Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

«Связи в мэрии», – мысленно усмехнулась Валерия.

Она перевела взгляд с раскрасневшегося лица купчихи на сумку в своих руках, аккуратно повесила её на сгиб локтя и спокойно произнесла:

– Делайте, что хотите. Можете хоть на голове стоять посреди мэрии. А сумка моя. Артур, пробейте чек, пожалуйста.

Она развернулась, собираясь идти к кассе.

– Стоять! – Сорокина преградила ей путь. – Артур! У вас в уставе клуба чётко прописано правило! Вы имеете право отказать в продаже и аннулировать карту клиента, если есть подозрения в его неплатежеспособности! Я требую проверки её счетов! Эта замухрышка физически не может позволить себе вещь из элитного зала! Проверяй терминалом, прямо сейчас!

Консультант побледнел. Ситуация выходила из-под контроля. Скандал в «Эрмитаже» – это конец его карьере. Он с мольбой посмотрел на Валерию.

– Госпожа… приношу глубочайшие извинения. Это формальность, но по уставу клуба при прямом оспаривании лота я обязан…

– Без проблем, – Валерия легко достала из сумочки чёрную матовую банковскую карту без опознавательных знаков, выданную ей по личному распоряжению финансистов Новиковой, и приложила к планшету консультанта.

Артур запустил протокол верификации. На экране побежала шкала обработки запроса к межбанковской системе Империи.

Сорокина стояла рядом, скрестив руки на груди, и победно ухмылялась.

– Сейчас мы увидим твои кредиты, собачница…

Терминал тихо пискнул. Артур опустил глаза на экран. Его лицо, до этого профессионально-невозмутимое, вдруг как-то странно вытянулось. Цифры на счету, привязанном к карте этой молодой девушки, не просто превышали стоимость сумки, они превышали годовой оборот всего модного дома.

Консультант медленно поднял голову, повернулся к Сорокиной, выпрямил спину и, чеканя каждое слово, произнёс:

– Госпожа Сорокина… Вынужден сообщить, что баланс счетов госпожи Валерии… превышает ваш личный и консолидированный счёт вашего супруга. И превышает весьма значительно.

Челюсть купчихи отвисла. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только каркающий звук.

– Более того, в связи с вашим неподобающим поведением и публичными оскорблениями нашей особо почётной клиентки, я вынужден применить пункт четыре-два устава нашего клуба. Если вы немедленно не прекратите скандал и не покинете зал, мы будем вынуждены бессрочно аннулировать вашу клубную карту. Охрана!

Двое незаметных до этого момента секьюрити тут же выросли за спиной Сорокиной.

Женщина стояла, открыв рот, её лицо покрылось буграми. Она переводила полный ужаса взгляд с терминала на Артура, потом на охранников, и наконец – на Валерию.

Валерия легко поправила ремешок новой сумки на локте. Взглянула на поверженную скандалистку, чья жизнь и статус в высшем обществе только что пошли трещинами, и искренне, тепло улыбнулась.

– Работать просто нужно уметь, – тихо сказала она.

И, не оглядываясь, пошла к кассе.

* * *

Затаив дыхание, я внедрял атрибут прямо в спинномозговой узел парализованного тарантула. Работа требовала такой концентрации, что даже пульс пришлось замедлить до сорока ударов в минуту. Одно лишнее движение – и нестабильная эфирная связь просто разорвёт паука на куски, забрызгав мне весь стол слизью.

В этот момент дверь кабинета легонько приоткрылась, будто её толкнул сквозняк, и внутрь шагнул мужик. Одет в неприметную тёмную куртку, лицо абсолютно ничего не выражающее, глаза холодные и пустые, как у глупой рыбы. На толстом кожаном поводке он держал здоровенную кавказскую овчарку. Собака прямо с порога начала утробно рычать, скаля жёлтые клыки.

Мужик не сказал ни слова. Просто остановился посреди кабинета и уставился на меня.

– Я так понимаю, вы ко мне на приём пришли? – поинтересовался я, мягко прерывая контакт с тарантулом.

Мужик коротко кивнул, и холодно улыбнулся.

– Понятно…

Я посмотрел на беснующуюся собаку, сконцентрировал крошечную долю своей ауры в один тонкий импульс и ударил им прямо в примитивный мозг животного.

