Текст книги "9 месяцев после развода (СИ)"
Автор книги: Мария Устинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 26
– Вот здесь у нас туалет, душ… Один на этаже.
Киваю, пока нянечка показывает обстановку, выдает постельное белье и кроватку для ребенка. Хорошо хоть это есть. Опыта в детских больницах не имею, и с трудом представляю, насколько нужно быть подготовленной.
Скоро должны привезти вещи…
Кроватку принимаю с благодарностью: от сонной тяжести Степана болят руки. Ребенок благополучно уснул после жаропонижающего и лекарств.
Чувствую себя уставшей.
У меня появляется пять минут перевести дух, умыться и принять пакет с вещами, который передала охрана. Внутри халат, телефон, гигиенические принадлежности и много-много всего для малыша.
В отделении гасят свет.
Укладываю ребенка и ложусь сама. Степа, измученный жаром, спит крепко, а я не могу – за день выспалась. Остается только лежать и смотреть в темный потолок. Набрасываю халат и иду к кулеру в коридор.
Тихо, не горит свет и на посту медсестры никого нет.
Полное ощущение, что я одна в отделении. Иллюзия, конечно, но приходит чувство сосущей тоски и одиночества. Даже не сразу понимаю почему.
Одна, вот главная причина.
Я привыкла к Антону.
К его помощи, вниманию, уверенности. А сейчас его нет. Хотя уверена, что здесь безопасно. Набираю воды в кулере и подхожу к окну. Территория больницы залита светом, вижу машины охраны за оградой – все же Антон не оставил меня без присмотра.
Но все равно так грустно и паршиво…
Со Степой все будет хорошо: так сказала врач. Обычная детская хворь. Грустно мне не поэтому. Дело в Антоне.
В наших отношениях.
И я понимаю, что все очень сложно.
Рано или поздно он найдет своих врагов, прижмет их к ногтю. Но что будет с нами?
У нас нет времени разобраться.
Антон ведет себя, как обычно. А я… Я все равно не представляю нас вместе.
Степану нужна нормальная, полная семья.
Которую я в упор не вижу.
Ежусь от сквозняка.
Да, он принял мою сторону, он мне верит. Но это еще не все.
Ведь в первый раз, который и решил все, он не стал разбираться. Это прошлое грызет меня, как голодная волчица. Это всегда будет между нами, как бы потом не сложилось… Или я не знаю, что Антон должен сделать, чтобы меня отпустило.
Пора возвращаться. Надолго Степу не стоит оставлять.
Но мне так плохо, что решаю несколько минут поговорить с мамой.
– Кира, что случилось?
– Прости за поздний звонок… – голос мамы слышать так приятно. – Мы в больнице со Степой…
Она начинает причитать и расспрашивает детали. Выдыхает, когда подробно все объясняю – по ее мнению это тоже не так страшно, и я окончательно успокаиваюсь насчет сына. Историю с похищением оставляю при себе – маме ни к чему знать, что сейчас происходит.
– Как у вас с Антоном?
Она затаивает дыхание.
Слышу буквально ее чувства: ей хочется, чтобы и все хорошо было и злится на него.
– Не знаю, мам, – вздыхаю я, вспоминая, как бывший муж искал меня. И сдержал обещание: не подверг невиновность сомнениям во второй раз.
Я что, уговариваю себя, что Антон не так плох? Сдержанно улыбаюсь.
– Это хорошо, – решает она. – Главное, чтобы не обижал тебя, дочка. Если вы помиритесь…
– Мы не помирились, – возражаю я.
– Я не сказала, что вы уже помирились, – мягко поправляет меня мама и я понимаю, что на самом деле она этого ждет. – Но это обязательно случится. Общие проблемы хороших людей закаляют, дочка. Вы созданы друг для друга.
На мгновение теряю дар речи.
Мама никогда не была настолько сентиментальной. А до этого еще и злилась на зятя!
– Ты считаешь? – бормочу я.
– Иначе он бы не бросился за тобой по пятам. Вы уже столько вместе, а ты ни разу мне не звонила. Значит, все в порядке.
– Забот было много… – начинаю оправдываться, а затем понимаю, что мама права.
Я не звонила ей за помощью и поддержкой, потому что получала ее от Антона. И мне хватало этого. Как ни странно, я ему верю. Верю. В то, что он на моей стороне. Вижу, что помогает.
