Текст книги "Хочу тебя забыть (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 34

Глава 34

Лолита

Закрыв дверь ногой, ставлю довольно тяжелые пакеты на консоль у входа.

В квартире звеняще тихо, если сравнивать с шумным восточным рынком, на который я с таким восторгом съездила. Одна. Без Руслана.

Без Марго. Водителя. Охранника. Артура. Без спроса. Без разрешения.

Грудь распирает от гордости и счастья взросления. Это всё глупости и мелочи, но я бесконечно упиваюсь своей самостоятельностью.

Плотная, охраняемая тишина закрытого жилого комплекса отсекает уличный шум, которого мне было мало. Прохожу вглубь нашей новой светлой квартиры, на ходу снимая с себя невзрачную джеллабу.

Ткань соскальзывает с плеч и остаётся на спинке кресла – здесь, за этими стенами, можно позволить себе не прятать под капюшоном лицо и не приспускать взгляд.

Открываю окна, чтобы впустить свежий воздух и вместе с ним пространство заполняет распев имама, который зовет верных мусульман на молитву.

Точкой нашего назначения была Касабланка. Марокко – страна, в котором я не была, но с детства мечтала увидеть. Наш переезд был быстрым и отчасти сумбурным. Большинство вещей я оставила у Маргариты. Наше с ней прощание не вышло сентиментальным, но я всё равно пустила слезу и призналась в искренней благодарности за всё.

Только грустить на новом месте некогда. Да и осознание, что мы с Русланом вместе живем, – вызывает настоящий восторг, на фоне которого меркнет всё.

Я переношу бумажные пакеты на кухонный стол-остров. В них – тёплые от солнца апельсины, инжир с почти лопнувшей кожей, пучки мяты. Мясо и пряности.

Воздух в квартире насыщается сладостью фруктов. За мной вьется стойкий шлейф специй, который я принесла с собой с улицы, вместе с чужими голосами и прикосновениями.

Марокко безнадежно влюбляет меня собой. Языком, запахами, благородной открытостью людей. Это не утрированный восточный мир с его жестокими подчас законами, но я с удовольствием пропитываюсь бликами восточных ламп и запахом шафрана.

О том, что вечер у нас будет вкусным и романтическим, Руслан не знает. Утром доставщик привез мне уже свою кастрюлю от Ле Крузе. Её первым вызовом станет куриный тажин с солёными лимонами и оливками.

А нашим с Русланом: разговор, который откладывать уже некуда.

Волнуюсь ли я? Ужасно. Но тревоги меркнут на фоне потребностей нашего с Русланом ребенка.

На новом месте мне нужно найти врача. Пора определяться, где я буду рожать.

В эти первые дни у нас было совсем мало времени на разговоры по душам. Суета. Спешка. Сборы. Переезды.

Я сильно боялась, что нас ждет город без нормальной инфраструктуры, но Касабланка сочетает в себе черты современного мегаполиса и местечка с тайной дверью в душу востока.

Я сверяюсь с рецептом по нескольку раз на каждом своем действии. Направляю волнение на будущее главное блюдо стола, чтобы не переживать так сильно из-за затянувшегося молчания о по-настоящему важном.

Почему мы в Марокко я знаю довольно условно: у Руслана появился вариант для выгодного сотрудничества. Это по сути вся информация, которой он со мной поделился. Насколько это сотрудничество легально. Насколько опасно. Насколько денежно – я не спрашиваю.

С каждым днем все больше напоминаю себе же маму, которая в меру мудро не лезла носом туда, куда её мужчина очевидно ее нос не приглашал.

Я немного все же скучаю по Марго, ее квартире, Сафире, но о своем решении следовать за Русланом определенно не жалею.

Мясо томится долго. Солнце садится и над городом снова разливается многоголосый призыв на молитву, а я накрываю на стол.

Когда мобильный жужжит, проезжаясь по столу, пульс ускоряется.

«Буду через двадцать минут. Что-то надо?»

Нет. Ничего не надо. Только отреагируй спокойно, пожалуйста…

Кроме мяса я готовлю ещё салат и красиво раскладываю купленные на рынке маринованные вкусности: острые баклажаны, запеченные перцы, оливки. Это не нужно, но помогает отвлечься и не паниковать.

