Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Очередь в нашу ветеринарку начиналась ещё на крыльце.

Я с трудом пролез внутрь и начал медленно протискиваться через плотную толпу владельцев и их питомцев, стараясь не наступать на хвосты и лапы.

Валерия за стойкой напоминала многорукую богиню: одной рукой вбивала данные в базу, второй выдавала сдачу, плечом прижимала трубку к уху, а взглядом умудрялась строить двух подравшихся у кулера йорков.

Клиника трещала по швам. Мы уже давно переросли свои мощности, но поток желающих получить консультацию «того самого гения» только рос. И я всерьёз подумывал начать принимать пациентов на улице, прямо на капоте чьей-нибудь машины.

Кое-как вырвавшись из этого «киселя», я свернул в коридор, ведущий к подсобным помещениям. Хотелось просто пять минут посидеть в тишине, выпить кофе и ни о чём не думать.

Но тишины здесь тоже не было. Из-за двери комнаты, которую мы недавно выделили под обитание Радика, доносился какой-то грохот и… треск автоматных очередей.

– Граната пошла! – заорал искажённый голос.

Я мгновенно подобрался. Мышцы налились силой, в пальцах закололо от готовой сорваться с них энергии. Опять налёт? Кто-то решил взять нас штурмом прямо средь бела дня, прорвавшись через чёрный ход?

Я скользнул к двери, положил ладонь на ручку, рывком распахнул её настежь и шагнул внутрь, готовый превратить любого незваного гостя в биомассу.

В комнате царил полумрак, на стенах плясали огоньки от разноцветной подсветки. На столе стоял здоровенный изогнутый монитор, а перед ним, утопая в высоком кресле, сидел Радик.

На голове моей бронированной кристальной макаки была напялена красная бейсболка козырьком назад, на шее висели огромные наушники с торчащим микрофоном. Правая лапа с нечеловеческой скоростью елозила мышкой по огромному коврику, а пальцы левой порхали по клавиатуре.

На мониторе разворачивалась какая-то перестрелка.

Радик высунулся из-за нарисованного ящика, поймал в перекрестье прицела пробегающего противника и сделал короткий клик. Пиксельный боец на экране дёрнулся и отлетел с пробитой головой.

– У-ух! А-а-ак! – злорадно и очень агрессивно проскрежетал Радик прямо в микрофон, попутно нажимая клавишу на клавиатуре, заставляя своего персонажа приседать над телом поверженного врага.

Из наушников, громкость которых была выкручена на максимум, донёсся отборный русский мат какого-то школьника, обещавшего найти Радика по «айпи» и совершить с ним ряд противоестественных действий. Радик в ответ только издевательски поцокал языком, резко развернул мышь на сто восемьдесят градусов и всадил пулю в лоб ещё одному выскочившему из-за угла игроку.

Рефлексы химеры, усиленные моими модификациями, помноженные на кристальную концентрацию. Да этот мелкий засранец был идеальной киберспортивной машиной. Он оформлял выстрелы в голову с такой скоростью, что другие, наверное, считал его мошенником.

Я стоял, прислонившись к косяку, и пытался осознать глубину того сюрреализма, в который скатилась моя жизнь. Я создал неуязвимого бойца, живой танк в миниатюре, а он сидит и унижает школьников в компьютерной игре.

В коридоре послышались шаги. Валерия, сжимая в руках стопку документов, заглянула в комнату из-за моего плеча.

– О, ты уже видел? – она расплылась в довольной улыбке. – Правда, здорово у него получается?

Я повернул к ней голову.

– Лера, объясни мне… Какого хрена моя боевая химера сидит в кепке и играет в стрелялки?

– Ну так я ему подарила, – она ничуть не смутилась, проскользнула мимо меня и поправила съехавший козырёк на голове Радика. Тот даже не отвлёкся от экрана, только недовольно фыркнул, когда она перекрыла ему обзор на долю секунды. – С премии купила. Собрала ему нормальный комп, кресло заказала геймерское, ортопедическое… Ему же по размеру не всякое подходит.

– Окей, это всё здорово, классно, просто великолепно… Но зачем?

– Вик, ну ты сам подумай, – Валерия сложила руки на груди. – У него сейчас такой возраст… переходный. Гормоны играют, энергия прёт. Ему нужно куда-то девать свою агрессию. Не людей же ему на улице бить? А тут он сидит, никому не мешает, социализируется, пар выпускает…

Радик в этот момент швырнул на экране флешку, ослепил троих противников и с визгом радости зарезал их цифровым ножом. Из наушников снова полилась отборная ругань.

