Текст книги "Хочу тебя забыть (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 36

Глава 36

Лолита

Главное чувство за столиком в кафе – неловкость. Мы с Русланом привезли её с собой из клиники.

Вот уже две недели, как Руслан в курсе моей беременности. Мне вроде бы легче на душе, а ему – явно сложнее.

Нужно было время, чтобы найти мне врача. Нужно было пройти через череду вопросов и не позволить ни одному из них вспыхнуть скандалом.

Мы стараемся вдвоем. И я совсем не уверена, что мой вклад хотя бы равный его вкладу.

Покашливаю и смотрю на Руслана из-под полуопущенных ресниц. Он – вниз. На гладь заказанного крепкого кофе.

Вокруг – галдеж туристов и местных, но в наших ушах, уверена, одинаково продолжает напряжением гудеть тишина кабинета врача. Её слова. Работа датчика УЗИ. Стук сердца нашего ребенка.

От воспоминаний об этом моменте в тугой узел завязывается солнечное сплетение.

Я на всю жизнь запомню свои эмоции. Но еще ярче – его. И нет, это была не радость. Не слезы. И не улыбка.

Таким беззащитным я никогда его не видела. И вряд ли ещё увижу. Его растерянность настолько же эмоционально скупа, как счастье или любовь.

Ярко в нем горит агрессия (будь-то злость, страсть или амбиция). Он хорошо ориентируется в логике и расчете. А вот остальные чувства отвыкли от права проявляться, потому что всю жизнь провели на цепи.

Но я и не ждала от него чего-то сверх-Руслановского.

Просто знаю, что его по башке огрело так же, как огрело меня осознанием, что между нами – настоящий, большой уже, неотвратимый будущий человек.

Мы слушали врача и ее рекомендации в четыре уха, но по остекленевшему взгляду Руслана сложно было сказать, что он прямо-таки слышит.

Кажется, перед глазами у него красной строкой как бежало так и бежит: «этот пиздец не рассосется». В ушах, подозреваю, бойкий гул маленького сердца.

И да, его отчаянье – это счастье. Просто у нас все сложно в жизни, но это не значит, что ей с нами будет плохо.

Будет хорошо. Мы постараемся.

Мне приносят кусок шоколадного торта, сладкий какао и эклер. В последнее время аппетит возрос в разы. Такими темпами задница, возможно, вырастет раньше живота, но врач рекомендовала немного поднабрать, потому что вес колеблется где-то между нормой и ее нижней чертой. Что ж… Окей.

Это задание я отнесла бы к простым.

Намного сложнее его разговорить.

Руслан меняет точку наблюдения, но не выражение лица. Он все эти дни выглядит для меня непривычно. Ещё более молчаливый. Ещё более сдержанный. Ещё чаще задумчивый.

Осторожный. Трепетный. Внимательный. Мне кажется, запутанный. Ранимый. Мне хочется помочь ему пройти через принятие не так болезненно, как проходила я.

Попробовав торт, врезаюсь зубцами вилки в бисквит и отсекаю большой кусок. Подставив ладошку, несу к лицу Руслана.

Он настолько в себе, что не понимает элементарного предложения. Я улыбаюсь застенчиво, качнув подношение навстречу его губам. Тихо прошу:

– Пробуй. Это очень вкусно.

Взгляд голубых глаз сползает с моего лица на сладость. Руслан колеблется и быстро дергает головой из стороны в сторону.

– Спасибо, Лол. Я не хочу.

Уводит взгляд в окно. Я со вздохом сдаюсь.

Это, конечно, немного грустно, что после посещения врача у него в горло не лезет кусок, но я его не виню. Всё у нас будет.

Торт доедаю сама. С удовольствием и нескрываемым аппетитом.

Мне кажется, смотреть на меня, живую, Руслану легче. Вдвоем киснуть было бы совсем грустно, поэтому теперь за бодрость в нашем маленьком коллективе отвечаю я.

Параллельно проговариваю для него некоторые детали. Он слушает. Кивает. Отвечает, где надо.

