Текст книги "9 месяцев после развода (СИ)"

Автор книги: Мария Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

– Я вывез ее заграницу. Для безопасности. Эта идиотка забрала деньги и с радостью умотала из страны.

– Похищение Киры, – произносит Антон. – Рассказывай.

– Это была идея Ариши.

– Теперь все на нее свалите? – прямо спрашиваю я.

Виктор бросает короткий взгляд… и стыдливо отворачивается.

– Антон вернул вас. После того, как вы поселились в его доме с ребенком, а Альбина потеряла беременность, Ариша сошла с ума. Она вынудила меня, иначе обещала сдать. Антон, поверь, я бы не причинил Кире вреда.

Когда я в безопасности, легко разбрасываться словами. А когда этот гад давил на меня, заставляя оставить ребенка и угрожал лечебницей, было совсем невесело.

Человека, который держал меня там, нашел Виктор. Профессионал высокого класса. По сценарию Арины меня должны были снять в компрометирующем видео.

Она не гнушалась никакими методами.

Бесилась, что ничего не выходит, как она привыкла. У королевы оказалось не так много могущества, как ей мнилось.

Она впадала в отчаяние, снова и снова предпринимая попытки очернить меня любыми способами. Видеомонтаж, как на видео с Градовым, был одним из них.

– Что она говорила о моем сыне?

Вопрос сбивает Виктора с толка.

– Ничего, Антон. Она хотела оставить ребенка с тобой. Предполагала, что Альбина и ты его воспитаете и заведете своих.

– Она дура, – негромко сообщает Антон. – Я бы никогда не сошелся с Альбиной после того, как она по глупости потеряла ребенка.

– Ариша всегда такой была. Интриганка. Извела соперниц, пару любовниц отвадила от Шумского. Охотниц на его состояние много. Он держал ее в тонусе. Наверное, поэтому и платила его картой, очень самоуверенная. Себя она считала главной хищницей.

– Как хорошо, что мы не в джунглях, – в пустоту говорю я.

Виктор рассказывает дальше.

Как обрезал все наши попытки размотать клубок. Как долго мы ходили вокруг правды и не могли пробиться…

Рассказал, как она послала Альбину к Антону, надеясь добиться его расположения. Девчонка так ни о чем и не догадалась… Мать играла в серого кардинала за ее спиной, умело манипулируя.

И дался им Антон.

Почему нельзя была выбрать другого успешного мужчину? Состояние Орловских привлекло, и она мечтала о слиянии компаний, общих детях и внуках, воображая себя владычицей морскою?

– Я не знаю, как тебе доказать все, что я говорю правда. Но если дашь мне время, я подумаю, что могу сделать…

– Мне ничего не нужно, – отрезает Антон.

Машина подъезжает к аэропорту, и они замолкают. Антон абсолютно спокоен, а начбез нервничает. Все это выглядит странно: он не понимает, отпустят его или нет.

– Ты дашь мне улететь? – с тревогой спрашивает он, когда джип паркуется на ВИП-парковке неподалеку от входа.

– Я обещал, – твердо говорит Антон. – А я всегда сдерживаю обещание.

– У тебя нет претензий, что я так поступил?

– Нет, Виктор. Иди. Доказательств никаких не нужно, не забивай голову. Ты все рассказал, больше мня ничего не интересует.

Тот на пробу приоткрывает дверь.

Его не задерживают.

Виктор Семенович медлит несколько секунд, а затем резко выскакивает из авто.

– Спасибо, Антон! – на прощание кидает он и торопливо идет ко входу, не чувствуя себя в безопасности.

Торопится, огибает людей, оглядывается, втянув голову в плечи. Ему хочется скорее укрыться в охраняемом здании аэропорта.

– Ты его просто отпустишь? – не понимаю я. – Ты что реально его прощаешь?

– За себя да, – отвечает Антон. – А вот то, как он поступил с моей матерью и с тобой, нет… – он наклоняется вперед к телохранителю. – Сделайте так, чтобы на досмотре при нем нашли запрещенку. Я хочу, чтобы он сел лет на семь.

– Будет сделано, Антон Иванович.

– Как показывает опыт, Кира, если прощать всех направо и налево, потом люди неправильно распоряжаются прощением. Так что все получат по заслугам.

Я улыбаюсь.

