Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Впрочем, меня это мало волновало. Если бы этот купец решил поиграть в мстителя, он бы просто… тихо и бесследно пропал, как пропадали многие на моём пути.

Но сегодня я был добр. У меня были новые сотрудники, довольная Рядовая и куча планов.

Глава 12

Нижние горизонты Петербурга

Сектор отчуждения У-14

Майор Батурин тяжело привалился плечом к ржавой водопроводной трубе и шумно втянул носом спёртый воздух коллектора. Пятый объект за смену… И пятый раз одно и то же разочарование, даже скучно.

– Командир, плазменный резак остыл, – доложил из полумрака техник, убирая в чехол дымящийся инструмент. – Замки на шестом саркофаге срезаны. Вскрываем?

– Вскрывайте, – Батурин поправил ремень штурмовой винтовки. – Только без суеты.

Его отряд «Чистильщиков» последние сутки занимался откровенной ерундой. После того как наверху, в Императорской Канцелярии, у кого-то сдали нервы, им спустили приказ: вскрыть и проверить все законсервированные хранилища древних химер.

Первый саркофаг оказался забит трухой и скелетом существа, напоминавшего дога-переростка. Во втором они нашли высохшую мумию птицы. В третьем и четвёртом вообще была пустота, только пыль по углам. В пятом, который они вскрыли час назад, сидела полудохлая бесформенная слизь, которая испустила дух от одного удара прикладом винтовки, даже не попытавшись плюнуть кислотой.

Вся эта легенда о «законсервированном древнем ужасе» оказалась фикцией, окончательно подтвердив догадки о грандиозном распиле имперского бюджета.

Липкий сидел на перевёрнутом ящике из-под плазменных гранат, ковыряя ножом банку армейского паштета. Нож был наградной, с гравировкой, и использовать его для вскрытия консервов было чем-то вроде ритуала – Липкий проделывал это на каждом привале, в каждом рейде.

– Командир, – позвал он Батурина, вытирая лезвие о штанину, – а если в шестом опять пыль?

– Тогда составишь рапорт, – буркнул Батурин, – в трёх экземплярах. С описанием каждой пылинки.

– Серьёзно?

– Нет, конечно. Закроем этот балаган, поднимемся наверх, и я лично напишу в Канцелярию, что они потратили бюджет малого города на охрану пустых бетонных коробок.

Пространственник – молодой Одарённый, из последнего выпуска Академии, ещё не до конца отучившийся задирать подбородок при разговоре со старшими по званию, промокнул вспотевший лоб рукавом.

– Может, они когда-то и были опасны, – сказал он. – Химеры. С полвека назад. Но любая биомасса без подпитки деградирует. Это же азы.

– Слышь, Академия, – Липкий указал на него «паштетным» ножом. – Ты когда с этими азами спустишься в десятый рейд подряд и в каждом найдёшь дохлую мумию, тогда и будешь лекции читать. А пока сиди молча и не сглазь.

Пространственник покраснел, но промолчал. Батурин хмыкнул.

Вскоре тяжёлые свинцовые створки шестого саркофага со скрежетом поползли в стороны. Гидравлика завыла, выталкивая наружу облако застоявшейся вековой пыли.

Батурин шагнул в образовавшийся проём, активируя подствольный фонарь.

– Ого-го, – присвистнул идущий следом боец с позывным Липкий. – А тут архитекторы не поскупились. Ангар для дирижабля, не меньше.

Помещение действительно поражало размерами. Лучи тактических фонарей терялись во мраке, не доставая до противоположной стены. Эхо от шагов разлеталось под высокими сводами и тонуло в ватной тишине.

– Ну же, организуйте свет, – скомандовал майор. – Шевелите булками, чё расслабились.

Трое бойцов выдернули чеки из химических фальшфейеров и швырнули их далеко вперёд. Ярко-красные огни, шипя, покатились по гладкому бетонному полу.

Свет выхватил из темноты преграду. В тридцати метрах от входа путь перекрывала сплошная монолитная преграда грязно-бурого цвета, уходившая под самый потолок и терявшаяся во мраке по бокам.

