Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Где же, чёрт возьми, армия?

И тут где-то вдали, за соседними кварталами, загрохотала канонада. Послышались разрывы тяжёлых снарядов и треск зениток. Но здесь, на этом перекрёстке, уже вырос целый лес из шевелящихся щупалец.

Из разломов повалил густой жёлто-зелёный пар. Тварь начала выпускать испарения, которые мгновенно сожрали видимость. Улица утонула в плотном тумане.

Сквозь эту пелену я увидел, как десяток толстых лиан сплетаются вместе, образуя гигантский мышечный канат. Этот живой таран с размаху ударил по защитной башне ПВО, возвышающейся над районом. Бетон брызнул во все стороны. Лианы, удар за ударом, начали разламывать установку. Куски арматуры и перекрытий дождём посыпались на улицу.

И тут я заметил ещё одну ведь. Тварь целенаправленно никого не убивала. Лианы выхватывали бегущих людей из тумана, обвивали поперёк туловища, но не давили, а просто подвешивали их в воздухе, как мух в паутине. Люди болтались в воздухе, кричали и бились, а тварь просто складировала их. Ей нужно было много питательной биологической массы для долгого цикла переработки и расплода. Она набивала свою чудовищную кладовку.

Я попытался ударить по ней ментально, чтобы зацепить этот примитивный узел инстинктов и просто выжечь его.

Но ничего не вышло. Моя воля соскользнула с её сознания, как с куска мыла. Химера была старой, криво слепленной, у неё банально отсутствовали базовые рецепторы подчинения. Мне тупо не за что было ухватиться.

«Ах так, значит?»

Я огляделся, выдернул из кучи строительного мусора увесистый кусок арматуры метра полтора в длину. Затем чуть приоткрыл свои эфирные заслонки, выпуская наружу концентрированный фон Прародителя. Для этой тупой биомассы я сейчас должен был пахнуть как самый сочный и питательный кусок мяса в этом городе.

Сработало мгновенно. Лианы, которые тянулись к людям, резко сменили траекторию и рванули ко мне. Я перехватил арматуру поудобнее и начал работать, просто дробя и перебивая летящие в меня щупальца. Слева, справа, сверху… Хрясь! Ошмётки слизи летели в лицо. Хрясь! Ещё один кусок отвалился и задергался на асфальте. Я молотил их без остановки, поддерживая ритм…

Сзади раздался знакомый рык. Сквозь жёлтый туман на разрушенный перекрёсток выскочили Рядовая и Псих.

– Псих, бери на себя мелочь! – крикнул я, отбивая очередной выпад. – Рядовая, займись этой ботвой!

Обезьяна коротко ухнула и кинулась к ближайшему сплетению лиан. Псих с ходу врезался в стаю каких-то бронированных полукрокодилов, которые как раз вылезли из разлома.

Теперь бойня перешла на новый уровень.

Рядовая крутилась у основания щупалец. Но её проблема была в том, что она – ударник. Кулаками и тупыми костяными кастетами перебивать гибкие, пружинящие лианы оказалось крайне неэффективно. Она пыталась их рвать, но тварь тут же регенерировала. Щупальца хватали обезьяну за руки, за ноги, пытаясь разорвать её в разные стороны. Рядовая рычала, выкручивалась, но увязала в этой массе.

Тогда она поменяла тактику. Прямо на ходу она отрастила на ладонях острые костяные шипы и принялась действовать как кошка – хватала лиану, тянула на себя и вспарывала её вдоль. Это работало лучше, но тварь плодила новые отростки быстрее, чем обезьяна успевала их резать.

У Психа дела тоже шли туго. Полукрокодилов было слишком много, их панцири оказались на удивление крепкими. Пёс огрызался, рвал им глотки, но масса давила.

Я краем глаза оценил его состояние. Пора!

– Псих! – гаркнул я на всю улицу. – Разрешаю! Переход на новую стадию!

