Текст книги "9 месяцев после развода (СИ)"
Автор книги: Мария Устинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 16
Адвокат с самого утра, дожидающийся его перед офисом – плохой знак.
– Антон Иванович, к вам прибыл юрист Шумских, – с виноватым видом сообщает секретарша, когда он входит в офис и устраивается там.
Она выглядит так, словно могла что-то изменить.
Адвокат, наверное, с самой ночи ждет.
– Без записи я его не приму, – безразлично отрезает Антон. – Свободных часов приема нет.
Еще не хватало подыгрывать чужому адвокату. Слишком мелкая сошка, чтобы ломиться без приглашения, так что Шумские могут засунуть свои требования в карман поглубже.
– Поняла вас, Антон Иванович…
Он откидывается в кресле, глядя на чашку черного кофе на краю стола. Голова шумит после бессонной ночи. Слишком много проблем и вопросов… Еще Шумский штурмует офис. О чем пойдет речь – и так понятно. Будет выдвигать свои условия из-за того, что Антон переиграл все. Никакого слияния компаний. Это убытки, потери… Плюс, наверняка, потребует отступные. Пусть катится. Это проблема его юристов, а не его – пусть разбираются, Антон им за это платит.
Понятно, что Шумский хочет личной встречи, чтобы кинуть перчатку в лицо, образно говоря…
Хорошо, Альбина хранит гордое молчание, а не обрывает телефон.
Мать подучила.
Зализывают раны и готовятся к мести.
Снова связывается секретарша:
– Виктор Семенович просит у вас аудиенции.
Начальник охраны?
Это вполне ожидаемо, после разговора накануне он ждал этой встречи.
– Пригласите.
Виктор Семенович – человек в годах, свое дело знает, и доказал верность семье. К Антону всегда относился по-отечески, вместе с тем соблюдая дистанцию.
– Что-то случилось? – безмятежно спрашивает Антон.
Начбез садится в кресло напротив. Черный дорогой костюм подчеркивает атлетическую, несмотря на годы, фигуру, и широкий разворот плеч.
Антон следит за ним со спокойным любопытством.
После вчерашнего разговора Виктор Семенович под подозрением, но еще об этом не знает.
– Вы сократили персонал в доме, – начинает он, – я хочу знать причины.
– В доме ребенок. Не хочу лишних глаз.
Пауза.
– Это связано с вашей женой?
Интересная оговорка.
Намеренно, или случайно?
– Бывшей женой, – напоминает Антон.
– Разумеется. Охрану вы тоже планируете сократить?
– Нет, – помедли, отвечает Антон, хотя думал об этом. – Ты пришел это обсудить?
– Вы расторгли помолвку с Шумской, вернули бывшую жену в дом. Как начальник вашей охраны и верный друг вашего отца я обязан спросить, что с вами происходит, Антон?
– Все в порядке, – усмехается Антон.
– Вы попали под дурное влияние?
Вполне возможно, думает он. Но не то, на которое ему намекают.
– Ты переходишь границы, – мягко возвращает Антон подчиненного на ступень ниже себя. – Я взрослый мужчина, Виктор Семенович, а не мальчик, которым вы меня до сих пор видите.
Теперь усмехается он.
– Шумские так этого не оставят.
– А может быть я так этого не оставлю? Шумская потеряла моего ребенка по глупости, – он снижает тон, словно делится тайной, говорить об этом невесело. – После этого мне смеют угрожать?
– Они не угрожали. И вряд ли на это пойдут, но затаят обиду. Вам лучше предложить Альбине отступные и даже помириться с ней. Вы объявил ее невестой, не рвите резко, может быть, еще передумаете.
Антон сжимает зубы.
– Ты серьезно?
– Альбину одобрял ваш отец. Когда вам было по семнадцать, рассматривал ее кандидатуру на роль супруги на случай, если вы надумаете жениться.
– Ты шутишь? Мой отец с детства твердил, что вместо жен нужно заводить детей.
– Тем не менее, из возможных вариантов, он предпочел бы девушку из вашего круга. С отцом Альбины его многое связывало, он считал, что она была бы правильной женой для вас.
