Текст книги "9 месяцев после развода (СИ)"

Автор книги: Мария Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

– Кира, – рычит он. – В чем дело? Открой мне!

– Зачем? – спрашиваю только после того, как перевожу дух.

Не хочу звучать тоскливо или плаксиво. В животе пихается малыш и вопрос получается сдавленным и жалким.

– Я привез документы и драгоценности. Открывай, я не буду ждать две недели. Хочу отдать сейчас.

Нужно было сделать вид, что меня нет здесь! Но размягченные гормонами мозги не сразу сообразили.

Сердце замирает. Не видела его много месяцев. И в этот момент понимаю, что все еще скучаю по нему. И мне все еще больно.

Возвращаются несправедливость и обида. Каждая выплаканная в подушку слеза.

За что ты так со мной поступил, Антон?

Опять пинается ребенок.

Это приводит в чувство.

Этот человек отказался от нас сам. И лучше нам не встречаться больше.

– Я не могу… Я не одета и… Болею, – пытаюсь выкрутиться я.

– Ты издеваешься?

– Нет. Откуда у тебя адрес?

– Ты считаешь, для меня проблема выяснить, где ты живешь?

А то, что беременна – для тебя выяснить проблема?

Прислушиваюсь к резковатому голосу и понимаю, что либо он о моей беременности не узнал, либо она ему глубоко безразлична. Лихорадочно думаю, как он мог вычислить адрес: проследил за мной, допрашивал друзей… Но тогда бы ему сдали, что я в положении…

Он пробил адрес временной прописки.

Понимаю, и выдыхаю с облегчением.

Дрожь проходит.

– Извини, не открою, – я прижимаюсь к двери. – Брось документы в почтовый ящик.

– Драгоценности тоже?

Медлю.

– Да.

Антон вздыхает.

– Не понимаю, какую ты игру ведешь, Кира, и для чего тебе это! Просто открой, это займет ровно секунду.

– Я… у меня проблемы с внешностью, – придумываю на ходу. – Я сильно изменилась и не хочу, чтобы ты меня видел!

Не знаю, что он подумает…

Хотя я ведь не сказала неправды: действительно сильно изменилась, и не хочу, чтобы бывший меня увидел.

Несколько секунд он молчит, затем резко разворачивается и уходит. Ни одного лишнего слова. Уходит так быстро, что расстегнутое пальто развивается.

Смотрю ему вслед.

А если он бросит документы на машину в ящик? Он же ничего не сказал…

Начинаю волноваться. Если так, документы нужно скорее забрать. Некоторые соседи имеют дурную привычку шарить по чужим ящикам.

Он исчезает и выждав минут десять, робко открываю дверь.

Тишина в подъезде.

Набрасываю шерстяной кардиган – из подъезда веет холодом, надеваю тапочки и выхожу.

Антон приехал лично, а не через посыльного передал документы. На него не похоже. Значит или хотел меня увидеть, или может – сам решил поставить точку и забыть обо мне навсегда? Он начинает другую жизнь с новой девушкой. А меня решил вычеркнуть вместе с раздражающими документами от машины.

Спускаюсь на первый этаж и отпираю почтовый ящик.

Из него выпадает мешочек с драгоценностями и ПТС на машину.

– Отлично, – выдыхаю от облегчения, рассудив, что теперь не придется ломать голову, как встретиться с ним после родов.

Главное, чтобы не пришлось переезжать.

Он теперь знает, где я.

С одной стороны, не хочется, чтобы он натолкнулся на меня, когда я буду гулять с коляской. С другой я и так съезжаю после Нового года, это раз, и два – Антон мог просто забросить мне вещи, и больше может так и не появиться. Мне не показалось, что он во мне заинтересован. Скорее он был зол необходимостью везти мне документы. Поднявшись на пролет, бросаю взгляд вниз и вижу машину Антона перед подъездом. Он сам стоит у бампера в сопровождении пары крепких ребят и кому-то звонит.

Бросив взгляд вверх, замечает меня.

И решительно направляется к подъезду!

О, нет!

– Мамочки! – взвизгиваю я, и бросаюсь вверх по лестнице.

