Текст книги "Хочу тебя забыть (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Дернув салфетки, Руслане вытирает у меня между ног и сам возвращает на место одежду. Повернув голову, прошу:

– Идем в спальню? Я очень хочу спать.

Ловлю момент, когда он окончательно расслабляется, принимая мой напор, как неизбежность.

Видимо, до последнего не верил, что я понимала тогда, что ему обещала.

Но я взвесила каждое слово.

Я не поехала к маме, потому что понимала: он воспримет это как знак, что я устала, забыла, сдалась. Он не осудил бы, но и не вернулся.

Но я выбрала каждый вторник получать от него лилии.

Ждать без сроков. Ничего не забыть. И однажды дождаться.

Эпилог

Лолита

Прошло полгода

Осознание, что я просыпаюсь не по будильнику, а под шум накатывающих на берег осторожных океанических волн, пробегается по голой коже мурашками.

Потянув на себя пустую подушку, обнимаю её и вжимаюсь щекой, чтобы вдохнуть самый ценный в мире запах. Руслана рядом нет, а след остался.

Это правда очень приятно, снять с себя ответственность хотя бы на время. Я могу просто лежать. Нежиться. Досыпать, не боясь, что Лали от скуки найдет на свою голову приключения, а Монти оставит лужу посреди кухни, заберется на столешницу и съест огромный кусок запрещенной для щенков халвы.

Это не значит, что я не люблю своих крошек, просто иногда так хочется полениться! Вспомнить времена, когда я была беспечной мажоркой.

Медленно и совсем ненадолго начинаю приоткрывать глаза, чтобы ещё раз изучить наше бунгало.

Оно выглядит скорее простым, чем вычурным, но отдых в этом лодже стоит баснословных денег.

Высокий потолок выложен темными балками, под ним, не уставая, лопастями вращает вентилятор. Когда встаешь, под босыми ногами приятно чувствуются слегка потертые деревянные доски, теплые даже утром.

Кровать здесь очень удобная, низкая, широкая, с белыми простынями и москитной сеткой, аккуратно собранной в стороны.

Глубже по коридору ещё одна комната, которую мы используем, как детскую.

Напротив кровати – открытая терраса, на которой стоят плетёные кресла с подушками и столик.

Ступеньки с террасы спускаются прямо на личный пляж с пальмами. Досками вымощена дорожка в аквамариновый океан.

Лодж тоже просыпается до рассвета. Обслуживающий персонал здесь передвигается беззвучно и почти незаметно. Нам подкладывают чистые полотенца, приносят еду, меняют флакончики в душе и оставляют фруктовые нарезки только тогда, когда в домике никого нет, храня атмосферу дикого безлюдного уголка. Девственность нашего райского края этой сумасшедшей Земли.

Но я все равно слышу, как под чьими-то мягкими шагами поскрипывают доски.

Проблема в том, что мы с Русланом – не обычные туристы. У нас сложный бэкграунд, который заставил выработать рефлекс всё подмечать, чтобы выжить. Поэтому мы слышим скрип досок и шелест чужой одежды. Всё равно чувствуем чужие запахи и распознаем голоса. Но всё это неважно.

Страшное уже в прошлом, а в настоящем мы реализуем ещё одну свою мечту.

Больше двух недель мы отдыхаем на Мадагаскаре.

Тонкая, почти невесомая, простыня липнет к голой коже на моем бедре, животе и груди из-за высокой влажности.

Из за раскрытых прозрачных дверных створок до моего слуха доносятся голоса птиц. Это не щебетание или мелодичное пение, а короткие, резкие звуки, напоминающие обрывки фраз на неизвестном мне языке. Может быть, Лали их понимает…

Воздух пропитан солью, иланг-илангом и франжипани. Нашим с Русланом сексом тоже, но эта информация определенно уже не для птиц.

Я улыбаюсь мыслям и сладко потягиваюсь.

Наряду с болтовней пернатых и смешными криками лемуров, я слышу и сладкое щебетание моей любимой девочки с кукольным именем и вдумчивые ответы её терпеливого отца.

В эту поездку мы отправились втроем, Монти остался с Марго и Сафирой. Ему было бы сложно во время перелета и в подобном климате. Здесь и нам сложно. Точнее мне. У Лали и Руслана никаких проблем. У них свой мир. Свой распорядок. Своя терморегуляция и выносливость, от которых я ужасно отстаю.

Наши дни на Мадагаскаре иногда выглядят очень лениво, а иногда взрываются спонтанными яркими приключениями. Мы летали на вертолёте над дикими каньонами и каменными иглами. Ныряли к рифам и плавали смотреть на огромных черепах. Руслан брал скоростной катер и уводил нас далеко от берега, давая убедиться, что цвет у воды здесь бывает очень разным, заходил в узкие лагуны, огибал скалы.

Лали кормила лемуров с ладоней, гладила огромных сухопутных черепах и училась находить хамелеонов быстрее нас с ее отцом.

Отдых с Русланом – это всегда масса впечатлений. Где бы он ни был, хочет добраться до сердца. Обнаружить суть и подарить её нам.

Из безупречной и безопасной, но всё равно этнической имитации нашего лоджа мы уехали вглубь острова – по красной пыльной дороге, сквозь баобабовые аллеи, мимо рисовых террас и выжженных солнцем холмов туда, где дома низкие, глиняные и с соломенными крышами.

В поселении пахло дымом, горячей землёй и очень насыщенно пряной едой из котлов, которые женщины мешали деревянными палками.

Лали сразу испачкала руки и ноги в красной пыли и завела друзей.

Мне иногда кажется, ей вообще не важно, на каком языке говорят окружающие, она со всему умудряется объясниться. Так и там. В этом она вся в Руслана, который обменивался с мужчинами жестами и короткими фразами, сначала добывая для нас еду и ночлег, а потом помогая чинить чей-то забор.