Правильной женой.
Интересный подбор слов. Ее и воспитывали правильной женой. Только чересчур избаловали.
– У них была договоренность с отцом Альбины? – спрашивает Антон, и безопасник удивленно приподнимает брови.
– Об этом мне ничего неизвестно. Этими мыслями он поделился со мной.
– Я тебя понял. Спасибо, Виктор Семенович.
Антон дает понять, что встреча окончена. Безопаснику не остается ничего, кроме как уйти. То, зачем приходил, он не получил. А о том, что отец прочил Альбину ему в невесты – вообще впервые слышит. Да, они были друзьями детства, их отцы сотрудничали, но, чтобы отец настолько погрузился в мечты… На него не похоже.
Прежде чем уехать, он вспоминает кое о чем и связывается с секретаршей.
– Пригласите в мой особняк фотографа.
– Поняла вас.
Вечером он хочет сделать снимок с ребенком и, наверное, с Кирой. Фотосессий не нужно, но одну на память о времени, когда сын был младенцем – обязательно. Когда он возвращается домой, прислуга докладывает, что ребенок спит, Кира тоже прикорнула, подробно рассказывают их день.
Степан чувствует себя хорошо.
Отлично.
Что-то в нем щелкает. Фотограф приедет через час. Этот вечер вызывает приступ дежа вю, а затем Антон вспоминает, что у него был такой же снимок… Он идет в кабинет, но альбома нигде нет.
С трудом вспоминает о библиотеке и идет туда.
Может, поэтому так захотелось сделать фотографию – у него ведь такая же. Он с трудом находит альбом, а когда раскрывает, из него падает кленовый лист, рассыпаясь в труху в полете…
– Занятно, – бормочет он.
До школы он так любил рассматривать альбом. Иногда сбегал от отца и нянек и прятался в библиотеке. Смотреть особо было нечего, но он подолгу рассматривал девушку, у которой сидел на коленях ребенком. И этот лист он вложил между страниц лет в пять-шесть… Это был ей подарок. Подарить матери что-то иначе, чем приложив к фото, было невозможно.
А потом все стерлось.
Когда приезжает фотограф, Антон идет наверх за Кирой.
Сонная она появляется на пороге в халате.
– Оденься, – просит он. – Хочу сделать фото с ребенком.
– Ты серьезно? – разводит она в изумлении руками, живая и энергичная, несмотря на сонный вид. – Прямо сейчас? А другого времени не было?
– У тебя есть время подготовиться. Фотограф подождет.
Звонит телефон, и Антон выходит, оставив Киру ломать голову, как сногсшибательно выглядеть на снимке сонной и после родов.
– Это Градов, – слышит он в трубке приглушенный голос. – Я провел экспертизу записи. Когда вы хотите получить результаты?
Он думает ровно секунду.
– При личной встрече. На том же месте через час, – Антон решительно сбрасывает номер.
Узнавать о деталях по телефону – не лучшая идея.
И не сейчас.
Кира выходит минут через пятнадцать. В брюках и свитере, причесанная, но на лице остается легкий флер сонливости. Впрочем, он придает ей только шарм.
На руках Степан.
Когда Антон делает попытку взять младенца, Кира не отдает.
Неприятно, но он не настаивает.
В конце концов, на снимке она тоже будет держать младенца.
В библиотеке он усаживает Киру на стул. Сам становится рядом, неосознанно копируя отцовскую фотографию. Мыслями он далеко отсюда. Кира не выспалась и на нервах из-за ребенка.
Фотограф пытается не пытается расшевелить их – клиент слишком богат, чтобы требовать с него улыбку. Фотографирование превращается в мучение для всех троих, только Степан спокойно спит.
Ничего, будет еще один дубль, когда сын подрастет…
– И затем тебе это нужно? – интересуется Кира, когда фотограф уходит, сделав дело, и они остаются в библиотеке наедине.
– Это традиция.
Кира на мгновение отводит глаза.
Все-таки забавно, когда-то он влюбился в нее, когда она была девчонкой. А теперь это прекрасная, зрелая женщина.