Впервые за много времени я ощущаю облегчение и начинаю видеть окружающий мир. Раньше я не могла на нем сосредоточиться. А теперь вдруг увидела бархатное небо, ощутила дуновение холодного ветра, который влетел в приоткрытую дверь. Почувствовала терпкий и дорогой аромат парфюма мужа. Словно до этого я была под колпаком, а теперь вышла наружу. Чувствую, обоняю, осязаю… И люблю.

Все закончилось.

Боль, недопонимание и главное – постоянный страх.

Антон сдержал обещание.

И я поверила, что, когда мы вместе, можно победить все.

Можно заниматься друг другом. Растить ребенка. Мечтать. Разбираться с нашими чувствами. Теперь можно, что угодно.

– Странное ощущение, да? – спрашиваю я, рассматривая небо, в котором мигают огоньки самолетов. – Просто камень с души упал.

Какое-то время Антон наблюдает за взлетающими и садящимися самолетами, и поворачивается ко мне.

Кажется, ему пришли те же мысли.

– Дорогая… Не хочешь куда-нибудь слетать?

Глава 38

Следующее утро я заняла приятными хлопотами.

Мы переезжаем обратно.

На всех парах двигаемся в новую жизнь. Переезд не слишком масштабный, но в старую квартиру я вернулась с облегчением.

Антон сразу уехал.

За всеми проблемами он запустил бизнес и многое нужно наверстать. Впереди еще много чего: разговор с Шумским, Антон закроет оставшиеся вопросы, но меня это уже не касается.

Вызываю домработницу обхожу квартиру, пока Степан брыкается в кроватке. Показываю, где что нужно убрать. Выхожу на террасу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Город выглядит чудесно. Во мне столько свободы и спокойствия, что я готова обнять весь мир.

Через несколько часов квартира сияет чистотой.

Я заставила заменить весь текстиль: кухонный, в ванной. Не хочу, чтобы в доме было что-то чего касалась другая женщина. Альбина или того хуже, та актриска.

Возвращаюсь в детскую и беру Степана на руки.

Кажется, даже не заметила, как подрос мой сынок. Улыбаюсь его серьезному взгляду. Степа явно потяжелел и спит меньше – вовсю познает окружающий мир. И рассматривает меня с огромным интересом.

– Скоро поедем в отпуск, – рассказываю я. – А может, это будет не просто отпуск, а нечто большее…

Антон возвращается поздно.

Ужин уже ждет на столе: каре ягненка, пюре и салат. На десерт печеные яблоки со сливками. Готовила не я, но все равно объеденье.

Услышав, что он вошел, забираю Степана из кроватки и иду в холл. Именно сегодня мне важно встретить Антона лично... Первый спокойно день нашей семейной жизни.

Он ставит портфель на пол. Даже еще не снял пальто.

В руках букет розовых роз. При взгляде на лаконичную упаковку, в душе колет.

– Двадцать одна роза? – с замиранием сердца спрашиваю я.

Этот скромный, но красивый букет я узнала. Такие цветы он носит мне не на праздники, а просто к нашей встрече. На каждое свидание.

Для меня это не просто цветы, это символ нашей любви. А теперь еще и символ того, что наша жизнь вошла в обыденную колею.

– Двадцать одна, – подтверждает он, и забирает Степу, чтобы я смогла взять букет. – Я должен быть подарить их раньше. Исправляю ошибку.

На кухне я ставлю цветы в воду. Хожу по дому и качаю сына, пока Антон приводит себя в порядок к ужину.

В гостиной появляется уже переодевшись.

– Арина все подтвердила.

– Ты с ней говорил? – со Степой на руках тяжело стоять и я сажусь, удобнее перехватив ребенка.

– Не я. Люди Шумского. Арину допросили, она рассказала все. Мужу врать она боится. Сегодня я говорил с Шумским, он передал содержание беседы.

Пару секунд все осмысливаю.

Подумать только, а я еще считала ее жертвой мужа, пусть и недолго. Оказалось, Арина – волк в овечьей шкуре и, не исключено, как раз потому, что Шумский ее подавлял.

Тихоня оказалась с зубами.

Ей нравилось водить за нос мужа и все его окружение. Спать с начбезом Орловских и плести свои сети-интриги.

– Теперь понимаю, почему мы так долго не могли ее вычислить, – вздыхаю я. – Мы думали, у нас могущественный враг, а она просто пользовалась возможностями мужа и его деньгами, а сама оставалась в тени.