Мы не занимались сексом уже почти две недели. Что до отъезда из Португалии, что после у Руслана на это не было времени, а я дала себе немую клятву, что в следующий раз – только по-честному.

Ключ проворачивается в замке, когда я застегиваю поверх белья вышитую золотыми нитями нарядную джеллабу. Пальцы начинают дрожать от волнения.

Руслан разувается в коридоре, а я тем временем надеваю на лицо тоже купленное на рынке украшение (маску из цепочек, бусин и монет). Я так и не поняла, как правильно называется, но, поддавшись импульсу, отвалила за него бешеные деньги.

Выплываю в коридор, сложив руки перед грудью. В моем маленьком театральном представлении мешаются сразу все культуры, о которых я хотя бы что-то знаю.

Руслан едет взглядом вверх от босых ног по одежде. Он устал, но любуется без иронии. Так однозначно, что даже вопрос: «тебе нравится?» кажется глупым.

Глубоко вдохнув, отмирает. Делает шаг ко мне, я навстречу. Выставляю вперед руки и обхватываю его за шею. Он оплетает талию.

Монеты бьются о его переносицы. Губы встречаются с губами.

– Это маскировка или ролевые игры? – Расплываюсь в улыбке и ловлю его ответную губами.

Он аккуратно держит меня за талию, но я отлично помню, сколько силы в этих руках и как много они умеют.

– Я блондинка, сложно было бы сойти за местную.

– Это точно. Выходила на рынок? – Я доверяю ему всецело. Свою жизнь. Будущее. Любовь. Когда он рядом – сама не понимаю. Как можно бояться?

– Да.

– Почему не написала?

– Сюрприз делала.

– Я чувствую. Пахнет вкусно.

Улыбаюсь все шире и шире, целуя заросшие щеки. Щетина с каждым днем все больше напоминает настоящую бороду. Трусь губами о подбородок. Ещё немного нежностей – и вместо ужина он развернет меня в спальню.

Но так я точно не решусь, поэтому отрываюсь первой. Отталкиваю от его груди и переплетаю наши пальцы, чтобы тянуть Руслана за собой.

Мне кажется, стол производит на него приятный эффект, но сил восторгаться нет. Я оглядываюсь, он улыбается. Тянет обратно к своей груди, перехватив поперек туловища, и целует меня в висок.

– Это очень приятно.

Я раздуваюсь от гордости. Усаживаю Руслана и ухаживаю за ним, подозревая, что происходящее сейчас – это новый опыт для нас обоих. Ни у него, ни у меня никогда не было нормальных отношений. Мы никогда не жили с другим человеком. Не строили будущее. Ни о ком по-настоящему не заботились.

Разговорить его сложно, но я и не наседаю. Возможно, Касабланка – это совсем ненадолго, а может быть мы задержимся здесь на год. Я в любой момент могу передумать: вернуться к Марго или маме. Но пока что даже мыслей таких нет.

Сначала Руслан прямо-таки набрасывается на еду, выдавая ужасный аппетит. Он и когда спать ложится – тут же вырубается. Пробежки остались где-то в Лиссабоне. Он и без них носится, как белка в колесе, обеспечивая не только свое благополучие, но и мою безопасность.

Ест, постепенно замедляясь. Думает о чем-то своем: то хмурится, то замирает, то моргает и снова жует.

Взгляд стекленеет и снова оживает, а меня потряхивает из-за адреналина, который я сейчас выплесну ему на голову вместе с новостью.

– Ты наелся?

Руслан смотрит на меня, ясно не различив слова. Я чувствую, что сегодня – снова не лучший день, но пасовать просто некуда.

– Да, спасибо.

Он отодвигает тарелку, я резво подскакиваю, чтобы убрать.

– Там ещё десерт...

– Какой? – Руслан ловит меня за руку, когда сбегаю с очередной порцией грязной посуды. Перехватывает за кисть и гладит. Я оглядываюсь – врезаюсь в его взгляд. Он не приказывает, но очень настойчиво просит глазами поставить лишнее. Зачем – понятно так же без слов.

Я подчиняюсь.

