Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Идеальный мир для Химеролога 9

Пролог

Приветствуем в девятом томе, друзья!

Да, мы знаем, что вы уже приготовили попкорн и ждёте эпичной бойни в Акванариуме. И она обязательно будет! Но чтобы сделать всё максимально красиво и сочно, мы с соавтором ушли отдыхать и пить крепкий кофе.

А пока – смело жмите «Добавить в библиотеку», ставьте лайк этому тому и пишите комментарии! Делайте это прямо сейчас, а не то ночью к вам придёт бригада хомяков и перестроит вашу спальню по своему «фэншую». Мы предупредили!

Ну и чтобы скрасить ожидание, мы приготовили для вас несколько зарисовок из жизни тех, кому повезло (или не очень) пересечься с нашим скромным Химерологом.

* * *

Роман Ушаков ненавидел походы в супермаркет.

Он стоял в отделе полуфабрикатов, хмуро разглядывая упаковку дешёвых сосисок «К завтраку». В другой руке он держал пластиковую корзинку, в которой уже сиротливо лежали батон белого хлеба и пакет молока.

– Бензоат натрия… глутамат… нитрит фиксатора окраски, – бормотал Роман, вглядываясь в мелкий шрифт на сосисках. – Какое варварство… Кто им вообще формулы пишет, пятиклассник на уроке химии?

Он с отвращением бросил сосиски обратно на полку холодильника. Как бывший элитный отравитель, он чувствовал себя лично оскорблённым. Добавить столько химии в такой пропорции – это же просто испортить вкус! Если хочешь медленно травить население, делай это хотя бы элегантно. Замаскируй привкус консерванта экстрактом горького миндаля, выровняй кислотность, добавь лёгкий ингибитор для печени… А тут… Тьфу, дилетанты!

– Эй, очкарик, ну ты брать будешь или только зенки пялить?

Роман медленно повернул голову. Рядом стоял грузный мужик с красным обветренным лицом и амбре из алкоголя и чеснока. Мужик нетерпеливо тянул руку к последней упаковке пельменей по акции, которую Роман как раз загородил своим телом.

– Простите? – вежливо уточнил Роман, поправляя очки.

– Подвинься, говорю. Умный что ли шибко? Читай дома книжки, а тут люди закупаются!

Обычно Роман просто проигнорировал бы подобный биологический мусор. Но сегодня у него было плохое настроение. В лаборатории не сошёлся синтез яда болотной гадюки, а теперь ещё этот индивид с нарушенным метаболизмом пытается качать права.

Но Роман не стал спорить, просто сделал шаг в сторону, освобождая путь к пельменям.

– Пожалуйста, берите.

Мужик победно хмыкнул, сгрёб пачку пельменей и развернулся к кассе.

Роман, пропуская его, совершенно случайно, лёгким, почти невидимым движением пальцев щёлкнул по воздуху рядом с курткой хама. Никто бы не заметил, как из-под ногтя алхимика вылетела микроскопическая, невидимая глазу капля прозрачной жидкости и осела на воротнике куртки.

Реагент был абсолютно безвреден для здоровья – не вызывал ни паралича, ни остановки сердца. Это была просто забавная формула, которую Роман синтезировал от скуки. При контакте с человеческим потом этот состав начинал выделять стойкий, невыносимый аромат запущенного кошачьего лотка, помноженного на запах протухшей капусты. Причём пахнуть начинало не сразу, а минут через десять, когда объект зайдёт в тёплое помещение. И смыть это даже самым лучшим шампунем будет невозможно минимум неделю.

– Приятного аппетита, – тихо сказал Роман вслед удаляющемуся мужику.

Он взял с полки кусок хорошего сыра, бросил в корзинку и пошёл к кассам. Иногда, чтобы почувствовать себя профессионалом, не обязательно устраивать массовый геноцид. Достаточно просто добавить в мир немного эстетики наказания.

* * *

Звонок в дверь раздался примерно в восемь вечера.

Кузьмич, который как раз заваривал чай, тяжело вздохнул.

– Костыль, открой дверь! – крикнул он в глубину особняка. – Пиццу привезли, наверное!

Но Костыль был занят – он в подвале пытался отучить своего варана жрать старые покрышки.