По-деловому ему взаимодействовать проще. А наше дело сейчас – родить здоровую девочку.

Вопросы про имя, на кого он хотел бы видеть ее похожей и прочую романтичную чушь я сознательно оставляю на потом. Сейчас он не готов.

Доев, откидываюсь на спинку кресла и с наслаждением поглаживаю живот. Сейчас мне во многом легче. Не нужно скрывать ничего. Нет страха разоблачения.

С другой стороны, жить с обнаженной правдой тоже сложно. Мы не вспылим теперь и не разлетимся по разным полюсам, потому что друг другу не подошли. Что бы ни было дальше – мы связаны навек.

Руслан просит счет взмахом руки и расплачивается. С официантом он такой же сдержанно-сухой, как со мной.

Раскрывает мне навстречу руку, я вкладываю свою ладонь в его. Возле машины открывает дверь и помогает подняться на подножку.

Галантный до ужаса. Напоминает сейчас многочисленных водителей-молчунов Яровея.

Слежу, как он обходит машину со стороны капота, и ловлю себя на желании невпопад засмеяться. Иногда очень хочется отбросить всё лишнее и просто наслаждаться тем, что в моменте-то всё хорошо. Хорошо же, правда?

Но хмурый Кайсаров выруливает на дорогу и мысли про смех при нем кажутся чуточку кощунственными.

Тянусь к мужскому бедру и сжимаю пальцами. Он перехватывает кисть и поднимает руку к губам. Прижимается и держит. Следит за дорогой. Гладит большим пальцем ладонь.

– Это прикольно, согласись?

Кивает.

– У меня дома есть еще другие фото. С прошлых УЗИ. Хочешь, покажу?

Опять кивает, а взгляд – стекло. Боюсь разбить. Мне кажется, лететь будет внутрь, а не наружу, а я не хочу ему боли. Он хороший.

Освободил для нас с дочкой целый день, хотя я же знаю – занятость у него сейчас бешеная.

Он может снова был бы не против ударить по газам, как только я выйду из машины, но мы едем в продуктовый. Наполняем тележку. Дальше – по мелким будущемамским делам из моего списка. Руслан, очевидно, не эксперт во всем, что меня сейчас интересует, но старается угодить сильно и от души.

К дому мы подъезжаем в усталой тишине, но с ярким чувством выполненного долга.

Поднимаемся в лифте. Я – налегке. Он – с кучей пакетов.

Я строю в голове планы на ужин, у него в голове наверняка десятая за день атомная война.

Жалко. Хочется расслабить. Переключить.

Но он даже не касался меня в эти дни.

Мне совсем не нужна дистанция, наоборот ещё острее хочется чувствовать себя желанной, нужной. А он… Или уже не хочет. Или боится.

– Поставишь на остров, пожалуйста, – прошу, разуваясь без спешки. Он проходит вглубь квартиры, чтобы выполнить указание без слов. Когда торможу в дверном проеме, стоит над продуктами, упершись ладонями в каменную столешницу.

Чувствуя мое присутствие, оглядывается.

Я улыбаюсь устало. Он пытается улыбнуться в ответ.

Сам понимает, что выходит вяло. Трясет головой. Оттолкнувшись, подходит.

Я за любую его инициативу. Вообще какая-то ни черта не обидчивая. В жопу обиды, когда ты видишь, что любимому сложно.

Он сжимает мое лицо нежно и покрывает мягкими поцелуями кожу.

– Извини, Лол. Я рад. Это очень новое для меня. Надо чуток привыкнуть. Подождешь?

– Да, я подожду. Ты молодец.

Поглаживаю его кисти, скользя по вздутым жилам. Кажется, что наощупь определяю грани той нашей, первой, руны. TIWAZ. Съезжаю ниже. С трепетом двигаюсь по мощным предплечьям, кожу царапают жесткие волоски.

Мой взгляд мутнеет. Мне очень хочется большего. Его тоже немного ведет, но что будет дальше – знаю. Уже не впервые.