– Иди пока погуляй, – приказал я псу.

Химера подавилась собственным рыком, шерсть на её загривке мгновенно опала. Собака поджала хвост под самое брюхо, развернулась на сто восемьдесят градусов, вырвала поводок из рук хозяина и, скуля, как побитый щенок, протиснулась в приоткрытую дверь, мгновенно растворившись в коридоре.

Мужик опустил взгляд на свою пустую руку, затем снова удивлённо посмотрел на меня.

– Вау! Эффектно… А ведь я с таким трудом эту псину сюда дотащил. Думал, для антуража пригодится.

– Ну, я так понимаю, собака тут вообще ни при чём, и нам нужно наедине пообщаться. Рассказывайте, по какому поводу зашли?

Мужик засунул руки в карманы куртки.

– Илья Сморгонский. Это имя вам о чём-то говорит?

– Да, – честно ответил я, не моргнув глазом, – встречал такого персонажа. Он был в составе тех замечательных ребят, которые недавно пытались всех убить, разрушить здание и вообще вели себя крайне некультурно. Но это дела минувших дней. Лучше расскажи, как ты меня выследил? Я вроде визитки на месте не оставлял.

– Да нет, – усмехнулся гость. – Пусть это останется моим маленьким секретом.

Я присмотрелся к нему повнимательнее. Слегка перенастроил зрение, улавливая эфирный фон вокруг его головы, и заметил едва заметное фиолетовое свечение, пульсирующее в такт его мыслям.

– А-а-а, вижу, вижу… – я одобрительно покивал. – Значит, ты сильный ментальный маг. Умеешь видеть эфирные следы, читать остаточные эманации и проникать в сознание людей. Ну что ж, интересная способность. Очень редкая и достаточно опасная.

Мужик явно не ожидал, что я так легко разложу его профиль по полочкам, но быстро взял себя в руки.

– Ну да, опасная, – самодовольно согласился он. – Три миллиона рублей – именно столько я планирую получить за твою голову от заказчика.

– Ни хрена себе… – я искренне удивился. – А что так мало? Думал, моя скромная персона стоит дороже…

– Для меня это настолько плёвое дело, что я получу эти три миллиона с лёгкостью, – он пожал плечами, как бы извиняясь за демпинг на рынке заказных убийств. – Так это работает. Быстро пришёл, быстро заработал.

– Ну да, ну да, – я улыбнулся. – Тогда давай не будем оттягивать неизбежное и сразу приступим к делу.

Мужик молча развернулся, повернул защёлку на двери кабинета, отрезая нас от внешнего мира. Затем снова посмотрел на меня, и его глаза начали наливаться тьмой.

– Готовься, – тихо произнёс он. – Сейчас ты познаешь, что такое абсолютный ужас, липкий страх, невыносимая боль и вообще всё худшее, что есть на этом свете…

– Ну давай, – я поудобнее устроился в кресле.

В следующее мгновение помещение окутала настолько густая и плотная, как мазут, тьма, что лампы под потолком стало не видно. Она поползла по стенам, отрезая даже звуки с улицы.

Наши сознания соединились на ментальном уровне.

В мою голову хлынул поток чужих воспоминаний. Этот урод был коллекционером и годами собирал предсмертные агонии своих жертв. Картинки вспыхивали перед моим внутренним взором с бешеной скоростью. Кого-то заживо раздирали дикие химеры. Кого-то медленно разрывали на части механическими лебёдками. Кто-то горел, кто-то захлёбывался кислотой… Боль, крики, запах палёного мяса и липкий пот абсолютного отчаяния. Он вываливал на меня всю эту мерзость, пытаясь раздавить мою психику чужими страданиями.

Я смотрел на этот калейдоскоп расчленёнки и думал о том, что способность у мужика действительно нереально мощная. Редкий дар, нестандартный подход к ликвидации. Я ведь прямо ему сказал, что его способность опасная. Вот только он, идиот, меня не понял. Потому что опасная она была в первую очередь для него самого. Влезать в чужую голову, не проверив уровень ментальной защиты объекта – это как совать руку в работающую мясорубку в надежде достать оттуда застрявшее колечко.

Поток кошмаров усиливался. Он наваливал всё новые и новые слои боли, пытаясь снести мой разум.