Он разворачивает меня. Руки ложатся на мои бедра и двигают всё ближе и ближе. Я трогаю пальцами его лицо. Очерчиваю губы – он целует подушечки. Ладонь. Трется о нее. По ногам вверх ползет ткань джеллабы, которую он методично сминает.

Мне легче сдаться и снова отложить разговор, но, опомнившись, я давлю в его плечи и отступаю.

Мотаю головой. Руслан вспыхивает хищной злостью, смотрит с сомнением: не понимает, что не так.

– Я хочу тебя на десерт, Лол.

Его признание сжимает сердце. Я хватаю ртом воздух и киваю, испытывая тугую боль. Врать дальше нельзя. Это точно.

Вернувшись к его глазам, выпаливаю:

– Я должна тебе признаться.

Глава 34.2

По мимике распознаю, что волную. Стыд множится на миллион. Я не хочу делать ему хуже. Я хочу его защитить так же, как он защищает меня.

– В чем?

– Я не сказала вам с Марго, но в Лиссабоне встретила своих бывших друзей.

В квартире впервые становится настолько тихо. Температура резко падает на десяток значений.

Руслан ничего не говорит опрометчиво, но меня почти отбрасывает исходящей от него волной.

– Каких друзей? – Его голос звучит слишком спокойно. Без угрозы, но я не могу отделаться от чувства, что сейчас все рассыплется. И это я начала с меньшего из зол...

– Зерновых. И прочих.

– Они тебя видели?

– Катя – да.

Воздух звенит. Начинает потрескивать вспышками напряжения. Я считаю секунды, ожидая расправы.

Запах вкусной еды, как и такой плотный, казалось, уют, очень быстро выветриваются через приоткрытое окно.

Руслан закрывает глаза. Кашлянув, встает, небрежно и со скрежетом отодвинув свой стул.

Отходит по комнате туда, куда я сносила грязную посуду. Упирается руками в столешницу и долго смотрит в камень.

Прошу:

– Скажи что-то...

Оглядывается.

Не надо быть дико умной, чтобы распознать: моя просьба совсем не к месту.

Он злится до ужаса. За дело злится. Я проебалась.

– Когда это было?

– Когда ты повез меня к океану. В тот день.

– Сука, – Руслан цедит, снова опустив голову и качая ею. Мне кажется, наша идиллия трещит по швам. А еще кажется, что сбываются худшие из моих прогнозов.

– Катя меня не сдаст...

Руслан выстреливает взглядом и по ощущениям – это почти выстрел в упор.

– Лол, блять, ты серьезно?

Да блять. Я серьезно. Но вслух повторить это же не могу. Чувствую себя глупой. Облажавшейся. Предавшей.

– Мы все равно оттуда уехали, – под полным ебучего скепсиса взглядом вяну и тухну. Все идет не так. Совсем не туда. Не о том!

Руслан шумно выдыхает и подходит ко мне. Теперь уже я отступаю. Он позволяет.

– Что помешало? – Спрашивает вроде бы вежливо, но я-то больше чувствую, чем верю внешним признакам. И от него исходит такое раздражение, что хочется закрыться чередой дверей.

Дергаю подбородок вверх, протестуя против его нападения:

– Что помешало чему?

– Сказать, блять, мне что помешало?

Он если и повышает голос, то немного. Но внутри меня – слишком затянувшееся напряжение. И вот сейчас – надлом. Я может быть даже надменно командую:

– Не кричи.

Руслан смотрит в ответ с угрозой. Сжимают челюсти, пуская волны до висков.

– На вопросы отвечай, Лолита. Что тебе помешало сказать об этом сразу? – Он в один момента становится жестким и требовательным. жесткий. Его “Лолита” шпарит холодом.

Это первая наша ссора после примирения. И я снова чувствую себя рядом с ним слабой.

И я снова очень хочу защищаться.

– Я попросила не кричать.

– А я блять попросил ставить меня в известность, если ты видишь что-то потенциально опасное!

– Ты можешь не кричать?! – Я тоже повышаю голос. Дышу тяжело и часто. В глазах собираются слезы бессилия и обиды. И нет, дело не в Кате и встрече в ресторане.