– Тоже мне подросток, блин, – процедил я, глядя на этот кибер-беспредел. – Гормоны у него… Мне нужно серьёзно поговорить с Рядовой. Она его наставник и должна заниматься его боевой подготовкой, а не поощрять деградацию перед монитором. Он химера, Лера, а не задрот!

– Вик, да оставь его в покое! – Валерия шагнула вперёд, загораживая собой кресло с макакой. – И Рядовую не трогай. Ему и так сейчас трудно.

– Трудно? – я скептически оглядел комнату с RGB-подсветкой, мощный системный блок и довольную морду примата, который как раз оформлял очередное убийство. – Ему трудно⁈ Лера, он сидит в тёплом кресле и жрёт премиальный корм, разваливая школотронов в сети. В каком месте ему трудно?

– В психологическом! Он ищет себя, учится взаимодействовать с миром. Ему нужна разрядка и понимание, а не твои постоянные требования быть идеальным солдатом. Пусть ребёнок поиграет.

Я молча смотрел на неё, чувствуя, как внутри поднимается волна воспоминаний.

Трудно… Как же легко люди в этом уютном, пусть и слегка потрёпанном мире бросаются этим словом. Они думают, что «трудно» – это когда у тебя гормональный сбой, когда не хватает внимания или когда тебя убили в компьютерной игре.

Я вспомнил один мир, где моим лучшим творением стал проект «Прядильщики» – это были удивительные, грациозные химеры, соединившие в себе мощь крупных пантер и красоту ночных мотыльков. Я создавал их не для войны, в их природе вообще не было места насилию. Их единственной целью было исцеление: они бродили по отравленным пустошам, впитывая кожей смертельные токсины и перерабатывая их в светящуюся, абсолютно безвредную пыльцу.

А затем, как я позже узнал, в пустоши пришёл Орден, помешанный на чистоте генома. Любое искусственное изменение плоти они клеймили ересью, а моих Прядильщиков объявили ошибкой природы, скверной, подлежащей немедленному искоренению, и открыли сафари.

Но дело было не только в слепом фанатизме, ведь алхимики столицы платили баснословные деньги за железы химер. Инквизиторы загоняли моих детей в глухие ущелья целыми стаями, используя звуковые артефакты, пронзительный визг которых вдребезги разбивал сверхчувствительную нервную систему созданий, парализуя их от боли. А затем их заживо свежевали. Драгоценный фермент сохранял свои свойства только в том случае, если его извлекали из ещё живого пульсирующего тела.

Я никогда не забуду ту молодую самку, которую нашёл распятой на скале, намертво прибитой тяжёлыми кольями. Она ещё дышала. Когда я опустился перед ней на колени, в её огромных тёмных глазах не было ненависти, только бесконечное непонимание: «За что?». Из-за своей абсолютной эмпатии она просто не могла понять чужую жестокость.

Я не стал применять целительство, было слишком поздно. Просто сидел рядом на пропитанной кровью земле, гладил её угасающее тело и смотрел, как медленно меркнет свет её ауры.

А на следующий день этот проклятый Орден перестал существовать. Я всего лишь слегка изменил химический состав пыльцы, которую Прядильщики уже многие недели безмятежно рассеивали над их главной крепостью.

Когда взошло солнце, каждый, кто носил на груди серебряный знак, сгорел изнутри. Они падали на колени, выкашливая собственные лёгкие, мгновенно превратившиеся в серый пепел, и кричали, пока невидимое пламя пожирало их плоть.

Кто-то скажет, что это было чудовищно жестоко, но для меня это было просто справедливо.

А ещё была планета вечной зимы, где местные кланы аристократов развлекались тем, что устраивали гладиаторские бои. Они выкупали или воровали чужих химер, накачивали их парализующими ядами, срезали им когти и выпускали на арену против своих закованных в артефактную броню отпрысков, называя это «Ритуалом взросления».

Они украли у меня трёх Песчаных Скакунов – глупых, доверчивых ящеров, которые привыкли возить грузы. Я нашёл их на арене в момент битвы, уже истерзанных, ослеплённых, но продолжавших жаться друг к другу, пытаясь защититься от клинков хохочущих сынков местной знати.

Тогда я просто снял генетические ограничители, которые когда-то поставил на их развитие. Заблокированные инстинкты хищников высшего порядка вырвались наружу за доли секунды. Слепые ящеры за несколько минут перевернули пищевую цепь всего континента. Они не только разорвали тех, кто был на арене, но и научились видеть по сердцебиению, их чешуя стала отражать магию. Они вырвались в город и за три дня вычистили все причастные дворянские поместья, не тронув ни одного простолюдина.