И его глаза в тот момент, когда меня нашли.
В них читалось неподдельное облегчение.
Может быть, между нами не все гладко, но он ко мне неравнодушен.
И как видит мама: я к нему тоже.
– Вам нужно больше времени, – мягко заканчивает она. – Ты у меня упрямица. Я-то тебя знаю, дочка. Позовешь потом на крестины…
– Обязательно, мам! Мне пора к малышу…
После разговора на душе тепло, словно на минутку вернулась в родной дом.
Тихонько проверяю малыша в палате. Лобик прохладный. Жар спал. Все в порядке. Ложусь в постель с таким чувством, словно с плеч упал камень. Все будет хорошо…. Все.
Приходит смска и пересилив нежелание, снова беру в руки телефон. Наверное, мама или Антон желают спокойной ночи… Но вместо приятных слов на мерцающем экране жестокие слова:
«Антон проводит время с другой, поняла, стерва? Лови фото».
Несколько секунд пялюсь на сообщение.
От него так и несет агрессией и завистью. Если бы я получила его в другой ситуации, я бы, наверное, была вне себя.
Но этот тон, слова…
Я с трудом сдерживаю смех, чтобы не разбудить ребенка.
Смех облегчения после секунды шока, сомнений, даже страха – а вдруг он и впрямь изменяет мне? И застываю, глядя в потолок. Своим сообщением они добились обратного эффекта.
Этот секундный шок сказал больше, чем любые разговоры и признания.
Я действительно все еще люблю Антона.
Все еще люблю.
И мне было бы страшно получить такое сообщение на самом деле.
Сажусь, с сожалением качая головой.
Нужно проверить Степу. Привстаю, глядя на умиротворенное личико в лунном свете. Посасывая пустышку, ребенок спит.
Мое маленькое счастье.
Ласкаю взглядом каждый сантиметр тельца: крошечные ручки, раскинутые во сне, кривоватые ножки и непропорциональное длинное тельце. И вот этим произведением искусства я обязана Антону…
И это крепче любых слов и клятв.
Это просто факт.
И та, кто мечтает разлучить меня с Антоном, а теперь я уверена, что это женщина – слишком много яда было в сообщении, просто дурочка. Что бы она не сделала, сколько бы денег не ввалила в эту авантюру и какие бы связи не задействовала, она никто своего не добьется. Даже если мы с Антоном не будем вместе, наш малыш – продолжение нашей семьи и чувств, победит всех.
Кроха для Антона на первом месте.
И со мной он не поступит, как поступили с его матерью.
Это было в его объятиях, в которых я оказалась после освобождения.
Мы все равно вместе.
Вот они и бесятся.
– Даже не буду смотреть это дурацкое фото, – бормочу я, пододвигая телефон. – Кто-то совсем отчаялся, как посмотрю…
Вместо того, чтобы нырять в глубины чужих интриг, рассматриваю номер.
Незнакомый.
Его нужно передать Градову, может быть, удастся что-то вытянуть. Хотя уверена, что это тупик – наши противники не дураки.
Но они уже в отчаянии, если думают, что куплюсь на это.
Последняя попытка хотя бы с моей стороны подобраться, раз уж другими путями не вышло нас разлучить. Заставить сомневаться в Антоне.
Они серьезно верят, что получится? Думают, я куплюсь на поддельное фото после того, что они с этими видео устроили? Подлость не знает границ.
Посомневавшись, пишу сообщение – а вдруг ответят?
«Кто это?»
На ответ даже не рассчитываю. Но он приходит спустя десять минут.
Кто-то на том конце тоже долго думал, отвечать или нет.
«Доброжелатель»
Усмехаюсь. Никакой фантазии.
«Откуда у вас это фото?»
Лучше притвориться, что верю. Вдруг получится вытащить немного информации, а затем позвоню Антону. Мне не по себе, хотя в больнице безопасно. Бросаю взгляд в окно: машина охраны на месте.
Тихонько звякает телефон. Новое сообщение.
«А ты думала, он тебе верен, милая? Он давно тебе изменяет. Такая у Орловских порода, еще начиная с отца».
Хмыкаю.
В сообщении что-то тревожит. Перечитываю снова и снова.