Я ныряю пальцами под рукава футболки и сжимаю плечи. Руслан, качнувшись вперед, впечатывается губами в мои губы и хочет слинять.

Обычно я позволяю. За это время я кончила всего дважды и то не с членом внутри. Я развела его на петтинг пальцами в кровати. Бывает, кажется, что соблазняю монаха.

А хочу трахаться с волком, как раньше.

Он пытается отпрянуть, я оплетаю его шею и давлю назад губами к губам.

Взгляд голубых глаз взлетает вверх. Я ловлю в них предупреждение. Мол, не надо.

Но мне надо. Я хочу.

– Ты разлюбил секс или не хочешь меня? – Спрашиваю в губы. С одной стороны, правдиво. С другой, явно провоцируя.

Он злится – скулы каменеют. Челюсти сжимаются.

В моей сумке лежат свежие фото нашей с ним дочки. Совсем скоро я буду украдкой плакать над ними, чувствуя, как распирает от самой чистой в мире любви. Но прежде я хочу его растормошить.

Мне не нужен идеальный отец для нее. Мне нужен мой Руслан.

– Лола, ты знаешь, что хочу.

Знаю. Чувствую. И верю. Но потряхивает из-за того, как хочу большего, чем слова.

– Я хочу трахаться. А ты не даешь.

Его руки, кажется, задеревенели. Я сама перемещаю широкую ладонь с щеки на свою грудь. Заставляю сжать. У него в глазах лес горит. Но мой волк все равно держится.

– Мне снилось, что ты трахаешь меня в рот и я кончила. Представляешь?

Это правда. Я не вру. А для Руслана – слишком.

Он закрывает глаза и пытается отшатнуться. Я готова. Шагаю за ним. Привстав на носочки, в губы спрашиваю:

– Давай попробуем?

Мотает головой. Я понимаю, что его штормит. Предполагаю, почему.

Он боится навредить. Ему кажется, он во всем какой-то порченный. И что ебать мать будущего ребенка нормальный не стал бы.

Дурак.

Мой любимый-любимый дурак.

– Лол, давай потом…

– Когда? Мне хочется трахаться. Очень хочется член…

Мой триумф звучит как рваное:

– Блять.

Воздух звенит напряжением. Тело потряхивает.

Губы растягиваются в улыбке, когда я чувствую, как Руслан меня разворачивает.

Сзади жужжит молния. Я упираюсь руками в обеденный стол, он комкает подол платья и забрасывает на прогнутую поясницу.

Я подставляюсь, делая это, возможно, даже вульгарно. Сдвигает белье, толкается одним движением.

Это настолько оно, что я падаю на локти и стону.

Член замирает внутри и начинает двигаться очень медленно. С минимальной амплитудой.

Это не то. Это не про нас.

Оглядываюсь – врезаюсь в лицо с диким напряжением.

Сжимаю его сильнее изнутри – выстреливает взглядом в меня. Угрожает. Предупреждает.

Только пошли в задницу его угрозы. Я знаю, как хочу. И что будет по-моему тоже.

Отвожу руку назад и дергаю вверх футболку. Прогибаюсь сильнее и подаюсь бедрами навстречу сдержанных движений, царапая живот ногтями.

Он сопротивляется.

Я нападаю.

Руслан – продукт спецслужб. Он умеет терпеть. Превозмогать себя. Быть сдержанным, когда от этого зависит жизнь. Но сейчас, мне кажется, от его срыва зависит моя. Я соскучилась по потоку эмоций, которые нам с ним дает секс.

Впитываю его по капелькам. Не сдерживаю себя в желании стонать и царапаться.

Извлекаю удовольствие из шлепков бедер о мои ягодицы. Триумфую, когда пусть немного, но ускоряется.

Его пальцы до боли стискивают мои бедра. Обильная смазка помогает скользить и пачкает кожу.

На мои:

– Ещё… Да… Ещё… – он вроде бы не откликается, но так только кажется.

