Текст книги "Хочу тебя забыть (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Глава 24
Глава 24
Лолита
«Привет. Как дела?»
Я уже минуту пялюсь на самое обычное вроде бы сообщение и не решаюсь начать печатать ответ.
Марго очень помогла мне своей ложью, но безусловно права в том, что отложенная проблема не равна решенной. А решить… Да как?
Вдохнув глубоко, набираю: «спасибо за заботу, всё хорошо».
Отправляю, чувствуя в груди жуткий дискомфорт.
Это парадоксально, но Руслан врал мне всю дорогу и не испытывал стыда. А мне сейчас стыдно до ужаса.
Он же, как назло, каждый день пишет, спрашивает…
Руслан поверил, что у меня проблемы на фоне морального истощения. Что такое анемия – вряд ли разбирался. Слова Маргариты ему достаточно.
Сейчас он читает сообщение моментально. Отмечает пальцем вверх. И всё. Уходит.
Мне тоже легче.
Щелкаю кнопку блокировки и всматриваюсь в темноту своей комнаты.
Честно было бы написать: «я была у врача. Наша дочь развивается нормально. Мы, кстати, еще раз все внимательно рассмотрели: это точно девочка. У нее десять пальчиков. Подвижные ручки и ножки. Врач сказала, что скоро я могу почувствовать ее движения и призвала не пугаться. Мы сделали несколько снимков. Мне было стыдно от мысли, что лучше в дом к твоей любовнице их не тащить, но выбросить или оставить где-то рука не поднялась бы. Я храню. Не под подушкой, конечно, но почти. Достаю часто. Рассматриваю. Не знаю, слышал ли ты это, когда копал на Яровея, но я вдруг вспомнила подслушанный однажды разговор отчима с его начбезом. Борисом. Ну… Ты их помнишь. Так вот, видимо, детская память заблокировала эти воспоминания, потому что адски больно, а собственный ребенок под сердцем вернул туда. Я родилась от мужчины, который взял маму силой. Она ненавидела его, я уверена, а меня любила. Любит. И будет. Сохранила. Не бросила. Я… Преклоняюсь перед ней. И вот сейчас понимаю, как никогда. Нет, ты не насиловал, конечно. Но просто… Тоже не по любви ведь. И тоже жестоко. Но ты оказался лучше моего биологического отца и сильнее отчима. Олег убил насильника. А ты убил его».
Выдыхаю разом весь воздух и закрываю глаза.
Разговорилась ты, Лола…
У вас никогда не было таких длинных переписок. И уже не будет.
За дверью слышны шорохи. Марго готовит на кухне. У нее играет музыка. Я видела в руках бокал вина. По квартире разносится умопомрачительный запах томленного в вине мяса, но я закрыла от всего этого дверь. Даже если у нее сегодня свидание с каким-то «не стираемым» – пускай. Я включу звуки природы в наушниках и спокойно засну.
Только вновь вспыхнувший экран привлекает внимание. Тянусь осторожно, переворачиваю и читаю, не открывая:
«Я рад. Можем завтра съездить в город. Если хочешь»
Внутренний трепет для самой же выглядит каким-то полудохлым. Я верю, что он рад. Просто рад не тому, чему мне хотелось бы. И предлагает не свидание. Мне жутко претит его жалость.
Сначала хочу вообще не отвечать. Притвориться, что заснула. Потом заедает совесть: это не вежливо.
«Если нужен новый урок – я готова»
Прочтя, не отвечает Руслан. Ну и ладно. Если согласует – прочту утром. Я все равно просыпаюсь с солнцем и рано засыпаю.
Снова закрываю глаза, но нырнуть в сны не успеваю, потому что слышу осторожный стук в дверь.
Раньше Марго вломилась бы, не спрашивая. Просто чтобы напомнить, чья это квартира. Но моя беременность изменила наши отношения.
Она без подколок возит меня в клинику. Покупает всё, что прописывает мне врач. Даже контролирует, чтобы я принимала. Когда спрашивает, как я себя чувствую, определенно испытывает такую же неловкость, как Руслан. По ним видно, что в реальной жизни такой хуйней они не маются. Поэтому со мной им сложно.