Точно женщина.
Это сквозит за каждым словом. Обиженная женщина, которая давно знает Орловских.
– Это ты все устроила… – бормочу я. – Или на меня еще кто-то обижен?
«Я уверена, что он мне не изменял», – пишу я. Сама не знаю, то ли подразнить хочу, то ли надеюсь, что на эту топорную манипуляцию она выдаст что-нибудь еще.
Набираю номер Антона и через минуту слышу его сдавленный голос.
– Кира? Все хорошо?
Такое чувство, что ему не до звонков, но он ответил, увидев, что звоню я.
– Со Степой все отлично, он спит. Мне только что прислали сообщение с фото, что якобы ты мне изменяешь, – вздыхаю, Антон давно не спал, ему бы отдохнуть, а я надоедаю звонками.
– Что на фото?
– Не смотрела не знаю. Скорее всего, то же самое, что было на видео со мной и Градовым. Фантазии у них нет.
И вдруг слышу настораживающий отзвук.
Как будто женский голос на заднем плане.
– А ты где, Антон?
– Дома, в кабинете. Сохрани номер, я перезвоню…
– Погоди…
Замолкаю, слушая фон.
И вправду, женщина… К нему кто-то обращается, а он не отвечает. Ночью, в кабинете?! Днем я бы подумала на домработницу – хотя вряд ли, в кабинете он всегда работает один.
– Антон, ты один? – безмятежно спрашиваю я.
– Да, дорогая, я перезвоню…
В ухо бьют гудки, он сбросил звонок.
– Ничего себе… – бормочу я. – Вот это новость.
Несколько секунд пытаюсь справиться с шоком. Может быть, я зря так поторопилась со своей железобетонной уверенностью насчет верности Антона?
– И что там? – спрашиваю я и без колебаний открываю фото.
Даже если Антон абсолютно чист, теперь я хочу узнать, что мне прислали.
Глава 27
Антон
– Что тебе надо?
Альбина появляется на пороге кабинета, как черная вестница.
Буквально.
На ней черное платье, пальто, а на голову накинут черный платок, словно вдова. По выкидышу траур носит? Пытается подчеркнуть драму и тоску своего положения? Он не удивится, если узнает, что этому ее подучила мать.
Он откидывается в кресле, неосознанно сцепляя пальцы в замок, как делал его отец. Эту привычку можно было заметить на сложных переговорах, при общении с людьми, которые ему не нравились… Как Альбина сейчас.
Она снимает с головы платок, делает несколько шагов к столу.
Вопрос, какого черта ее принесло именно сейчас. Он уверен, это часть изощренной игры.
– Нам нужно поговорить, – девушка сглатывает, словно волнуется.
Он замечает, что ее лицо изменилось. Стало тоньше, словно Альбина похудела, да и силикон из губ, или что там было, похоже, убрала.
– Приятно, что ты почтила меня своим вниманием. Но могу повторить только то, что уже говорил. Нам не о чем говорить, Альбина, – он вежливо улыбается. – И время для визита ты выбрала неподходящее. Верни, пожалуйста, ключи.
Помедлив, она кладет связку на стол.
– Возьми. Они мне больше не нужны.
Пауза.
Затем Альбина садится к столу, красиво выдвинув стул в сторону. Наверное, чтобы лучше выглядеть в приглушенном свете.
Похоже, готовилась.
– Я все знаю, – вдруг говорит она.
Но интереса нет. Уже все ясно.
Альбина всегда была слишком прямолинейной, чтобы интриговать. И даже советы матери не помогли ей.
Если бы не история с трудным разводом в свое время, он бы не обратил на нее внимание. Просто Альбина вовремя оказалась рядом. Слишком вовремя.
– И что же ты знаешь?
– По твоему приказу нас задержали в аэропорту. Ты прослушивал наши телефонные разговоры. Бросил меня, – тон трагически падает. – Считаешь меня виноватой, ну что ж, это твое право Антон. Но я была от тебя беременна, это факт. А еще мы знакомы с детства. Наши родители видели нас вместе. И ты причинил мне невероятную боль, когда вернулся к бывшей жене, бросив меня беспомощной.
Антон не отводит глаза, хотя совесть неприятно колет его под солнечное сплетение.
Да, они знакомы с младших лет.