Подниматься невысоко, я на третьем живу, но на девятом месяце беременности это ой, как непросто! Я выдыхаюсь на втором пролете, когда Антон уже входит в подъезд.

– Кира, постой!

– Нет, – огрызаюсь я. – Я не хочу тебя видеть!

– Постой, говорю…

И зачем я сказала про внешность? Кажется, он только поэтому за мной ломанулся – чтобы увидеть, что со мной не так.

– Нет, ты останешься и объяснишь, что происходит!

Он решительно поднимается по лестнице, и я ускоряюсь. Нас разделяет один этаж – два пролета. И каким-то чудом успеваю свернуть всякий раз, когда Антон появляется сзади.

Захлопываю дверь в квартиру буквально за тридцать секунд до того, как Антон бьет кулаком в дверь.

– Кира, что за ребячество!

– Я не хочу тебя видеть, – сдавленно объясняю за закрытой дверью. – Я все сказала. Уходи.

Пытаюсь отдышаться. После забега по лестнице колет в боку, а перед глазами потемнело. Еще и живот тянет. Это ничего, все равно рожать скоро. Некоторые даже специально практикуют, чтобы поскорее начались роды.

Присаживаюсь в коридоре на пуфик.

На трюмо с зеркалом высыпаю улов: мешочек с золотом и помятые в кулаке документы на авто. Как повезло, что бывший так и не раскрыл мою тайну.

Нашу.

Кладу ладонь на ходящий ходуном живот.

– Кира! – злится за дверью Антон.

От каждого возгласа сжимается сердце.

– Прощай, Антон, – говорю, чтобы услышал. – Говорить нам не о чем.

– Ты что-то скрываешь?

– Ничего! Это ты подал на развод! Твое решение. Теперь я не хочу тебя видеть и с тобой говорить!

Это заставляет его утихнуть.

Сижу несколько минут неподвижно, затем подхожу к глазку. Бывший ушел.

– Ну и катись ты, – бормочу я, и бреду в гостиную, взяв драгоценности, потому что мне очень нужно лечь.

И подумать, слоит ли переезжать.

Делать этого ужасно не хочется. Не перед самыми родами, только не это… Но и так рисковать я не могу.

– Он нас не разлучит, – бормочу я, устраиваясь на диване.

На боку легче всего.

Малыш немного успокаивается.

Размышляю, почему Антон ушел сразу, как только напомнила о разводе. Или до него дошло, что зря стучит и надоедает. Это ему не к лицу.

Или его взбесило, что обычная девчонка, еще и брошенная, не хочет его видеть? Такого крутого, богатого и ни в чем не знавшего отказа?

Антон был уверен, что я за ним потащусь, поползу на коленях и буду уговаривать дать второй шанс. Буду убиваться по нему, не спать ночами. Любая бы так поступила на моем месте.

Так и было, Антон.

Пока тест не показал две полоски.

Лучше съехать. И поскорее, пока не начала рожать. Поиски съема и организацию быта сейчас не потяну. Так что снова начинаю вспоминать друзей, у которых можно временно переждать… А может, все же уехать к маме? Там будет и кров, и помощь. Самое разумное решение.

Главное, принимать решение скорее, потому что роды на носу.

И что-то подсказывает, что закону подлости именно во время переезда я и начну рожать. В самый неподходящий момент.

И если уезжать к маме, то есть смысл продать все сейчас. Потом времени не будет. А машину в нашем маленьком городке я не смогу продать в принципе – не найду покупателей за достойную цену.

Открываю мешочек.

Драгоценностей немного. Мы не очень долго жили вместе, плюс самый шикарный гарнитур из шикарного ожерелья и сережек Антон хранил в семейном сейфе. Я так понимаю, что при разводе он решил оставить сапфиры и бриллианты себе. Стоили они дорого… А здесь, в мешочке всего-навсего два кольца – одно с красным рубином, другое из платины с бриллиантом небольшим, но потрясающей чистоты. Скромные серьги с розовым жемчугом, жемчужные бусы и браслет из золота с сапфирами. Не очень-то много, но за некоторые предметы я рассчитывала неплохо выручить.