Я не успеваю среагировать, а дверь уже открывается на небольшую щель. Марго заглядывает и даже улыбается, блестя глазами.
– Чем занята, мамашка? – На это обращение я не обижаюсь. При Руслане она так не дразнит. А наедине – пожалуйста. Я же правда скоро стану. – Не видела более энергосберегательного человека.
Это снова острота, но я в ответ улыбаюсь. Оттолкнувшись от покрывала, сажусь.
– Что-то нужно сделать?
Марго никогда не просит, но а вдруг?
– Мне нужна жертва для кулинарного эксперимента. Ты подходишь. Если после затошнит – спишем на токсикоз.
Улыбаюсь шире. Марго в ответ – мягче.
В комнату проникает Сафира и по-хозяйски запрыгивает на кровать.
Сейчас она часто приходит ночью. Никто ее уже не гоняет.
– Только мне же вино нельзя, – напоминаю, но Марго в ответ фыркает.
– Спирт из вина выпарился. А пить я и не предлагаю. Просто одной есть не хочется. Составишь компанию?
Раньше отказалась бы, но сегодня хочу отблагодарить. Преодолев лень, спускаю ноги с кровати и иду за Марго.
Волосы отрастают быстро. Челку часто приходится закалывать, чтобы не мешала. Дурацкая идея была, конечно. Но сказать, чтобы жалею… Да нет.
Кухня встречает меня умопомрачительным запахом сочной телятины, вина и розмарина. Посреди стола стоит красивая чугунная кастрюля с блестящей эмалью от Ле Крузе. Но этим застолье не ограничивается. Здесь еще есть сырная и фруктовая тарелки, замысловатые закуски, свежеиспеченный хлеб. Свечи.
– Ты ждала кого-то с рекордным членом, но он не смог и поэтому пир достался мне? – Спрашиваю беззлобно. Марго не обижается. Улыбается лукаво и немного жмурится. Она довольна похвалой, а я скольжу пальцами по красивенной кружевной салфетке под тарелкой. – У тебя невероятный вкус, Марго.
В этом признаюсь тоже проще простого. Она после паузы благодарно кивает.
– Спасибо, Лолита.
Взгляд скользит дальше. Рядом с ежедневным букетом для Марго стоит корзина фруктов и открытая коробка конфет.
Марго говорит, это Руслан передает мне. А я как-то не верю. И не ем особо. Шоколад открывала не я, а Маргарита. С вином, видимо, идет хорошо. Я рада.
– Садись, что ли… Поухаживаю за будущей мамочкой. Вдруг там зачтется.
Я сажусь на один из стульев. Марго приглушает свет и зажигает свечи. Себе наливает вино, а мне – гранатовый сок. Тоже подарок из «корзин Руслана». Отрезает слишком большой для меня кусок мяса. Накладывает овощи и картофель с золотистой корочкой.
Мы начинаем есть без разговоров. Но на первом же укусе я осознаю, что это настолько вкусно, что я готова проглотить язык. Мясо распадается на волокна и тает во рту. Сок хочется бесконечно вымакивать лепешкой. А ее – рвать руками так, чтобы ломоть вышел побольше.
Марго скрывает в себе гору талантов. Мой восторг читается на лице, я уверена, но и вслух я тоже им делюсь. Удивительно наблюдать, как ее щеки розовеют, а гордостью блестят глаза.
– Я люблю… Готовить. – Ей сложно говорить со мной так. Мне тоже сложно смотреть в ответ прямо, но мы обе стараемся. – И в работе это мне тоже всегда помогало. Мужчины любят секс и вкусное мясо. Я отлично умею и то, и то.
– А кем ты работаешь? – Спросив, ловлю на себе прямой взгляд, и жалею. Поздно, конечно же.
Пламя свечи слегка колеблется, а Марго медленно клонит голову к плечу.
– А ты не знаешь?
Мотаю головой.
– И у Руслана не спрашивала?
Снова нет.
Я не удивлюсь и не обижусь, если на этом наш ужин закончится. Поблагодарю, уйду в комнату.
О чем думает Маргарита, внимательно меня изучая в эти секунды, не знаю. В итоге же, сморгнув, прокашливается. Берет бокал и, качнув, делает несколько глотков.