Просто всё. Идет. По пизде.

– Две недели, Лола. Сука, две недели! Ты понимаешь, что за это время можно сделать?

Он ждет ответа, но ответа у меня нет. Я только смотрю в глаза и чувствую, как мои становятся мокрыми.

Ему слезы сейчас не нужны. Я это знаю и смахиваю.

Мне не нужно давление, но ему похуй:

– Что помешало, ответь? Я недоходчиво тебе объяснил? Тебе показалось, что уже безопасно?

– Нет, блин! Я просто не сказала. Просто... Потому что это неважно!

– Сука, это важно! – Он взрывается громкими словами. По моему телу проходит дрожь.

Страх и раскаянье прокатываются от грудной клетки по гортани и вырываются наружу всхлипом.

Мой новый воздушный марокканский замок снова рушится. Уши закладывает из-за грохота.

Казавшиеся очаровательными монеты сейчас больно бьют по скулам.

– Ты можешь не плакать, а нормально объяснить, что я делаю не так? Почему так сложно хотя бы не скрывать важные, блять, вещи неделями, Лол?!

– Не кричи на меня! Я прошу, не кричи!

– Лола, мать твою, опомнись!!! Тебя убить хотят!!! – Руслан сжимает меня за плечи и стряхивает. Наши планки падают синхронно. Я бью по рукам и в лицо бросаю:

– Да не кричи ты на меня, я беременна!!!

Признание вырывается на пике отчаянья. Кажется, что слова продолжают биться о стены и повторяться эхом. Раз за разом. Раз за разом.

Я всхлипываю и пытаюсь рассмотреть реакцию Руслана сквозь мутную пелену.

Он смотрит в ответ недоверчиво. Молча блуждает взглядом по лицу. Сжавшиеся на плечах пальцы расслабляются и соскальзывают вниз.

Болью прошивает осознание, что это, кажется, страх.

Он перестает нависать. Делает шаг назад и поднимает руки. Судя по тому, как сухо звучит голос, ему бы воды... Но Марго здесь нет. А я никогда не научусь понимать его так же, как она.

– Если это шутка... – Он спрашивает с надеждой. У меня сердце пробивает вниз этаж за этажом.

– Это не шутка. – Звучу так же тихо, как и он.

– Давно?

Киваю. В неделях сейчас не скажу. Он убьет.

– От кого?

Замерев, долго смотрю в грудную клетку. Не знаю, на что надеюсь. Что ослышалась? Да нет же. Поднимаюсь вверх, пока боль расползается по всему телу.

Руслан не из тех, кто будет делать больно просто чтобы так же, как ему. Но это даже хуже. Лучше бы нарочно, чем... Искренне.

Ладонь чешется. Хочется размахнуться и залепить по лицу. А потом накрывает такое бессилие... Всё ещё хуже.

Всё в миллион раз хуже.

Делаю шаг навстречу и толкаю Руслана в грудь.

– Пошел ты нахуй!!!

Он или растерян или не готов, не знаю, но отступает.

По горлу вверх снова прокатывается плач. Я не знаю, кто из нас испортил этот вечер. А может быть мы просто испортили друг другу жизнь и это намного трагичнее.

– Лол... Стой...

Он пытается перехватить мою руку, но я мотаю головой и толкаю снова. Это его квартира. Я здесь – на птичьих правах. Но шаг за шагом выталкиваю его прочь, потому что видеть не хочу. Потому что хочу разорвать.

– Иди ты знаешь куда? От кого, блять! От кого же, давай подумаем... У меня в жизни не было никого кроме тебя, придурок! Это ты мне врал, что в меня не кончал! Это ты во всем виноват!!! У тебя может быть по миру десять таких ходит!!! Да пошел ты…

Я топаю ногой и указываю ему на дверь. Дергаю дурацкое украшение и оно со звоном летит в него. Бьется о руку и падает.

Смотрю Руслану в лицо, зачем-то навсегда запоминая его эмоции. Растерянность. Сожаление. Что еще? Не знаю. Знаю, что радостью там и не пахнет.

– Что смотришь?

– Какой срок? – Он спрашивает хрипло, внутри меня что-то ломается и хочется смеяться.