Все же придется остаться, чтобы распродать все. Или обратиться к друзьям за помощью и оформить доверенность на продажу?

Просто патовая ситуация.

Как ни печально, но оставаться нельзя – не хочу рисковать малышом. Антон знает адрес и дать гарантию, что не заявится снова, я не могу. И буду чувствовать себя, как на иголках. А только что родившей женщине еще этого не хватало. Придется уезжать.

И нужно было ему притащиться!

Откладывать продажу машину и драгоценностей не могу. И выставить на продажу сейчас не могу тоже – срочно можно продать только с большим дисконтом.

Может быть, доверенность на друзей не такая плохая мысль…

Утром к врачу.

Просыпаюсь рано и смотрю в серый потолок. В мыслях тревога.

Нужно позвонить маме.

Еще рано, но лучше договориться заранее.

Слушаю долгие гудки и размышляю, как все объяснить.

У меня хорошая мама.

Но в ней нет, как говорят, коммерческой жилки. Всю жизнь она проработала в Дворце культуры. Мы никогда богато не жили, отца у меня не было. Мама говорила, он погиб на войне, как герой, но примерно в тринадцать я уже догадалась, что она просто не хочет рассказывать правду.

Вырастила она меня одна.

Я никогда из-за этого не комплексовала и не считала, что мужчина не так уж необходим для воспитания ребенка.

Выросла самостоятельной. В отличие от мамы.

Она тихо вышла на пенсию, но продолжала работать там же, где и последние тридцать лет.

Я уехала поступать. Выбраться из маленького городка было моей мечтой. Подавала документы сразу в несколько вузов.

Когда меня приняли в хороший университет, радости моей не было предела. Первые несколько лет я приезжала на каникулы. Затем пошла работа, фриланс, заказы, практика, меня закружила столичная жизнь и встречи с мамой стали реже. Несколько раз она приезжала ко мне. В родной городок приезжать вообще не было желания, кроме мамы, меня с ним ничего не связывало.

Она побывала на моей свадьбе. Антон помогал ей деньгами, но мама брала их редко и неохотно – только в качестве подарка на праздники. Говорила, что ей они не нужны, зарплаты хватает. Съездила пару раз в местный санаторий, но от заграничных поездок отказывалась. Через полгода после свадьбы стала робко спрашивать о внуках. Очень ей хотелось покачать на руках малыша. Внуки были в планах…. Пока все не рухнуло.

Может быть, удастся ее уговорить приехать после родов? Помочь с малышом. Но она не привыкла к ритму большого города. Ей столица очень не понравилась: она не могла пользоваться метро, потому что ей там становилось плохо. Не нравилось выходить на улице, а от загазованного воздуха кружилась голова. Чаще она звала в гости к себе. Не уверена, что мама сможет сидеть с малышом, и справляться с ритмом большого города, пока я работаю.

Лучше нанять няню.

Я справлюсь, если планы выгорят. Все давно рассчитала и много раз выверяла планы, пытаясь найти подводные камни. Я все рассчитала.

Мама узнала, что я беременна, когда было десять недель.

Несколько недель меня мотало между отчаянием и надеждой. Я не была уверена, что сохраню ребенка.

Развод. Беременность.

Ситуация была болезненной и нетривиальной.

Но мама так обрадовалась, что стало стыдно, что я допускала такие мысли. Она сразу начала звать меня к себе. Рассказывать, что справимся, как она справилась со мной в свое время. Я заподозрила, что сама подобным образом появилась на свет.

Мама действительно проучилась первый курс в другом городе. Не в столице, но тоже в крупном. И вернулась. Перевелась, родила меня, доучилась на заочном и пошла работать в ДК. Главным образом потому, что там работали до пяти и в руководстве сквозь пальцы смотрели на больничные, отлучки и опоздания, которые часто случаются, когда у тебя маленький ребенок. Примерно такую жизнь она теперь видела и для меня.

Только я, к счастью, уже имела диплом, работу и друзей, которые разрешили у них пожить…

Как рассказать маме о разводе, я не знала.