– Это что, они внутри бункера ещё одну стену возвели? – нахмурился Липкий, опуская ствол. – Биологическим пластиком залили?

Батурин прищурился. Поверхность преграды была неровной, бугристой, покрытой густой прозрачной слизью, которая медленно стекала вниз, образуя на полу мутные лужи.

А затем эта стена вздрогнула. Это было чуть заметное движение, от которого по бурой поверхности пробежала крупная дрожь.

К майору подскочил штатный химеролог отряда. Его лицо, освещённое экраном аналитического артефакта, стремительно теряло краски, превращаясь в серую маску. Пальцы специалиста бешено стучали по сенсорной панели, а сам прибор в его руках издавал нарастающий визг.

– Командир… – голос химеролога сорвался на хрип. – Командир, это не стена! Мы смотрим на её бок! Это биомасса! Сплошная химера!

Визг артефакта перешёл в режущий звук.

Батурин мгновенно вскинул винтовку.

– Огонь! Все назад!

Его команда утонула во влажном треске. Бурая «стена» лопнула. Прямо по центру, разрывая собственную плоть, открылась колоссальная пасть, лишённая губ, усеянная тысячами кривых игл-зубов.

Из глубины этой пульсирующей мясной бездны выстрелил толстый жгут мышц, обвивая стоявшего в авангарде Липкого. Тяжёлая штурмовая броня бойца смялась, как фольга. Раздался хруст позвоночника, и человека просто втянуло в ненасытную утробу, размолов в кровавый фарш за долю секунды.

Мясной мешок задрожал всем своим колоссальным объёмом. Его поверхность начала пузыриться, и из этих пузырей десятками стали вырываться новые отростки – хлысты из жил и костяных шипов.

– Сжечь эту дрянь! – заорал Батурин, всаживая в тушу длинную очередь разрывных патронов.

Куски плоти полетели во все стороны, но химера даже не замечала попаданий. Отстреленные щупальца заменялись новыми прямо на глазах, плоть регенерировала с пугающей скоростью.

В бой вступили Одарённые отряда.

Пространственник, стоявший по левому флангу, сомкнул ладони, формируя локальный вакуумный коллапс. Пространство в центре мясного мешка исказилось, всосало в себя несколько тонн плоти и схлопнулось. В туше химеры образовалась зияющая дыра размером с автобус.

Но монстр только издал булькающий звук. Края раны мгновенно покрылись сеткой новых сосудов, из пустоты вырвались свежие, ещё покрытые сукровицей щупальца и ударили в ответ. Одно из них снесло пространственника, впечатав его в бетонную стену с такой силой, что от человека осталось только красное пятно.

Земляной маг опустил руки на пол, пуская по перекрытиям сейсмическую волну. Бетон под химерой вздыбился, превращаясь в лес острых каменных кольев, пронзающих мягкое брюхо твари. Монстр замер на секунду, насаженный на шипы, а затем его плоть просто потекла, как расплавленный воск, обволакивая камень, переваривая его и превращая в часть собственного панциря.

Батурин уклонился от летящего костяного шипа, перекатился за покорёженную створку двери. Ещё трое его парней лежали на полу, разорванные на куски хаотично мечущимися отростками.

– Отходим! – закричал майор в коммуникатор. – В коридор! Эта дрянь сюда не пролезет!

Остатки отряда, отстреливаясь и забрасывая помещение плазменными гранатами, бросились к узкому выходу.

Взрывы залили саркофаг белым светом. Батурин, задыхаясь от едкого дыма, выскочил в технический коридор. Он ждал, что масса плоти сейчас попрёт следом, пытаясь протиснуться в двери. Но химера их проигнорировала.

Монстр, пульсируя всеми своими отростками, задрал уродливую бесформенную голову к потолку. Пасти, открывшиеся на её спине и боках, впились в железобетонные своды бункера. Тварь не собиралась гоняться за жалкой кучкой людей. Выплёскивающийся желудочный сок с шипением плавил арматуру и растворял перекрытия. Огромная туша, подтягиваясь на сотнях мышечных жгутов, вгрызалась в землю, прорывая вертикальный колодец.