Звонок повторился, на этот раз более протяжно и настойчиво.

– Да иду я, иду… – проворчал Кузьмич.

Он пошёл по длинному коридору к входной двери. Но не успел сделать и пяти шагов, как с потолка, мягко перебирая мохнатыми лапами, спустился Пузик. Гигантский паук посмотрел на хозяина своими чёрными глазками-бусинками. В его жвалах была аккуратно зажата сторублёвая купюра.

– О, спасибо, братан, – Кузьмич протянул руку, чтобы забрать деньги на оплату доставки.

Но Пузик не отдал купюру, а вместо этого деловито отодвинул ветерана мохнатой лапой в сторону, подполз к двери, дотянулся до ручки и со щелчком повернул замок.

Дверь открылась.

На пороге стоял молодой паренёк-курьер в жёлтой куртке с квадратным терморюкзаком за спиной. Парень дежурно улыбался, глядя в телефон.

– Здравствуйте, доставка из 'Папа…

Парень поднял глаза, и улыбка тут же сползла с его лица.

Прямо перед ним, на уровне его груди, висело мохнатое чудовище с хелицерами размером с хорошие кухонные ножи. Чудовище приветливо пошевелило педипальпами и вежливо протянуло курьеру сторублёвую купюру.

В глазах курьера отразилась вся скорбь человечества, осознавшего свою ничтожность перед лицом хтонического ужаса. Он просто молча разжал пальцы.

Три коробки с пиццей начали падать. Пузик, продемонстрировав чудеса реакции, выстрелил паутиной, подхватил коробки в воздухе, аккуратно притянул их к себе, а купюру аккуратно сунул в нагрудный карман окаменевшего парня.

Курьер медленно, не моргая, развернулся на пятках. Сделал один неуверенный шаг… Потом второй… А затем с низкого старта рванул к калитке так, что жёлтая куртка слилась в одну сплошную полосу.

Кузьмич выглянул из-за спины своего питомца и вздохнул.

– Ну вот, Пузик. Опять ты людей пугаешь. Я же говорил – не лезь к гражданским, у них нервы слабые.

Паук виновато опустил жвалы и протянул хозяину тёплые коробки с пиццей.

– Ладно, прощаю, – Кузьмич погладил монстра по жёсткой шерсти на голове.

Пузик довольно застрекотал и закрыл дверь. В конце концов, он был очень воспитанным пауком. И пиццу он тоже любил, особенно ту, что с пепперони.

* * *

Кеша сидел на перекладине слухового окна старого чердака, гордо расправив грудь, на которой в полумраке переливались перья с чёрно-огненным отливом. Внизу, на бетонном полу, переминался с лапы на лапу Сизый – толстый, битый жизнью голубь с оторванным когтем и наглой мордой уличного решалы. За его спиной жались ещё трое воробьёв-шестёрок.

– Значит так, Иннокентий, – гулькнул Сизый, косясь на пакет с орешками, который Кеша предусмотрительно свесил с балки. – Слышал про инфляцию? Ну так вот, коты нынче борзые пошли, дворники злые… Тариф за наружное наблюдение в Центральном районе поднимаем. Два ореха за час полёта – это курам на смех. Пацаны требуют пять. И чтобы больше половины грецкими.

Кеша медленно склонил голову набок, его чёрные глазки-бусинки недобро блеснули.

Шантаж. Прямо в его, Кешиной, резиденции. Местные пернатые профсоюзы в конец оборзели, почувствовав стабильные поставки провизии.

– Пять, говоришь? – скрипуче переспросил попугай. – Сизый, а ты не лопнешь от переизбытка жиров в организме? Аэродинамику там потеряешь, под троллейбус попадёшь…

– Это наши проблемы, – нахохлился голубь, почувствовав поддержку воробьёв за спиной. – Нет орехов – нет инфы. Ищите других дураков за машинами летать и под ноги лезть.

Кеша тяжело вздохнул. Как же сложно работать с дилетантами… Хозяин бы на его месте просто выдернул из этого голубя какой-нибудь ген страха или прирастил ему третью лапу на лоб для устрашения. Но Кеша был дипломатом, у него были свои методы ведения переговоров.