Значит, не зря я тебя обманула. И да. Ты уже не влияешь.

– Я рожаю. Услышал? А ты идешь к черту.

Челюсти сжимаются, делая лицо Руслана еще более жестким. Синие глаза демонстрируют цвет нашего с ним дна. Пугают. Угрожают. Только защитить ее я не побоюсь.

Он сверлит меня взглядом. Я вытираю слезы и выравниваю дыхание.

Если не уйдет он – уйду сама. Но не приходится.

Ничего не сказав, Руслан разворачивается и шагает прочь. Не хлопает дверью. Не просит собирать шмотки.

А я вроде бы добилась своего. Рванув вперед, с оттяжкой захлопываю дверь за его спиной.

Но вместо триумфа прижимаюсь к ней лбом и вою от отчаянья.

Я ненавижу свою интуицию. Я люто ее ненавижу.

Глава 35

Глава 35

Лолита

Мне никогда в жизни не было себя настолько жалко. Даже лежа на холодной тюремной кушетке, я ещё как-то держалась, а сегодня – всё. Нет.

Я готова признать, что более жалкого зрелища наш мир не видел.

Руслан ушел. Куда – понятия не имею. А я вместо того, чтобы паковать шмотки к маме, лежу на кровати и взахлеб рыдаю, оплакивая свои наивные мечты про счастье с бесчувственным.

Нарядилась, как дура… Красивое белье и купленная для ролевых ебучих игр джеллаба сейчас колют и заставляют почувствовать себя ещё более ничтожной.

Там, внутри, я чехвощу всех, до кого только могу дотянуться. Марго за то, что подталкивала к честности. Себя за то, что верила в абсолютно теоретическую возможность, что ему будет нужен этот ребенок. Его за то, что такой.

Теперь я знаю: иногда лучше не знать. Мне было бы легче жить, оставляя им шанс. Даже не нам, а им.

Перед дочкой стыдно. Почему-то кажется, что она могла это слышать. Хочется отмотать время вспять и закрыть ей уши. Я глажу живот через ткань, успокаивая, но сама перестать рыдать никак не могу.

Пройдет час. Два. День. Неделя. Он вернется. Еще одна встреча для нас неизбежна. Но я так ее не хочу!!!

Во мне мешаются ужасный стыд, обида, боль…

Я слышу, как захлопнутая дверь снова открывается, но единственное, что делаю – это отползаю дальше на кровати и зарываюсь лицом в подушку, чтобы довыплакать свое личное горе потише.

Если у него есть хотя бы зачатки совести – достаточно будет просто не лезть.

Не хочешь – не люби. Но и душу не рви.

Но, видимо, это всё не о нем. Я слышу, как к спальне приближаются шаги. Какой-то шорох. Чувствую взгляд содрогающейся спиной.

Во мне столько слов! И вот сейчас я понимаю, что все они настолько бессмысленны! В чем его обвинять? Что это даст? Это склеит? Нет же.

Под мужским коленом пружинит матрас. Он трогает мою щиколотку пальцами. Меня простреливает злостью и отвращением, а еще тоской. Ужасной-ужасной.

Я просто хотела с тобой… Влюбиться. Любить. Жить. Умереть.

Слезы усиливаются.

Руслан сжимает щиколотку и тянет к себе. Сопротивляюсь.

Наклоняется и я чувствую кожей дыхание. К ноге раз за разом прижимаются губы. Ползут по икре, бедру. Я брыкаюсь: и ему, и своим чувствам. Лягаю ногами и отпихиваю свободной рукой. Он перехватывает за талию и разворачивает.

Физически он сильнее: был, есть, будет.

Хочет любоваться слезами – пожалуйста.

Он садится на кровать, я оказываюсь сверху, надежно прижатой бедрами к бедрам. Руки вдавливают меня грудью в его грудь. Я стараюсь оттолкнуть. Не получается – бью.

Это так сладко… Так желанно… Я повторяю ещё дважды. Но легче буквально на секунду, а потом снова без разницы. И все кажется таким бессмысленным…

– Лола, прости, – он просит, я мотаю головой.

Нет. Никогда.

Только и нахуй его слать уже сил нет. Горло дерет из-за наших с ним криков и слез.

