекрасно понимала: Виктор ей этого не простит. Он вычеркнет её из своей жизни, а вместе с ним исчезнут и те спасительные рецепты, и чудеса, вытягивающие её брата с того света. Предать его сейчас – значило убить собственное будущее. Но врать Императору в лицо – это государственная измена. За это лишают не только титула, но и головы.

Агнесса сцепила пальцы в замок под столом так, что ногти впились в ладони, вызывая отрезвляющую боль.

– Ваше Величество, – её голос прозвучал почтительно. – Обстановка в эпицентре была… хаотичной. Плотность токсичного тумана превышала все допустимые нормы, видимость составляла не более нескольких метров, – она выдержала взгляд монарха, заставляя себя не моргать. – Моя гвардия использовала весь доступный арсенал. Мы применили несертифицированные плазменные установки с перегрузкой кристаллов-накопителей. Били вслепую, по тепловым сигнатурам. В том аду было невозможно зафиксировать конкретный момент гибели твари. Но, опираясь на интенсивность нашего огня, вполне возможно, государь, что именно этот колоссальный кумулятивный урон привёл к системному коллапсу регенерации монстра. Мы нанесли ей слишком много увечий за короткий промежуток времени.

Она сделала акцент на слове «возможно», оставив маленькую спасительную лазейку. Она не утверждала, а предполагала.

Император смотрел на неё несколько долгих секунд. Агнессе казалось, что он видит насквозь её вспотевшую спину под дорогим сукном мундира. Затем Фёдор Владимирович перевёл взгляд на зависшую над столом голограмму. По его молчаливому жесту оператор запустил видео с дрона.

На голограмме гвардия Новиковых действительно устраивала локальный филиал ада на Земле. Броневики вспыхивали, как спички, люди в экзоскелетах швыряли в клубящийся туман артефактные гранаты, плазма выжигала асфальт, превращая его в стеклянное месиво. Они не жалели ни себя, ни технику, сражаясь с самоубийственной самоотдачей. Картинка была более чем убедительной – в такой мясорубке любая тварь могла «сломаться».

Император медленно кивнул.

– Возможно, – эхом повторил он её слово, откинулся в кресле и лицо его немного смягчилось. – Ваша гвардия продемонстрировала беспримерное мужество, графиня. Вы не стали отсиживаться за забором своего поместья, а пошли в самое пекло. Империя это ценит.

Агнесса мысленно выдохнула. Кажется, пронесло.

– Доклад принимается, – подытожил государь. – Потери вашего рода в технике и артефактах будут компенсированы из государственной казны в полном объёме. И оформите списки отличившихся бойцов на правительственные награды.

– Служу Империи, Ваше Величество, – Агнесса склонила голову, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведённые судорогой плечи.

Когда заседание завершилось, она шла по длинным дворцовым коридорам к выходу. Внешне – холодная и величественная аристократка, только что получившая монаршее одобрение и обещание колоссальных выплат, которые полностью покроют стоимость сожжённых в том аду броневиков.

А внутри неё билась только одна мысль.

«Виктор… – она села на заднее сиденье своего автомобиля и наконец-то позволила себе прикрыть глаза. – Знал бы ты, на какие жертвы я ради тебя иду. Врать самому Императору, стоя в трёх метрах от него… Если после этого ты назовёшь меня плохим партнёром, я тебя лично в твоей же клинике придушу».

* * *

Я толкнул дверь клиники, ожидая услышать что угодно, но только не монотонный стук по клавиатуре.

Валерия сидела за стойкой, зажав телефон между плечом и ухом, и яростно вбивала какие-то данные в таблицу. Она подняла глаза, мазнула по мне абсолютно спокойным взглядом, угукнула в трубку и нажала отбой.

– О, явился, – будничным тоном произнесла она, поправляя стопку медицинских карт. – Я уж думала, ты до обеда гулять будешь. Иди переодевайся, мы через полчаса открываемся, так что давай без задержек.

Я остановился посреди приёмной, засунул руки в карманы куртки и просто уставился на своего администратора.

– Лера, – я наклонил голову набок. – Я вообще-то только что из больничной палаты. Лежал там, опутанный проводами, как новогодняя ёлка. Меня буквально наизнанку выворачивало после того, как я принял на себя концентрированный удар биомассы, способной сожрать половину этого города. Меня, на минуточку, чуть не убили.

Она перестала печатать и посмотрела на меня с таким выражением, будто я пытался отпроситься с уроков из-за выдуманной температуры.

– Вик, ну кому ты рассказываешь?

– В смысле???

– В прямом, – она снисходительно фыркнула. – «Чуть не убили». Я тебя умоляю. Я видела, как ты ледяного дракона матом с неба прогонял. Я видела, как ты из кармана достаёшь тварей, от которых у нормальных людей инфаркт случается. Ты выходишь из любой задницы не просто целым, а ещё и с новым контрактом на миллион. Так что давай без этих драматических пауз. Руки-ноги на месте, голова соображает – марш в ординаторскую за халатом.

Я стоял и слушал это, чувствуя, как на лице расползается совершенно дурацкая, но искренняя улыбка.