Она уходила наверх. Туда, где шумел огромный, ничего не подозревающий мегаполис, полный свежего, тёплого мяса.

Огромный кусок бетона, отколовшийся от свода, рухнул у самых ног Батурина, обдав его облаком каменной крошки. Осколок арматуры чиркнул майора по бедру, пробив защиту и глубоко войдя в мышцу.

Батурин со стоном сполз по стене, оставляя кровавый след. Он судорожно дёрнул с пояса артефактный передатчик экстренной связи. Кристалл на корпусе мигал тусклым жёлтым светом – эфирный фон от прорывающейся наверх химеры глушил частоты, превращая сигнал в кашу из статических помех.

Майор сломал защитную пломбу прибора и вдавил кнопку прямого аварийного канала в Генштаб.

– База! – прохрипел он, чувствуя, как кровь заливает ботинок. – База, это Чистильщик-Один! Код красный! Повторяю, код абсолютно, на хрен, красный!

Сквозь треск помех прорвался искажённый голос дежурного:

– Чистильщик… вас не слышно… доложите обстановку…

– Саркофаг не пустой! – Батурин орал в микрофон, пытаясь перекричать грохот рушащихся потолочных плит. – Там не мумия! Мы вскрыли живую активную химеру! Уровень угрозы не классифицируется! Биомасса огромных размеров! Половина отряда уничтожена!

С потолка посыпалась земля вперемешку с кусками силового кабеля. Химера пробила первый ярус обороны бункера.

– База! Она не обращает на нас внимания! Она идёт на поверхность! Мы выпустили истинную смерть! Поднимайте гарнизон! Всю тяжёлую технику, всех Одарённых! Она выходит в город!

Удар колоссальной силы сотряс коллектор. Майора отбросило в сторону, переборка над головой жалобно застонала и начала складываться внутрь.

Пальцы майора разжались, передатчик со стуком выпал на грязный бетон. Глаза закатились, и Батурин провалился в милосердную темноту, пока окружающий его мир рушился на куски.

* * *

Мягкая кожа сидений бронированного внедорожника, присланного Агнессой, приятно пружинила под спиной. В салоне пахло каким-то цитрусовым ароматизатором. Водитель в деловом костюме вёл машину плавно, давая мне возможность спокойно смотреть в тонированное окно и гонять в голове рабочие схемы.

Водитель, представившийся простым русским именем Степан, время от времени с любопытством поглядывал на меня в зеркало, но молчал, проявляя чудеса профессиональной выдержки. Только пальцы левой руки мерно постукивали по рулю – не нервно, а так, словно он отбивал ритм какой-то мелодии, застрявшей в голове. На приборной панели, прихваченная к вентиляционной решётке канцелярским зажимом, торчала детская фотография: рыжая девочка лет четырёх с перемазанным шоколадом ртом.

Я заметил это краем глаза и отвернулся. Чужая частная жизнь не моё дело.

Дел накопилось столько, что в сутках явно не хватало ещё часов десяти. Клиентов было хоть отбавляй, заказы сыпались сплошным потоком, телефон у Валерии на стойке не замолкал ни на минуту, а в стационаре скопилось столько животных, что скоро понадобится покупать соседние помещения.

Андрей с Катериной носились как заведённые, Роман сутками не вылезал с работы, но мы всё равно откровенно не справлялись. Нужна свежая кровь, хотя бы ещё два-три толковых специалиста, желательно с очень крепкой нервной системой.

Вся эта лавина клиентов объяснялась до смешного просто. Я держал цены. По меркам столичных элитных лечебниц мой прайс болтался где-то на уровне плинтуса. Для меня, привыкшего оперировать совершенно другими масштабами, даже эти суммы казались грабительскими за пятиминутную работу со сращиванием костей или прочисткой эфирных каналов. Будь моя воля, я бы сбросил ценник ещё вдвое, чтобы прогонять через себя больше материала и вытаскивать с того света больше зверья.