Внутри меня – бесконечный монолог, но я молчу.

Оставь меня. Будь человеком. Зачем пришел? Чего ты ещё хочешь?

Он легонько подталкивает в спину, я против любой логики обнимаю за шею и сжимаю крепко-крепко. Он в ответ.

Так плакать хочется ещё больше. Собственная слабость чувствуется ярче. Обида находит адресата.

Глубокое и какое-то осторожное дыхание дразнит волоски на виске. Я слышу, как он несколько раз аккуратно сглатывает.

Пелена из слез немного рассеивается и вижу, что шелестело.

На изножье кровати снова лежат цветы. Вид огромной корзины розовых лилий раздирает грудную клетку.

Я тебя не понимаю… Я вообще не понимаю… Зачем так больно, чтобы потом…

Рядом – коробка с пирожными. Но я не хочу больше заниматься самообманом и видеть трогательное там, где на глубине нет ни черта.

– Зачем всё это? – Спрашиваю, совершенно не контролируя голос.

Руслан вздыхает. Каждая его реакция сейчас ужасно триггерит. Мне кажется, он не способен ни на что нормальное. Я ищу, к чему бы доебаться.

– Себе забери. Мне не нужно.

Толкаю корзину, а сама внутри благодарю, что она устояла и не завалилась с кровати. Цветы ни в чем не виноваты. Я не желаю им зла. И себя сукой я тоже чувствовать не хочу, но как-то так получается…

– Лол, послушай…

– Не хочу я слушать…

И жмусь… Жмусь… Жмусь.

Он гладит по спине, мои рыдания стухают. В груди так сильно уже не жжется. Мы немного покачиваемся, я присматриваюсь к принесенной коробке.

– Ты думаешь, можно хуйню сморозить, в грязи искупать, а потом откупиться сладким? Ты явно привык общаться только со шлюхами!

Попытка оскорбить не доставляет удовольствия.

Руслан не хмыкает и не бьет в ответ.

Мы с ним покачиваемся в такт, я загипнотизировано смотрю на цветы и коробку.

– Я видел, у тебя весь Тик-ток в этой дряни. – Сердце болезненно сжимает и ноет-ноет-ноет… На глазах снова выступают слезы. Это правда. Все доступные мне соцсети завирусились пирожными в форме фруктов. Я очень хотела попробовать их на вкус, но попросить ни у Руслана, ни у Марго не хватало наглости. А он всё видит. Всё замечает.

И делает больно-больно.

– Подумал, ты обрадуешься…

– Ты спрашиваешь, с кем я ребенка наблядовала. Думаешь, я порадуюсь пирожным?

Резко выдохнув, Руслан ломает наше без слов оглашенное перемирие. Сжимает мое лицо в ладонях и заставляет на себя смотреть.

Мне рано. Мне всё ещё больно. Губы дрожат, что бы я с ними не делала.

– Извини, Лолита. Я сморозил чушь. Я не сомневаюсь в тебе. Я просто не понял. Растерялся. Ты по башке лупишь и не даешь опомниться. А я не всё пока что умею по-человечески...

Я не знаю, врет он или говорит правду, но в этот момент больно и обидно мне становится за двоих.

Не могу не обнимать.

И в лицо смотреть пока тоже не могу.

Прижимаюсь сильно-сильно. Он еще сильнее – в ответ.

Дрожь расходится по нашим телам. Мои губы сами тянутся к солоноватой коже. А потом – снова накрывает злость.

Сжав кулак – бью в грудь.

– Не смей зазнаваться, услышал меня? Вот увидишь, я рожу – пойду в разнос. Ты зря думаешь, что единственный такой невъебенный… Брошу тебя и переебу полземного шара! – Угрожаю, по крупицам собирая заново самооценку. Руслан слушает, не перебивая. Позволяет. – А начну знаешь с кого?

– С кого?

– Помнишь ту шикарную задницу у Марго? Мистер шоколадный член? Он мне очень понравился! И хозяйство больше твоего. И трахается, как бог, Марго сказала... – Я хочу вмазать ему побольнее. Получается ли – не знаю.

Думаю, нет.