Я дистанционно снял с его ядра все ограничители, которые сдерживали его рост к мутации. Пёс остановился, а затем его начало дико колбасить. Он издал жуткий, не собачий вой, переходящий в инфразвук. Его кости захрустели, ломаясь и срастаясь заново. Мышцы вздулись, разрывая шкуру. Он начал расти, за десять секунд превратившись в гигантскую, размером с микроавтобус, псину. На его груди, плечах и морде проступили толстые сегментированные бронеплиты из чёрной кости. Из пасти капала магма.

Псих зарычал и просто шагнул в толпу крокодилов. Теперь он не кусал их – в этом не было нужды, – а просто давил, переламывая панцири своими чудовищными лапами и раскидывая их туши бронированной башкой.

В тумане, метрах в пятидесяти от меня, раздался звон бьющегося стекла и детский визг. Жёлтый школьный автобус, застрявший на обочине, трещал по швам. Несколько толстых лиан обвили его, как консервную банку, и начали вскрывать крышу. Дети внутри орали. Соседние дома тоже подверглись атаке – щупальца выбивали окна и вытаскивали упирающихся людей прямо из квартир.

Над районом надрывались уличные громкоговорители:

– ВНИМАНИЕ! УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ «КАТАКЛИЗМ»! ПОЛНАЯ ЭВАКУАЦИЯ! СПАСАЙТЕСЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО! ПОКИНЬТЕ ЗОНУ ПОРАЖЕНИЯ! ОБЪЕКТ КЛАССА…

Голос диктора потонул в грохоте. На проспект выкатились армейские бронеходы. Заработали спаренные автопушки. Но лиан было так много, они сплелись в такую плотную стену, что снаряды просто вязли в этой биомассе, не нанося критического урона. Район превратился в сплошные джунгли из мяса.

Я отбросил погнутую арматуру. Мой взгляд скользнул по разлому в асфальте. Из-под земли тянулись сотни новых щупалец. И тут я понял – это было не главное тело. Та масса, с которой мы сейчас бились – это просто пустышка, фидерная система. Главное тело этой дряни сидело глубоко внизу, в безопасности, и просто управляло своими отростками.

«Ах ты ж хитрая тварь…»

Я сосредоточился, пробивая эфирный фон, и потянулся к тому массивному сгустку энергии, что пульсировал под землёй.

«Ты охренела⁈ – мысленно рявкнул я, направляя импульс прямо в её центр. – Я тебя сейчас на удобрения пущу! Отпусти людей и проваливай в ту дыру, откуда вылезла!»

Ответ пришёл сразу: «Голод… Пища не должна говорить…»

Что ж, значит у неё были зачатки разума. Эта сволочь специально маскировалась под тупой инстинкт, когда я сканировал её в первый раз! Она прятала своё сознание, чтобы не получить направленный ментальный удар.

«О как, – я зло оскалился. – Значит, ты ещё и думаешь. Ты даже не понимаешь, с кем связалась, куст-переросток».

Я не успел договорить. Она поняла, что её раскрыли, и отреагировала мгновенно. Десятки лиан со всех сторон одновременно бросились на меня, проигнорировав Психа и Рядовую. Вся биомасса на перекрёстке сфокусировалась на мне.

Я отбивался голыми руками, рвал их, уворачивался, но их было слишком много. Одна лиана обвила ногу, вторая захлестнула руку. Меня рывком подняло в воздух. Ещё несколько щупалец плотно спеленали тело, сжимая так, что затрещали рёбра.

Она решила сожрать меня первым.

– Ну давай, попробуй, – прохрипел я. – Подавишься!

Я перестал сопротивляться физически. Закрыл глаза, высвободил пару редких атрибутов и начал менять собственную биохимию. Мои поры открылись, начав вырабатывать и выталкивать из себя чистый, концентрированный фермент клеточного некроза, смешанный с эфирным ядом.

Лианы, которые меня держали, вдруг зашипели. По ним пошли чёрные пятна гниения. Они начали осыпаться трухой, распадаясь прямо на мне. Хватка ослабла, и я приземлился на ноги.

Но из-под земли тут же выстрелили новые. Отростки, которые я сжигал своим ядом, мгновенно заменялись свежими. Она регенерировала быстрее, чем я успевал её уничтожать.

Это была война на истощение. И она только начиналась.