– Я тоже не сразу догадался, – Антон выглядит обескураженным.

Еще бы, нас всех обвела вокруг пальца безропотная жена олигарха, причем, включая самого олигарха.

Когда-то мы думали, что это человек высокого круга.

Хотя с определенного момента я начала догадываться, что за всем стоит женщина. Слишком много ненависти было ко мне лично. Да и план слишком изощренный. Не каждый мужик до такого додумается, они предпочитают силовые методы.

– Что с ней будет?

– Развод, – Антон пожимает плечами. – Зная Шумского, могу сказать, что ничего хорошего ее не ждет. И заступничество дочери не поможет. Он очень честолюбив. И абсолютно не склонен к прощению. Скорее Альбину отправит вслед за матерью, чем простит измену.

– Ты думаешь? Дочь он любит.

Хотя, помня, как Шумский прилетел разбираться с Антоном, не сомневаюсь. Гордыни и честолюбия в нем хоть отбавляй.

– Уверен. Унижение было публичным, так что также публично он ее и проучит.

В ближайший год можно будет понаблюдать за этим занимательным сериалом. Хмыкаю, справедливо, что она окажется на моем месте. Ее ждет суровая жизнь.

– А ты? – спрашиваю я, накалывая на вилку кусочек ягненка.

– Я? – он загадочно улыбается, Антон ведь тоже из их породы и публичных унижений не прощает. – Я буду второй скрипкой. Сначала пусть закончит Шумский.

– А Виктор Семенович?

– Его задержали вчера при попытке вылететь. Кое-что запрещенное нашли при досмотре, так что теперь ждет суда. Полагаю, получит лет семь-восемь. Его жена уже пыталась поговорить со мной сегодня. Прислала письмо с мольбами пощадить мужа…

– Она знает, что он ей изменял?

– Полагаю, да. Некоторых женщин это не смущает. Не исключено, Арина Данилова тоже окажется неподалеку от тех мест, что и ее любовник. Я еще не решил.

– Шумский сильно переживает?

– Думаю, да. Но он не покажет этого. Передал нам извинения за ситуацию, а также материальные извинения. Если ты желаешь их принять, я передам.

– В смысле – материальные?

– Подарок, – усмехается Антон, – помимо возмещения затрат, вызванных ситуацией. Видишь ли, он тоже не хочется со мной ссорится. Тем более, такая правда на белый свет о его жене вылезла. Конфликтовать из-за Арины ему нет смысла.

– Давай, – заинтересованно говорю я.

Антон уходит в холл, чтобы вернуться с портфелем.

На столе появляются ювелирные коробочки.

– Гарнитур, – он поднимает крышки.

И неплохой, надо признать.

Ожерелье и серьги с сапфирами и бриллиантами. Выглядит шикарно. Куплено лично для меня в качестве извинений.

Очень мило с его стороны.

– И еще кое-что, – добавляет Антон. – Помнишь наш разговор, когда я преподнес кольцо?

– Что-то припоминаю, – улыбаюсь я.

– Ты обещала выйти за меня замуж, когда все закончится. Так вот, я думаю, что пора выбирать платье.

В первый раз я полетела выбирать свадебное платье на крыльях любви. В этот раз поведу себя, как опытная, взрослая дама – невеста уже не в первый раз.

Утром выхожу с коляской прогуляться во дворе.

Набираю номер мамы.

Сердце щемит от радости, что сейчас услышу ее и у меня к счастью, только хорошие новости.

– Кира, дорогая! – восклицает она. Мы так давно не говорили! – Как вы там?

– Все отлично, мам.

– Антон тебя не обижает?

Я смеюсь. Тревога в голосе подсказывает, что мама еще живет в тех чувствах, в которых проводила нас в столицу. Набросилась на Антона, как гарпия, защищающая птенцов.

– Нет, мамулечка, не волнуйся, – затаиваю дыхание, прежде чем перейти к главному. – Мы снова поженимся.

– О, Кира!

Голос у нее растерянный.

– А ты уверена, что… – начинает она, и замолкает.

Мама не из тех, кто поучает. Да и я зарекомендовала себя исключительно как разумная взрослая девочка.

– Уверена, – отвечаю я.

Теперь точно уверена в нем.

Перед глазами проносятся последние события, мы с мамой молчим в трубку.