Она бы спросила о причинах, а мне было бы стыдно рассказать. Мама интеллигентная женщина, меня с детства учили быть милой, находить общий язык с окружающими, гасить конфликты.

Боюсь, у нее бы случился инфаркт, узнай она, что меня обвинили в воровстве и бросили. Она бы не поверила, но решила, что я сделала что-то настолько ужасное, что со мной даже не захотели говорить…

Было очень стыдно признаваться из-за Антона.

Что он так со мной поступил.

Что близкий человек решил, что я не достойна его. Я даже себе стыдилась признаться, как сильно отношение Антона меня ранило.

Я сказала маме, что мы не прошли притирку.

Она поняла, почувствовала, что я недоговариваю, но она всегда была деликатной женщиной и не стала давить. Думаю, подозревала измену или что-то похожее, из-за чего разводятся чаще всего.

– Алло, доченька… Что-то случилось? Почему так рано?

Ее голос заставляет меня улыбнуться.

– Все нормально. Ты не против, если я приеду к тебе на время родов?

– Хорошо, что решилась! – мама вздыхает с облегчением, она старой закалки и считает, что глубоко беременная женщина должна находиться в кругу семьи и друзей, а не в другом городе. – Когда тебя встречать?

Размышляю, что ехать придется на поезде. Самолет я не перенесу.

– Сегодня закажу билеты и перезвоню.

Мы еще немного болтаем и прощаемся. Тревога набрасывается на меня с новой силой.

Скрывала я, кто отец ребенка не только потому, что боялась слухов. Была еще причина: трудно будет объяснить, почему я сохранила ребенка от бывшего, когда уже развелась и меня бросили.

Для себя я объясняла это просто.

И знала всем сердцем.

Я Антона любила.

Связывала свою жизнь с ним. Он был для меня первым во всем.

Когда как гром с ясного неба прогремела новость о разводе, это раздавило меня, но не лишило остатков чувств и разума. Мой сын ни в чем виноват не был. И зачали мы его еще в любви и в согласии.

Я бы не смогла от него избавиться. Даже сама мысль об этом казалась кощунственной. У меня был только один выход… Трудный, неудобный и непростой путь матери-одиночки.

Только мама меня поняла.

Бросаю взгляд на часы – пора собираться. Пока доеду до врача с таким животом… Беременность сделала меня медлительной.

Очереди на удивление нет.

– Орловская, проходите! – врач рада мне, как родной.

Я прилежная и пунктуальная пациентка: выполняю все предписания и вовремя прохожу обследования.

Сажусь и протягиваю обменную карту.

После рутинных вопросов, сообщаю:

– Я решила уехать на время к маме. Так что в столице рожать не буду.

– Вы с ума сошли? – грубовато интересуется она. – У вас скоро роды!

Глава 4

Антон

– Антон Иванович, вам звонил Кирилл Николаевич. Очень настаивает на разговоре с вами. На встречу записан главный бухгалтер, вы его примете?

Пока секретарша тараторит, он смотрит в окно.

Возвращаться в реальность не хочется. Но придется.

– Что? – он поворачивается к стройноногой девушке.

– Кирилл Николаевич второй день не может дозвониться, – слегка обиженно, словно он намеренно ее не слушал, повторяет она. – Вчера вечером и днем вам звонил. Я не знаю, что ему отвечать. Кирилл Николаевич старший акционер и отец вашей невесты, я не могу просто ему отказать…

– Пусть перезвонит вечером, – вздыхает Антон и окончательно возвращается в суровую деловую реальность. Если раскисать, все пойдет прахом. – Бухгалтера пригласите через полчаса, а сейчас кофе покрепче.

Секретарша уносится выполнять поручения.

Кира занимает его мысли со вчерашнего дня…

ПТС он нашел случайно.

Даже в голову не приходило, что Кира может уйти из его жизни, оставив вещи. Полугодие выдалось насыщенным. Суд, наведение порядка в делах отца – вышел срок, и он вступил в наследство. Новые отношения. Проблемы с сотрудниками и бывшими сторонниками отца, которых он считал верными, но после смерти они попытались перехватить если не управление, то хотя бы сферы влияния…

Он разделался со всеми. Но бывшая окончательно выпала из внимания.