– Я вижу, что ты уже на грани… – прошипел он прямо внутри моего сознания.

– Конечно, – спокойно ответил я. – Такие ужасы показываешь… как тут не быть на грани. Ужас что творится.

Мужик, почуяв слабину, начал напирать ещё яростнее. Давление возросло, картинки стали ещё более детальными и кровавыми…

Я решил, что можно немножко поиграть. Начал выставлять ложные защитные барьеры, позволяя ему их проламывать с видимым усилием. Давал ему иллюзию победы, затягивая его всё глубже и глубже в вязкое болото моего сознания.

Он напирал. Я отступал.

Для него в этом извращённом ментальном лабиринте прошло уже часов восемь изматывающей борьбы. Он истощал свои резервы, выкручивая свой Дар на максимум. А в реальности, в моём кабинете, не прошло и десяти минут.

Наконец, мне это надоело.

Я просто закрыл заслонку. Р-р-раз – и кино закончилось.

Все его кровавые картинки, все вопли и предсмертные воспоминания исчезли, как выключенный телевизор. Темнота растворилась, и в кабинете снова загорелся свет.

Мужик стоял посреди комнаты, тяжело дыша, по его бледному лицу градом катился пот.

– А что случилось? – поинтересовался я, поправляя манжету халата.

– Да не может быть… – он отшатнулся, непонимающе глядя на свои трясущиеся руки. – Неужели ты удержал все мои самые ужасные воспоминания? Как ты выстоял⁈

– А что, уже всё? Завершилось? – я разочарованно цокнул языком. – Слабовато для профессионала. Ну ладно, раз твоя презентация закончилась, давай посмотрим кое-что другое…

Я снял свои блоки, просто чуть-чуть приоткрыл Бездну. Показал ему крошечный, секундный фрагмент из своих прошлых жизней. Показал ему истинный масштаб – рождение сильнейших химер… планеты, пожираемые биомассой… пустоту между мирами Многомерной Вселенной, где обитают сущности, для которых вся его жизнь – это даже не пылинка, а просто математическая погрешность…

Мужик издал нечеловеческий вопль, попятился назад, споткнулся и скатился по стене на пол. Его тело скрутило судорогой и он пополз в дальний угол, цепляясь непослушными пальцами за ламинат, схватился за голову и начал монотонно выть, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ну что ты, что ты… Это я тебе показал только маленькую частичку, – спокойно сказал я, подходя к нему. – Давай ещё покажу что-то… В подвале моей старой лаборатории такие интересные штуки плавают…

Он захрипел, пуская пену изо рта, и попытался забиться под шкаф.

Я щёлкнул пальцами прямо перед его лицом. Ноль реакции. Глаза остекленели, зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Мозг ушёл в глухую несознанку, спасаясь от перегоревших предохранителей.

– Да ладно тебе, – я вздохнул, поворачивая его голову за подбородок. – Я даже ничего толком не показал. А ты уже всё, с ума сошёл. Бедный ты, несчастный… Я же тебе говорил, что твой дар опасный. А ты подумал, что он для меня опасный. Нет, мужик, для тебя в первую очередь. Нельзя входить в сознание к незнакомым людям без стука. Никогда не знаешь, какие вещи живут в их голове. А прикинь, если бы я тебе показал сражение двух химер класса Прародитель и Погибель? Ты даже овощем не остался бы, сразу бы откинулся от остановки сердца.

Я похлопал его по щеке. Полный неадекват.

Я задумался. Ну и что мне теперь с тобой делать?

Аура у него была кровавая, густая, как кисель… Видно, жизней этот товарищ забрал нехило, профессионал высшего звена. Отпускать его – глупо. Убивать – грязно и скучно.

Я достал телефон, сделал снимок его перекошенного лица и отправил Донскому с короткой припиской: «Знакомый вообще тип? Можешь информацию пробить?»

Ответ прилетел через тридцать секунд. Инспектор настрочил капсом: «БЕГИ, ВИКТОР! БЕГИ!!! ЭТО ОДИН ИЗ САМЫХ ЖЁСТКИХ НАЕМНЫХ УБИЙЦ ВО ВСЕЙ ИМПЕРИИ! СУПЕР ПРОФИ! ГДЕ ТЫ ЕГО УВИДЕЛ⁈»

Я хмыкнул и скинул ему полную фотографию, где «супер профи» сидит на полу в лужице собственной слюны.