Насчет взглядов родителей на свадьбу она привирает. Его отец никогда его к браку вообще не готовил, хотя…
– Твои родители видели нас мужем и женой? – с легким интересом уточняет Антон.
Альбина кивает.
– Мама всегда говорила, что ты будешь хорошим мужем. Даже жалела, что традиция обручать с детства осталась в прошлом.
Антон слегка прищуривается.
Нужно будет повнимательнее присмотреться к несостоявшейся теще… Хотя она женщина была безропотная. И всегда – «за» мужем.
– Скажи откровенно, Альбина. Ты пыталась развести меня с Кирой?
Между бровями появляется складка. Кажется, Альбина впервые хмурится – движение неловкое, словно она в недоумении.
– Что значит – пыталась развести? Я была рада, когда ты с ней развелся, я всегда считала ее тебя недостойной. Ты был мне, как брат, Антон…
Ну, не как брат, думает он, ловя малейшие эмоции Альбины.
Или она идеально играет, или говорит правду.
– Кира была нам чужой. Мы были в шоке, когда ты привел ее, как невесту.
– Вы?
– Я и мои подруги.
Он хмыкает, пока Альбина поправляет платок.
Непривычно скромная, сдержанная, даже печальная. Наверное, такое полагается быть брошенной невесте после выкидыша, вот она и старается. От прежней Альбины не осталось почти ничего.
– Зачем ты пришла? На самом деле.
Это интересно еще и тем, что она знала, что Антон дома – значит, за ним ведут наблюдение. Или она просто врет на ходу, а на самом деле пришла, потому что ей понадобилось что-то в кабинете.
Она поднимает глаза.
– Давай попробуем еще раз, – Альбина отводит взгляд. – Я люблю тебя, Антон. Приму твоего сына, как родного. Прошу, не бросай меня.
«Приму, как родного».
От нее, не питавшей к чужим отпрыскам любви, даже слышать странно.
– А как же Кира?
– Я не верю, что ты ее любишь. Это незакрытый гештальт, старая страсть, что угодно, только не любовь, Антон. Когда страсти улягутся, ты это поймешь. Ты не вспоминал о ней все это время, признай…
Да, не вспоминал.
– Она взяла тебя беременностью. Если бы не этот факт, ты бы ей не заинтересовался.
Антон хмыкает.
По-своему Альбина права. Охотничий инстинкт в нем вызвал побег Киры с малышом. Он был возмущен, что бывшая скрыла ребенка. Все это время скрывала правду, а когда все вышло наружу – сбежала.
Именно это запустило цепную реакцию, и заставило его разбираться в настоящих причинах развода.
– Она тебе не пара. Ребенок останется с тобой, и его примет любая женщина, которую ты назовешь любимой.
Интересно, чьими словами она говорит. Мать научила или сама искала нужные, именно те, которые пробьются к его ледяному сердцу?
Это начинает утомлять.
– Я рассмотрю твое предложение, Альбина. Если ты честно ответишь, кто пытался подставить Киру и был автором компрометирующего видео? Твоя семья?
Она удивленно взмахивает ресницами и тихо спрашивает:
– Ты сошел с ума?
Антон бесстрастно следит за ней. Ждет, пока бывшую невесту что-то выдаст. Но у нее настолько обалдевший вид, что возникают первые сомнения.
Может, он ошибся?
– Я ничего не делала! – она наклоняется, в голосе появляются первые настоящие чувства. Возмущение. – Ты решил, я настолько была от тебя без ума, что подстроила ваш развод?! Постой, разве твой начальник безопасности не проводил расследование?
Антон молчит.
Альбина выглядит максимально искренней. А он хорошо ее знает, и отличает моменты, где она играет, а где настоящая.
И вот сейчас она не играет спектакль, как еще десять минут назад, когда вошла в кабинет в платке и со слезами в глазах.
Альбина плохая актриса.
– Может быть, не ты.
– А кто? Мой отец?! На него ты намекаешь?
Она задыхается от гнева.
Ее, золотую девочку, заподозрили в грязной игре ради мужчины.
Ее-то. У которой весь мир в ногах.
Значит, Шумский не сказал ей о своих планах. Сам организовал для дочери дорогу к алтарю.