Сорвавшись, меняет позу.

Разворачивает и плюхает на стол уже ягодицами. Расталкивает ноги и снова врезается. Губы оказываются сразу везде. На моей шее. Груди под спешно вздернутой майкой. Сосках. Я ловлю их своими, посасываю кончик языка, пока он тискает ягодицы и ходит поршнем внутри.

Оторвавшись, спрашивает:

– Мы ей не вредим? – Разбивая мне сердце своей неуклюжей заботой.

Мотаю головой и целую в ответ.

– Нет. Ей всё нравится.

Обнимаю его крепко-крепко и отпускаю себя окончательно.

Кончаю от трения основания члена о клитор и серии быстрых мощных толчков. Разлетаюсь на мелчайшие осколочки и позволяю себе прожить этот момент так громко, как только хочется.

Падаю на столешницу и тяну Руслана за собой. Его самоконтроль тоже рушится. Поцелуй становится бешеным. Движения бедрами – резкими и рваными. Он прикусывает мою губу до боли, по-звериному оттягивает, замирает во мне и сдавленно мычит от удовольствия, а я размякаю, расплываясь в улыбке из-за того, как внутри горячо.

Его дыхание обжигает ключицу. Цыпленок, наверное, в ахуе от того, что мы устроили с волком. Но это только повод шире улыбнуться. А причина в том, как счастьем распирает грудную клетку.

В этом мире мне не нужно больше ничего. Только он. Она. И его суховатая искренность, в которой никак не заподозришь лжи.

Глава 37

Глава 37

Лолита

Прошло два месяца

Лето мы встречаем в Марокко, живя почти семьей. Или совсем семьей, это неважно.

На часах – половина девятого. На плите томится жаркое до состояния расхождения на волокна. Кастрюля хорошая. Для мяса – то, что нужно.

Одним глазом я смотрю лайфстал-видео на плазме и сервирую стол.

Большой живот в эту беременность мне как не светил, так, очевидно, и не светит. Малышка-то растет – я чувствую ее движения, кувырки и удары. Но остаюсь при этом вполне себе легкой и гибкой.

Меня не мучает отдышка, тяжесть в ногах и боль в пояснице. Меня, если честно, вообще ничего не мучает.

Со стрессом лучше всего справляются гормональные приливы грядущего всепоглощающего счастья материнства, которые тупят тревожность и мешают прокручивать в голове плохие сценарии.

Напевая под нос назойливую песенку, занимаюсь самым обычным бытом.

Точнее бытом беременной бандитской телочки. Это уже не так обычно, но только звучит.

Теперь я лучше узнала, почему Руслан выбрал именно Марокко. Здесь у него свой маленький серый рай – экспортные сделки, которые приносят много денег и не пахнут чужой кровью.

Он скупает редкое сырьё, специи, кожу, масло и помогает “ускорять” их путь в страны первого мира. Часть партий отправляется без деклараций, часть – с вежливой поддержкой таможенных брокеров, у которых всегда находятся правильные штампы.

Выглядит это всё не так уж и рисково. Во всяком случае, здесь его ещё ни разу не подстрелили, чему я безмерно рада.

Для счастья мне этого, кажется, достаточно. А наша с ним жизнь сейчас выглядит почти буднично.

После новости о моей беременности мы продолжаем тренировки, но теперь они намного более скучные. Я хожу к врачу и готовлюсь к родам. Он – зарабатывает деньги. Иногда мы ездим по стране.

Уже успели прогуляться по синим улочкам Шефшауэна, подняться к стенам старой крепости в Ес-Сувейра и долго наблюдать, как отчаянные чайки режут воздух над океаном.

Один раз Руслан вывез меня в пустыню – показать, как закат делает песок красным, будто раскалённым изнутри.

В Марракеш мы ездили просто так, побродить по шумному Джемаа-эль-Фна, понюхать специи, потрогать ковры, изучить его бесчисленные сады и атмосферные дворики.