Донской: «Да ладно… Ты серьёзно?»

Я: «Ну да»

Донской: «Он тебе нужен?»

Я: «Да нет. А ты думаешь, что сможешь приехать его забрать? Как вы это потом объясните? Пришёл к ветеринару собачку лечить и с ума сошёл? Ладно, давай сделаем так… я его где-то подкину в какое-то место, адрес тебе направлю, а вы его там „героически“ задержите. И да-да, кстати, будешь должен»

Донской: «Конечно, без проблем! Всё организую»

Я бросил телефон на стол и тяжело вздохнул. Подошёл к коврику и ботинком постучал по замаскированному люку, который вёл в подземелья клиники. Пустил короткий магический импульс по перекрытиям.

Через несколько минут люк тихонько приподнялся. Из щели высунулись усатые мордочки моих подземных утилизаторов. Я отдал команду, и десяток крупных крыс выскочили наружу, деловито подбежали к пускающему слюни киллеру, ухватили его за штанины, рукава и воротник, и поволокли по полу.

– Да, и в порядок его приведите перед выдачей, – бросил я крысам вдогонку. – Чтобы хотя бы выглядел прилично. Отряхните костюм, слюни вытрите. А то не поверят же, что это элитный наёмный убийца. Подумают, что какого-то бомжа или сумасшедшего подземного жителя нашли. Нам проблемы с идентификацией не нужны.

Крысы согласно запищали и утащили тело в люк, аккуратно закрыв за собой крышку.

Я вернулся в кресло и вздохнул.

– Блин, а ведь интересно… Я так хотел показать ему ещё какие-то вещи из своей памяти, чтобы он поделился своим профессиональным мнением. Оценил бы архитектуру миров, так сказать. Ну ладно, быстро сломался. Может, на меня ещё кто-то подобный выйдет.

Шутки шутками, но с другой стороны, нужно быть начеку. Если этот аристократ Сморчокский, или как его там, узнает, что его элитный убийца превратился в пускающий слюни овощ, он может знатно психануть. Судя по тому, кто на него работает, методы у него достаточно жёсткие. А значит, он не остановится.

У меня здесь клиника, команда, Валерия, старики-ветераны на базе… Я не могу рисковать ими из-за какого-то ущемлённого дворянчика с большими амбициями.

Если он решит перейти к радикальным мерам, к этому всему нужно быть готовым. И готовым так, чтобы у него даже мыслей о реванше не возникло. Ни-ког-да.

Я посмотрел на парализованного тарантула.

– Ничего, прорвёмся, – сказал я ему. – А пока продолжим работать над твоей проблемой…

Глава 6

Я оттирал подошвы ботинок об жёсткий ворс коврика в приёмной и прикидывал убытки по снаряжению. Спуск на нижние горизонты выдался на редкость потным. Мы с ветеранами вычистили здоровенное гнездо, где твари мутировали до какой-то совсем уж неприличной стадии. У каждой второй особи по три-четыре активных атрибута: тут тебе и броня из кальцинированного хитина, и железы с нейротоксином, и плевки кипящей плазмой…

Старикам пришлось туго, но их новые клинки и напарники-химеры вытянули ситуацию. Я в основном страховал фланги и вырезал самые «жирные» узлы с лутом.

Закинул тяжёлый рюкзак с собранными ингредиентами в холодильник, щёлкнул кнопкой кофемашины.

Семь утра – самое мерзкое время, когда организм уже требует сна, но мозг всё ещё гоняет по кругу формулы синтеза из свежедобытых химерных желёз. Я сделал глоток обжигающего эспрессо, прислушиваясь к организму, и раздумывал: пойти завалиться на диван часа на три или сразу запереться в лаборатории?

В кабинет залетела Валерия – волосы растрёпаны, глаза по пять копеек, в руках зажата какая-то тряпка…

– Вик, у нас огромные проблемы! Просто катастрофа!

Я невозмутимо отпил кофе.

– Лера, давай сразу определимся с терминологией. Огромные проблемы – это когда подземный кракен пробивает канализацию и пытается сожрать наш Акванариум. Всё остальное – это рабочие моменты. Что случилось?