– Знаешь, Сизый… – Кеша начал медленно спускаться по балке вниз. – Я ведь птица интеллигентная. Я смерть видел. Я в ней, можно сказать, купался…

Он спрыгнул на пол прямо перед голубем. Воробьи предусмотрительно отскочили назад.

– Ты думаешь, я от тебя завишу? – Кеша сделал шаг вперёд. – Думаешь, вы единственные летуны в этом городе? Да я могу завтра нанять стаю летучих мышей! Они ночью работают, жрут меньше, а видят лучше!

– Мыши – это другой профсоюз, – неуверенно булькнул Сизый, немного пятясь. – Не по понятиям…

– Да мне чихать на ваши понятия! – рявкнул Кеша.

Для пущего эффекта он выхватил клювом из своего крыла самое длинное перо и с хрустом выдернул его. Сизый дёрнулся. Птицы так не делают. Птицы берегут оперение.

Из ранки не вытекло ни капли крови. Вместо неё показалась густая, как смола, чёрная дымка. Она зашипела, скрутилась в крошечный водоворот, и прямо на глазах ошарашенных уличных птиц на месте вырванного пера с лёгким щелчком отросло новое – ещё более тёмное, с огненным отливом.

Кеша невозмутимо отряхнулся.

– Я бессмертный, Сизый. Мой хозяин – самый крутой химеролог в мире. Если вы завтра откажетесь работать, я попрошу его сделать из вас… ну, не знаю… говорящие пепельницы. Будете сидеть на столах у аристократов и орать, когда в вас бычки тушат. Хочешь быть пепельницей?

Голубь сглотнул. Его толстый зоб нервно задёргался. Воробьи за спиной уже начали потихоньку бочком сдвигаться к выходу.

– Два ореха за час, – тихо, но веско произнёс Кеша, придвинувшись вплотную к клюву переговорщика. – И никаких грецких. Только подсолнечник и немного кедровых по праздникам. И чтобы сводки были стабильно каждый день. Если кто-то из ваших пропустит хоть одну подозрительную машину с тонировкой возле клиники… Я лично прилечу и выклюю вам печень. Усёк?

– Усёк, Иннокентий… – просипел голубь, вжимая голову в плечи. – Всё по-старому… Два ореха… Нормальная такса.

– Вот и славно. Свободны, бакланы.

Кеша взлетел обратно на балку и принялся лузгать грецкий орешек. Дипломатия – это просто, когда у тебя за спиной стоит самый опасный человек в городе, а ты сам можешь регенерировать прямо на глазах у изумлённой публики.

* * *

Валерий Петрович, старший регистратор Центрального Департамента Заслуг, дрожащими руками налил себе уже четвёртую за час чашку кофе. Его глаза покраснели от недосыпа, а галстук сбился набок.

– Люсенька, я не приду ночевать… Да, опять. Нет, у меня не появилась женщина. У меня появился… да блин, я даже не знаю, как это назвать.

Он бросил трубку, прежде чем Люся успела закатить очередной скандал, и с ненавистью посмотрел на мигающий индикатор пневмопочты. От агента с позывным «Санитар» пришла новая посылка.

Валерий Петрович привык к странностям этого агента. Он уже смирился с тем, что тот убивает тварей сотнями. Смирился с тем, что на фото иногда мелькают куски асфальта, трубы канализации или чьи-то волосатые лапы…

Он открыл пластиковый тубус и высыпал на стол очередную кассету со снимками. Вставил в «Верификатор-5Б».

Машина загудела.

Первый снимок… Мутная, тёмная фотография. В центре кадра – половина дохлого таракана-мутанта, а на переднем плане… гигантское, размытое серое нечто, похожее на мохнатую сосиску.

– Божечки, это ещё что такое? – пробормотал Валерий Петрович. – Щупальце? Отросток новой химеры?

Машина пискнула: «Объект: Таракан-пещерник. Ранг F. Зачтено. Примечание: на объективе обнаружен половой орган неидентифицированного грызуна».

– Да ё моё…

Второй снимок… Трупа монстра нет. В кадре – смазанный потолок, кусок вентиляционной решётки и… надкушенный крекер.

Машина загудела подозрительно долго. «Ошибка считывания. Отсутствует биологический материал угрозы. Обнаружено хлебобулочное изделие».

– Какого чёрта он мне печенье шлёт⁈ – взвыл регистратор.