О Кире он не думал последние месяцы.

После того, как подал на развод, этим занимались адвокаты.

Сама она на связь не выходила.

С чего бы? После того, как ее поймали на воровстве, было очевидно, что ей здесь не на что надеяться.

Хотя в глубине души Антон все же полагал, что она попытается оправдаться. Подстроит встречу. Будет звонить. Терять завоеванную семью, куда она попала по счастливой случайности, мало какая бедная девушка бы захотела…

Но Кира исчезла.

Сначала Антон посчитал это манипуляцией. Она побуждала выйти на нее первым.

Но отношения с воровкой он считал оконченными.

Хотя это было болезненным.

Никак не мог поверить, что она нанесла такой удар по его эго, чувствам. И костью в горле было признавать, что отец был прав.

Он отговаривал жениться на Кире.

Девушка не их круга.

Брак вообще необязателен.

Отец считал в нем говорит юношеский максимализм и дух противоречия. Злился. Настаивал хотя бы на брачном контракте и грозил, что уберет «эту выдру». Затем резко остыл, когда понял, что сын всерьез настроен и продолжать борьбу – это возводить стену между собой и сыном.

«Ты наиграешься, – заявил он. – И поймешь, что я был прав».

Отец умер… Но остался прав.

От этого хотелось скрипеть зубами.

Он ожидал, что Кира использует все уловки, чтобы остаться с ним. Начнет обвинять кого-то, скажет, что беременна. Ждал, и был к этому готов. Об этом его предупреждал и адвокат.

Но она просто исчезла.

И в его жизнь не сделала попыток вернуться. А его закрутили хлопоты и вспомнил об этом он только тогда, когда наткнулся на ПТС в своих документах.

Машину Кира забрала.

А документы на нее оставила? Не планирует ею пользоваться? Даже продавать? Тогда он ощутил первый укол беспокойства. Она жива вообще? Это заставило внимательнее присмотреться к вещам. И выяснилось, что драгоценности из ячейки она не забирала тоже. Хотя имела на это право.

Отчасти поэтому он сразу набрал ее номер, оставаясь в растрепанных чувствах. И даже испытал облегчение, услышав ее голос.

Жива.

Кажется и здорова.

Кира странно, сдавленно говорила и не захотела забирать ПТС.

Он по-прежнему оставался в непонятках, когда завершил разговор. Хотела забрать ПТС и драгоценности через две недели или через подругу.

По всей видимости, это и была затянувшаяся манипуляция, и она дождалась его звонка.

Хотя на Киру это совершенно не похоже.

Но воровство на нее было непохоже тоже. И если бы не железные улики и аргументы, которые ему предоставили, он бы никогда не поверил, что Кира способна что-то украсть. Но факты сказали об обратном.

Не в силах выбросить из головы ситуацию, вчера он заехал лично. Она говорила из-за двери, и он бы утвердился в мнении, что бывшая пытается им крутить и вызвать интерес к своей персоне… Если бы не одно «но».

Кира перепугалась.

Это было отчетливо заметно. Антон ее знает: в голосе был неподдельный ужас и удивление, что он приехал. А когда он заметил, что она спустилась к почтовому ящику, то убежала, как заяц.

А увидев, что он бежит следом, заскочила в квартиру, как ужаленная и заперлась. По ее «Уходи», он удостоверился: это не уловки, она не хочет и боится его видеть.

Думает, будет мстить? Или слова о внешности – правда?

Антон почти не видел лица, но по фигуре было видно, что она вроде бы располнела. Что странно. Кира всегда была стройной и не имела склонности ни к лишнему весу, ни особой любви к еде. Красотка и умница. У нее была яркая, модельная внешность, за которую девушки из его круга удавились бы от зависти.

И эта долбанная ПТС…

Он проверил: вещи из ящика Кира забрала. Почему же не забирала их раньше, чего она боится?