Она реально в меня верила. До такой степени, что моя собственная смерть в её картине мира казалась просто технической неполадкой, которую я сам же и устраню, попутно выставив кому-нибудь счёт за неудобства. У неё выработался какой-то железобетонный иммунитет к моим проблемам, основанный на абсолютном авторитете. Я для неё стал кем-то вроде божества с ветеринарным уклоном, которое по определению не может проиграть.

– Понял-принял, – я поднял руки в примирительном жесте. – Иду переодеваться. Никаких больничных, трудовой кодекс превыше всего.

Зайдя в свой кабинет, я стянул куртку, бросил её на стул и направился прямиком к кофемашине. Мой организм, пережёгший за последние сутки колоссальное количество энергии, требовал глюкозы и кофеина в промышленных масштабах. Закинул в огромную кружку горсть зефирок в шоколаде, залил всё это двойным эспрессо и с наслаждением плюхнулся в своё рабочее кресло.

Закинул ноги прямо на стол, сдвинув стопку рабочих документов, отхлебнул горячее, вязкое от тающего зефира варево и выдохнул.

Взял пульт и щёлкнул кнопкой телевизора, висевшего на стене. Хотелось просто выключить мозг на десять минут и посмотреть на чужую глупость.

На экране как раз шёл рекламный блок.

Бодрый мужской голос на фоне пафосной музыки вещал: «Ваша химера страдает от ломкости когтей? Соседи смеются над её тусклой чешуёй? Попробуйте новый лосьон „Лошадиная Сила“! Ваш питомец будет сиять так, что ослепит врагов ещё до начала боя! Внимание: при попадании на слизистые может вызывать спонтанное удушье. Спрашивайте в аптеках города!».

Кадр сменился, и появилась миловидная девушка на фоне бетонного забора с колючей проволокой.

«Страховая компания „Эгида-Плюс“, – сладко пропела она. – Мы страхуем вашу недвижимость от пожаров и затоплений! А если дикая виверна решит использовать вашу крышу как гнездо, мы возместим ущерб в течение трёх дней! „Эгида-Плюс“ – мы платим даже за апокалипсис!».

Я хмыкнул, откусывая подтаявшую зефирину. Местный маркетинг просто беспощаден.

Снова щёлкнул пультом, попав на центральный новостной канал. И тут же подобрался.

На экране, в огромном зале Императорского дворца, стояла Агнесса. На ней был парадный мундир глубокого синего цвета, волосы собраны в строгий узел. Камера взяла крупный план: высокий чиновник с цепью на груди торжественно прикалывал к лацкану её пиджака сверкающий многолучевой орден.

Ведущий за кадром вещал с придыханием:

«…за выдающиеся заслуги перед Отечеством, проявленное личное мужество при ликвидации критической угрозы и спасение жизней граждан Империи, графиня Новикова Агнесса Павловна удостаивается Ордена Спасителя первой степени…»

Я сделал большой глоток кофе, наблюдая за её лицом. Она держалась безупречно – спокойная, полная достоинства, с идеальной полуулыбкой человека, который привык к вниманию.

В груди кольнуло чувство выполненного долга. Отличный расклад. Я получил свой опыт и разобрался с проблемой, а она получила ту самую славу, которая теперь сделает её род неприкасаемым. Главное, чтобы моё вмешательство не вылезли ей боком при детальном разборе полётов. Впрочем, судя по её лицу на экране, пока всё шло гладко.

Допив кофе, я спустил ноги на пол, надел халат и вышел в коридор. Время отдыха закончилось, пора было возвращаться к реальности, в которой меня уже ждали пациенты.

В операционной прямо в воздухе летала абсолютно круглая, похожая на перекачанный шарик, волосатая тварь. Точнее, это был декоративный мини-пиг, но хозяева каким-то образом умудрились довести животное до состояния аэростата.

Рядом переминалась с ноги на ногу расфуфыренная мадам в мехах. Одной рукой она держала конец длинного капронового шнурка, второй конец которой был обвязан вокруг туловища поросёнка, видимо, чтобы он не улетел.

– Доктор, сделайте что-нибудь! – запричитала дама, держа своего питомца, как воздушный шарик на нитке. – Мой Фунтик сломался! Мы купили на аукционе специальный спрей для лёгкости походки, чтобы он суставы не натирал, а он его проглотил! И теперь он не ходит, он… он висит! Я уже два дня его за верёвочку по квартире таскаю, как воздушный шарик!

Фунтик недовольно хрюкнул из-под потолка и попытался почесать задней ножкой ухо, отчего его закрутило вокруг своей оси.

Я подошёл к столу, ухватился за шнурок и одним движением стянул поросёнка вниз. Прижал круглую тушку к металлу.

– Держите его крепче, а то ещё улетит в форточку, – велел я хозяйке.

Она послушно навалилась на Фунтика. Я положил ладонь на твёрдый надутый живот животного, просканировал… Всё банально: дешёвый спрей, попав в агрессивную кислотную среду желудка, лишился защитной оболочки, и его эфирное ядро начало бесконтрольно излучать антигравитационные частицы прямо в жировую ткань. Поросёнок превратился в живой дирижабль.