Третий снимок… Опять смазанный пол. Чьи-то ботинки.

Четвёртый снимок… Ракурс снизу вверх. Огромная морда пса, который с любопытством смотрит прямо в объектив, высунув язык.

Пятый снимок… Опять темнота, и две чёрные глазки-бусинки во вспышке.

Валерий Петрович схватился за голову.

– Что происходит? Его захватили в плен? Пытают? Это тайный шифр?

Он быстро пролистывал снимки. Трупы мутантов перемешивались с кадрами, от которых у любого аналитика пошла бы кровь из носа. Вот фото дохлой крысы, а рядом в кадр попала крошечная лапка в чёрной перчатке без пальцев. Вот труп ящера, а на фоне кто-то держит леденец.

И, наконец, последний кадр… Судя по всему, камера упала на пол объективом вверх. Над ней, заслоняя свет, склонились три пухлые, усатые мордочки. Хомяки. Один из них в чёрной бандане, и он явно тянет лапку прямо к линзе.

Машина зависла, жалобно скрипнула и выдала на экран: «Биометрический анализ невозможен. Объект угрозы не обнаружен. Наблюдается несанкционированное использование артефакта фиксации мелкими млекопитающими отряда грызунов».

Валерий Петрович сидел в абсолютной тишине пустого кабинета и смотрел на фотографию трёх хомяков, которые смотрели на него в ответ с явным любопытством.

Этот «Санитар»… Он не просто сумасшедший убийца монстров. Он доверил государственную артефактную технику, стоящую тысячи рублей… хомякам⁈

Регистратор сгрёб бракованные снимки и выбросил в мусорное ведро. Докладывать об этом начальству он не будет. Ему всё равно никто не поверит. Скажут, что он переутомился и пора на пенсию.

– Ладно, Санитар, – прошептал он. – Так и быть, списываю всё увиденное на системную ошибку. Но если ты в следующий раз пришлёшь мне селфи какого-нибудь попугая… я подам в отставку. И пусть Империя сама разбирается с твоим зоопарком.

Глава 1

Акванариум, ВИП-зона

Агнесса Новикова посмотрела на аккуратные ряды фуршетных столов, вышколенных официантов, снующих между группками аристократов с подносами хрустальных бокалов, и тихонько выдохнула. Всё проходило лучше некуда. Хотя, если честно, сам Виктор ничего подобного и близко не планировал. Если бы всё зависело только от этого человека, он бы просто открыл двери, поставил на входе картонную табличку «Смотрите и не задалбывайте» и ушёл бы пить свой кофе. Никакого сервиса, никаких вип-зон.

Но на фасаде висело имя рода Новиковых, а значит, планку нужно было держать. И Агнесса держала её так высоко, что у конкурентов наверняка сейчас сводило шеи, да и не только их.

Она отошла к массивной колонне, привычным жестом достала телефон и мгновенно погрузилась в работу. Пальцы летали по экрану: утвердить смету по новому заводу, отклонить завышенный прайс поставщиков, переслать Макару инструкции по усилению охраны на восточных складах…

Внезапно ровный гул светской беседы в зале как-то потихоньку изменился. В голосах появились тревожные нотки, звон бокалов стал тише, а голоса резче.

Агнесса оторвалась от экрана. Все люди заворожённо смотрели на огромные, подсвеченные глубоким синим светом резервуары, в которых творилось что-то нездоровое. Стайки мелких светящихся рыб, которые до этого плавно и грациозно выписывали восьмёрки, теперь метались хаотичными зигзагами. Вода бурлила. Донные химеры резко всплыли со дна и начали кружить вдоль стёкол.

К Агнессе тут же подскочил один из её помощников.

– Агнесса Павловна… – он нервно сглотнул, косясь на ближайший аквариум. – А скажите… они вообще так и должны себя вести? Демонстрация агрессивной среды – это часть программы?

– Да кто ж его знает, – процедила она сквозь зубы, не отрывая взгляда от беснующейся биомассы. – Я похожа на ихтиолога?

Помощник пискнул и отступил. Агнесса же внутренне сжалась, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

В этот момент она снова искренне порадовалась, что влила в строительство этого объекта колоссальные средства. Она вбухала сюда столько, что даже для собственных нужд род Новиковых поскупился бы на подобные траты. Многослойный армированный полимер, магические стабилизаторы давления… Сама она в этот проект изначально ни за что бы не влезла.