Положа руку на сердце, я смело могу сказать, что сейчас живу ту жизнь, о которой мечтала.

Я держу контакт с мамой, но ехать к ней не собираюсь.

Сделанный выбор имеет последствия. Я люблю человека, замешанного в убийстве ее большой-большой любви. Он не жалеет о том задании, а я не имею права требовать от окружающих полного принятия.

Что будет с нами дальше – неизвестно. Надеюсь, однажды мы с ней увидимся, но пока что я сосредоточена на другом.

Мое другое открывает дверь своим ключом.

От грудной клетки по телу расползается сначала тепло, а потом – жар. Я часто не справляюсь с силой своих чувств к нему.

Губы улыбаются. Я трепещу.

Руслан не пропадает надолго. Он проводит со мной почти каждую ночь, но я все равно успеваю соскучиться за день, поэтому спешу встречать.

Мой мужчина заносит с собой в квартиру немного Марокканского зноя. За окном имам зовет мусульман на молитву, а у меня свое божество. Своя религия.

Нам даже не нужно здороваться. Всё говорят глаза. Мои блестят и пускают торжественные салюты. Руслана – темнеют. Поглощают.

Я распознаю его настроение за считанные секунды. Втягиваю воздух носом и раскладываю наш сегодняшний букет на ноты.

Этим вечером в нем скопилось много энергии. Агрессии. Любви.

Ещё ничего не было, а у меня уже рот наполняется слюной, которую приходится сглатывать. И это никак не связано с запахами с кухни.

Шагаю навстречу – он подхватывает за талию, ступив наперерез. Подсаживает на консоль, расталкивает колени и вклинивается между ними.

Не целует, а врезается губами в мои, как грузовик в бетонную стену.

Я цепляюсь за его плечи, чтобы не слететь, а он таранит мой рот. До синяков сжимает бедра под шортами.

Дергает на себя. Мы стукаемся зубами. Я даже не пытаюсь навязать свои ритм или правила. Он меня гнет и ломает, я гнусь и ломаюсь с большим удовольствием.

Когда немного сбавляет напор – играю с его языком. Ему нравится. Возбуждение не спадает, а только разгорается. Его руки тискают и сжимают то ягодицы, то грудь.

Я толкаю его ладонью и спрыгиваю с тумбы. Опустившись на колени – сама расстегиваю ремень и ширинку.

Спустив боксеры – обхватываю пальцами возбужденный член и любуюсь.

Целую налитый кровью ствол. Задеваю губами вздутые венки. Двигаюсь к головке и, обхватив ее губами, посасываю, поднимая полный желания взгляд вверх – туда, где его глаза горят абсолютным бешенством.

Сама беру его кисть и кладу себе на волосы. Пальцы ловко собирают отросшие за это время пряди в хвост, накручивают на кулак и толкают мою голову вперед.

Я закрываю глаза и отдаюсь нашему общему черному желанию.

В классическом сексе совсем отпустить себя Руслан не может. Ему страшно навредить мне или ребенку. Я тоже понимаю, что во многом он прав, но мы нашли вариант, который позволяет вдвоем прочувствовать всю важность секса наряду с будущим отцовством.

Он берет меня так, как хочет, преображая всю скопившуюся за день сексуальную энергию в глубокие толчки. Я ловлю кайф от силы его желания, даже если из глаз при этом текут слезы, а горло сжимают спазмы.

Между нами – искренне и очень взаимно.

Между моих ног влажно и пульсирует. Движения бедрами навстречу учащаются. Я смотрю вверх – он на меня. В этом столько смыслов и эмоций, что я и сама готова кончить.

Это про звериную похоть. Власть. Человеческий грех и порок. О том, что он – черный изнутри, но это не мешает мне его любить.

Оргазм прокатывается по большому мужскому телу дрожью. Он же оседает на моем языке пряным солоноватым вкусом.

Я глотаю сперму, чувствуя, что и сама дрожу от переизбытка чувств.

Поднявшись с пола – не даю себя поймать и спешу в ванную. Хочу умыться и прополоскать рот, а заодно немного остыть.