– Я была о тебе лучшего мнения, Антон! Или это очередная попытка обелиться перед обществом, облив помоями меня, чтобы был предлог не жениться?! Скажи прямо, что передумал, будь мужиком!
– Я предвидел такую реакцию, – вздыхает он. – Давай простимся, Альбина. Мы больше не будем вместе, никогда.
– Я тоже предвидела! – она поправляет платок и возвращается в роль. – Но надеялась, что в тебе осталась хоть капля чести и достоинства. Прощай. Не провожай.
Она уходит по коридору.
Антон следит за ней по камерам и вспоминает актрису, которая изображала Киру. Можно попробовать зайти с этой стороны, отыскать девушку, чтобы она назвала заказчика.
А может Альбина приходила жучки ему влепить, чтобы держать руку на пульсе. Пусть Градов проверит утром.
Она выходит, максимально громко треснув дверью.
В квартире становится темно и пусто.
Это даже хорошо, что Альбина не была замешана лично – в гневе она начнет звонить отцу и знакомым. Может быть, удастся перехватить полезную информацию.
Ситуация требует срочных решений.
Придется разворошить это гнездо максимально, чтобы кто-то из участников сделал роковые для себя ошибки.
Он вздыхает – перезвонить Кире?
Но время позднее. Не стоит.
Он что, скучает по ней? Да, по ней и по Степану, по своей семье – чего же в этом странного? Хотя его отец этого бы не одобрил.
Он возвращается мыслями к работе.
Реакция Альбины безусловно была показательной… Уже установили, что она шпионила за Кирой, подсылала подруг. Но это произошло уже после того, как он начал проявлять к бывшей жене интерес. Альбина страшно ревновала. Собирала сведения. Страшно вредила. Но уже после.
Ее реакция укладывается в канву.
Он набирает номер Градова.
– Какие новости?
– Ничего нового, – голос телохранителя слегка напряжен, новости не очень хорошие. – Задержанный в отделении, но утром его отпустят. За него вписались, Антон.
– В смысле?
– Позвонили насчет него. Предоставили алиби. Мой знакомый из органов говорит, человек серьезный, это не уровень охранника из бизнес-центра. Скорее всего, утром отпустят.
– Отлично. Снабдили необходимым? – он намекает на прослушивающие устройства.
– Так точно.
– Займитесь Шумскими, – просит он. – Что-то осталось у них?
– Почти нет, хорошо работает служба безопасности. Я проработаю вопрос.
Антон выключает телефон.
Резко наваливается усталость – как обухом по голове. Он трет переносицу, пытаясь вспомнить, когда в последний раз спал. В глаза словно песок насыпали. Из-за Альбины не успел разобрать документы… Но усталость слишком сильна.
Он ложится, ощущая легкий холодок тревоги.
Даже проверяет перед сном сигнализацию, замки. Раньше паранойи не было, ну что ж, теперь появилась.
Утром его будит звонок.
Антон так сильно отвык от обычной жизни, что график дает сбой. Уже давно рассвело… Похоже он проспал. Ну что ж, нарушения дисциплины можно списать на дикую нервотрепку последних дней.
Звонок злит. Давно его не поднимали звонками!
Затем пронзает мысль: вдруг это Кира насчет малыша?
Антон хватает трубку, но, к сожалению, видит обескураживающую надпись «Кирилл Шумский».
Отец Альбины пожаловал с утра.
Он даже знает, о чем пойдет речь. Антон усмехается и отвечает:
– Да? Кирилл Николаевич, не скажу, что рад вас слышать. Вы поговорили с дочерью, не так ли?
Глава 28
Без эмоций смотрю на присланное фото.
Антон с Альбиной.
Такие счастливые и развратные, вместе в полутемном помещении. Не могу понять, где, слишком темно. Альбина светит голым плечом, прижимается к Антону одновременно нагло, намекая: он мой. И податливо, как кошка, всем показывая: и я твоя.
У него довольный вид, хотя лицо плохо видно.
Странно, но ничего не чувствую.
Наверное, эффект был бы лучше, если бы до этого нас не забрасывали подобными «компроматами». Они настолько примелькались, что я не верю. В упор не верю, что это правда!
И все-таки женский голос на заднем плане, который я слышала во время разговора с Антоном, смущает.
Не могу перестать об этом думать.
Слишком поздно для женщин в кабинете.