– Традиция? Как-то фото с твоей матерью? Я видела снимок.
У Антона появляется странное ощущение, словно он захлопывается, как раковина. Раньше он считал это признаком высочайшей выдержки – его ничего не могло ранить. А теперь…
– Видела снимок? – жестко переспрашивает он.
– Случайно, в альбоме. Там еще был кленовый листок. Это ведь твоя мама была на снимке?
– Да, это она, – сдержанно отвечает он.
– И лист положил ты?
– Кира, – вздыхает он. – Тебя это не касается. Извини, мне пора, отлучусь по делам и вернусь к полуночи.
Антон резко направляется к выходу.
А сам думает, что по соседству со снимком матери появится новый – с Кирой. И возможно, лет через пять уже Степан вложит засушенный лист или цветок между страницами альбома.
Градов ждет его за столиком.
Антон заказывает кофе. Почему-то хочется попросить передышку, но он прогоняет мгновение слабости.
Градов в черном костюме и в сорочке с наглухо застегнутом воротником выглядит так, словно всегда готов к работе. Никаких следов прошедшего дня. Вот что значит профессионал.
Антон любил таких людей.
Но вот лицо Градова ничего хорошего не обещает.
– Я хочу знать результаты экспертизы.
– Запись подлинная.
На секунду возникает ощущение, что в сердце входит холодная игла. Но тут же исчезает. Антон даже моргнул.
Также он удерживается от вопросов точно ли и насколько была хороша экспертиза. Значит, напрасно подозревал начальника безопасности? Это все же сделала Кира, которая то ли идеально играет роль, то ли сожалеет о произошедшем и хочет искупить вину, потому и стоит на своем?
Червячок сомнений в нем остается.
Все не так просто.
Что-то упущено.
– Следов монтажа, графики или чего-то подобного нет, – продолжает Градов. – Намного важнее обстоятельства, при которых она была сделана.
– Что вы имеете в виду?
– Кто изображен на записи?
– Моя бывшая жена.
Градов не показывает его чувств. Даже мускул не дрогнул при известии, что господина Орловского обнесла собственная супруга.
– Мне нужны записи вашей супруги в движении для сравнения. И я должен знать обстоятельства, при которых та запись была сделана. Где это происходит, время, сезон, где были вы – абсолютно все.
– Записи моей жены? – в целом можно переснять все передвижения по дому, сделав как можно ближе к оригиналу, но зачем? – Вас что-то насторожило?
Градов делает паузу.
– Скажем так. Это не факт, а наблюдение исходя из опыта. Я считаю, нужно изучить запись более глубоко.
– Есть шанс, что это подделка?
– Пока признаков нет. Но если это так, создали ее профессионалы своего дела и не пожалели денег.
В этом можно даже не сомневаться.
Все его враги – очень богатые и влиятельные люди.
Непонятно, что больше его смущает, то, что даже маленькая надежда дарит облегчение или то, что он так легко идет на поводу Градова, который, возможно, просто хочет заработать денег и наводит тень на плетень…
– Я предоставлю записи жены уже завтра, – скупо сообщает Антон. – В этом вопросе готов идти до конца.
Глава 17
– Ты серьезно? – пораженно переспрашиваю я.
Антон постучал в мою дверь минуту назад.
В одиннадцать вечера – самое время. Когда я открыла, он еще был в пальто, только что пришел. И первое, что он сказал: собирайся, едем в старую квартиру.
– Абсолютно, – спокойно сообщает Антон. – Нужен следственный эксперимент. Степан останется с няней. Ты ведь сама настаивала, чтобы я повторил расследование?
– Да… – растерянно выдыхаю я.
Вроде как, мне самой это нужно.
Так что придется собираться, просто так неожиданно.
– Мне нужно одеться, – закрываю дверь и сажусь на кровать, прийти в себя. Антон меня разбудил. Несмотря на няньку, я выматываюсь с младенцем.
Надеваю брюки и свитер, в которых была на фотосессии, и собираю волосы в простой хвост.
– Что еще за эксперимент? – интересуюсь я уже в машине, когда он выезжает на дорогу.