Глава 14

Перекрёсток Садовой и Сенной площади

Внешний периметр прорыва

Агнесса Новикова опустила дымящуюся руку. Только что выпущенный ею сгусток концентрированного пламени проел в шевелящейся биомассе дыру размером с легковой автомобиль. Но не прошло и десяти секунд, как края раны запенились жёлтой слизью. Оттуда вырвались новые побеги, мгновенно сплетаясь в свежий, ещё более толстый узел.

– Да твою же мать! – графиня в сердцах пнула пустую гильзу от крупнокалиберного пулемёта, валяющуюся на асфальте.

Она стояла посреди улицы, заваленной битым стеклом и искорёженными остовами машин. Гвардия Новиковых, выстроенная в два эшелона, непрерывно поливала этот грёбаный лес из плоти свинцом и магическими техниками. Броневики били из спаренных турелей, Одарённые стихийники выжигали целые сектора, но барьер держался, не пропуская внутрь.

Зато наружу эта дрянь исправно выплёвывала сюрпризы.

Стена плоти вдруг пошла волнами, раздвинулась, и на асфальт вывалился десяток тварей – покрытых костяными наростами ящеров с несоразмерно огромными пастями. Они даже не пытались сориентироваться, а сразу, с места, рванули в сторону гвардейского оцепления.

– Щиты! Короткими, по суставам! – рявкнул в рацию Макар.

Бойцы первой линии сомкнули ряды. Тяжёлые артефактные щиты вспыхнули синеватым светом, принимая на себя удар трёхсоткилограммовых туш. Гвардейцы работали чётко: принимали таранный удар, гасили инерцию, а затем стоящие во втором ряду всаживали в монстров бронебойные заряды.

Но стоило им положить одну стаю, как «стена» выблёвывала следующую. Каких-то кислотных пауков, бронированных псов-мутантов, крылатую мерзость, которая пикировала прямо с верхних ярусов пульсирующей ограды… Гвардейцы увязали в этой вязкой бойне, сжигая боекомплект и резервы ауры просто на то, чтобы удержать позиции и не дать тварям прорваться дальше в жилые кварталы.

Город просто разваливался на части. Прорывы, диверсии, эпидемии, теперь вот эта «лесная» аномалия посреди проспекта… У Агнессы складывалось стойкое ощущение, что кто-то методично и очень профессионально проверяет Империю на прочность, подкидывая катастрофы одну за другой.

Она перевела взгляд в самый центр перекрытого квартала, туда, где за стеной из щупалец возвышались крыши домов, скрытые зелёным туманом.

«Держись, – до боли прикусив губу, мысленно приказала она. – Только попробуй там сдохнуть…»

Виктор остался где-то там, в самом эпицентре этой биомассы. Да, он силён, да, у него там какие-то свои запредельные фокусы… Но противник, способный за секунды возвести глухую стену из живого мяса – это нифига не штатная ситуация.

Агнесса развернулась к Макару, который как раз добивал из пистолета бьющегося в конвульсиях паука.

– Макар! Время вышло. Мы топчемся на месте!

Начальник охраны смахнул со щеки чужую кровь.

– Госпожа, мы давим всем, что есть. Техника на пределе, у Одарённых скоро начнётся магическое истощение. Эта дрянь регенерирует быстрее, чем мы её жжём.

– Распаковывайте «Гнев Перуна», – приказала графиня.

– Но ваше сиятельство… Выброс из установок плазменного каскада? – он понизил голос, покосившись на бойцов. – Эти артефакты не зарегистрированы в Имперском реестре. Мы их три года в тайне собирали из контрабандных узлов Технократии. Это наш стратегический резерв на случай глобального прорыва или открытой войны родов…

– Распаковывайте, я сказала.

– Агнесса Павловна, над нами сейчас висят полицейские дроны, – Макар сделал шаг к ней, переходя на шёпот. – На крышах соседних кварталов сидят журналисты. Если мы сейчас вытащим на улицу неучтённое оружие такой мощности, завтра Канцелярия заявится к нам с ордером на обыск всего имущества, а конкуренты узнают наш потолок огневой мощи. Мы обнажим шею!