Сам Виктор, наверное, до сих пор думает, что она сделала ему поистине царский подарок. И это забавно, ведь на самом деле она просто вернула ему крошечный процент с тех баснословных доходов, которые принесли её корпорации его рецепты. Когда она попыталась заговорить с ним о дивидендах, он только отмахнулся с этим своим невыносимо скучающим видом: «Это же не я их произвожу и продаю. Я тебе просто подарил рецепт, а ты делай что хочешь. На прибыль не претендую».

Тяжёлый удар по бронестеклу заставил ближайших дам испуганно взвизгнуть. Агнесса тоже вздрогнула. Огромная, покрытая шипами рыбина с разгону впечаталась мордой в преграду. За ней вторая. Твари начали биться об стекло, но не от ярости, а как будто в панике, пытаясь вырваться из воды.

Стекло выдержит, в этом Агнесса не сомневалась. Но проблема была в другом. Если эти уникальные, невероятно дорогие создания сейчас в панике разобьют себе черепа и начнут всплывать кверху брюхом на глазах у всей столичной элиты и репортёров… Репутация проекта будет уничтожена в первый же день. «Морг за стеклом» – отличный заголовок для новостных каналов.

– Макар, периметр! – бросила она в гарнитуру, разворачиваясь на каблуках.

Нужно было срочно найти Виктора. Только он мог понять, какая муха укусила этих водоплавающих. Она быстрыми шагами пересекла холл, игнорируя вопросы гостей, и нырнула в коридор технического сектора. Виктора нигде не было. Зато у дверей служебного помещения она наткнулась на Валерию. Администратор нервно теребила в руках телефон, а её глаза бегали из стороны в сторону.

– Где он? – сходу спросила Агнесса.

Валерия дёрнулась, увидела графиню и судорожно выдохнула.

– Агнесса Павловна… У нас тут… В общем, маленькие проблемки нарисовались.

– Насколько маленькие? – уточнила Новикова.

– Кажется, на нас напали.

Сердце Агнессы забилось быстрее, но тело сработало на автомате. Обучение отца включилось мгновенно.

– Поняла, – она поднесла палец к наушнику. – Макар! Код «Красный». Гвардии перейти в режим отражения атаки. Защищать гражданских, но приоритет – периметр комплекса. Оружие к бою.

Она лихорадочно листала сообщения в телефоне, пытаясь выцепить хоть какую-то информацию от наружных постов. Связь трещала, сыпались обрывочные доклады о каком-то движении со стороны промзоны…

– Примите мои искренние поздравления, Агнесса Павловна, – голос раздался прямо за её спиной – спокойный, глубокий, с лёгкими бархатными нотками. – Чудесное место получилось. Даже не думал, что возможно собрать столько всего интересного в одном месте.

Агнесса раздражённо дёрнула плечом, не отрываясь от экрана смартфона, где Макар уже пересылал схему расстановки бойцов.

– Скажите честно, – продолжил невидимый собеседник. – Наверное, ещё ваши покойные родители начинали собирать такую уникальную коллекцию?

Агнесса нахмурилась. Какая коллекция? Какие родители? Что за идиот лезет со светскими беседами, когда тут, возможно, сейчас начнётся кровавая баня? Она быстро допечатывала приказ для снайперов на крыше, пытаясь сообразить, кто из приглашённых аристократов мог обладать такой наглостью.

Она подняла глаза, чтобы резко осадить навязчивого гостя, и её взгляд упёрся в Валерию.

Девушка-администратор стояла столбом. Она смотрела куда-то за спину Агнессы, и мелко, судорожно закивала, подавая какие-то отчаянные знаки.

Агнесса медленно повернулась.

Твою мать…

Если это нападение, то оно произошло в самый катастрофически неудачный момент из всех возможных в этой реальности.

Перед ней стоял человек в простом, неприметном сером плаще. Капюшон был слегка надвинут на лоб, скрывая черты лица, но эти глаза и эту властную, подавляющую всё живое ауру Агнесса не спутала бы ни с кем.