Мы одни.
Без охраны.
Вокруг темно, пляшут отблески от фонарей вдоль дороги. Снежинки разбиваются об лобовое стекло. Антон сильно разогнался.
– Меня попросили провести видеосъемку с тобой, чтобы сравнить с теми записями.
– Понятно, – потрясенно замолкаю.
Мышцы затекли. Слегка потягиваюсь в кресле, и смотрю в окно.
На меня Антон не смотрит.
Нервничает – большие пальцы гуляют по рулю. Посматривает в зеркала словно опасается слежки. Но в целом спокоен.
Мы паркуемся в подъемном паркинге.
Выхожу из машины.
Мысли идут в сторону расследования. Хорошо, Антон хочет эксперимент… Но, если рассуждать, а как вообще это произошло?
Запись была сделана в этой квартире.
Мне толком ничего не объяснили, при каких обстоятельствах это случилось, когда – только общие черты. Мы с Антоном поднимаемся наверх. Сто лет здесь не была… Даже немного нервничаю.
В этой квартире мы стали жить после свадьбы.
Вообще Антон и его отец жили на два дома. Несмотря на то, что квартира после свадьбы как бы считалась нашей, свекор сюда приезжал периодически, работал в кабинете, если задерживался, то ночевал. Точно так же и мы иногда оставались с Антоном в загородном особняке.
Мне больше нравилась квартира. Здесь было уединенно.
– Проходи, – меня приглашают, как гостью.
Вхожу, снимаю пальто.
Квартира стоит нежилая, здесь пыльно и как-то пусто. Чувствуется, что люди появляются здесь редко. От стен веет холодом, а не уютом.
Она очень большая, и темные проемы выглядят зловеще, как склеп.
– Ты хочешь воссоздать запись? – интересуюсь я, наблюдая, как он включает свет в коридоре и дальше, рядом с кабинетом отца.
– Да.
– Что тебе все-таки сказали?
Пауза.
– Запись подлинная.
У меня падает сердце, я вздыхаю. Уже собираюсь выкрикнуть: это не так! Ну сколько можно, в самом деле? Антон продолжает:
– Им нужно видео с тобой, чтобы провести сравнение.
– Может быть запись и подлинная, – перевожу я дух. – Только на ней не я, Антон!
Антон тоже вздыхает.
В расстегнутом пальто, уставший к вечеру и в интерьере нашего старого холла он так выглядит, что меня настигает дежавю. Словно не было развода и этих девяти месяцев.
– Именно поэтому мы здесь, Кира.
Антон подходит почти вплотную. Несколько секунд смотрит в глаза – то ли хочет еще что-то сказать, то ли сделать… Раньше он так подходил, чтобы погладить по щеке, обнять, поцеловать… Это давно в прошлом.
Он отворачивается и направляется в кабинет.
Вхожу за ним, Антон колдует над сейфом.
– Код знаешь?
– Нет.
– Запоминай цифры, – он диктует несколько цифр, запоминаю только с третьего раза. Антон приоткрывает сейф, кидает беглый взгляд и захлопывает его. – Сейчас идешь в спальню. Дальнейший сценарий такой… Выходишь из спальни, дальше по коридору…
Перед глазами встает видеозапись, что он показывал.
– Я помню.
Направляюсь в спальню и захлопываю дверь.
Нужна минутка, чтобы настроиться.
Открываю дверь и иду по коридору, стараясь имитировать скорость. Прохожу мимо Антона в холле, стараясь на него не реагировать. Осторожно открываю дверь кабинета – она всегда была открыта… Подхожу к сейфу.
Набираю шифр.
Открываю дверцу. Внутри пусто – то есть абсолютно. Наверное, Антон убрал все после смерти свекра. Но все равно делаю вид, что беру что-то и иду обратно в спальню.
Следом заходит Антон.
– Молодец. Отлично справилась.
Нужно идти обратно в кабинет, пересматривать записи, что получилось. Но мы почему-то застываем. Оба устали. И обоим грустно.
Мне эта минутная прогулка по дому стоила огромного количества сил.