Но законы рынка в этой Империи работали чётко: поставишь цену ниже определённого порога – и к тебе просто не пойдут. Аристократы и богатеи решат, что ты шарлатан, разводящий мел в водопроводной воде. Дешёвое не может быть качественным, так уж устроен их мозг. Поэтому приходилось балансировать на этой тонкой грани, изображая «доступную элитарность».

Зато моя маленькая фармацевтическая «акция» работала безупречно. Мы раздавали леденцы – обычные с виду разноцветные конфетки, заряженные микродозами целительных компонентов. Взрослый организм их почти не замечал – метаболизм закостенел, каналы сформированы. А вот дети… Детское тело, где клетки делятся с бешеной скоростью, впитывало эту силу как губка. Иммунитет взлетал до небес, скрытые патологии рассасывались, кости крепли.

И процесс распространения мы отладили идеально, исключив человеческий фактор.

Вот, например, заходит в клинику семейство с каким-нибудь чихающим шпицем. И если ребёнок капризничает, ноет или просто выглядит бледным и вялым, то мои хомяки, надрессированные считывать такие вещи по ауре, мгновенно берут цель в разработку.

Маленький пушистый комочек деловито спускался по шнуру от жалюзи, подбегал к малышу и, встав на задние лапки, протягивал ему яркий леденец. Ни один ребёнок в мире ещё не отказывался от конфеты, которую ему лично в руки даёт милый хомячок.

Иногда, разумеется, включалась родительская паранойя. Мамаша округляла глаза, папаша хмурился.

– Нельзя сладкое! – тут же начинали они. – Положи на место! Мы не балуем, зубы испортишь, аппетит перебьёшь, диатез высыпет!

Но в такие моменты на сцену выходила Валерия с навыком «Дипломатия» восьмидесятого уровня. Она опиралась на стойку, делала невероятно грустные глаза и тянула своим самым жалостливым голосом:

– Ой, ну посмотрите на него… Ему же так страшно в больнице. Животное болеет, атмосфера напряжённая… Мне его так жалко! Давайте малыш съест всего одну маленькую конфетку? У нас они специальные, гипоаллергенные, без сахара…

Родители обычно вставали в позу.

– Девушка, занимайтесь своими документами! Своих детей будете жалеть и баловать, а нам тут ваши советы не нужны!

Но Валерия ничуть не смущалась. Она профессионально вздыхала и бросала свой главный козырь:

– Ой-ой-ой… Как скажете. А если я прямо сейчас оформлю вам скидку двадцать пять процентов на весь комплекс процедур? В честь… э-э-э… дня защиты животных?

И тогда лица родителей мгновенно менялись. Железобетонные педагогические принципы разбивались о простую капиталистическую выгоду.

– Ну… – папаша обычно чесал подбородок, глядя на табло кассового аппарата. – В принципе… от одной конфетки ничего страшного не случится. Жуй, Петенька, папа разрешил.

И условный «Петенька» жевал, его аура на глазах наливалась здоровым золотистым свечением, а я, сидя в кабинете, мысленно ставил галочку. И зверюгу вылечили, и ребёнка в порядок привели. Приятно всё-таки делать работу качественно.

Внедорожник дёрнулся и плавно затормозил.

Я отвлёкся от размышлений и посмотрел в окно. Мы плотно встали. Широкий проспект, забитый машинами в четыре ряда, превратился в сплошное море красных габаритных огней. Вокруг нервно гудели клаксоны, кто-то пытался вклиниться в соседний ряд, ругались водители. Обычная столичная суета в оживлённом районе.

– Что-то случилось? – спросил я, глядя на наглухо вставший поток.

Водитель впереди потянулся к радиостанции, переключая каналы.

– Не знаю, господин Виктор. Навигатор красным горит. Может, авария крупная впереди. Сейчас у диспетчера запрошу…

Он не успел договорить.

Сначала это было похоже на лёгкий укол в затылок – крошечная искра чужеродной энергии. А в следующую секунду моё восприятие, заточенное на биологическую активность, буквально взорвалось. Снизу, прямо из-под асфальта, стремительно поднималась масса такой чудовищной плотности и злобы, что эфир вокруг затрещал.

– Так, слушай меня внимательно… – ледяным тоном сказал я водителю. – Сейчас выходишь из машины и бежишь, куда глаза глядят. Просто беги. Быстро!