– Нас ограбили! – выпалила она, размахивая тряпкой.

– Чего?..

Мой мозг мгновенно прогнал диагностику периметра. Псих дрыхнет на месте, я его ауру чувствую. Отряд хомяков-диверсантов держит вентиляцию и окна, их эфирный фон ровный и спокойный. Рядовая в подвале. Кенгу вообще спит в обнимку со своей любимой дакимакурой. Замки целы.

– Кто нас мог ограбить? – удивился я. – Призраки? Или какой-то питомец в стационаре за ночь так эволюционировал, что научился проходить сквозь стены и свалил в закат?

Валерия возмущённо всплеснула руками.

– Вик, я серьёзно! Нас ограбили!

– Да в смысле? Хотя… слушай, теоретически, если у того пятнистого тритона пошёл сбой в эфирном узле, он мог активировать фазовый сдвиг. Тогда да, он реально научился проходить сквозь стены и свалил. Значит, никто нас не грабил. Инцидент исчерпан. Расходимся.

– Да никакой тритон не проходил сквозь стены! – Валерия топнула ногой. – Пропал щенок из третьей клетки! Тот миленький, с белым пятном на ухе, которого на прошлой неделе оставили!

Я поставил кружку на стол и пошёл в стационар. Третья клетка действительно была пуста. Замок не сломан, а аккуратно открыт. Дверца приоткрыта. Никаких следов взлома, никакой магии… Просто кто-то зашёл, открыл защёлку, взял собаку и ушёл.

Я повернулся к Валерии, которая шла следом.

– Ну, поздравляю. Нас реально ограбили.

– Ну, я же говорила! – торжествующе, но с паникой в голосе воскликнула она.

– Но это максимально странно, – я почесал подбородок. – Смотри… В нескольких шагах от этой клетки у меня в кабинете лежит папка с накладными. Там же сейф с наличкой за три дня. В соседнем зале – артефакторные препараты на сотни тысяч рублей. А украли щенка, красная цена которому на Птичьем рынке – три рубля в базарный день.

– Хватит называть выдвижной ящик своего стола сейфом с деньгами! – возмутилась Валерия.

– А что не так? Ящик закрывается? Закрывается. Деньги в нём хранятся? Хранятся. Значит, сейф.

– Сейф, Вик, должен быть как минимум защищённым! Из стали! С кодовым замком!

– Лера, – я усмехнулся, – ты понимаешь, что если сюда придёт серьёзный человек с намерением грабить, он вскроет твой стальной кодовый ящик ровно с той же скоростью, что и мою деревянную тумбочку? Железо от воров не спасает, спасает репутация и охрана. И вот к охране у меня сейчас огромные вопросы…

Я вернулся в кабинет и щёлкнул пальцами.

– Кеша! Хватит дрыхнуть! Давай, спускайся.

Со шкафа с недовольным кряхтением слетел попугай и плюхнулся на стойку.

– Пернатая гвардия, подъём. Поднимай своих воробьёв, ворон и прочую уличную шпану. У нас из-под носа увели имущество. Хомяков тоже на уши поставь – пусть прочешут периметр на предмет следов.

Работа закипела… Грызуны обнюхали каждый миллиметр вокруг клетки, Кеша разослал птиц по району. Через двадцать минут у меня на столе лежала полная картина произошедшего, собранная из обрывков запахов и случайных визуальных контактов ночных ворон.

Никаких профессионалов. Никакой магии.

Простой человеческий след вёл в сторону промзоны, в самые глухие трущобы Кировского района.

– Я скоро, – бросил я Валерии, накидывая куртку. Любопытство жгло меня изнутри.

Трущобы встретили меня запахом сырого бетона и застарелой мочи. Асфальт здесь заканчивался ещё на подъезде к кварталу, уступая место разъезженной грязи. Серые, покосившиеся бараки жались друг к другу, зияя выбитыми окнами.

Я шёл по узкому проулку, перешагивая через мусорные кучи.

Из-под ржавого остова сгоревшей машины вынырнул мелкий, чумазый пацан лет восьми. Огромная куртка висела на нём мешком.

– Слышь, мужик! – шмыгнув носом, крикнул он, преграждая мне дорогу. – Отдай пять копеек, я тебе анекдот расскажу! Смешной, обоссышься!