Графиня шагнула к нему вплотную, не обращая внимания на визг очередной убитой рядом химеры.

– Мне плевать на Канцелярию и на то, кто там на нас смотрит с крыш! Разворачивайте каскады и прожигайте в этой кишке дыру! Мы должны туда прорваться!

Макар сглотнул, глядя в её пылающие глаза.

– Кого мы там спасаем, госпожа? – тихо спросил он. – Район уже мёртв. Гражданских там наверняка не осталось. Ради кого мы ставим на кон секреты рода?

Агнесса на секунду отвела взгляд в сторону пульсирующей стены, за которой скрывался Виктор.

– Это неважно. Выполняй приказ, Макар. Мы должны туда прорваться любой ценой.

* * *

Меня буквально рвали на части. Десятки склизких щупалец обвили руки, ноги, поясницу и натянулись струнами, пытаясь превратить меня в разрозненный набор анатомических запчастей.

Я полностью расслабил мышцы, открыл эфирные каналы на ладонях и просто начал «пить», втягивая в себя эту перекачанную химией жизненную силу прямо через точки контакта. Энергия потекла в меня обжигающим потоком. Я уже потянулся было сканером вглубь структуры, чтобы выдернуть из этих отростков парочку базовых атрибутов, но тварь оказалась не такой тупой, как выглядела.

Едва мой ментальный щуп коснулся её узлов, как лианы, державшие меня, резко посерели – это основное тело просто отсекло их от себя на клеточном уровне, запустив мгновенный некроз связующих тканей и сбросив отростки, как ящерица хвост. Мёртвые куски мяса шлёпнулись на покорёженный асфальт, но тут же начали извиваться – абсолютно автономные, слепые куски биомассы, живущие на остаточном рефлексе.

Я стряхнул с себя эту дрянь и огляделся. Огромная туша, засевшая в провале, разошлась не на шутку. Толстые лианы, как гигантские удавы, шарили по улице. Повсюду кричали люди – кто-то молил о помощи, зажатый в искорёженной легковушке, кто-то просто выл, глядя на оторванную ногу…

В двадцати метрах от меня Рядовая пыталась спасти какого-то мужика, которого придавило упавшим куском бетона и намертво прижало тонким щупальцем. Моя обезьяна вогнала обе руки под плиту, мышцы на её спине вздулись так, что броня затрещала. Она рванула вверх, сбросив лиану о края бетона, и выдернула мужика за шиворот. Тот захрипел, попытался встать…

Рядовая обернулась, чтобы отбить прыгнувшего на них кислотного слизня. Это заняло полсекунды, но этого хватило. Из проёма выстрелил новый жгут, обвился вокруг лодыжек спасённого мужика и рывком утащил его вниз. Рядовая успела только развернуться на хруст ломающихся костей. Она ударила кулаком по асфальту так, что во все стороны полетела крошка, и так громко зарычала от досады, что у меня заложило уши.

Справа, в гуще наступающих мелких мутантов, развлекался Псих. Да, слово «развлекался» подходило здесь идеально. Ему снесли половину левого бока – шкура висела лоскутами, сквозь порванные мышцы белело обнажённое ребро, залитое кровью. Но Псих… ну, он был абсолютно счастлив. Он не чувствовал боли, находясь в состоянии абсолютного берсерка. Разорвав глотку одному мутированному волку, он тут же в прыжке перекусил хребет какому-то ящеру, приземлился в лужу кислоты, даже не заметив, как зашипели подушечки лап, и с радостным лаем бросился на следующую тварь.

Но я видел, что мы не вывозим. Нас просто давят.

Шагнул вперёд, перехватывая контроль. Из-под земли как раз вылезала новая партия тварей – какие-то слепые кротокрысы с длинными когтями на передних лапах. Я просто ударил по их мозгам своей волей, выламывая их природные инстинкты с мясом.

«Развернулись! Защищать людей! Живо!»

Кротокрысы заскулили, из их ушей потекла кровь от ментального давления, но они развернулись и стеной встали перед раскуроченным автобусом, отбиваясь от щупалец.