Стоя над раковиной – улыбаюсь. Возбуждение продолжает пробегаться по коже взбудораженными цыплятами, рот всё ещё чувствует сильные удары разбухшего члена.

Я обожаю прокручивать в воспоминаниях моменты, в которые невозможно понять: кто из нас слабый, а кто сильный. И кто кого ебет.

Это неважно.

Я ещё не закончила приводить себя в порядок, а Руслан уже рядом.

После минета он всегда очень ласковый. Прижимается сзади и выцеловывает плечо, шею. За ушком.

Он по-прежнему не очень силен в словах, но невербально я залюблена до невозможности.

Он гладит мои бедра и поднимается выше. Аккуратный живот тоже.

Выебал маму в рот – теперь здоровается с дочкой. Это мило и смешно.

Я поворачиваю голову к нему. Знаю, что свечусь от счастья. Он трогает губами мое мокрое лицо и губы, продолжая оглаживать тело, как самую ценную в мире статую.

Меня распирает от нежности. Обернувшись, обнимаю его за шею и прижимаюсь всем телом – доверчиво и не скрываю дрожь.

Он в ответ – совсем бережно. Целует в висок, я глажу его по волосам от затылка вниз.

Мечтаю, чтобы как можно дольше мы жили с ним вот так – на нашем пике.

Слегка хриплое:

– Как дела, Лол? – это первые слова в этот вечер. Не знаю, обратил ли он внимание, что мы не здоровались, но для меня это всё очень мило, поэтому улыбаюсь.

– Без тебя скучно.

– А со мной?

– А с тобой хоть поебаться можно.

Он тоже улыбается.

В новом приливе нежности покрывает поцелуями мою шею, заставив запрокинуть голову к потолку.

Мне приходится сталкивать с себя мужские руки и насильно тянуть на кухню.

Глава 37.2

Хочется весь вечер посвятить маленькой эротической игре. Ему, наверное, тоже. Распаляться, как можно дольше.

Пока я пробую мясо и накладываю в тарелки – Руслан то и дело невзначай меня трогает. На ухо шепчет пошлости. Смотрит так, что в пору прямо тут раздеться. Но это – потом. А пока я благородно протягиваю ему яблоко, чтобы мог заморить червячка и от меня хотя бы на время отлип.

Он отходит, а я с азартом смотрю на ножи. Взвешиваю, надо или нет. Решаю, что хочу и этого достаточно.

Достав один из них, разворачиваюсь и запускаю. Руслан вроде бы даже не смотрел в мою сторону (больше на экран плазмы), но ловит на пятерку: не за лезвие, а за рукоять.

Вызывает такой трепет... Словами не описать.

Мы отлично сработались. Лучше, чем они с Марго.

– Спасибо. Как раз хотел попросить.

Будто так и надо было, чистит надкусанное яблоко и съедает его по дольке прямо с ножа, пока я заканчиваю сервировать.

Последняя долька достается мне.

Руслан вжимается горячим пахом в мою поясницу, вдавив в столешницу. Лезвие с лежащим на ней кусочком игриво блестит на уровне глаз. Я подаюсь вперед и обхватываю губами, задевая острый край.

Нож изящно прокручивается между длинными пальцами и разворачивается ко мне рукоятью.

– У вас выпало, принцесса, – звучит настолько по-светски, что я не сдерживаюсь – прыскаю. Чуть не давлюсь яблоком, а Руслан легонько целует меня в висок и отходит.

Нож летит в раковину, а я снова вытираю слезы из уголков глаз.

За ужином мои ноги лежат у него на колене. Он поглаживает кожу и хвалит кулинарные способности, которые я правда подтянула. Наука Марго определенно не прошла мимо. Вряд ли мой мужчина не доволен выпускницей бутик-борделя в Кашкайше.

О сильно серьезном разговаривать не хочется. Я пересказываю события своей не самой насыщенной жизни, а Руслан больше слушает и время от времени что-то уточняет.