Водитель оторвался от рации, с недоумением посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– В смысле бежать? Куда? Мы же в потоке…

Он не успел открыть дверь.

Земля под нами задрожала от мощнейшего толчка изнутри. Асфальт в десяти метрах впереди нашего капота вспучился огромным серым пузырём, покрылся сеткой глубоких трещин и с грохотом взорвался наружу.

Многотонный рейсовый автобус, стоявший прямо на эпицентре, просто подкинуло в воздух, как пустую картонную коробку. Он перевернулся, сминая соседние легковушки. Во все стороны полетели куски бетона, куски труб и фонтаны грязной воды вперемешку с землёй.

Наш тяжеленный броневик швырнуло в сторону. Машина накренилась, заскрежетала металлом по соседнему джипу, стёкла жалобно затрещали, но выдержали. Меня впечатало в спинку сиденья.

– Вот это интересно… – пробормотал я, глядя в окно. – Но не очень, конечно, понятно.

Из образовавшегося кратера, раздвигая искорёженные машины, лезли огромные, толщиной с телеграфный столб, щупальца, отдалённо напоминающие мясные лианы, покрытые пульсирующей бурой слизью и шипами. Они извивались, выстреливая во все стороны, цепляясь за стены зданий и сминая крыши автомобилей. Это была подземная химера колоссальных размеров, и она явно решила выбраться на свежий воздух.

На улице начался кромешный ад: истошные крики людей, вой автомобильных сигнализаций, хруст ломающегося металла… Где-то правее с оглушительным хлопком рванул бензобак, обдав перекрёсток волной рыжего пламени. Разорванные коммуникации фонтанировали. Струя прорванной канализации ударила в небо грязным гейзером, смешиваясь с дымом и пылью. Одно из щупалец с хрустом обхватило рекламный щит, вырвало его с корнем и швырнуло в сторону.

И только спустя добрую минуту над погружающимся в хаос проспектом низко и надрывно завыла городская сирена оповещения о прорыве.

Я сидел в накренившемся броневике, стряхивал с джинсов осыпавшуюся пластиковую крошку и смотрел на ревущую сирену за окном.

– Как вовремя, однако.

Водитель лежал, вжавшись между рулём и сработавшей подушкой безопасности. Жив – грудная клетка мерно поднималась, пульс ровный, я считывал его ауру на автомате. Сотрясение, ушиб грудины, мелочи… Выживет, если повезёт.

Я толкнул бронированную дверь. Заклинило. Толкнул сильнее, подведя к плечу нити укрепляющего контура. Дверь жалобно скипнула и вылетела наружу, грохнув по мятому капоту соседней машины.

Канализационная вонь ударила в ноздри. Щупальца продолжали крушить всё вокруг, как корневая система дерева, прорастающая сквозь фундамент. Только дерево это было каких-то прямо неприличных размеров и очень, очень голодное.

Я закатал рукава и пошёл навстречу.

Глава 13

Петербург, Российская Империя

Особняк рода Новиковых

Папка с документами из плотной кремовой бумаги лежала на столе, и Агнесса Новикова уже минут десять просто смотрела на неё, испытывая глубокое внутреннее удовлетворение и гордость от проделанной работы.

Всё прошло идеально.

Они с Всеволодом Светловым сработали в такой безупречной связке, что старым интриганам из Совета Родов впору было конспектировать. Молодой барон Залесский выстраивал свою кристально чистую репутацию с шестнадцати лет. Годами играл роль честного, прогрессивного предпринимателя, чтобы в один прекрасный день собрать астрономическую сумму под грандиозный сельскохозяйственный проект в Изумрудной зоне и раствориться в воздухе.

План у Залесского был красивый: сорвать куш, перевести активы в крипту и безымянные артефакты, а затем рвануть на самый край Империи. Там, в подпольных клиниках у мастеров плоти, он собирался полностью перекроить себе лицо, изменить отпечатки ауры, стереть личность и с новыми документами спокойно уплыть в какую-нибудь заморскую страну, где нет экстрадиции и лишних вопросов.