И тут основная тварь в провале задрожала. Бурая биомасса начала стремительно менять структуру. Тупые концы лиан вдруг втянулись и уплотнились, вместо присосок и слизи на концах сотен щупалец образовались острые костяные копья. Она больше не хотела складировать еду, а собиралась проткнуть всё живое на этой улице, как шашлык на шампуры, и просто выпить их кровь прямо на месте. Сотни костяных копий нацелились на автобус, на раздавленные машины, на бегущих людей…

И вот тут у меня упала планка.

– Я сказал – остановись! – зарычал я так, что пошли трещины по фасадам зданий. – Это уже перебор!

Я бросил своё сознание вперёд, прорубаясь через её защитные барьеры, как ледокол. Добрался до самого ядра её личности, ожидая встретить там злобу, расчёт или какую-то изощрённую ненависть. Но встретил всепоглощающую пустоту.

Ей было скучно, даже как-то лень. Там пульсировал только примитивный тупой жор.

«Сожрать… Разрушить… Создать выводок… Моя земля… Спать… Спать долго… Сожрать мясо… Размножиться…».

Никакого гениального плана. Просто тупая, разжиревшая свиноматка, которая решила, что этот город – её личное корыто с помоями. Меня аж затошнило от этой примитивности.

– Остановись, повторяю! – я вдавил ментальный приказ прямо в её эфирный узел.

Внутри меня закрутились шестерёнки, активируя скрытые резервы. Я перенаправлял потоки, готовясь к масштабному подавлению.

Она меня даже не заметила. Просто отмахнулась, как от назойливой мухи, продолжая стягивать копья для фатального удара.

Два ближайших щупальца сорвались с места и прошили мою грудь насквозь. Одно прошло под ключицей, второе пробило лёгкое. Я харкнул кровью, но не упал. Наоборот, схватил обе эти лианы голыми руками, чувствуя, как шипы режут ладони до кости.

«Ты сейчас же остановишься…»

Я использовал пробившие меня копья как прямой кабель передачи данных. Вся моя сдерживаемая мощь и ярость Прародителя хлынула через эти отростки прямо в структурную матрицу твари.

«СТОЯТЬ! ЭТО МОЙ ПРИКАЗ!»

Я ударил по её нервной системе. Все сотни копий, уже летевших в сторону плачущих детей и бьющихся в истерике людей, резко застыли в воздухе, зависнув в сантиметрах от лиц, от стёкол, от металла… и мелко задрожали.

Тварь пыталась продавить удар, но я держал. Она навалилась всей своей многотонной массой, посылая команду убивать. Я же стоял, сжимая окровавленными руками скользкие лианы, торчащие из моей груди, и держал этот гребаный щит. Держу… Держу… Держу…

И тут она сделала то, чего я от такой примитивной массы не ожидал – начала менять собственную структуру прямо в месте моего захвата. Клетки перестраивались, блокируя мои эфирные потоки, выпихивая мою волю из своего тела, как занозу.

Связь оборвалась. Она просто отстрелила все свои лианы у самого основания. Сотни копий превратились в абсолютно самостоятельные снаряды, лишённые центрального управления.

Мне пришлось мгновенно переключиться. Я раскинул сознание на сотни фрагментов, подхватывая эфирными нитями каждое копьё. Это был чертовски сложно, но мне удалось проконтролировать каждый этот снаряд, удерживая их в воздухе. Мозг закипел, кровь потекла из носа и из глаз, заливая лицо…

Я держал их секунду… две… Контроль был под угрозой срыва. Вот тут меня сорвало окончательно.

– Я СКАЗАЛ, ОСТАНОВИСЬ!!! – я завыл, и этот вой не имел ничего общего с человеческим голосом.

Пространство вокруг меня лопнуло. Энергия ударила во все стороны ослепительной ударной волной. Я перестал быть просто человеком, превратившись в ревущее веретено чистой магии. Я перемолол все свои внутренние запасы, все атрибуты, которые копил месяцами. Я выдирал из своего хранилища куски Древней Ярости, кислотные яды, каменную броню, ледяное дыхание – и впихивал всё это месиво прямо в матрицу этой твари.