Я остановился. Старая, дешёвая районная разводка. Ты останавливаешься послушать анекдот, лезешь за мелочью, а в этот момент с крыши или из окна тебе на голову летит тухлое яйцо или пакет с помоями. Пока ты отряхиваешься и материшься, мелкий выхватывает кошелёк, а из подворотни на подстраховку выходят его старшие братья с арматурой.

Я сунул руку в карман, нащупал там двухрублёвую монету и щелчком отправил её в воздух. Монетка сверкнула и упала точно в подставленную грязную ладошку.

– Валяй, – сказал я. – Только если не смешно, заберу обратно вместе с курткой.

Пацан ловко спрятал деньги за щеку – видимо, карманы были дырявыми – и расплылся в беззубой улыбке.

– Что общего между столичным аристократом и подвальным тараканом? Оба живут за наш счёт, только тапком прихлопнуть можно лишь одного!

Он заливисто заржал собственному юмору и, не дожидаясь моей реакции, юркнул в ближайшую подворотню.

Я хмыкнул. Жизненно, конечно. Поправил воротник и двинулся дальше, сверяясь с остаточным следом. Мой путь лежал к покосившейся деревянной лачуге, которая каким-то чудом втиснулась между двумя глухими кирпичными стенами заброшенного завода. Крыша просела, окна затянуты мутной плёнкой. Я остановился в десяти метрах и «присмотрелся».

Внутри находились трое людей и одна собака – тот самый щенок с белым пятном на ухе.

Я стоял и анализировал ситуацию, чувствуя, как внутри закипает чисто профессиональное любопытство. Эта хибара – классическое дно. Обитатели, судя по сизому фону их аур, крепко и давно сидят на стакане. Но как, чёрт возьми, это произошло?

Я прокручивал в голове системы защиты своей клиники. Мощные замки, укреплённые окна. Хомяки-диверсанты в вентиляции, спящие в полглаза. И, мать его, целый Псих – мой модифицированный монстр с обонянием, способным уловить запах за квартал.

И кто-то умудрился зайти туда, открыть клетку, забрать щенка и уйти, не сломав ни одного замка и не подняв тревоги. Даже не оставил ни капли магического фона. Филигранная, я бы даже сказал – практически невозможная работа. Если бы это провернул матёрый вор-артефактор, я бы понял. Но след привёл меня сюда, в эту клоаку.

Тратить время на долгие разбирательства не хотелось, но загадка зудела в мозгу, хотелось понять принцип.

Я подошёл к перекошенной двери и дважды ударил костяшками пальцев по гнилым доскам. За дверью что-то звякнуло, послышалась матерная брань, и створка с противным скрипом приоткрылась. В щель высунулось опухшее, помятое мужское лицо с щетиной и мутными глазами. Разило от него так, что можно было использовать этот перегар вместо наркоза.

– Чего надо? – просипел хозяин.

– День добрый. Я Виктор Химеров, владелец клиники неподалёку, – спокойно представился я. – Можно войти?

– Пошёл нахер! – мужик попытался захлопнуть дверь.

Я просто поставил ногу в ботинке между косяком и дверью. Мужик навалился всем весом, но с тем же успехом он мог толкать бетонную стену.

– Убери граблю, урод, а не то я сейчас топор возьму! – взвизгнул он.

В глубине комнаты показалась женщина – такая же помятая, с сальными волосами и синяком под глазом. А в углу, на грязном матрасе, сидела девочка лет десяти. Одежда на ней висела лохмотьями, зато в руках она бережно прижимала к себе моего щенка.

Я окинул взглядом эту высокодуховную ячейку общества.

– Ваше мнение меня не особо интересует, – ровным тоном сказал я, глядя мужику прямо в глаза. – Но правила приличия обязывают договариваться. Я спонсирую детский приют. Хочу поговорить с вашим ребёнком. Узнать, хочет ли она к нам.

Мужик отпустил дверь и злобно осклабился.

– Да ты чё, охренел, пиджак⁈ Приюты он спонсирует! Пошёл вон отсюда, пока я с тебя шкуру не спустил! Это моя дочь, чё хочу, то и делаю! Вали!

Я молча достал из внутреннего кармана три хрустящие сотенные купюры и продемонстрировал их так, чтобы свет из окна упал прямо на водяные знаки.