– Не понимаю, как меня подставили, – качаю я головой. – Если запись подлинная, значит, это был спектакль с какой-то актрисой очень на меня похожей… Значит она была здесь. Как это возможно?..
– Или это была ты, – улыбается Антон, но уже не так, как раньше.
Скорее подначивает, чем не верит.
– Не я!
Он молчит.
Если бы он не верил мне на все сто процентов, то не притащил бы сюда и не стал разбираться дальше.
– Получается, она была в нашей спальне, – продолжаю я. – На ней моя одежда. Она похожа на меня, как сестра…
– У тебя не было сестры-близнеца?
– Ты шутишь? Нет, конечно.
– Может, твоя мама не все тебе рассказала.
Смотрю и не понимаю, он серьезно или как?
– Я бы тогда знала… Давай не будем рассматривать совсем фантастические версии.
– Других не осталось, Кира.
С этим я согласна.
В кабинете мы пересматриваем запись. Похоже на то, что я видела. Конечно, одежда другая, все иначе, но я правдоподобно сыграла…
– Ты помнишь тот вечер?
Антон сидит в кресле, а я присаживаюсь на широкий подлокотник. Просто так удобнее. Он как будто не замечает: сосредоточенно смотрит кадры со мной.
– М-м-м?
– Тот вечер, когда я якобы обнесла сейф?
И покраснела при слове «обнесла». В ушах так и звучит мамин голос: что за выражения, Кира?
Антон не реагирует.
– Отлично. Я летал в Швецию по делам отца…
Он не успевает договорить, как перед глазами вспыхивает картинка.
– Боже, я помню это! – восклицаю я.
Я была одна в доме, было непривычно и страшно… Антон улетел только на один день, а я осталась – слишком неожиданной была командировка. Прямо из офиса отправился в аэропорт. Такие и раньше иногда бывало, но мы еще не жили вместе и одна в доме я не оставалась…
До сих пор помню свои чувства: грусть, одиночество, в огромной квартире страшно и непривычно. И хочется одного – чтобы Антон скорее вернулся.
– Так это был тот вечер?
– Да.
– Мы же болтали перед сном, помнишь?..
Страх я пыталась отогнать разговорами. Сначала поговорила с мамой, подругой, потом с Антоном перед сном. С ним мы болтали дольше всего, я даже смеялась…
Помню его голос – он меня успокаивал и говорил, что утром уже вернется. Скорее всего, я еще буду спать. И было так приятно осознавать, что, когда я открою глаза, мой любимый уже закончит дела и будет рядом.
Это воспоминание даже сейчас вызывает улыбку.
Антон, напротив, мрачнеет.
Складывает руки в замок – точь-в-точь, как отец. Кажется, он то же самое вспомнил.
– В ту ночь здесь кто-то хозяйничал, – бормочу я. – А я не слышала… – мысль идет дальше, да квартира огромная, хорошие двери, но. – Она была в спальне.
– Да, она вышла из нашей спальни.
Отмечаю, что Антон говорит «она».
Значит, все-таки верит. Хотя бы частично принял мою версию.
– Что ела и пила в тот вечер? – задал он вопрос, который уже вовсю крутился в голове.
– Я не готовила ужин. Тебя же не было, съела йогурт, бутерброд, чай выпила. Ничего особенного.
Такие детали за давностью уже не вспомнишь.
Но не готовила и не заказывала точно. Я была одна и до беременности ела, как птичка. Мне столько еды просто не нужно – в деталях не помню, но вроде бы бутерброд с мясом и йогурт был… Может быть, еще что-то съела из холодильника. Откуда же знать, это так давно было!
– Слишком много времени прошло, – качает головой Антон. – Но я выясню, кто из прислуги работал в ту и их опрошу.
– А в первый раз ее охрана не допросила?
– Допросила. Но сейчас другие обстоятельства.
– На ночь тогда никто не остался. Вечером прислуга ушла… Я была одна.
Антон запускает на видео ту самую запись, и мы вместе замолкаем.
Смотрим, как другая я крадется по дому.
Да, мы очень похожи. Но…
– Теперь ты видишь, что это не я? – шепчу я.