– Приветствую вас, Ваше Императорское Величество… – выдохнула она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Она сделала шаг назад, собираясь опуститься в глубокий реверанс, как того требовал жесточайший дворцовый этикет. Но мужчина мгновенно вскинул руку, останавливая её жест. Он ещё плотнее натянул воротник плаща и чуть наклонился к ней.

– Тише, тише, графиня, – мягко произнёс он. – Не нужно привлекать внимание. Я здесь просто как обычный человек. Инкогнито.

И ровно в ту секунду, когда Император Всероссийский произнёс слово «инкогнито», из глубин главного резервуара донёсся вибрирующий, пробирающий до самых костей протяжный вой гигантского кита. Звук нарастал, резонируя от стеклянных стен, превращаясь в первобытный рёв существа, почуявшего смертельную угрозу. Следом за ним в воде началась настоящая истерика – десятки крупных химер одновременно ударили в бронестекло так, что пол под ногами задрожал.

Агнесса почувствовала, как по спине поползла струйка ледяного пота. Ей стало по-настоящему, до дрожи в коленях страшно. Если сейчас здесь, в этом стеклянном лабиринте, начнётся бойня… Если пробьётся хоть одна тварь или атакующие снаружи прорвут периметр…

Погибнут люди – это трагедия. Погибнет репутация рода – это крах.

Но если во всём этом хаосе пострадает правитель Империи, который решил прогуляться «инкогнито» по её объекту… Ну, тогда род Новиковых просто сотрут из истории, выжгут калёным железом до десятого колена.

* * *

Я приложил ладонь к холодному, слегка вибрирующему бронестеклу гигантского резервуара. За спиной гудела толпа – посетители охали, фотографировали, тыкали пальцами в проплывающих мимо скатов. Шум стоял такой, что собственных мыслей не услышишь. Но мне и не нужно было слушать ушами.

Я прикрыл глаза, концентрируясь на водной толще. Энергетический фон внутри аквариума был похож на натянутую струну. Вода буквально искрила от чужого вмешательства. Кто-то очень настойчиво ковырялся в мозгах моих рыб, пытаясь переписать их базовые инстинкты на слепую ярость.

Мимо стекла как раз проплывал небольшой пятнистый сомик-чистильщик. Я легонько постучал ногтем, рыбёшка затормозила, шевеля длинными усами, и повернула ко мне плоскую морду.

Тончайшая нить моей воли скользнула через стекло, ввинчиваясь в примитивный нервный узел сомика, немного «разгоняя» синапсы и расширяя радиус восприятия.

«Сплавай, посмотри, откуда фонит. И посчитай, сколько их там», – мысленно шепнул я ему.

Сомик дёрнулся, его усы на секунду засветились слабым неоновым светом, и он стрелой метнулся на дно, затерявшись среди кораллов.

Я отступил на полшага, засунул руки в карманы халата и сделал вид, что с глубоким научным интересом изучаю табличку с описанием рациона рифовых акул. Обычный зевака, каких тут сотни. На самом деле я держал канал связи открытым.

Ждать пришлось недолго. Через три минуты сомик вынырнул из зарослей водорослей, подплыл вплотную к моему участку стекла и закивал плоской головой вверх-вниз. Выглядело это донельзя комично, но задачу свою он выполнил.

«Отлично», – я чуть наклонился к стеклу. – «А сколько их там?»

Сомик завис на месте, надул жабры и выпустил к поверхности ровно три крупных пузырька воздуха.

«Трое, значит. Понятно, интересно… Благодарю за службу. Можешь дальше развлекаться».

Связь оборвалась. Сомик, осознав, что у него внезапно появилось слишком много свободного времени и энергии, радостно вильнул хвостом и начал носиться по кругу, гоняя стайку неоновых рыбок. Такое у него теперь развлечение.

Я развернулся и пошёл к служебным помещениям.

Всё логично. Если кто-то решил перехватить контроль над моими тварями, он явно не стал бы делать это из толпы. Слишком много помех, слишком нестабильный фокус. Чтобы держать такой плотный ментальный канал, нужно уединение и близость к основным водным магистралям. А значит, нам в подвал.

Я спускался по бетонным ступеням технического уровня и думал о человеческой глупости. Вот зачем лезть в самые тёмные и пыльные углы? Наверху полно скрытых ниш, вентиляционных камер, технических балкончиков… Но нет, злоумышленники всегда прутся в подземелья. Чего стесняться-то?