Её огромная туша в провале задрожала. Энергия лупила из неё во все стороны фонтанами слизи и света. Я перехватил висящие в воздухе копья, развернул их в воздухе и вогнал обратно, прямо в её основное тело.

Она начала пожирать сама себя. Там, куда входили её же отростки, плоть отмирала и чернела. В других местах, подпитанных моими хаотичными конструктами, на ней мгновенно вырастали пульсирующие опухоли. Я скручивал её генетический код в бараний рог.

Мысли твари в моей голове изменились, тупая скука сменилась паникой:

«Боль… боль… боль… не могу… новое чувство… что это… БОЛЬ! БОЛЬ! БОЛЬ!»

– Я же просил по-хорошему, – прохрипел я, сплёвывая сгусток крови. – Остановись.

Тварь, корчась в агонии, поняла, кто её убивает. Те отростки, что ещё оставались под её контролем, метнулись ко мне. Один проткнул мне бедро. Второй вошёл в живот. Третий пробил плечо. Она пыталась меня убить. Протыкала, протыкала, протыкала… Их было уже десять. Потом двадцать. Моё тело превратилось в подушечку для булавок, кровь хлестала ручьями.

Но я просто стоял и работал, даже не обращая внимания на то, что из меня выпивают жизнь. Я делал ей максимально больно, уничтожая саму суть её существования, стирая её структуру на атомарном уровне.

А перед моими глазами стояла совсем другая улица…

Тот давний эксперимент в Академии Химерологии, когда я, ещё молодой и глупый студент, стою на площади, а вокруг вырываются из-под контроля экспериментальные образцы. Твари рвут горожан на куски.

Я помню, как бежали преподаватели – «великие умы», бросая свои творения на произвол судьбы. Никто не пытался помочь. Я помню лицо той женщины, которая закрыла собой ребёнка – её перекусили пополам первой. Я помню ремесленника в кожаном фартуке, который с криком бросился на монстра с обычным молотком. Он ударил его в лоб, не нанеся никакого урона, и тварь просто отсекла ему обе руки.

Это должно было стать новым витком развития, а стало величайшим горем. И виноваты были дилетанты – слабаки, которые мнили себя богами, но не смогли удержать свою же силу. Им просто нужно было быть лучше. Быть лучше, лучше, лучше…

И сейчас, стоя протыкаемый двадцатью шипами, я снова ощутил себя тем самым слабаком, который не может справиться со стихией в своём же грёбаном городе.

Щелчок в голове был почти физически ощутимым. Я снял все ограничения. Вообще все. Забыл, что нахожусь в слабом человеческом теле. Мне было плевать, что меня протыкают, что мои органы порваны, а кровь хлещет на асфальт.

Она уничтожила мне сердце? Плевать. Я тут же, прямо на ходу, отрастил себе новое. Заканчивается кровь? Я перестроил костный мозг и запустил циркуляцию заново, генерируя новую плазму прямо из эфира. Я восстанавливал себя быстрее, чем она успевала меня разрушать, и одновременно с этим разрывал её в клочья.

Тварь забилась в предсмертной агонии. Её туша в провале начала схлопываться, пожираемая изнутри опухолями и некрозом, порождёнными моим вмешательством. Жуткий многоголосый визг ударил по ушам.

– А теперь умри, – прохрипел я, глядя прямо в пульсирующий бугор слизи.

Я ударил по самой сути этого мусорного организма, влил свою волю прямо в те узлы, откуда выстреливали новые лианы.

Тварь попыталась отсечь заражённые каналы, но я был быстрее. Новые отростки, которые она в панике начала выбрасывать из разлома, вдруг обрели собственное примитивное сознание. И это сознание я мгновенно подавил, переписав базовую директиву.

Они развернулись в воздухе. Десятки толстых, покрытых шипами щупалец с размаху врезались в основное тело своей же прародительницы. Они впивались в её рыхлую плоть, пробивали защитные мембраны и впрыскивали внутрь синтезированные мной прямо на ходу химические коктейли, созданные исключительно для того, чтобы растворять именно этот конкретный вид биомассы.