– Я была дорогой шлюхой, Лолита. Если хочется мягче – эскортницей, пока меня не завербовали спецслужбы. Дальше я десять лет работала уже на них. Спала с теми, с кем надо. Добывала информацию, которую не смог бы добыть ни один мужчина. Ты же знаешь, когда мужчина максимально расслаблен и разговорчив?
Я искренне перевожу голову из стороны в сторону. Откуда мне знать? В моей жизни был только Руслан.
– После секса, – Марго отвечает без пренебрежения. – После секса, в котором ты дашь ему почувствовать себя настоящим львом. Дальше из него льется, как из ведра. Можно собрать. Можно внушить… Я была очень… Ну просто очень хороша.
Это глупо, но я киваю, сползая взглядом по мисс-безупречности.
Я ее не осуждаю, но теперь понять многое мне очень сложно.
Отставив бокал, она берет в руки приборы и нарезает мясо так красиво, как вряд ли умеют члены королевской семьи.
– Спросить что-то хочешь? Давай. Я сегодня в хорошем настроении…
– Как ты попала? В эскорт.
Видимо, мой вопрос ее удивляет. Я снова вижу на ее лице иронию. Глаза поблескивают снисхождением. Видимо, ей так проще разговаривать. И… Жить.
– Как я согласилась, чтобы мужики драли меня за деньги? – Сама переиначивает вопрос так, как я в жизни не спросила бы. Но и это – пускай. Она так защищается. – Я могла бы сказать, что из любви к сексу, но нет. Секс я полюбила намного позже. А тогда… По глупости. Я была первокурсницей и мне нужны были деньги. Я всегда была красивая, но, к несчастью, бедная. Мне предложили дорого продать девственность. Дальше… Я долго сидела на крючке. Сначала у одних, потом у других. Потом… Мне помог твой Руслан.
По привычке хочется ляпнуть «он не мой», но я даже ушам своим верю не до конца. Слушаю Марго и не понимаю: она издевается или честна.
– Мы с ним оказались в одном задании. Сначала ужасно друг друга бесили. Потом… Между нами всё было. И вражда, и конкуренция, и похоть. Он до сих пор считает, что мы чуть не провалились из-за меня. Я – что виноват был он. Но секс с ним правда один из лучших в моей жизни. А мужчин у меня было, поверь, достаточно. Но он помог мне начать себя выкупать. Это не так просто. Это было долго. Иногда доходило до отчаянья, но вот я тут, – она разводит руками, а я теперь ощущаю ее квартиру совсем иначе. Она не куплена и не сделана на деньги Руслана. Марго – не лишенная гордости содержанка. Она… Потом, кровью, честью, жизнью вернула себе себя.
– Ты больше не работаешь? – Шепчу осторожно, а Марго быстро мотает головой, будто стряхивает с себя прошлое.
Отодвинув немного тарелку, ставит на стул стопы и обнимает колени руками, устроив на них щеку. Смотрит на меня, бесконечно напоминая кошку Сафиру. А еще вот сейчас кажется мне изящной, маленькой и хрупкой.
– Не работаю. Только если сама хочу. Иногда хочу. Адреналин это же тоже наркотик. Он вызывает зависимость. И секс, но с сексом проще. Я дала себе слово спать только с теми, кого выбираю. Мое тело – храм. – Она так мило картинно складывает пальцы в жесте из тантрических практик, что я не удерживаюсь и смеюсь. Марго улыбается в ответ. Вновь обретает серьезность и обводит взглядом кухню. – Я научилась любить себя. Теперь красиво я одеваюсь для себя. Заказываю себе свежие цветы. Ухаживаю за собой, потому что люблю свою красоту. Сексом занимаюсь с теми, кого сама хочу. Работаю тоже когда хочу. Меня Руслан научил, как себя защитить. Я была совсем дура. Не думала о будущем. Мне казалось неизбежным, что рано или поздно меня просто убьют. Он вправил мозги. Таким, как я, необходимы покровители. Нужно найти самого сильного, соблазнить, приучить к себе. Оставить после себя хорошую память. Расстаться красиво. Надежно беречь секреты. Бывших хороших любовниц не бывает. С ними остается сладкая память и защита. Ты знаешь, почему он привез тебя именно сюда?