Антон поджимает губы.
– Тогда ты все-таки была другая, чем сейчас.
– О чем ты? – и вспыхиваю, поняв намек. – Ты намекаешь, что после родов я не очень выгляжу?
Я пышу праведным гневом.
Даже с подлокотника соскакиваю. Антон явно смущен.
– Прости, Кира. Это было неуместно с моей стороны, ты все-таки родила ребенка… Но выглядишь и двигаешься ты теперь немного иначе. Не могу замолчать этот факт.
– Как я должна двигаться? – цежу я. – Если недавно родила человека, даже отеки еще не полностью ушли! И грудь стала больше!
– Ладно, я понял, – Антон заслоняется ладонью от новых подробностей о моем теле. – Прости. Передам записи специалисту, пусть сравнивает.
– Ты мне веришь или нет? – решаюсь спросить я.
Антон молча заканчивает – выключает ноутбук, гасит свет в кабинете.
– Не знаю, верю или нет, – наконец признается он. – Но понял, что здесь есть секрет еще с того момента, как обнаружил, что ты не забрала машину.
Кстати, о ней.
Все было при мне, когда сбегала из города, но машина осталась у друзей.
Когда была беременной, водить не получалось, но теперь то могу ездить за рулем. И я не пленница Антона, чтобы запертой сидеть в доме.
– Я хочу забрать машину, – сообщаю, когда выходим из квартиры.
– Она у твоих друзей?
– Да.
– Завтра заберешь, – Антон хмыкает.
Вспоминает, наверное, как пришел к Ивану под видом покупателя и уверена, что испытывает неловкость, хотя ни за что не покажет этого…
– Почему ты хотела скрыть от меня ребенка? – интересуется он, когда мы уже гоним в загородную резиденцию.
Дороги опустели. Поздно. Я ужасно соскучилась по малышу… Казалось бы, так ненадолго разлучались, но спускать Степу с рук не хочется даже не минуту.
Вопрос, конечно, с подвохом.
Во-первых. Страх. Но будь я проклята, если признаюсь Антону, что боялась его! Хотя еще как боялась.
– Потому что ты считал меня воровкой.
– Из-за обиды?
Антон с любопытством смотрит на меня, хотя лучше бы на дорогу смотрел.
А меня разбирает злость.
– Потому что ты так поступил со мной – по-свински, – вываливаю я правду. – И думала, что и сына заберешь, как поступил твой отец. Внушишь ему всякий бред, что его мать воровка, погубишь ребенку жизнь. Я не хотела, чтобы над чувствами моего сына так издевались!
Зло перевожу дух.
Да, это именно то, чего я боялась.
Голые чувства.
Это Антон – кремень с детства. А своему сыну я такой судьбы не хотела.
– Значит, так ты обо мне думаешь? – негромко интересуется он.
Я его уязвила.
Антону не нравится быть сухарем в моих глазах.
Но чего он ждал, что я приму ситуацию с его точку зрения и скажу, что правильно сделал, бросив меня почти без объяснения причин?
– После того, как ты меня бросил? Иначе думать я не могу.
Антон предпочитает промолчать. Добираемся мы в тишине.
– Я сообщу о результатах, – мягко сообщает он.
Сердито взглянув на бывшего, я ухожу в комнату Степана.
Покормить, поиграть…
После разлуки малыш очень рад мне. Распеленываю, чтобы побрыкался, держу за ручки. На душе становится легко и гладко, хотя на Антона я еще злюсь.
И за слова о том, что изменилась.
А кто бы – нет?
И за разговор в машине.
Но это он – сын своего отца, мистер бесчувственный чурбан, так что ждать адекватных эмоций бесполезно. Спасибо, что верит и пытается разобраться, что произошло.
Уложив сына, сама иду в спальню.
Принимаю душ, чтобы расслабиться – внезапная поездка взбодрила, а мне нужно успокоиться, чтобы уснуть.
Хотела бы я сама знать, что случилось в тот вечер…
Помню, мне было одиноко – чувства и эмоции, как живые. А вот конкретные события… Остается надеется, что Антон раскопает детали: кто работал в тот день из прислуги, и где оказалось снотворное. В том, что оно было – не сомневаюсь, я слишком крепко спала в ту ночь.