Настолько же привычен, как грязный минет, его неизменный вопрос: «ничего необычного не замечала?», на который я стараюсь не злиться и честно мотаю головой.

Всё дело в том, что больше месяца назад мы обнаружили слежку. Серая тачка стояла у нашего дома утром, потом неожиданно оказалась на выезде из Марракеша и провела с нами почти всю дорогу назад, потом через три дня снова возле дома.

Были ещё мелочи: мужчина, который фотографировал витрину с коврами, но в объектив всё время попадала я. Курьер, который дважды «случайно» ошибся дверью.

Я учусь на своих ошибках и на сей раз ничего не скрывала. Настолько это было серьезно – я до конца не поняла, но довольно скоро Руслан сказал, что с теми людьми уже разобрался.

Мне этого достаточно. Я поверила и успокоилась. Но вот он – до сих пор нет.

Когда убираю посуду в посудомойку – пристраивается сзади. Лезет под майку. Пощипывает соски и прикусывает кожу на шее.

По-бандитски расстегивает шорты и нагло трогает между ног. Там, конечно, горячо и ноет в ожидании ответных ласк.

Включить посудомоечную машину я не успеваю, потому что нетерпеливый Руслан утягивает в спальню раньше. Помогаю ему стягивать с себя одежду. Упав на кровать, забрасываю ноги на татуированные плечи и поджимаю пальчики от удовольствия, когда он касается между ног языком.

Руслан ласкает меня долго и до моего изнеможения.

В сексе мы напрочь забываем о любых рамках и не тратим время на стыд.

Он лижет так же божественно, как трахает. Мне кажется, в принципе не устает. Когда сил уже нет ни на что у меня – ни подмахивать бедрами навстречу языку и насаживаться на пальцы, ни даже кончать, когда голос хрипнет из-за стонов, которые невозможно сдержать, а ноги немеют от перенапряжения, когда концентрация удовольствия в крови превышает все допустимые нормы, Руслан ложится сверху.

Мы целуемся, чувствуя даже не толчки, а трение члена о сокращающиеся стенки влагалища. Мы вдвоем уже совсем наелись, но нам хочется проникнуть друг в друга до конца, не вредя ребенку.

Это наша формула телесного счастья. Руслан кончает во мне. Я наслаждаюсь тяжестью его тела, успокаивая сердце.

На губах – соль, слизанная с его виска. Внутри – эмоциональная пустота и в то же время распирающая наполненность.

Если вернуться к вопросу, семья мы или нет, многие сказали бы, что нет, а мне плевать.

Я чувствую, что да.

– Ты спишь? – Спрашиваю осторожно, затаив дыхание.

Его – ровное – раз за разом разбегается щекоткой по шее.

– Нет.

– Хочу попросить тебя…

– О чем?

– Помнишь, ты обещал мне ещё один шанс.

Я знаю, что помнит. И знаю, что не хочет. Он думает, что тогда перегнул. А я скучаю по той погоне. Мне не хватает капли сумасшествия.

Взвесив, Руслан всё же не идет на уступку сходу:

– Это не нужно, Лол.

Я кусаю губы от досады, но не злюсь на него, а глажу.

Ты меня охраняешь, но я тоже хочу показать тебе, что не балласт. Не обуза. Что твоя наука проросла в саду из лилий.

– Я хочу реванш.

Руслан молчит. Снова взвешивает или просто подбирает слова, чтобы отказать жестче – неясно.

Вздыхает и меняет позу.

Перекатывается на спину, я забрасываю ногу на его бедро и вжимаюсь ухом в грудь. Прошу:

– Обещай подумать.

Оттолкнувшись от груди – смотрю в лицо. Он – в потолок.

– Хорошо?

Закрывает глаза и мотает головой. Упрямый – ужас.

Впору разозлиться, но я падаю ухом назад и прислушиваюсь ровному сердцебиению. Это уже не первая моя попытка и я откуда-то точно знаю, что в итоге своего добьюсь.