Выдох-смешок щекочет кожу за моим ухом. Даже не ласка, а намек на нее, рассыпается по коже мурашками.

– Ещё бы у него был меньше. Я в силу принадлежности к другой расе не дотянусь до вашего с Марго идеала…

– Ничего страшного. Слава богу, мир полон разнообразия.

– Слава богу.

Он настолько со мной не спорит, что ужасно бесит! А еще мое отчаянье стухает. И это тоже пугает. Что дальше – не знаю. Молчу и жду.

Он тоже ждал, кажется, когда замолчу.

– Скажи мне, какой срок, пожалуйста.

Преображенный в максимально мягкую форму вопрос всё равно флешбэчит и доставляет боль. Я вдыхаю прерывисто, но стараюсь сдержаться.

– Какая разница? Я не пойду на аборт.

– Я не прошу тебя идти на аборт. Мне надо понимать: сколько у нас есть времени. Я пытаюсь тебя защитить, Лолита, я правда не враг.

Я это знаю. Я в это верю. Просто мне сложно.

Но и тебе, получается…

Пищу виноватое:

– Мало.

– Насколько?

– Я сделала первый тест в день облавы на Яровея. Он был положительный.

Это удар. Я понимаю. Жмурюсь, а открыв глаза, напряженно смотрю на лилии, пока Руслан переваривает.

Положа руку на сердце, ему есть, за что злиться и кричать. Я бы вряд ли сдержалась…

Мое:

– Извини, – растворяется в пространстве спальни без срочного ответа. – Это на что-то влияет?

– На всё.

Я со вдохом стараюсь впустить в себя новую реальность. Ослабляю хват. На сей раз уже первой отклоняюсь, чтобы продолжить глаза в глаза.

По его лицу гуляют тени. Желание рушить и крушить из меня испаряется.

– Это девочка.

Он смыкает веки и кивает.

– Почему не раньше, Лолита? Почему ты боишься со мной говорить?

Я не хочу давить на жалость, но если искренне – то всё равно с моими слезами.

Качаю головой и смотрю на переносицу.

– Я тебя совсем не знаю… Я не знаю, чего ждать. На что надеяться…

Он перехватывает лицо и снова спаивает нас глаза в глаза.

– Ты знаешь меня лучше всех, – звучит, как полное обнажение. Для него знание – это слабость. Для меня, кажется, тоже.

Мы живем в мире, где чужим открываться нельзя. Но мы же друг для друга не чужие.

– Извини меня.

Он кивает. Подавшись вперед – трогает губами мои губы.

– И ты меня. Я не отбитый, я просто не всё умею.

Вслед за ужасной драмой на меня накатывает облегчение. Слезы снова начинают течь по щекам, но Руслана я не отталкиваю. Не выгоняю. Не обвиняю.

Киваю и целую. Глажу от затылка вниз.

– Ты не отбитый. Ты ее полюбишь. Это сложно принять, я-то знаю. Я тоже не сразу.

Верит он мне и в себя – неясно, но не спорит.

Опомнившись, я тянусь за коробкой с пирожными. Не хочу быть неблагодарной тварью.

Всё так же – сидя у него на коленях, шмыгаю носом и открываю. Взяв в руки муссовую фисташку, которая даже снилась, помню, но не в Париж же за ней ехать, обхватываю зубами и с тем самым хрустом прокусываю.

Разворачиваю к Руслану, показывая начинку. Подталкиваю. Он тоже кусает.

Прожевав, трогаю своими сладкими губами уголок его губ.

– Как тебе? – Он спрашивает, а я пожимаю плечами.

Если честно – не так вкусно, как я себе намечтала. Но так часто с навязчивыми идеями. Разочаровываться – это неизбежность.

– Больше никогда не бери, – прошу, вызывая у Руслана легкую улыбку. Еще недавно хотелось только боль, а сейчас я тоже понемногу оживаю.

– Я был в отчаянье. – Он признается в слабости, и я уже хочу его залюбить.

Впервые без задней мысли и легкого страха вжимаюсь в него всем своим телом. И животом, в котором растет его дочка.

– Я тоже. А цветы красивые. Там девочка, ты услышал?

– Да. Там девочка... И цветы. Красивые.