– Он дал мне слово, – заканчиваю я. – А Антон всегда его держит. Жду тебя на свадьбу, мам.

Мама прилетает через несколько дней. В аэропорту мы встречаем ее все вместе. Она слегка настороженно улыбается Антону, с облегчением кивает мне и больше всего внимания уделяет крошке у меня на руках.

Из аэропорта едем домой, затем в ресторан, и только к вечеру собираемся в нашей гостиной. Антон по такому случаю – приезд бывшей-будущей тещи, даже дела отменил на сегодня.

– Думаю, нам нужно поговорить с твоей мамой, Кира, – серьезно заявляет он.

Мама хмурится.

Несмотря на все старания, к зятю она так и не легла душой сегодня.

– Мам, ты не против?

– Нет, – уверенно заявляет она с таким огнем в глазах, что понимаю – будет побоище.

– Тогда оставлю вас.

Подхватываю Степу и выходим из гостиной.

Ужасно невоспитанно, но слишком любопытно, о чем они будут говорить: от гостиной стараюсь не удаляться.

Голос Антона звучит приглушенно, но разборчиво:

– Я хорошо вас понимаю, вы на меня злитесь. Обещаю, что не обижу Киру. С ней мы достигли взаимопонимания, теперь я хочу ликвидировать недопонимания между нами.

– Вы поступили гнусно, лишив мою дочь доверия и просто подав на развод. Теперь ждете от меня понимания, – ворчит она.

– Не жду. Намерен доказать, что заслуживаю прощения. Взгляните сюда…

Наверное, он ей телефон подал. Минут пятнадцать он разъясняет маме ситуацию, с самого начала рассказывая, как меня подставили и какое в результате виновные понесут наказание.

Но разжалобить ее не удается.

– Хорошо, что вообще нашли виновных. Но второй раз вам доверяться нет желания.

– Надеюсь, со временем вы измените мнение. У нас с Кирой общий сын… Ваш внук. Мы любим друг друга. И я намерен провести с Кирой остаток жизни.

Мама вновь фыркает: на этот раз со смехом.

Наверное, «остаток жизни» из уст молодого, цветущего человека, ее позабавил.

– Я хочу попросить руки вашей дочери второй раз.

– А что сказала Кира?

– Она доверяет мне. Я пообещал ей и вам найти правду и все исправить. И сделал все, чтобы это произошло. Теперь вы можете сменить гнев на милость?

Мама молчит.

Хочется войти в гостиную и признаться: мама, я тоже его люблю и мы, в конце концов, были женаты… Но жду, что она решит.

Помню, как самоотверженно меня защищала. И имеет право на собственное мнение. Мне Антон может доказывать что угодно, но мама – другой человек.

– Прошу, поверьте мне.

– Будет официальная регистрация брака? – уточняет она.

– Да. Я исправляю ошибку.

– Хорошо. Но имейте в виду, я продолжаю за вами наблюдать, – добавляет она, хотя голос теплеет.

Не выдержав, возвращаюсь в гостиную.

Мама одобрительно улыбается мне. Антон еще не знает, но я ее хорошо изучила – она слегка проникается им.

Следующим утром мы отправляемся по магазинам. Я лениво размышляю, стоит ли звать кого-то из подруг и понимаю, что нет. Не хочу. Это наш тихий праздник. Очень личный. Это ведь не просто свадьба – это начало новой жизни и непосвященный не поймет, что мы празднуем.

Выбираю скромное белое платье. Нежное, как утренняя лилия, и элегантное. Кружусь перед зеркалом, пока мама одобрительно кивает. Постепенно она совсем расслабляется и помогает подобрать аксессуары.

– Ты такая красавица, дочка… – вздыхает она. – Хорошо, что так сложилось, ребенок, семья. Будь счастлива.

– Постараюсь, – легкомысленно отвечаю я.

После регистрации брака, которая прошла хоть и в торжественной, но в скромной обстановке, мы устраиваем фотосессию. Я хочу оставить память об этом дне. Запечатлеть его. Я смотрю вперед и хочу, чтобы Степан, когда вырастет, смог рассматривать наши фото. Знал нашу историю, родителей, и не наделал ошибок, создавая собственную семью.

А поздно вечером, когда мы с Антоном остается наедине, выходим на террасу – я в платье, он в костюме. Ветер развевает волосы.

Мне весело.