Но Виктор каким-то непостижимым образом расковырял гениальную схему за полчаса светской беседы. А дальше в дело вступили юристы и аналитики двух Великих Родов.

Агнесса улыбнулась, вспомнив лицо Залесского на финальной встрече. Ему просто положили на стол две папки. В одной – полное досье на его теневые счета, фальшивые накладные и билеты на подставное лицо. В другой – скромный договор о передаче всех прав на проект Изумрудной зоны роду Новиковых и Светловых.

Выбор был максимально простой: либо он прямо сейчас подписывает передачу проекта и получает небольшие, но достаточные для безбедной жизни отступные, либо через час вся эта пачка компромата летит на стол инвесторам и следователям из Высшей Канцелярии. А там разговор короткий – конфискация, позор и, скорее всего, долгая и мучительная смерть в подвалах обманутых кредиторов.

Залесский оказался умным мальчиком. Взял деньги, быстро чиркнул ручкой где сказали, и уже сегодня утром его след простыл. Делал что хотел, но уже без их миллиардов.

И вот теперь Агнесса ждала Виктора.

Она побарабанила пальцами по папке. Внутри лежали те самые скрытые договоры. Официально, для всего имперского реестра и журналистов, владельцами гигантского кластера в Изумрудной зоне будут значиться Новиковы и Светловы. Красивая ширма, за которой не видно главного. Фактическим, стопроцентным владельцем всех земель, всех будущих построек и прибылей по этим бумагам становился Виктор Химеров.

Агнесса прекрасно изучила его характер. Он ненавидел публичность, терпеть не мог бюрократию и бесился, когда к нему лезли с официальными приёмами. Пусть сидит в тени. Ей не жалко торговать лицом перед репортёрами, если за её спиной будет стоять такой человек.

Хотя сам проект… Агнесса передёрнула плечами. Ну, это была полнейшая жесть. Изумрудная зона представляла собой не просто кусок леса, а натуральную природную мясорубку. Чтобы очистить там территорию под нормальную стройку, обычным кланам потребовались бы десятилетия зачистки, пролитые реки крови гвардейцев и вагоны денег. Это была финансовая дыра, способная сожрать бюджет небольшого города.

Но Виктор… он любил такое. Там, где другие видели непроходимый ад, он видел «интересную задачу». Учитывая его зоопарк – эту чудовищную обезьяну в бронежилете, пса, способного перекусить пополам медведя, и прочих тварей, о которых Агнесса предпочитала лишний раз не думать, – у него действительно мог получиться прорыв.

А если у него получится… Если эти земли действительно начнут давать урожай и безопасную зону, проект станет неприлично прибыльным.

У Виктора, конечно, сейчас не было тех миллионов, чтобы сходу оплатить возведение периметра и старт работ. Но Агнесса уже всё решила. Она профинансирует начальный этап, выделит технику, людей и строительные материалы. Это будет самая надёжная инвестиция в её жизни.

Надо только дождаться его, вручить документы и надеяться, что он не начнёт ворчать, что она опять всё свалила на него.

Внезапно зазвонил правительственный коммуникатор, по которому звонили только в случае крайней необходимости. Агнесса нахмурилась и нажала кнопку громкой связи.

– Слушаю.

– Госпожа Новикова, – раздался голос дежурного офицера ситуационного центра. – Объявлен общий сбор первой категории. В городе зафиксировано ЧП высшего уровня угрозы. Канцелярия просит все лояльные аристократические рода немедленно привести гвардию в состояние полной боевой готовности и ожидать координат для развёртывания.

– Что случилось? Прорыв периметра?

– Угроза изнутри. Ждите инструкций.

Связь оборвалась.

– Ну какого хрена именно сейчас? – скривилась Агнесса, глядя на часы.

Она ждала Виктора с минуты на минуту. Машина за ним была отправлена давно. И вот теперь какая-то городская заварушка ломает ей все планы. Опять какие-то бандиты не поделили артефакт, или в промзоне рванул котёл у недоучек-алхимиков? И из-за этого ей поднимать людей?

В кабинет без стука вошёл младший брат.