Технический уровень Акванариума представлял собой лабиринт из труб, насосов, фильтрационных установок и огромного котельного узла.

Котельная – это вообще отдельная песня. По имперским градостроительным ГОСТам на объекте такого объёма обязана стоять мощнейшая система отопления. Инспекторы заставили Агнессу вбухать в эти котлы и бойлеры целое состояние. Вот только они все сейчас стояли абсолютно холодными и отключёнными от сети.

Империя мыслит таблицами, а я мыслю биоценозом. Зачем мне жечь дорогое топливо, если резервуар с тропическими химерами сам себя греет? У меня там плавает пара видов огненных скатов и тепловодных левиафанов, которые выделяют столько тепловой энергии, что воду приходится принудительно охлаждать потоками из арктического сектора, где живут ледяные крабы. Идеальный замкнутый цикл, устойчивый к любым перепадам температур извне. Так что вся эта железная рухлядь в подвале стояла просто для галочки перед комиссией.

Я толкнул тяжёлую противопожарную дверь и вошёл в главное помещение котельной.

Прямо перед огромным технологическим смотровым окном, выходящим в глубоководную часть главного резервуара, стояли три складных туристических стульчика. На одном из них, закинув ногу на ногу, сидел молодой парень, одетый так, словно перепутал диверсионную операцию с рейв-вечеринкой: кислотно-зелёная толстовка с ярким принтом, обтягивающие штаны, больше похожие на лосины, и лакированные туфли. Волосы щедро залиты гелем.

Парень сидел с закрытыми глазами, вытянув руки в сторону бронестекла, и его пальцы мелко подрагивали, словно он играл на невидимом рояле. От него во все стороны расходились осязаемые волны ментального контроля.

По бокам от этого модника стояли два охранника в серых костюмах.

– Добрый день, – обратился к ним я. – А какого хрена вы тут забыли, позвольте поинтересоваться?

Ноль реакции. Парень в толстовке продолжал дирижировать невидимым оркестром, а охранники посмотрели сквозь меня, словно я был пустым местом.

Я остановился в пяти шагах.

– Кхм-кхм…

Снова тишина. Их наглость была настолько феноменальной, что я даже на секунду усомнился, видят ли они меня вообще.

Я вытащил руки из карманов и громко, от души, пару раз хлопнул в ладоши.

Парень вздрогнул. Его руки опустились, он открыл глаза и с недовольством повернул ко мне свою напомаженную голову. Окинул меня брезгливым взглядом, будто я был пятном грязи на его лакированных туфлях, и, не сказав ни слова, отвернулся обратно к стеклу.

– Разберитесь с ним, – лениво бросил он своим мордоворотам, снова поднимая руки.

Я аж офигел от такого поворота.

«Да ты чё, совсем оборзел?» – пронеслось у меня в голове.

Двое в серых костюмах синхронно шагнули ко мне. В их руках тускло блеснули чуть изогнутые клинки, по лезвиям которых пробегали слабые голубоватые искры. Магическое оружие.

Я даже не стал доставать руки из карманов, просто сделал полшага назад.

Из глубокой тени между двумя выключенными котлами вышла Рядовая. Моя обезьяна сегодня была не в настроении – очень хотела посмотреть финальную серию любимого сериала про бандитов, но пришлось ехать на открытие Акванариума.

Охранники оказались не из робкого десятка. Увидев перед собой закованного в кость монстра, они не запаниковали, а мгновенно разошлись в стороны, беря её в клещи.

Начался танец…

Один из серых сделал ложный выпад, заставляя Рядовую сместить центр тяжести, а второй в этот момент нанёс рубящий удар ей под колено. Лезвие со звоном отскочило от костяного щитка. Рядовая недовольно ухнула и ответила широким взмахом катаны. Охранник ушёл перекатом, продемонстрировав отличную пластику.

Я прислонился спиной к холодному металлу бойлера и принялся с интересом наблюдать.

Они были хороши, эти двое. Правда, очень хороши. Двигались слаженно, использовали стихийную магию воды, чтобы ускорять свои движения и отклонять удары Рядовой. Их клинки раз за разом находили цель, но… всё было бесполезно. Броня, которую я с такой любовью интегрировал в тело обезьяны, держала удары без единой царапины.