И он солгал, когда сказал, что один.
Я бы в любую историю поверила, слишком невероятна ситуация, в которую мы попали! В любую, даже если бы Антон сказал, что женщину в кабинет ему подбросили и он не понимает, что происходит… Но он солгал.
Хмыкаю, рассматривая фото.
По правде говоря, выглядит натурально. Но у них и другие подделки были на высоте.
А если он не мог говорить?
Теперь буду за Антона волноваться… Встаю, чтобы проверить сына. Утром нас выпишут. Это повод, чтобы написать Антону. Но сообщение остается непрочитанным.
Уже поздно – он спит.
Надеюсь, что спит.
И надеюсь, один.
Вздыхаю, не снимая ладони со лба Степана. Ну вот они своего и добились. Я сомневаюсь в бывшем и мне максимально это неприятно. Когда-то он пообещал верить в меня. Неплохо бы последовать примеру и успокоиться.
Но я выспалась днем. Сна ни в одном глазу.
С тоской смотрю в темное окно, а затем возвращаюсь в кровать, и решительно беру телефон.
Я не сплю, и им не дам.
«Когда сделали фото?», – пишу я.
Напряженно жду ответа, периодически проверяя и переписку с Антоном. Он так и не прочел сообщение. Точно спит.
«Сегодня».
«Когда именно?»
«Хочешь проверить?»
Ответ прилетает мгновенно, что показывает заинтересованность той стороны, раз завязалась такая активная переписка. Интересно. Кто-то меня так ненавидит и хочет сжить со свету, что буквально бросается, как голодная собака на кость.
«Разумеется. На что вы рассчитывали? Мне нужны доказательства, иначе лучше и не пишите мне».
Рискую.
Мне нужно раскрутить собеседника на информацию, что угодно, чтобы вытащить правду. Если идти ва-банк, можно остаться ни с чем. Сейчас перестанет отвечать и снова мучайся, ходи кругами, как раньше.
«Проверь и убедись в подлинности фотографии. Для тебя это не в первый раз».
Намек на то, что подложное видео вывели на чистую воду.
Плохой ответ.
Очень плохой.
Это значит, что в этом фото они уверены. Или пытаются сыграть грязно, чтобы спровоцировать скандал или мои необдуманные действия.
«Есть еще доказательства? Я вам не верю, Антон целый день ездил по делам, на развлечения не было времени», подумав, отсылаю.
«Кто сказал, что это было днем? Ты в больнице и понятия не имеешь, что происходит».
В груди появляется дискомфорт, и я даже ерзаю, пытаясь от него избавиться. Только дело не в неудобной больничной кровати.
«Он не один сейчас, стерва. Больше ничего не получишь».
Со вздохом откладываю телефон.
Хитрость не удалась.
Враг сорвался с крючка: по тону было ясно, что больше отвечать не будут. А может, я и сама малодушно не хочу продолжать… Если не два невероятных совпадения: фото и мой звонок, я бы даже внимания на это не обратила.
Но мне прислали фото. Может быть, из кабинета, кто знает. Они уверены, что фото подлинное. И Антон действительно был не один – я слышала, что в кабинете была женщина…
Они ведь не знали, что я позвоню.
Это не могли подстроить.
Боюсь, я сгрызу себя до утра… На обходе врач встретит совершено вымотанную и уставшую маму, хотя младенец спал всю ночь без хлопот.
Лучше всего будет показать Антону фото, сообщения.
Нас просто пытается рассорить опытный интриган.
Пожалуй, лучше спросить, с кем он встречался прошлой ночью… Или даже прямо – про Альбину. Даже если разговор начистоту с невестой – делать было ночью это совсем необязательно!
Еще раз перечитываю переписку.
В сообщениях есть что-то неуловимо знакомое. Она точно меня знает, а также знакома с Орловскими…
– Устроить бы на тебя западню, – бормочу я, больше всего на свете желая сорвать маску анонимности с этой выдры.
Утром за нами заезжает Антон.
Лицо гладкое и безмятежное, словно нас ждут хорошие новости. Или он просто выспался. Увидев легкую настороженность, он сдергивает темные очки – утро сегодня солнечное.
– Что-то со Степаном?