Быстро мотаю головой. Не знаю и не спросила ни разу. Марго этого и ждала.
– Я – неприкосновенна. Никто не рискнет тронуть меня или мое. Последствия будут слишком страшными. Ты для всех – моя ученица. Готовлю шлюшку себе в замену, представляешь? – Она спрашивает, с улыбкой меня изучая. Раньше к горлу подкатила бы тошнота от такого, а сейчас всего лишь немного ускоряется сердце. – Ты говоришь, что ты – его задание… – Осознание, куда она выворачивает разговор, пускает по телу мурашки. Сдерживаюсь, хотя хочется попросить «не надо». – Но на самом деле, он о тебе заботится, как умеет, Лолита, а не умеет никак. Про его прошлое ты тоже ничего не знаешь?
Тихо хриплю:
– Немного, – опуская взгляд на почти полный бокал вина. Она ловко меня заманила. А я…
– Уверена, ты знаешь достаточно, чтобы понимать: он не романтик и не словоблуд, но он о тебе заботится. – Она давит, а я прогибаюсь. Чувствую, как в груди начинает поднывать. Я так не хочу плакать! Но и замолкнуть все же не прошу. – Твоя жизнь под угрозой и единственная женщина, которой он готов тебя доверить, бывшая проститутка. Но я жизнью заплачу, если что не так, понимаешь?
Нет.
Смотрю на бокал, как отмороженная. Но Марго и не требует моментальных реакций и ответов. Главное, что уши открыты.
– Когда он привез тебя – ты совсем мне не понравилась. Смотрела на нас, как будто брезгуешь, – слово врезается болезненной иглой в центр груди. Я оживаю и мотаю головой, но сейчас это не нужно. – Я посчитала тебя обычной мажоркой, которая брезгует мараться такими, как мы. Ты очень меня разозлила. Руслан столько для тебя делает… Он собой рискует ради тебя, а ты нос от него воротишь…
– Я вам благодарна…
– Но лицо твое говорило о другом. Сейчас я понимаю, что ты знала, что беременна, но тогда…. Я думала, ты не стоишь его усилий, честно. Не хотела ни ввязываться в это, ни ему позволять делать глупости. Он тебя вывез – достаточно. Дальше сама. Но Руслан стребовал вернуть ему долг.
Мое сердце бьется очень быстро. Я все это время собирала паззл, но сейчас картина дополняется очень неожиданными элементами. И что делать с ними – пока что мне не понятно.
– Я помню тебя с приема, – признаюсь, заставляя себя посмотреть прямо и выдержать ответный взгляд. – Ты там была самой красивой. – Мой комплимент Марго не трогает. Она и без меня это знает.
– И я тебя помню. Самой красивой была я, а от кого его трясло, как думаешь?
Слабость и жар расползается по позвоночнику. Мне по привычке хочется отмахнуться, но в то же время попросить: говори еще, пожалуйста.
– Вечер был хороший. Я давно никуда не выходила, ни в чем не участвовала. Когда Руслан позвал – согласилась с радостью. Я соблазнила партнера твоего отчима, знаешь? Мы через него многое у вас сломали. – Ее признание больно бьет в грудь, но возненавидеть Марго я уже тоже не могу. – Но это было позже. Мне хотелось хорошо закончить тот вечер. Я предложила Руслану секс, а он…
Кусаю губу до боли и съезжаю взглядом на очередной букет.
– Скажи, что он, Лолита.
Мотаю головой и пытаюсь справиться с влагой в глазах.
– Скажи. – Тонкие властные нотки в соблазнительном голосе ломают сопротивление.
– Поехал ко мне. – Ответ будто бы мне и не принадлежит.
– Да. Он поехал к тебе. Так что? Ты – просто задание? Тогда ты была уже не нужна. Мы все сделали без тебя.
Я начинаю мелко дрожать. Пора прекращать. Это срочно пора прекращать.
А Марго подается через стол ко мне, касается кончиками пальцев моих. Я пугаюсь и тяну их прочь, но взгляд она ловит.
– Вы принадлежите разным породам, это факт, но ты носишь его волчонка. Ты не можешь быть трусихой.
Я вздрагиваю, слыша трель дверного звонка. Что это не случайность – уже понятно. Марго… Очень хороша в своем деле. Но признать ее талант я не могу. Меня оплели ее сети и обездвижили.