Рядовой же было откровенно непривычно. Она привыкла рвать в клочья тупых и агрессивных химер, которые прут напролом. А здесь против неё работали профи, обученные люди, которые не подставлялись под прямые удары, финтили, уходили с линии атаки и постоянно меняли темп. Она злилась, махала мечами, пыталась достать их в прыжке, но те скользили вокруг неё, как вода.

«Ну и пусть потренируется, – решил я, скрестив руки на груди. – Очень полезно для развития моторики».

Бой затягивался. Прошло пять минут, десять, пятнадцать… Охранники уже тяжело дышали, их костюмы промокли от пота, но они не отступали, продолжая свою бессмысленную круговерть вокруг непробиваемой обезьяны.

Мне это откровенно наскучило. Я «отклеился» от бойлера, обошёл сражающихся по широкой дуге, благо зал позволял, и спокойным шагом подошёл к стульчику, на котором сидел модный парнишка.

Он всё так же самозабвенно водил руками, глядя сквозь стекло на бесноватую стаю акул.

– Что делаешь? – поинтересовался я, вставая у него за спиной.

Парень подпрыгнул на месте так, что чуть не свалился со своего туристического стульчика. Его руки резко опустились, ментальный канал оборвался. Он развернулся ко мне, с бешеными глазами, и тут же заорал на весь зал:

– Вы что, кретины⁈ Какого хрена вы до сих пор не вырубили гражданского⁈ Я вам за что плачу⁈

Охранники, тяжело дыша, на секунду отвлеклись от Рядовой, но тут же вынуждены были снова уйти в оборону, потому что обезьяна воспользовалась паузой и чуть не снесла одному из них голову.

– Я не гражданский, – спокойно поправил я его, разглядывая принт на толстовке с изображением какого-то чудика. – Я, можно сказать, ответственный химеролог за этот объект. И у меня к тебе пара вопросов. Зачем ты вмешиваешься в работу моего Акванариума? И почему ты делаешь это так бездарно?

Парень вытаращился на меня.

– Бездарно? Ты… ты вообще понимаешь, куда ты влез, смертник? – он поднялся со стула и криво улыбнулся. – Ну, раз ты химеролог и ответственный за это место… то, пожалуй, просто умри.

Он щёлкнул пальцами прямо у меня перед лицом и расплылся в самодовольной ухмылке, ожидая, что я сейчас упаду замертво в страшных корчах.

Прошла секунда… Вторая…

Я стоял и смотрел на него.

– И? – вежливо поинтересовался я.

Его улыбка дрогнула. Он снова щёлкнул пальцами. Потом ещё раз. Он начал оглядываться по сторонам, а потом задрал голову, вглядываясь в хитросплетение труб под потолком.

– Ты что-то ищешь? – спросил я.

Он не ответил, продолжая шарить глазами по теням.

Я вздохнул, поднял правую руку и разжал кулак. На моей ладони, сжавшись в крошечный дрожащий комочек, сидел паук. С виду – обычный крестовик, только на спинке у него пульсировал странный багровый узор. Паук мелко трясся и поджимал под себя лапки, явно пребывая в состоянии глубочайшего животного ужаса.

– Полагаю, ты на него надеялся? – я поднёс ладонь ближе к лицу парня. – Интересный экземпляр.

Это была действительно редкая и дорогая штука. Паук-ассасин – тварь, способная поглощать окружающую энергию и за счёт этого мгновенно менять свои размеры – от размера спичечной головки до габаритов крупной собаки. Он сидел в засаде под самым потолком, и по щелчку пальцев хозяина должен был спикировать мне на голову, увеличившись в полёте, и прокусить череп своими ядовитыми жвалами.

Вот только парень не учёл одного нюанса. Паук был живым, а значит, у него были инстинкты. И когда этот несчастный членистоногий приготовился к прыжку, я просто позволил ему на долю секунды ощутить мою истинную ауру. Паук моментально понял, КТО стоит внизу, его парализовало от ужаса, он сжался до минимальных размеров и добровольно спикировал мне в ладонь, лишь бы я не решил обратить на него свой гнев.