Земля под ногами ходила ходуном. Асфальт трескался, вздыбливаясь огромными кусками. Тварь забилась в чудовищных конвульсиях, разрывая саму себя на части.

Сквозь грохот и брызги едкой жижи я краем глаза заметил людей. Гражданские прятались за остовами машин и некоторые из них смотрели прямо на меня, а не на гигантскую гору бьющегося мяса. Они с ужасом пялились на человека, висящего в воздухе на проткнувших его щупальцах.

«Серьёзно? – мелькнула у меня мысль через пелену боли. – Неужели человек, которого проткнули насквозь двадцатью лианами и который истекает кровью, может выглядеть настолько жутко? Я же тут вообще-то жертва обстоятельств!»

Тварь издала последний оглушительный вой, от которого посыпались стёкла в уцелевших окнах соседних домов. Из её нутра во все стороны ударило густое жёлто-зелёное облако. Предсмертный залп.

В мою голову ворвался отчаянный ментальный визг. Она поняла, что её жрут изнутри её же собственные органы, просила пощады, транслируя образы покорности, обещая служить, обещая уйти…

«Ты не собиралась никого щадить, – жёстко ответил я, обрывая этот поток соплей. – Я пытался договориться. Теперь только смерть и забвение. Даже твои атрибуты не будут мной использованы, они просто пропадут в никуда. Ты мусор».

Я сжал энергетический кулак, раздавливая её центральный узел. Туша в провале с чавканьем осела, превращаясь в стремительно разлагающуюся лужу гниющей органики. Лианы, торчащие из моего тела, мгновенно иссохли, потеряв плотность, и превратились в труху.

Опора исчезла. Гравитация вступила в свои права, и я полетел вниз, на искорёженный асфальт. Только в этот момент я осознал, насколько чудовищно устал. Резерв был пуст. Я выжал из себя всё до последней капли, сжигая жизненную силу просто для того, чтобы перебороть эту дрянь на клеточном уровне.

Удара о землю не последовало. Меня подхватили мощные, закованные в костяную броню руки. Я приоткрыл глаза. Надо мной нависала Рядовая, бережно прижимая меня к груди, её жёлтые глаза тревожно сканировали моё измождённое тело.

– Отпусти… меня… – прохрипел я, пытаясь пошевелиться. Тело отозвалось такой болью, что потемнело в глазах. – Я сам… могу ходить…

Но обезьяна даже не подумала разжать руки. Вместо этого внимательно посмотрела на меня, затем сунула пальцы в щель своего нагрудного панциря и вытащила оттуда… маленькое карманное зеркальце.

– Ну… молодец… – я сплюнул густую чёрную слюну. – Сразу видно… что ты… девочка. Всегда с собой… зеркальце есть. И, надо же… даже не разбилось… в этой мясорубке.

Рядовая развернула зеркало и поднесла к моему лицу. Я заставил себя сфокусировать взгляд и всё понял.

Да, людям определённо было чего бояться. И дело было вовсе не в торчащих из тела лианах. Некоторые атрибуты, которые я в панике влил в тушу монстра, ударили рикошетом по моему собственному организму. Из-за дикого истощения я не смог удержать изолирующие барьеры.

Половина моего лица изменилась до неузнаваемости. Кожа приобрела серовато-зелёный мёртвый оттенок. Челюсть выдвинулась, зубы удлинились, превратившись в тонкие иглы, выступающие за пределы губ. Глаза были полностью залиты кровью, скрывая зрачки. А волосы отросли до самых плеч и сейчас медленно, змееподобно шевелились, живя собственной жизнью. Они переняли свойства тех самых лиан, реагируя на остаточный эфирный фон. Я выглядел как натуральный демон, вырвавшийся из преисподней.

– М-да… видок… не для светских раутов, – констатировал я, отворачиваясь от зеркала. – Сколько нам… до лаборатории?

Рядовая убрала зеркало и показала на пальцах.

– Дохрена… – перевёл я её жест. – Знаешь, тут такой… моментик… Я не уверен… что выгребу…

Эта тварь оказалась невероятно хитрой. Её главная особенность заключалась в постоянной, самопроизвольной мутации. Она была похожа на двухсотлетний забродивший суп, в котором образовался собственный изолированный микромир. Я втянул в себя часть её энергии, и теперь этот коктейль из токсинов, вирусов и чужеродных генов бушевал в моей крови.