Я ношу волчонка. Я может не волчица, но вдруг я – выбранная волком?
– Я предлагала тебе игру, помнишь?
Даже кивнуть не могу – моргаю.
– Ты зря отказалась. Потому что когда мы с ним в последний раз спали, татуировок было намного меньше. Намного-намного меньше, понимаешь? – Мне вроде бы все равно, а с души летит огромный камень. Я цепенею и загипнотизировано смотрю в глаза, напоминающие песчаную поверхность Венеры. – Не бойся правды. Никогда не бойся правды, Лолита. Твой главный враг это страх.
Дверная трель повторяется. Руслан жмет на звонок и удерживает. Он нетерпелив, а Марго спускает ноги со стула.
Элегантно взяв бокал за ножку, залпом выпивает до дна и на носочках идет к двери, пританцовывая.
Я слышу, как щелкают замки, она с протяжным «Русла-а-а-анчик мой за-а-а-айчик», тянет его вглубь коридора так, чтобы я могла видеть. Виснет на татуированной шее. Он придерживает ее за талию. Мы встречаемся взглядами на долю секунды и разлетаемся. Но мне хватает, чтобы током прошибло.
– Проходи-и-и-и, мы тебя ждали!!!
– Рит, ты наклюкалась? – Он хмурится и ведет носом. Марго хихикает и икает.
Я отмираю, увожу от них взгляд и, взяв бокалы, несу к раковине.
– Проводишь меня в спальню, Руслан? Если хочешь – можешь даже остаться.
Раньше от подобных слов я грохнулась бы в обморок, а сейчас включаю воду и пытаюсь совладать с бешено бьющимся сердцем. Споласкиваю бокалы, закрываю глаза и стряхиваю головой.
До ушей долетает:
– Я, кстати, в шпагат сажусь, ты знал? Сейчас покажу…
– Рита, блять, давай ложись…
С губ срывается нервный смешок, но преодолев его, улыбку потушить я все равно не могу.
______________________
Я вернулась из отпуска и дальше читаем по обычному графику, спасибо всем за терпение и интерес!❤️❤️❤️
Глава 25
Глава 25
Лолита
Я заканчиваю мыть бокалы, когда по спине горячим воском прокатывается его взгляд. Нет необходимости оглядываться, чтобы засечь замедляющиеся шаги, которые окончательно тормозят в дверном проеме.
Марго затихла. После нее он пришел ко мне. Всё, как в тот вечер.
Руслан не скрывается. Тихо прокашливается, и я все же бросаю короткий взгляд. Веселье быстро слетает вуалью. Кожу покалывает вызванный нашей близостью адреналин, а в районе солнечного сплетения забыто ворочается.
Стряхнув руки, тяну сразу несколько бумажных полотенец и промакиваю кисти, смело, вроде бы, развернувшись.
Из спальни Марго не доносится ни звука. Что она делает – я понимаю. С ее стороны это очень благородно, для нас… Пока непонятно.
Руслан едет не столько голодным или даже заинтересованным, сколько изучающим взглядом по накрытому столу.
С легким прищуром фокусируется на бутылке вина и свечах. Поворачивает голову ко мне, слегка склонив. На каждой встрече взглядов с ним у меня сбивается дыхание.
А в голове столько мыслей… Мамочки.
Сейчас со мной в чужой кухне он, сочетающий в себе повадки человека, которого я совсем не знаю, и до боли любимые черты моего Руслана.
Может быть всё таки больше моего, чем я заставила себя о нем думать.
– Что за банкет? – Низкий голос пускает по коже мурашки. И я даже не ревную руки, которые минутой ранее ещё бережно придерживали за талию Марго.
Спускаюсь по плечам и изрисованным предплечьям. Пялюсь несколько секунд на широкую ладонь и полусогнутые длинные пальцы. Очень легко вспоминается, как они чувствуются на теле и в комнате становится жарковато. А может быть жарко внутри.
Вернувшись к лицу, отвечаю:
– Марго готовила. Ей захотелось. Если ты вдруг подумал, что я – нет. Потолок моих кулинарных способностей по-прежнему довольно низкий. Выше бульонов и блинов я не прыгнула.