– Агни! Тебе нужно это видеть! Срочно!

Миша подбежал к стене, схватил пульт и врубил огромную плазменную панель. Агнесса собиралась отчитать его за бесцеремонное вторжение, но слова застряли в горле.

На экране транслировалась картинка с полицейского вертолёта. И то, что там показывали, не имело ничего общего с привычными криминальными разборками или стандартным прорывом мелких тварей.

Прямо посреди широкого проспекта вздымался лес. Но это были не деревья, а огромные, толщиной с фабричные трубы, мясные лианы, которые бугрились пульсирующими венами и влажной слизью. Они росли прямо на глазах, с бешеной скоростью вырываясь из зияющего провала в асфальте.

Десятки этих живых хлыстов метались во все стороны, сокрушая всё на своём пути. Агнесса видела, как одна из лиан обрушилась на фасад многоэтажки, снося балконы. Другая щупальцем обвила припаркованный грузовик, легко оторвала его от земли и швырнула в соседний дом.

Центр улицы был полностью забаррикадирован переплетающимся клубком плоти. Из огромной дыры в земле продолжала лезть какая-то бесформенная масса.

– Что это… – только и смогла выдохнуть Агнесса.

Внезапно камера на экране дёрнулась. Одно из щупалец, невероятно длинное, метнулось высоко в небо, целясь прямо в снимающий вертолёт. Раздался удар, и картинка закружилась в сумасшедшем штопоре. Пилот отчаянно пытался выровнять машину, но вертолёт неумолимо падал.

И тут сработала спасательная система – технология, доступная только спецслужбам. Буквально за секунду до удара о землю вокруг вертолёта с громким хлопком раздулся гигантский, светящийся артефактным полем воздушный шар-амортизатор. Машина спружинила о руины и покатилась по улице, сохранив жизнь экипажу.

Экран переключился на трансляцию с земли. Оператор, видимо, стоял на крыше соседнего здания. Картинка дрожала – оператору было явно плохо, за кадром слышались тяжёлые рвотные позывы.

Из извивающихся мясных лиан начали вырываться густые клубы желтовато-зелёного пара. Эти зловонные испарения мгновенно заволакивали улицу, скрывая в ядовитом тумане дома, брошенные машины и сами щупальца. Видимость падала до нуля.

Голос диктора за кадром дрожал, теряя профессиональную постановку:

– … мы получаем подтверждение от штаба имперской гвардии. Повторяю, угрозе присвоен статус прибытия дракона!

Агнесса не слушала дальше. Мозг, натренированный на кризисное управление, мгновенно сбросил оцепенение.

Угроза уровня дракона в черте города. Она перевела взгляд с телевизора на папку с документами для Виктора, потом на часы.

Где же он⁈

Она схватила телефон и планшет внутренней связи и быстро вбила пароль доступа к диспетчерской транспортного цеха.

– Гараж! – рявкнула она. – Какая машина отправлена за Виктором Химеровым? Бортовой номер и статус маячка! Живо!

– Секунду, госпожа… Борт семь-пятнадцать. Бронированный седан. Сейчас выведу вам его геолокацию на экран.

На планшете открылась карта города. Синяя точка, обозначающая местоположение машины, мигала. Агнесса посмотрела на карту. Потом на телевизор, где в ядовитом тумане крушили город мясные щупальца. Снова на карту.

Точка мигала ровно в эпицентре этой бойни. Прямо там, где из-под земли вылез этот пульсирующий кошмар.

– Ну да, – Агнесса медленно опустила планшет на стол и истерично усмехнулась. – Конечно! А где же ему ещё быть!

Она обречённо вздохнула. Если в этом городе открывались врата в ад, Виктор Химеров по закону подлости обязательно должен был ехать прямо через них.

С экрана телевизора оператор, задыхаясь от кашля, истошно закричал:

– Посмотрите! Из-под земли лезут новые! Они повсюду!

Камера выхватила сквозь зелёный туман, как из разломов в асфальте, пробитых корнями твари, на улицу хлынула целая армия более мелких, но не менее жутких монстров, которые тут же бросились на всё, что двигалось, расползаясь по кварталу.