Вот там моим созданиям было ТРУДНО. Там они учились выживать, когда весь мир хотел пустить их на реагенты или использовать как движущиеся мишени.

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

Передо мной всё так же мерцал экран монитора. Радик, громко клацая клавиатурой, закинул световую гранату и с улюлюканьем ворвался в нарисованную комнату, расстреливая виртуальных врагов. Валерия стояла рядом, уперев руки в бока, и защищала право этой бронированной машины для убийств на беззаботное детство.

Я посмотрел на Радика, на его дурацкую красную кепку, на поднос с надкусанным яблоком рядом с клавиатурой…

Он не прятался в пещерах от инквизиторов. Ему не вырывали железы заживо. Его самая большая проблема сейчас заключалась в том, что у него пинг скачет, а в команде попались новички.

И, если честно… это было просто охренительно!

Сейчас, рядом со мной, самая большая опасность для его психики – это токсичный чат в командной игре. Наверное, ради этого я и торчу в этой ветеринарной клинике, разбираясь с истериками аристократов и местными бандами, чтобы мои химеры могли просто жить и играть в игры.

– Ладно, Лера, ты права. Трудный возраст и всё такое…

Я подошёл к креслу Радика, дотянулся до клавиатуры и наугад нажал несколько клавиш. Персонаж макаки на экране отпрыгнул, уходя с линии огня, и бросил дымовую шашку.

Радик недовольно заурчал, отпихивая мою руку.

– Углы проверяй, когда штурмуешь, кибер-котлета, – поучительно заметил я. – И мышку чуть левее держи, у тебя чувствительность высокая, видишь прицел срывает.

Макак замер на секунду, осмысливая совет, потом чуть сдвинул лапу на коврике и тут же всадил хедшот высунувшемуся из дыма противнику. Удовлетворённо хрюкнув, он показал мне большой палец, не отрываясь от монитора.

– Вот видишь, – Валерия просияла. – А то сразу ругаться.

– Я не ругаюсь, а контролирую процесс адаптации, – я развернулся и пошёл к выходу. – Но если он начнёт донатить с моей кредитки на скины для пушек, я его лично на цепь в подвал посажу.

Валерия рассмеялась мне вслед.

Я вышел в коридор, где меня уже ждал Псих. Он сидел, склонив голову набок, и смотрел на меня умными глазами.

– Что смотришь? – спросил я пса. – Тебе игровой комп покупать не буду, у тебя лапки.

Псих фыркнул и потрусил в сторону приёмной.

А я пошёл в лабораторию. Мой внутренний покой был восстановлен. Мир, конечно, по-прежнему оставался опасным и жестоким местом, но здесь, в этих стенах, всё работало именно так, как я хотел. И пусть Радик играет. В конце концов, реакцию это развивает ничуть не хуже.

* * *

Петербург, Российская Империя

Глубокие коммуникации под Адмиралтейским районом

Капитан Морозов стряхнул с визора шлема налипшую зелёную слизь и с отвращением вытер перчатку о бедро. Девятый час под землёй в этих вонючих, забытых богом и Императором коллекторах глубокого заложения. Воздух здесь был таким плотным от испарений аммиака и гниющей биомассы, что фильтры уже работали на пределе возможностей, жалобно попискивая индикаторами перегруза.

Рядом, тяжело переставляя лапы, шла Агата, его личная боевая пантера. Химера была вымотана не меньше хозяина, правый бок ранен, из-под чёрной шерсти сочилась сукровица, смешиваясь с грязью. Агата тихонько зарычала и прижалась к ноге Морозова.

– Знаю, подруга, знаю, как задолбало… – прошептал капитан. – Ещё один квадрат, и будем подниматься наверх.

Его отряд – десять элитных Стражей – двигался клином, прочёсывая дренажный тоннель. Последние часы уже работали на полном автопилоте. Рефлексы, вбитые годами тренировок, заменили уставший мозг. Шаг, сканирование сектора, контроль слепых зон… Плазменные резаки и штурмовые винтовки уже казались пудовыми гирями, оттягивающими руки.

Они вычищали последствия вчерашнего прорыва – убивали отставших, добивали подранков, жгли кладки… Кровавая, грязная и воняющая палёным рутина.

– Командир, впереди перекрытие крошится, – доложил идущий в авангарде боец с позывным Лом. – Арматура голая торчит. Тут бетон ещё при Царе Горохе лили, походу.