Я не мог просто взять и выпустить эту дрянь наружу. Если я сейчас сброшу излишки энергии, в городе начнётся эпидемия, по сравнению с которой чума покажется лёгким насморком. Из каждой лужи начнут лезть такие же пульсирующие мясные клумбы.

Рядовая смотрела на меня с беспокойством – видела, что я угасаю. Она тихонько заскулила, её костяная броня на груди разошлась в стороны, открывая прямой доступ к своему ядру – пульсирующему сгустку концентрированной магии и жизненной силы. Она ткнула пальцем в свою грудь, а затем в меня, предлагая забрать её жизнь ради моего восстановления.

– Знаешь… – я с трудом поднял руку и отвёл её пальцы. – У меня бывали критические ситуации… И ты далеко не первая химера… которая предлагает свою жизнь ради того… чтобы я восстановился. Пожалуй, откажусь…

Рядовая замотала головой, настаивая.

– Не для того я вас создаю… чтобы потом собственными руками пускать на дрова… – я попытался улыбнуться, но игольчатые зубы только оцарапали губу. – Чем твоя жизнь отличается от моей? Ничем…

Я почувствовал, как сознание начинает рваться на куски.

– Ладно… не переживай… – прошептал я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. – Шанс выкарабкаться… есть. Но на этом я… пожалуй… отрублюсь. Отнеси меня в безопасное место… Я должен сэкономить силы… Мне ещё предстоит серьёзная внутренняя борьба.

Глаза закрылись. Звуки сирен и крики людей провалились в глухую ватную пустоту.

Я очнулся в своём внутреннем мире.

Обычно это было тихое, структурированное пространство, похожее на бесконечную библиотеку или пустой стерильный зал. Сейчас же всё пространство заволокло ядовито-жёлтым туманом. Повсюду пульсировали сгустки чужеродной энергии. Отголоски воли мёртвой твари, её яды и бесконтрольные мутации – всё это прорвало барьеры и теперь пыталось сожрать моё сознание изнутри.

Туман сгустился, формируя размытые, но агрессивные силуэты щупалец и клыкастых пастей, которые бросились на меня со всех сторон.

– Ну зашибись, – произнёс я, уворачиваясь от фантомного удара. – Только в своём внутреннем мире я с вами ещё не сражался.

Твари наседали, пытаясь разорвать мою эфирную проекцию.

– Нет, ну вы вообще охренели? – я остановился, скрестив руки на груди. – Вы хоть понимаете, в теле КОГО вы находитесь?

Они не понимали. Это был просто голодный инстинкт.

– Давайте я вам кое-что покажу…

Моя память – это идеальный архив. Мои тело и разум когда-то контактировали с Вестфалем. Я помнил его ауру, структуру его пламени, каждое переплетение магических потоков в его чешуе…

Именно поэтому мелкие имперские гильдии и тайные ордены так боятся химерологов моего уровня. Они знают: если мы достигнем пика, мы сможем воссоздавать полные копии легендарных существ. Я никогда не страдал подобной фигнёй в реальности. Клонировать чужое величие слишком скучно. Но здесь, в собственной голове, где законы физики не имеют власти? Почему бы и нет.

Я потянулся к этому воспоминанию.

Внутреннее пространство содрогнулось. Жёлтый туман брызнул в стороны, разорванный чудовищным давлением. Надо мной, заслоняя воображаемое небо, материализовался гигантский дракон, его чешуя переливалась расплавленным золотом, а в пасти горело пламя разрушения. Вестфаль… Его идеальная, до мельчайших деталей выверенная копия.

Дракон распахнул пасть и издал рёв, от которого фантомы мутантов начали рассыпаться на атомы ещё до того, как на них обрушилась стена белого огня.

– Ну что ж, посмотрим, как Вестфаль сражается, – я сделал шаг назад, уступая сцену своему творению. – Даже интересно, как там сейчас моё физическое тело. Увы, но должен признать – в этот раз я действительно облажался.