Руслан отрывает взгляд от стола и переводит на меня. Несменная складочка между прихмуренных бровей сопровождает каждый наш разговор. Я бы хотела ее разгладить, наверное.
– Ты нормально готовишь. Вкусно.
Малейшая похвала сбивает меня с толку. Я не напрашивалась или всё же? Экстренно закусываю уголки губ и отворачиваюсь, чтобы выбросить скомканные влажные полотенца.
– Спасибо. А это очень вкусно. Хочешь, я достану тебе тарелку? – Не дожидаясь ответа, уже тянусь к верхней полке, на которой Марго хранит красивые сервизы.
Руслан не спешит подходить к столу, а я пользуюсь возможностью хотя бы немного отвлечься от прямых взглядом и опасных разговоров, в надежде обрести самообладание, и спешу сменить тарелки.
Меньше всего я хочу торопиться и совершать ошибки.
Собираю со стола грязную посуду. И сервирую заново на одного.
Отрываюсь, когда результат кажется безупречным. Врезаюсь взглядом в пронзительно-синие под этим освещением глаза и тут же лечу в обрыв. Длившаяся считанные секунды трезвость проходит. Меня снова ведет.
Руслан сглатывает. Я отталкиваюсь от пола и возвращаюсь к мойке с тарелками.
У Марго есть посудомойка и мое ручное геройство никому не нужно, но я придумываю себе занятие, чтобы наше с Русланом нахождение в одном пространстве не выглядело настолько безосновательным.
Оглянувшись, провожаю его к столу. Он не торопится садиться. Изучает его ближе. Готовила не я, это чистая правда, но когда он отщипывает виноградину и бросает её в рот, именно я испытываю внутренний трепет.
Руслан снова поворачивает голову, но я успеваю "сбежать" глазами на секунду раньше. Продолжая усмирять улыбку, включаю воду, смотрю вниз…
– Ебарь не пришел и пир достался простым смертным? – Это очень острая, саркастичная по отношению ко всем нам шутка, но во мне откликается.
Тихонько смеюсь, кивая.
Я вот сейчас полноценно, кажется, начинаю разбираться в их отношениях. Проматываю в голове эпизод за эпизодом и понимаю, что между ними. Они друг о друге тоже заботятся. При первой встрече Марго очень искренне бросилась ему на шею, потому что не знала: он смог или нет. Они знают, насколько близко гуляет смерть. И желают друг другу полноценной жизни.
Он не ревнует её к другим. Она не против снова с ним. Они могли бы быть прекрасной парой. Любить друг друга необычно, но…
Я им этого не желаю.
Когда снова оглядываюсь, ловлю взгляд Незнакомца на себе. Находиться с ним одной комнате с каждой секундой сложнее, но и уйти я тоже не попрошу.
– Ты тоже можешь присоединиться. Я чуть язык не проглотила, когда пробовала. Правда.
Руслан не отвечает, а я вспениваю губку и начинаю по новой мыть уже чистые тарелки. Хотела бы услышать скрип ножек, которые едут по кафелю, но вместо этого о мою икру трется кошачий бок. Уши дразнит тонкое: «мяу».
– Как конфеты?
Отрываюсь от кошки, мажу по той самой открытой коробке, рядом с которой лежит фантик.
Я не пробовала, но признаться в этом стыдно. А в груди теплеет. Значит, и в этом Марго не соврала. Не сама покупала. Это он передавал.
Собравшись с силами, в лицо тараторю:
– Спасибо за заботу. Всё очень вкусно.
– А самочувствие как?
Ты уже спрашивал. Я уже отвечала.
Чем дольше мы друг на друга смотрим – тем гуще воздух в кухне. Мясо то ли стынет, то ли теряет смысл, не знаю. Но слюна во рту собирается уже не из-за него.
– Я следую всем предписаниям врача, поэтому намного лучше. Если нужно возобновить занятия…
– Я не из-за занятий спрашиваю.
Постепенно ускорявшееся сердце делает кульбит и возвращается на место.
А из-за чего?
– Извини, что, бывает, жещу. Это не склонность к садизму, скорее условие твоего выживания.