– Полчаса общения с девочкой вот за эти деньги. Подходит?

Глаза мужика моментально округлились. Вся его агрессия растворилась в воздухе, сменившись животной жадностью. Он буквально вырвал деньги из моих пальцев.

– Прошу, господин! – он резко отступил в сторону, освобождая проход. – Общайтесь на здоровье! Проходите!

Женщина в глубине комнаты засуетилась, смахнув со стола какие-то объедки.

– Но я останусь здесь, – подозрительно скрипнула она. – Чтоб присмотреть. Мало ли…

– Да без проблем, – я перешагнул порог.

Мужик, зажав деньги в кулаке, уже натягивал рваные ботинки. Через пять секунд за ним хлопнула дверь – наверное, побежал в ближайший ларёк за «топливом».

Я подошёл к колченогому стулу, смахнул с него какие-то крошки и сел напротив девочки. Мать уселась в противоположном углу, сверля меня недоверчивым взглядом.

Я чуть шевельнул пальцами свободной руки. Слуховой проход женщины на время уплотнился, перекрывая звуковые колебания. Для неё наш разговор теперь звучал как тихое бормотание через толстую стену ваты. Она почесала ухо, нахмурилась, но осталась сидеть на месте.

Девочка смотрела на меня исподлобья настороженным, затравленным взглядом зверька, готового в любой момент вцепиться в горло или убежать. Руками она крепко прижимала к груди щенка. Собакен, узнав меня, приветливо вильнул хвостом, но вырываться не стал.

– Откуда у тебя этот щенок? – спросил я, глядя ей прямо в глаза. – Не хочешь мне рассказать?

Она чуть сильнее стиснула собаку. Поняла, что я знаю.

– Нашла, – буркнула она, глядя в пол. – Он сбежал, бегал по улице.

– Из моей клиники не сбегают, – я улыбнулся. – И из моей клиники до недавнего времени даже не воровали. Ты первая.

Она промолчала, только сильнее вжалась в угол матраса. Я продолжал сканировать её ауру. Никаких артефактов или явных магических узлов. Энергетический фон гладкий, какой-то даже чересчур прозрачный.

– Я вижу, что у тебя есть способности, – медленно произнёс я. – Но почему они настолько мне непонятны? Не хочешь рассказать, как ты это провернула?

Она упрямо поджала губы.

Я начал перебирать варианты, внимательно следя за её реакцией:

– Телепорт? Пространственный карман? Искажение световых волн? Полное сокрытие присутствия? Ментальный телекинез?

Девочка смотрела на меня с непониманием. Она не знала этих терминов. Половина слов прозвучала для неё как заклинания на древнекитайском. Она просто пользовалась своим Даром интуитивно, как дышала, даже не осознавая его механики.

Уникальная, чистая аномалия… Если оставить её здесь, в этой грязи, через пару лет она станет гениальной воровкой, неуловимой убийцей или просто сгниёт в канаве. Но вмешиваться в чужие судьбы просто так… не в моих правилах.

Но была одна деталь.

– Что бы это ни было, я вижу, что тебе нужна помощь.

– Мне не нужна помощь, – она вздёрнула подбородок. – У меня всё хорошо.

Гордая. Привыкла выживать.

– Есть один приют, – я проигнорировал её колючесть, – там нормальные условия. Тебя примут, вырастят и дадут образование. Притом там ты будешь содержаться со щенком. У них такие правила – с животными можно. Там тепло, кормят четыре раза в день, и никто не заставляет искать деньги на бутылку.

Девочка прищурилась, её взгляд стал острым и недоверчивым.

– С чего вы вообще взяли, что мне нужна помощь?

Я кивнул на белый комочек шерсти в её руках.

– Ну, он мне сказал.

Она вытаращила глаза.

– Папоротник?

– Ты назвала его Папоротник? – я не смог сдержать улыбки.

– Ну да, – она погладила щенка между ушей.

Я вздохнул и подался вперёд.

– Знаешь, это очень странно. У тебя щенок меньше трёх часов. Но когда я вошёл и спросил у него ментально, как дела… он мне сразу же начал рассказывать, насколько здесь хреново. И что девочку нужно срочно спасать. А он, между прочим, химера с интеллектом четырёхлетнего ребёнка. У него в голове только сон, еда и игры… Поэтому вот в чём загвоздка: чтобы он так отреагировал, ты должна была стать для него всем за эти три часа.