Обнявшись, мы сближаем головы и смотрим друг другу в глаза.

Я глупо хихикаю.

У него такой глубокий взгляд! В них и чувства ко мне, и осознание текущего момента. Так странно, от него я не ожидала пройти через это все, выстоять и вновь оказаться вместе.

Мы оказались сильней любых обстоятельств.

Кажется, Антон думает о том же самом.

Искорки смеха гаснут в его глазах, они становятся серьезными.

– Я люблю тебя, Кира, – шепчет он. – Отец был не прав. Я хочу провести с тобой жизнь.

– Я тоже, – признаюсь я.

Какая разница, о чем думал его отец, и кто пытался нам помешать… Они все бессильны перед нашими чувствами.

И со смехом я целую Антона в губы.

Эпилог

Свадебное путешествие мы ненадолго отложили. Сначала нужно было проводить маму, закончить дела Антона, затем приболел Степан…

На острова улетели весной.

Втроем великолепно провели время. Фото из того времени, где мы – счастливая семья, я люблю рассматривать даже спустя годы.

После островов мы посетили Будапешт.

Это была грустная поездка. Мы навещали маму Антона – ее могилу, любимые места, где она жила, работала, бродили по улицам, взявшись за руки.

Я понимала, что Антону нужно время попрощаться. В конце концов, именно из-за тоски по матери он воспротивился воле отца. Отверг его главный принцип: главное дети, а не жены.

Своему малышу он такой же судьбы, такой же тоски, не захотел.

Обратно в столицу мы вылетели на следующий день.

Еще немного держалась печаль, а затем растворилась в повседневных делах.

Антон вернулся к тому, что любит больше всего на свете – к своей работе. Он всегда был трудоголиком. Я увлеклась по полной воспитанием Степы и начала подумывать о своей будущей карьере. Она слегка пошатнулась после развода. Теперь в заказах такой нужды нет, я могу выбирать, с кем сотрудничать.

Возможно, создам свое дело, консалтинговую компанию.

Драгоценности и машина остались в целости и сохранности. Я встретилась с подругами: показала Степу, и мы вместе посмеялись над моими трудностями прошлой осенью.

Когда все позади, можно вспоминать проблемы с легкостью.

Через несколько месяцев я вспомнила про Арину.

Антон рассказал, что Шумский лишил ее всего: неизвестно, чем нажал, но от судов она отказалась, ушла на дно и спряталась. Может, боялась тюрьмы или чего-то еще хуже. От жизни с Шумским она не получила ничего. Дочери он запретил ей помогать.

Покинуть страну она не сумела и спряталась в родном городке.

– Она работает на почте, – сообщил Антон, и это производит эффект разорвавшейся бомбы.

– Ты шутишь?

Представить ее на такой должности трудно.

– У нее не было выбора. Она боится нас. Если высунется оттуда – навлечет на себя неприятности.

Я не стала продолжать разговор. Арина под надежным колпаком моего мужа. И, зная их семейные замашки, за ней долго будут следить. Следить, чтобы соответствовала тому уровню жизни, который ей определили в наказание.

Не удивлюсь, если они еще что-нибудь придумают.

Виктор Семенович получил семь лет тюрьмы, развод и алименты. Его жена вскоре вышла замуж за нового избранника.

Альбина после истории с матерью, почти перестала выходить в свет. Может быть, отец запретил мозолить глаза, а может, она и сама не хотела сталкиваться с реальностью. Ей не позавидуешь: потеря ребенка, жениха, репутации, а в результате и самомнения. Иногда взрослеют именно так. Через пару лет она уехала заграницу и больше мы о ней не слышали. К матери она не приезжала тоже.

Я бы свою ни за что не бросила: даже если бы это сулило отлучением от наследства, денег и прочих капиталов. Я предложила сначала ей, а затем и Антону, что маме неплохо бы переехать к нам. Потянув для приличия время, она согласилась.

Мы закрыли прошлое.

Но все же оно не давало мне покоя. Я думала о людях, с которыми столкнула судьба. Об истории о деньгах и предательстве, где не было места чувствам.

Любовь не продается за деньги.

И наша человечность не дала нам скатиться до уровня тех, у которых лед вместо сердца, а мысли только о капиталах. Ради них они лгут и изменяют.

Нам повезло, мы смогли понять главное.

Зачем капиталы, если нет семьи?