Антон задумчиво пододвигает ноутбук и включает запись, которая разрушила их семейную жизнь когда-то. На ней Кира крадется ночью в кабинет умершего отца, и вытаскивает из сейфа деньги. Не так уж и много. Она бы могла у него попросить эту сумму. Берет печать. И возвращается обратно. Позже печать и часть денег найдут в ее вещах.

У него долго не укладывалось это в голове, как его Кира пойти на такое глупое воровство. Он бы никогда не заподозрил ее не то, что в преступлении, даже просто в нечестности.

Помимо денег она взяла и печать отца. Как позже сказал безопасник, скорее всего она с подельниками собирались подделать документы на имущество, счета или завещание.

Так и сказал: с подельниками, потому что, если бы взяла только деньги, можно было бы сказать, что действовала одна. Но печать говорила о том, что был кто-то еще заинтересованный. Однако улик этому не нашли и больше эту тему не поднимали.

С ним она могла иметь намного больше.

Но почему-то поступила так.

В тот момент мир рухнул. Как потом пояснили в службе безопасности, пленка была подлинной. Он не хотел верить. Но улик было слишком много.

Под давлением адвоката, он подал на развод.

В любом случае это было неминуемо. Воровство для него – как предательство. Нож в спину от близкого человека он не собирался прощать.

Все было кончено.

Киру пригласил на разговор в ресторан. По совету начальника безопасности, велась запись встречи. Он не знал, чего ждать от Киры… Но она на обвинения только побледнела. Затем встала и ушла.

С этого момента он считал дело решенным, даже распорядился снять слежку.

Впервые после первых сомнений, он испытал смятение.

Вроде бы пережил. Смирился. Переломало, что любимая женщина предала. Но ее вещи снова заставляют сомневаться.

Разве воровка оставила бы эти вещи? Все бы выгребла до крошек.

Что с ней случилось?

Почему она прячется от него?

Кира сказала, дело во внешности… Документы остались, она вообще ездит на машине или та стоит? Может быть, попала в аварию?

Это он проверит первым делом. Шестое чувство орет, что дело нечисто, значит, нужно разобраться.

– Антон Иванович, к вам… – секретарша не успевает закончить, когда в кабинет врывается Альбина.

– Дорогой! – девушка с удовольствием падает ему на колени и хохочет.

– Альбина, у меня встреча.

– Да брось! Я недолго.

Она вскакивает и он, гася раздражение, отряхивает брюки.

– Не могу, Аля. Твой отец звонил, не знаешь причину?

Она вдруг садится напротив и надувает губы.

– Понятия не имею.

Он не может отвести взгляд от ее рта. Когда-то эти губы его и пленили. Сейчас, когда первая страсть поутихла, а она оказалась на втором месяце беременности, это кажется излишним.

У жены и матери не должно быть накаченных искусственных губ. У подруги, любовницы, но не у матери его детей.

– Сходи к косметологу, – сухо говорит он, Альбина расцветает, но стухает, как только он продолжает. – Убери все искусственное из своего лица. Это может повредить ребенку.

– Не повредит, – отрезает она, но морщится под его строгим взглядом. – Схожу. Обещаю. С девочками едем веселиться, решила заскочить к тебе на минутку.

Он молчит.

Заскочить на минутку – проверить, на работе ли он и один ли. Занять ли делом, а не чем-то другим. Так, судя про прослушке, ей советовала ее мать. «Держи его на коротком поводке». Поделилась премудростями семейной жизни. Сама, что интересно, ими не пользовалась: безоговорочным лидером в семье был Кирилл Николаевич, ее отец, давний партнер, друг отца и акционер их холдинга.

Альбину он знал с детства.

После того, как он ушел от Киры, она вдруг начала кидать на него заинтересованные взгляды. Он подумал: почему нет, и ушел в новый роман с головой. Залетела. Наверняка, этому ее также подучила мать. Тогда он их еще не прослушивал.

Им выгоден этот брак.

А ему… Антон пока сомневался. Там и ребенку девять недель – срок ни о чем. Аборт она, разумеется, не сделает, но он и не настаивал. Даже не предлагал. Дети есть дети. Против наследников он никогда не возражал. Отец всегда говорил, что дети важнее жен.