Морозов шагнул вперёд, подсвечивая свод подствольным фонарём. И в этот момент пол просто исчез – прогнивший, подмытый кислотными выделениями тварей бетонный пласт рухнул вниз.

Лом и идущий за ним Шило даже пискнуть не успели, просто провалившись во тьму вместе с кубометрами камня и грязи. Их пантеры, взвизгнув, полетели следом, отчаянно скребя когтями по осыпающемуся краю.

– Назад! К стене! – рявкнул Морозов, хватая за шкирку Агату, которая инстинктивно рванула за сородичами.

Облако едкой вековой пыли ударило в лицо. Капитан закашлялся, пытаясь разглядеть что-то сквозь серую пелену.

– Лом! Шило! Доклад! – он ударил по кнопке рации.

Через треск статики пробился прерывистый голос:

– Кх-х-х… Живы, командир… Упали метров на пятнадцать… Амортизаторы отработали. Звери тоже целы. Но тут… твою мать. Командир, вам лучше сюда не спускаться…

Морозов стиснул зубы. «Не спускаться». Ага, щас! Оставить своих внизу – это сразу трибунал. Да и не по-человечески это.

– Тросы! Живо! – приказал он оставшимся. – Спускаемся группой. Держите стволы наготове.

Они скользнули во мрак, стравливая карабины. Ботинки ударились о рыхлую, пружинящую поверхность. Морозов включил нашлемный прожектор на полную мощность и… не поверил своим глазам.

Это была огромная природная пещера, своды которой терялись где-то высоко наверху. И вся она была опутана густой серой паутиной. Толстые нити, толщиной с якорный канат, тянулись от стен к полу, образуя сложные геометрические узоры. А по углам, свисая с потолка, громоздились десятки, если не сотни коконов, размером с легковушку каждый. Внутри них что-то тускло светилось зелёным, перекатывалось и чавкало.

Агата заскулила, поджала хвост и вжалась в ногу капитана. Остальные пантеры повели себя так же. Звери, натасканные рвать глотки мутантам, сейчас дрожали, чуя нечто, стоящее на вершине пищевой цепи.

– Ну капец, приплыли, – тихо констатировал стоявший рядом напарник, держа на прицеле ближайший кокон. – Мы в гнезде.

– База, это Морозов, – капитан нажал на передатчик. – Код чёрный. Обнаружили крупный инкубатор в секторе…

Но динамик ответил издевательским шипением.

– Связи нет, – Морозов посмотрел на индикатор сети. Ноль делений. Толща породы и магический фон этого проклятого места глушили любой сигнал.

Они оказались в ловушке. Десять уставших людей и десять потрёпанных химер в самом центре улья.

– Командир, сорян, не хочу нагонять жути… Но, кажется, нам жопа, – без истерики произнёс Шило. – Если сейчас заявятся взрослые особи, мы даже пикнуть не успеем.

– Заткнулись все, – процедил Морозов, выстраивая людей в круг. – Держим периметр. Свет на минимум, чтобы не провоцировать. Потихоньку ищем выход.

Они стояли, боясь лишний раз хрустнуть ботинком по камню. Тишина в пещере давила на барабанные перепонки. Взрослых тварей видно не было. Ни шороха лап, ни щёлканья жвал, только ритмичное пульсирование зелёной слизи внутри коконов.

И вдруг один из них, висящий метрах в двадцати от отряда, содрогнулся. Раздался влажный треск рвущейся органики. Серая оболочка лопнула, брызнув на камни вонючей кислотой, поверхность под каплями тут же задымилась. Из прорехи, неуклюже перебирая длинными, покрытыми жёсткой щетиной лапами, вывалилось нечто, похожее на помесь паука и богомола – оно было ядовито-зелёного цвета, с раздутым брюшком, из которого капала слизь. Это был «младенец», только что вылупившийся из яйца, вот только этот «младенец» достигал размеров гражданского автомобиля.

Тварь стряхнула с себя остатки кокона, повела жвалами, с которых сорвалась капля яда, и её фасеточные глаза безошибочно уставились на отряд.

– Готовьсь… – прошептал Морозов, вскидывая автомат.

Пантеры зарычали, но ни одна не рискнула сделать шаг вперёд – инстинкт вопил об опасности. Эта зелёная дрянь была пропитана токсинами настолько, что даже её дыхание было опасным.

Паук издал стрекочущий звук, раздвинул жвалы и присел на задние лапы, готовясь к прыжку. Морозов понял: сейчас эта туша влетит прямо в их строй, зальёт всё кислотой, и на этом их доблестная служба закончится. Он напряг палец на спусковом крючке…

И тут откуда-то сверху, пробив густую паутину, как бумагу, с чудовищной силой упала тень. Пыль и ошмётки паутины полетели в разные стороны.