Мы провели там ночь и день. Мне кажется, именно там Лали с Русланом получили самые яркие впечатления. Дикие мои… Волк и волчонок.

И там, и тут, мы с Русланом почти не спим ночами. Сидим на террасе, пьем кофе или вино и разговариваем обо всем на свете. Купаемся в океане голышом. Занимаемся сексом на песке или в большой кровати.

Не знаю, откуда у него берутся силы после таких ночей утром просыпаться ещё до рассвета и идти с Лали его встречать.

Точно так же я не знаю, почему дочке так нравится каждое утро встречать у океана солнце.

Точнее знаю. Я сама была такая же. Открытая к восторгу, впечатлениям. Просто сейчас ленивая. Сонная.

И внутри…

Я уже когда-то такое чувствовала. Непонятные ощущения примерки. Притирки моего тела и возможной новой жизни. Тогда, в доме Яровея и позже в лесу, я делала тест за тестом и молилась, чтобы пронесло. Сейчас наоборот оттягиваю. Я не говорила Руслану, да и говорить пока что не о чем, а если вдруг… Я уверена, он будет рад.

Окончательно смирившись с тем, что этот рассвет я хочу встретить не в кровати, а с ними, спускаю ноги на пол и, замотавшись простыней, мимо детской иду в душ.

Здесь он вынесен наружу бунгало. Пол выложен обкатанными океаном камушками, которые приятно массажируют ступни, помогая окончательно проснуться. Вода падает сверху и стекает по коже, вокруг – плетёные лианы и пальмовые ветви, скрывающие со всех сторон, кроме неба.

Вернувшись в бунгало, замечаю, что нам уже накрыли первый завтрак и выставили кофе на террасе. В вазе стоит белая лилия.

Здесь нет смысла в любой одежде, кроме купальника, поэтому я надеваю его. Сверху – плетеное молочное платье.

Сама же слышу, как тихонько позванивают ракушки браслета на щиколотке при движении. Мы собрали его вдвоем с Лали.

Проходя мимо вазы – дергаю цветок и ныряю в него носом.

Обломив сочный стебель, вставляю лилию за ухо. Знаю, что мне идет.

Спускаюсь по ступенькам, чтобы поскорее ощутить голыми ногами песок и нырнуть в бесконечное счастье.

Эпилог 2

Да, я люблю уединение. И я благодарна Руслану, что часто берет энтузиазм Лали на себя, но больше всего в этом мире я всё равно люблю их и долгую разлуку больше не вынесла бы.

Замечаю их издалека. Руслан сидит на корточках и что-то объясняет нашей двухлетней бандитке. У нее взрывной темперамент, это уже очевидно. Она спорит самоотверженно. Топает ногами. А он в ответ только улыбается и продолжает объяснять.

У Руслана получилось стать прекрасным папой. Это было не сложно, потому что этому никто ведь не учит. Любовь – это то, что заложено в нас природой. Она не проходит с годами, а только усиливается.

Руслан кивает на океан. Лали тянется к его лицу ладошками. Сжимает щеки и чмокает в кончик носа. Он улыбается шире, гладит ее по спинке и подталкивает в сторону загорающегося красным горизонта.

Лали несется к воде, а взгляд внимательных голубых глаз на несколько секунд становится только моим.

Мы вместе столько пережили… Видели друг друга настолько разбитыми… А мне всё равно важно в его глазах быть красивой. Иду навстречу, покачивая бедрами. Наслаждаюсь тем, как восторг отражается блеском в радужках.

Приедем домой – я сделаю тест. И, может быть, нас ждет приятная новость. Мы не планируем второго ребенка, но иногда так получается, что как будто мы и не против.

В целом, так и есть.

А пока Руслан поднимается и протягивает мне руку. Я вкладываю в теплую ладонь пальцы. Секунда – резкий разворот – и я уже вжата спиной в широкую грудь. Тяжелая рука ложится поперек моей груди, накрывая пальцами татуировку на ключице.

Как бы я ни стремилась стать его волчицей, подозреваю, чаще всё равно напоминаю цыпленка. Ну и пусть. Губы целуют меня в шею.

– Выспалась?

Мотаю головой, потому что нет. Тешу своим ответом самолюбие Незнакомца. Это чувствуется в воздухе, да и телом.

– И сегодня тоже не выспишься. – Обещание связывает внутренности тугим узлом, но я не спорю, не противлюсь, не отказываю.

Накрываю пальцами предплечье и глажу кожу, ощущая, как подушечки щекочут жесткие волоски.

Руслан кричит вслед дочки:

– Лали, – и она тут же тормозит у кромки воды. Солнце выстреливает яркими лучами из-за горизонта.

Она раскрывает руки в сторону и будто бы ловит их собой. Свет бьет сквозь маленькое тельце отважной девочки, и у меня от восторга спирает дыхание.

Там, в поселке, они большой детской толпой бежали навстречу солнцу по аллее баобабов, источая чистый восторг. Откуда дети знают, что солнце встречать надо так? И почему мне тоже хочется сделать так?

Развернувшись в руках Руслана, обнимаю его и, встав на носочки, целую шею.

С момента нашего знакомства он набил всего одну татуировку. Это произошло совсем недавно, пару дней назад. В том самом поселке, в абсолютной антисанитарии, но я не противилась и не запрещала. В этом нет смысла, ведь я его приняла, а не взялась менять.

Он принял меня.

И теперь – отныне и навек – на его шее, в месте, где жизнью бьется сонная артерия, днем и ночью в зените стоит чернильное Мадагаскарское солнце.

Нам кажется, именно тогда мы друг в друга влюбились.