Когда выхожу, звонит телефон. Подумав, беру трубку, несмотря на незнакомый номер, пусть и не хочется говорить на ночь глядя.
– Алло?
– Кира, – женский голос заставляет насторожиться, я его не знаю.
Но это может быть кто-то из заказчиков. Чем закончится доброта Антона, неизвестно, так что не стоит терять рабочие связи.
– Да, это я.
– Как будто я не знаю! – злится женщина, и я понимаю, кто это может быть. – Заползла в дом, мерзкая гадина! Но послушай меня, недолго тебе радоваться, уйдешь оттуда, также…
– По-моему вы не в себе, – перебиваю я.
Голос незнакомки действительно развязный, словно она утратила контроль над собой.
– Также! – взвизгивает она от злости, – как в прошлый раз, только без ребенка!
Она бросает трубку.
Сердце бьется быстро, хотя я вроде как собралась – даже страх не чувствуется. Угрозы, неприятный разговор – сон, как рукой снимает.
Но затем на место ошеломления приходит злость.
– Посмотрим, – цежу я, и ложусь в постель.
Похоже, звонила Альбина. А это – последний укус гадюки.
После завтрака, на котором Антон сообщил, что уже передал записи и результат будет вечером, я собираюсь за авто.
Принудительный отъезд с Антоном выбил из колеи, но пора в нее возвращаться. Драгоценности, машина, работа… Мои планы в силе, так что пора заняться жизнью.
Оставив Степана на попечении няни, еду к друзьям.
К счастью, Таня дома. Только открывает она с выражением недоверия и даже страха на лице. Я широко улыбаюсь:
– Привет. Я за машиной.
– Проходи, а где малыш?
– У Антона, с няней.
– Так вы помирились?..
Пока пьем чай, рассказываю последние события. Постепенно подруга расслабляется и начинает болтать. Забираю ключи и иду на стоянку за авто. Солнечный день. На душе впервые со времени родов спокойствие и странное предчувствие праздника. Уверенность, что все будет хорошо…
А я всего лишь восстановила контроль над своей жизнью.
Уверенно сажусь за руль и выгоняю «мерседес» на дорогу.
Немного утратила навыки за время простоя, но они быстро вернутся. Во время беременности я не ездила, зато сейчас – раздолье!
Наверное, слишком разгоняюсь на радостях.
Почти сразу – метров за сто меня тормозит гаишник. Так давно не видела их на дороге вот так, стихийно…
– Я что-то нарушила? – приветливо улыбаюсь я.
Но сотрудник мрачен и резок.
– Документы на машину.
– Э-э-э, – копаюсь в сумочке на соседнем сиденье, хорошо, что забрала их у Тани. Только дело в том, что их обычно не просят. Тем не менее, подаю их вместе с правами. – Пожалуйста.
Наблюдаю, как он вдумчиво изучает документы.
– Выйдите из машины, – резковато просит он.
Мне перестает это нравиться. Происходит что-то не то.
– В чем дело? – остаюсь вежливой.
– Машина чистится в угоне, – он смотрит в глаза. – Идите за мной.
– Что?! – выбираюсь из авто, обескураженная. – Это ошибка! Это просто невозможно, послушайте… Это машина давно моя.
– Сегодня поступила ориентировка на нее. Машина в угоне, – безапелляционно отрезает он.
Растерянно падаю в кресло, пока гаишник что-то бубнит в рацию.
Машина? В угоне? Это шутка такая или изощренное издевательство? Понимаю, что это надолго, а у меня ребенок маленький дома! Пора звонить Антону.
– Мне нужно позвонить мужу. У меня маленький сынишка остался дома с няней! Вы не можете меня задержать.
Еще теплится надежда, что сейчас быстро разберутся, поймут, что ошиблись и отпустят меня. Но здравый рассудок, мрачный вид сотрудника и интуиция подсказывают, что это все зря и явно подстроено.
– Разберемся, – сдержанно отвечает он.
Я попала.