Я вышла на крыльцо приемного покоя со спящим малышом на руках. Антон сразу же заглядывает ребенку в лицо, в сторону отведя детский пледик.
– Все хорошо. Было легкое недомогание.
– А что тогда, не выспалась?
Качаю голову, и он не продолжает тему.
– Сегодня покажем хорошему врачу. Она придет после обеда, – Антон забирает Степу и устраивает в младенческом автокресле сзади, а я устало сажусь в джип.
Солнечное утро, с ребенком все хорошо – нужно улыбнуться. Но я только вздыхаю, взглянув на серое лицо в зеркало. Я устала, чувствую себя не очень… И так и грызет ночной вопрос.
Антон садится рядом.
Смотрю в его собранное, дышащее уверенностью и силой лицо.
– Ты был с Альбиной ночью?
– Что? – от неожиданности он путает педали на выезде из больничных ворот и машина визжит тормозами, хорошо, сзади никого не было. – Откуда ты знаешь?
– Сначала хочу выслушать твою версию, – холодно говорю я.
Антон приходит в себя и качает головой. Медленно отпускает тормоз, чтобы не устраивать пробку на въезде. Выглядит при этом так, словно я ушат ледяной воды на него вылила.
– Это она тебе сказала?
Мимо плывут витрины магазинов и торговых центров. Антон намеренно едет медленно, чтобы ни в кого не вписаться, а это значит, он действительно шокирован вопросом.
– Я хочу знать, что скажешь ты, – повторяю я. – А затем отвечу на твои вопросы.
– Ты мне не веришь?
– Странно, не правда ли?
Занятная ситуация.
И как тебе, Антон, оказаться на моем месте? Причем это не видео, не допрос в ресторане, который ты мне устроил, и не внезапный развод, когда ты в состоянии беременности, раздавленная и растерянная… Просто вопрос. Просто фото.
Антон усмехается.
– Да, это правда… Альбина приходила ночью, у нее остались ключи. Боже, ты ревнуешь? Или в чем ты меня подозреваешь, Кира?
– Пока во лжи.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Когда я звонила тебе ночью… Слышала женский голос на фоне. А ты сказал, что один, когда я спросила. Ты солгал мне, Антон.
Прикусываю губу.
Это больно, обидно… Но самое паршивое – мне нечего ему предъявить. На самом деле нечего. Мы в разводе. Больше не вместе. Он имеет полное право приглашать кого хочет к себе и ни в чем не отчитываться.
И если он напомнит сейчас об этом, будет еще больнее.
– Только не говори, что ты всю ночь из-за этого не спала. Я так ответил, чтобы не вдаваться в объяснения. Я ее не приглашал. Неужели ты думаешь, что после такого расставания, я мог с ней встречаться по собственной инициативе? Мог обманывать тебя с ней?
Голос звучит немного раздраженно.
И это убеждает меня в искренности чувств. Именно эта злость и обида: ему не поверили, поймали на лжи, вынудили оправдываться.
– Прости, – продолжает он.
Короткое прости без продолжения.
Он считает, что я имею полное право придираться и быть недовольной из-за того, что слышала женский голос рядом с ним.
Смотрю на профиль Антона. Он сосредоточен на дороге. Скулы и желваки напряжены, он злится.
– А теперь объясни, что происходит, – заканчивает он.
– Я лучше покажу.
Нахожу переписку и фото. Бросив беглый взгляд, Антон замечает:
– Лучше остановиться. Как начет кофе?
Джип виляет к обочине. Впереди кофейня – овальный домик в бежево-коричневых тонах, и с остроконечной крышей с флюгером. Бросаю взгляд на спящего ребенка – по привычке, и киваю.
– Неплохо. Возьми мне латте, пожалуйста.
– А ты пока подумай, как все объяснишь, – с прохладцей замечает он и выходит из машины.
Вздыхаю, листая переписку.
Антон злится и это хорошо. Пусть хоть на десять процентов поймет, каково было мне.
Он возвращается с двумя стаканами и один подает мне.
Пробую. Карамельный латте. Божественно.
– Посмотри, – открываю фото во весь экран. – Это мне прислали накануне с таким сопроводительным текстом.
Он читает сообщение. Смотрит в глаза и сощуривается.
– И ты им поверила? После всего, что было?