Но к Альбине как будто еще присматривался. Это девушка из богатой, известной семьи, мало того, что с ней непросто – это не проблема. В конце концов, ведь и научена, как себя вести с мужем и мать ее сама из дочери шелковую сделает, чтобы закрепить этот брак.

Гораздо меньше ему нравилось то, что влияние Кирилла Николаевича после брака усилится.

– Тебе не кажется, что в твоем положении нужно сидеть дома, а не ездить с подругами веселиться? – недружелюбно интересуется он.

Альбина глупо улыбается, потом до нее доходит, что это не шутка.

– Дорогой, ну это же не вечеринка, ничего такого. Просто прогулка. Мы уже договорились. В следующий раз буду вести себя более осмотрительно, – она непринужденно целует его в щеку и направляется к двери легкой походкой, делая вид, что ее не задело замечание.

Он ее характер знает.

Внутри она бурлит от гнева. И наверняка водителю или кому-то из подруг – пониже статусом, достанется.

Все же не стоит заводить отношения с теми, кого знаешь с детства. Очень сложно потом соблюдать субординацию.

В дверях Альбина сталкивается с бухгалтером, грациозно огибает его и растворяется в приемной.

Через полчаса, когда с финансовыми вопросами покончено, он просит секретаршу:

– Вызови начальника охраны… Хотя нет, постой. Лучше освободи для меня время после четырех, я уеду.

– Куда, Антон Иванович?

Он теряет дар речи.

– Разве тебя это касается? – ледяным тоном спрашивает он.

– Извините…

В последнее время от нее исходят странные вопросы. Не завербовали ли ее? Собираясь после четырех к адвокату и доверенному лицу своего отца, он думает, не поменять ли секретаршу на новую.

Она тоже на прослушке.

Отец учил не доверять никому. Пожалуй, сильнее всего он доверял Кире, уверенный, что между ними искренние чувства и подлости от нее не дождется. Тем больнее было ошибиться.

У нее была возможность получить все его деньги.

Она выбрала другой путь.

Сначала он хотел начальнику безопасности дать поручение заняться Кирой. Собрать сведения, выяснить, что с ней произошло. Но от этой мысли отказался.

Бывшая жена – его персональное дело.

Первую информацию он выяснит лично, затем будет видно.

Шестое чувство намекало, что этот интерес лучше оставить в тайне. А шестому чувству он доверял. Оно досталось Антону от отца.

Поверенный встречает его в роскошном кабинете, заставленном антиквариатом. Это место он хорошо знает: бывал здесь еще в детстве.

– Что тебя привело? – пожилой мужчина складывает перед собой руки, соединив пальцы.

– Просьба личного характера, – сообщает он. – Я хочу приостановить слияние компаний и свадьбу.

Тот удивленно поднимает брови.

О беременности Альбины и свадьбы знает весь город.

– Причины, Антон?

– Личные. Вы можете поговорить с ее отцом?

– Не хочешь с ним общаться?

– Хочу избежать лишних объяснений.

– На какой срок?

Антон задумывается.

Поверенный поговорит с Кириллом Николаевичем об отсрочке. Это и ему выгодно. У Альбины огромное наследство, бизнес, которым она не сможет управлять сама после смерти отца. Но до этого еще далеко, а влиять он уже начал пытаться.

Возможно, это просто предлог.

Попытка выпутаться из некомфортной ситуации, когда не знаешь, действительно ли оно тебе так выгодно. После слияния стычки с тестем будут неизбежны. Нужно лучше подготовиться.

– Полгода.

– Хорошо.

Антон выходит на свежий воздух.

После разговора они пили чай, обсуждали новости, вспоминали отца. Несколько секунд смотрит на городской пейзаж, над которым начинают собираться сумерки.

Не хочется домой. И в офис.

Он набирает номер знакомого и прежде, чем идти к корпоративному авто, говорит:

– Привет, можешь пробить информацию? Узнай, не бывала ли в ДТП машина моей бывшей жены за последние девять месяцев, – он задумывается, да, так и есть с развода прошло девять месяцев. – Также я хочу знать маршруты, по которым она ездила. Сможешь вытащить эти сведения?