Девочка опустила взгляд на Папоротника. Щенок тихонько тявкнул и лизнул её в щёку. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро смахнула их грязным рукавом.

– Родители меня не отпустят, – прошептала она. – Я им нужна. Я… приношу вещи.

Понятно. Уникальный воровской инструмент, который кормит и поит этих алкашей. Конечно, они её не отдадут.

– Не переживай, – я поднялся со стула, поправляя куртку. – Они тебя отпустят. Я договорюсь.

Она посмотрела на меня снизу вверх. В её взгляде недоверие боролось с отчаянной детской надеждой.

– Хорошо, – прошептала она. – Я пойду собирать вещи…

Я смотрел, как она суетливо складывает в рваный пакет какие-то свои нехитрые пожитки. Смышлёная, битая жизнью девчонка. По-хорошему, мне было бы абсолютно похер на эту ситуацию. Украли и украли, сам виноват, расслабился. Зачем лезть в это болото?

Но я не мог проигнорировать её Дар. Если я, Прародитель, не могу с ходу классифицировать её способность к скрытности, значит, это нечто ультра-уникальное. Оставить её здесь – значит подарить теневому миру Империи идеальное оружие.

А Папоротник не ошибается. Химеры чувствуют гниль в душе мгновенно. Если щенок говорит, что она добрая, значит, так оно и есть.

Я отвернулся к окну, давая ей пару минут, чтобы собраться.

– Я щас…

Она юркнула в смежную каморку, чтобы собрать свои нехитрые пожитки.

Прошла минута, другая…

И тут в лачугу залетел Кеша и спикировал мне на плечо.

– Хозяин… – зашептал попугай мне прямо в ухо. – А девчонка-то тю-тю. Птицы с улицы докладывают: она тупо сквозь глухие кирпичные стены прошла и чешет дворами в сторону теплотрассы. Щенка под курткой прячет.

Я мысленно хмыкнул. Вот оно что… Фазовый сдвиг, квантовая проницаемость или что-то из этой оперы. Пройти через твёрдую материю, прихватив с собой живой объект… Да, такой талант на улице не валяется. Теперь понятно, как она «вскрыла» мою клинику, не потревожив замки. Полезная способность и крайне редкая.

– Понятно. Теперь всё встало на свои места.

Бегать за ней по трущобам я, естественно, не собирался. Зачем тратить драгоценные калории?

Я прикрыл глаза и легонько дёрнул за ту самую невидимую эфирную ниточку, которая теперь связывала меня со щенком.

«А ну, мелкий, бегом к папочке».

Ждать пришлось недолго. Хлипкая входная дверь, державшаяся на одной петле, скрипнула и приоткрылась. В щель радостно протиснулся Папоротник, бодро процокал коготками по грязному линолеуму, подпрыгнул и уютно устроился у меня на коленях, активно виляя хвостом. Я принялся почёсывать его за ухом.

А через минуту вернулась и девочка, тяжело дыша. Она загнанным взглядом посмотрела на меня, точнее, на мои колени, где белый пушистый комочек по имени Папоротник самозабвенно грыз пуговицу моей куртки.

– Интересные у тебя способности, ничего не скажешь, – спокойно констатировал я.

Мать девочки, всё это время сидевшая в углу на грязном матрасе, медленно повернула голову. Сначала она посмотрела на дочку, замершую в дверях. Потом перевела мутный взгляд на смежную каморку, куда та юркнула пару минут назад собирать вещи.

Женщина сглотнула, побледнела и дрожащей рукой потрогала свой лоб.

– Твою ж мать… – просипела она, нервно ощупывая лицо. – Там же окон нет… Как она… Опять белочка пришла. Рано в этот раз…

Она поспешно схватила со стола недопитую бутылку с какой-то мутной дрянью и приложилась к горлышку, видимо, решив срочно купировать приступ белой горячки проверенным медицинским способом.

Я повернулся к застывшей в дверях девчонке.

– Моё предложение действительно до сих пор. И могу дать тебе слово, что с щенком вас не разлучат. Никаких проблем у тебя не будет.