– Конечно, нет! Я так и решила, что они просто идиоты, если считают, что я поведусь и поверю, что ты встречаешься с Альбиной в этот момент… решила тебе позвонить. Женский голос услышала, – делаю холодную паузу. – И ты меня обманул.
– Дай, – он листает переписку, внимательно читая каждое слово.
Затем возвращает фото на экран.
– Я помню этот снимок. Он абсолютно подлинный, но снят давно. По-моему, Альбина здесь даже не беременна.
– Зачем она приходила ночью?
Антон хмыкает и не торопится ответить.
Легкий ветер трогает волосы, он зябко ежится.
– Что-то не сходится, – хрипловато говорит он. – Что-то здесь не так, Кира…
– Только заметил, – решаю я съязвить.
Он слегка улыбается.
– Узнаю тебя. Вчера была сама не своя... Знаешь, исходя из этой переписки, – он взвешивает телефон на ладони, и возвращает мне. – Я бы сказал, что они в сговоре и она пришла по предварительному плану.
– Но?
– Я говорил с ней. Альбина хотела возобновить отношения. Репетировала разговор, готовилась, это было заметно. Но когда я прямо спросил, замешана она в этой истории или нет… Она вышла из себя, была шокирована. А актриса она плохая.
– Ты думаешь она не при чем? – в голосе появляются стальные нотки.
Антон улавливает мое настроение.
– Я ее не защищаю. Даже не собираюсь. Просто хорошо ее знаю. Альбина обязательно бы оступилась в таком сложном плане, не сдержалась бы и выдала себя.
– Значит, это сделал кто-то, кто хорошо ее знает, – отпиваю кофе, а затем тычу им по направлению к Антону. – Ее отец.
– Он звонил утром.
У меня почему-то екает сердце. Похоже, теперь я боюсь этого человека. И у меня были все поводы!
– Зачем?
– Наорать из-за дочери. Я ведь бросил ее в бедственном положении, после выкидыша, а затем еще и обвинил в нашем разводе. Альбина бросилась к отцу в слезах, он решил постоять за честь дочери.
Сглатываю и отвожу глаза.
– Боюсь, из-за этого будут проблемы.
– Не бойся Шумских. Пусть они нас боятся. Добиться признания от ее отца – невозможно, Кира. Единственный выход продолжить поиски и припереть его к стене железобетонными уликами.
– Он слишком опытен, чтобы попасться.
– Ошибки совершают все.
Кофе перестает нравиться, выбросив недопитый стакан, возвращаюсь в машину и проверяю малыша. Степан спокойно спит, а у меня сердце не на месте.
Стоит всплыть Шумским, и тревога гложет.
С какой-то стороны с Антоном я согласна. Альбина Шумская стервозная и избалованная девчонка, но провернуть в одиночку такой план бы не могла и больше похоже, что вообще об этом ничего не знала. Если организатор ее отец, то логично, что дочке он не рассказал о своих планах развести меня с Антоном и вовремя подсунуть дочь. И ведь получилось… Чистая случайность, что у Альбины произошел выкидыш. Своими глупыми пристрастиями к косметологии умножила на ноль долгий и хитроумный план.
– С чего мы вообще взяли, что причастны Шумские? – бормочу я, когда Антон садится рядом.
– Ищи кому выгодно. Выигрывали в этой ситуации они в первую очередь.
– Логично, но чего-то в этой цепочке не хватает…
Снова листаю переписку в телефоне, пока Антон гонит домой.
Вдруг удастся найти зацепку?
– Они знали, что Альбина пойдет ко мне.
– Значит… Это кто-то из ее близких, раз знают, куда она собиралась? – я поднимаю глаза от экрана.
– Или за ней следят, – Антон хмыкает. – Пожалуй, стоит сосредоточиться на моей бывшей невесте. Я совсем упустил ее из виду.
– Ощущаю укол ревности.
Антон смеется и качает головой.
Мы словно возвращаемся в наше общее прошлое: открыто говорим о чувствах, шутим, и ни в чем не подозреваем друг друга. Даже обидно, что я так быстро ему поверила.
– Нужно установить с кем она сейчас общается и чем занимается. Прослушать телефон ее и подруг, установить слежку. К отцу подобраться сложнее из-за образа жизни, а к ней – проще. Ее переговоры не охраняют, как коммерческую тайну.