Агнесса нажала кнопку общего канала связи гвардии.

– Макар, поднимай всю гвардию, включая резерв и отдыхающую смену. Всех, кто может держать в руках оружие, без исключений. Полный боекомплект, тяжёлое вооружение на броню.

– Госпожа? – голос начальника охраны прозвучал удивлённо. – Канцелярия ещё не дала координаты развёртывания.

– К чёрту Канцелярию! – отчеканила Агнесса. – Мы идём в эпицентр. Мой партнёр застрял посреди этого дерьма. И мы вытащим его оттуда, даже если придётся перекопать весь этот район! Выдвигаемся!

* * *

Земля вспучивалась. Дорожное полотно лопалось, разлетаясь кусками бетона, и из этих разломов наружу рвалась серо-бурая биомасса. Десятки, сотни толстых мясистых лиан, покрытых пульсирующими венами и какой-то маслянистой слизью, выстреливали в воздух. Они извивались, переплетались, цеплялись за фонарные столбы и стены домов.

Я прищурился, мгновенно переключая зрение в аналитический спектр.

«Ну-ка, что тут у нас за агрономия…»

Картина эфирного фона заставила меня мысленно присвистнуть. Скорость регенерации у этой дряни была выкручена на какой-то запредельный максимум. Клетки делились с такой частотой, что тварь должна была сгореть от собственного метаболизма за пару минут. Но она не сгорала. Мутационные узлы были спаяны грубо, будто кто-то стянул их ржавой проволокой и залил клеем.

В следующее мгновение моё лицо встретилось с чем-то очень твёрдым и очень быстрым. Удар был такой силы, что меня просто смело с места. Я даже не успел моргнуть – скорость у этой лианы оказалась совершенно неадекватной её массе. Меня протащило по воздуху метров пятнадцать и впечатало в кирпичную стену какой-то пекарни. Каменная крошка посыпалась за шиворот.

Я сполз на землю, сплюнул кровь и поморщился.

«Ага. Значит, не только регенерация. Ещё и кинетические усилители в тканях».

Я сидел в пыли и анализировал то, что успел «считать» в момент удара. В структуре этой химеры плескалась дикая смесь химикатов, синтетических стимуляторов и алхимических вытяжек. Такое ощущение, что её годами держали в герметичном бассейне, доверху залитом мутагенами. Её постоянно доводили до состояния клинической смерти, заставляя организм адаптироваться, жрать эту отраву, перестраиваться и выживать.

Но самое интересное заключалось в том, что у неё напрочь отсутствовали мозговые волны в привычном понимании. Никакого центрального процессора, только голые, выжженные химией инстинкты. И главный инстинкт – уничтожать.

Но был ещё один нюанс, от которого мне стало откровенно мерзко – размножение. Эта штука была запрограммирована на бесконечный расплод. Вот только плодиться она могла исключительно за счёт человеческого мяса. Она не жрала других химер и не питалась энергией земли. Это было чистой воды биологическое оружие, заточенное сугубо против людей. Если эту клумбу сейчас не выкорчевать, она пустит корни, наплодит себе подобных и через месяц захватит половину континента.

Из провалов в асфальте тем временем начали лезть другие твари из глубин – какая-то мелкая зубастая шелупонь.

Я встал, отряхнул куртку от кирпичной крошки. Прогнал по телу укрепляющий импульс, уплотняя кости и стягивая мышечные волокна в стальные канаты.

Очередная толстая лиана со свистом метнулась к моей груди. Я выбросил вперёд правую руку, пробил её и намертво ухватил склизкий канат прямо в полёте. Лиана дёрнулась, пытаясь вырваться, её шипы заскрежетали по моей усиленной коже.

– Да ты охренела⁈ – рявкнул я.

Упёрся ногами в асфальт, влил энергию в плечевой сустав и просто дёрнул на себя. С хлюпающим звуком, похожим на то, как вантуз отрывают от раковины, я вырвал из земли метров пять этой пульсирующей кишки и швырнул бьющийся обрубок под ноги. Из среза брызнула густая, воняющая аммиаком жижа.