Когда видимость прояснилась, Морозов забыл, как дышать.

На спине раздавленного зелёного паука сидело существо – огромное, метра два с половиной в высоту, оно было закутано в длинный тёмный балахон. Из-под ткани бугрились массивные плечи, покрытые толстенной костяной бронёй с шипами.

Существо даже не использовало оружие. Оно просто погрузило свои закованные в кость руки-кувалды в хитиновый панцирь бьющегося в агонии паука, нащупало сочленения… и с громким хрустом рвануло в разные стороны.

Зелёный монстр, который секунду назад собирался сожрать элитный отряд, оказался разорван пополам, как дешёвая игрушка. Кислота брызнула во все стороны, попадая на костяную броню пришельца, но та только зашипела, не причинив существу ни малейшего вреда.

Тварь в балахоне невозмутимо отряхнула огромные ладони от зелёной слизи, медленно выпрямилась и повернула голову к Стражам. Морозов вскинул автомат, его бойцы тоже взяли фигуру на прицел. Пантеры зарычали, но снова попятились.

Из-под глубокого капюшона на капитана уставились два внимательных, разумных жёлтых глаза. Существо посмотрело на ощетинившийся стволами отряд. Ни агрессии, ни страха в её позе не было. Скорее… лёгкое раздражение от того, что её отвлекли от работы.

Фигура медленно подняла правую руку. Костяной палец с длинным когтем вытянулся вперёд, указывая прямо на Морозова. Затем существо поднесло этот же палец к тому месту, где под капюшоном должны были быть губы.

Универсальный жест: «Тихо».

А потом палец укоризненно погрозил им из стороны в сторону: «Не глупите».

Морозов сглотнул, чувствуя, как по спине течёт ледяной пот. Он медленно, очень медленно опустил ствол автомата. Бойцы, глядя на командира, тут же последовали его примеру.

Существо коротко кивнуло, развернулось и мгновенно растворилось в темноте дальнего тоннеля, двигаясь с невероятной для своих габаритов бесшумностью.

– Это… это что сейчас было? – сиплым шёпотом спросил Шило, не сводя глаз с того места, куда скрылся монстр в балахоне. – Обезьяна… в броне?

– Это был наш ангел-хранитель, – так же тихо ответил Морозов. – Рассредоточиться. Проверьте периметр, только аккуратно.

Бойцы, держа оружие наготове, двинулись вглубь пещеры.

Через десять минут Лом вернулся к капитану.

– Командир… ты должен это увидеть.

Морозов прошёл за ним в соседний, более просторный зал. Весь пол был усеян трупами взрослых пауков – гигантские бронированные твари валялись здесь в неестественных позах. Разорванные панцири, вырванные жвалы, проломленные головы…

И никаких следов огнестрела, только грубая физическая сила. Кто-то методично и очень профессионально зачистил всё гнездо, перебив всех взрослых особей, прежде чем отряд вообще провалился под землю.

– Если бы мы упали сюда на час раньше… – пробормотал Шило, разглядывая разорванную надвое самку паука размером с автобус, – нас бы просто стёрли в порошок.

Морозов смотрел на побоище, и в его голове складывался пазл. Эта тварь в балахоне… она целенаправленно чистила коллекторы. Они живы только потому, что кто-то другой, неизвестный и невероятно сильный, сделал за них их работу.

– Командир, – Лом подошёл ближе, – что в рапорте писать будем? Если мы расскажем про обезьяну в костяной броне, которая рвёт высших химер голыми руками… нас же затаскают по допросам. Канцелярия мозг выест.

Морозов посмотрел на мёртвых монстров, потом на тёмный зёв тоннеля.

Зачем им знать? Зачем привлекать внимание к тому, что их спасло? Тот, кто контролирует эту тварь в балахоне (а она же явно кем-то контролировалась?), делает грязную работу за Империю.

– Ничего не будем писать, – сказал капитан. – В рапорте просто укажем: обнаружили гнездо в секторе, прибыли на место, особи мертвы. Причина смерти – внутренний конфликт между стаями, сами себя перегрызли. Мы зачистили остатки кладки и вышли. Всё.

– А про эту… в плаще?

– Мы никого не видели. Нам померещилось от газовых испарений. Ясно?

Бойцы кивнули. Никто не хотел лишних проблем. Они переглянулись, понимая одну простую истину – они сегодня вытащили счастливый билет и портить карму доносом на своего «спасителя» никто не собирался.