– Я понимаю это. – Наш разговор не затухает, как обычно. А из шуточного становится более серьезным. Передо мной открывается масса возможностей. Задать вопросы. Признаться в кое-чем…
Но я продолжаю присматриваться. Медлю.
А глаза Руслана съезжают с моего лица на открытую бутылку с вином. Он берет ее в руки и взвешивает. Читает этикетку.
– Ты будешь пить? Я дам бокал...
Он мотает головой в ответ. Ставит на место.
Я понимаю, что и есть он тоже не будет. Зачем приехал вообще?
Отвернувшись, углубляюсь в механические действия в раковине. Вспениваю губку и опускаю под воду, чтобы следить, как та бессмысленно смывает пену.
Сафира запрыгивает на столешницу и лапой показывает, что ей тоже нужно включить водичку. Я послушная сегодня – исполняю. Наблюдаю, замерев, как кошка сначала лапкой, а потом и просто языком лакает из фильтра.
Но причина моего оцепенения не в ее грациозных действиях. Я чувствую, как мужской взгляд сползает по моей шее, спускается по позвочнику между лопатками. И ниже. И ниже.
Мне вроде бы давно плевать, а я рада, что сегодня моя извечная пижама намного женственнее, чем в первые дни. Шелковый топ на узких бретельках и тонкие брюки-палаццо темно-винного цвета.
Тело напрягается, а я считаю шаги.
На холодный камень столешницы ложится рука с множеством татуировок. Ягодицы и спина нагреваются его теплом в считанные секунды. Он не прижался, но выбранная гостем дистанция не имеет ничего общего с приличием. А я и не хочу, чтобы имела.
Руслан тянет воздух носом, подавшись ближе. Это будет во мне звериную дрожь.
Ухо дразнит тихое обвинение:
– Почему от Марго пахнет, а от тебя нет? – Они не зря едят свой хлеб. Оба. Они отличные в своем деле. – Ты споила профессиональную спойщицу?
Из груди вверх поднимается необоснованная легкость. Она же вылетает из меня звонким смешком. Я тяну пальцы к губам и пытаюсь быстро обуздать вспышку. А сердце снова совершает переворот, когда я виском чувствую ухмылку в ответ.
Он очень близко.
Резко дернув голову в сторону, убеждаюсь – не показалось.
Руслан смотрит на меня и усмехается. Моргаю – морок не проходит. Зрачки потихоньку сползают по моей переносице вниз и я уже не уверена, что не брала в рот ни грамма алкоголя.
– Мне из-за диагноза нельзя пить, а Марго просто устала, наверное.
– Наверное.
Насколько он верит мне – определить невозможно. О чем думает – тоже вряд ли.
Но не отходит. Взгляд не отводит.
Сафира мяукает, сообщая нам, что закончила. Руслан сам другой рукой закрывает кошке воду. Она напилась, а меня сушит так, будто провела год в пустыне.
Не сдержавшись – веду языком по губам. Радужки вспыхивают, становясь фиолетовыми. Я не считаю доли секунды, но дальше всё происходит молниеносно.
Руки сжимаются на моей талии. Руслан разворачивает, двигает в сторону от раковины и подсаживает на столешницу.
Наши лица оказываются на одном уровне.
Мужские пальцы – у меня под коленями. Он разводит их и тянет на себя. Я чувствую кожей его дыхание. Руки сами собой ложатся на хлопок футболки.
Я помню каждое наше с ним ощущение и каждую же близость. Испытывая себя, его и наше прошлое, слегка сжимаю затвердевшие мышцы.
Копившееся в воздухе напряжение выстреливает тысячей разрядов и поджигает меня изнутри.
В его глазах читаю призыв: давай… И позволяю себе много. Отмерев, веду по плечам выше. Достигаю голой шеи. Касаюсь горячей кожи подушечками.
Дыхание частит. Перед глазами то мутнеет, то развидняется. Руслан подается ближе и осторожно касается кончиком носа моей ключицы. Я запрокидываю голову – целует там, где кожа натянута на косточке. Ведет по шее вверх. Закрываю глаза – чувствую, как касается губами.
И это слишком. Чувственно и нежно.
Ладони с нажимом ползут по бедрам, сминая податливый шелк. Дальше – спускаются к щиколоткам и начинают дорогу оттуда по голым икрам, коленкам и выше.
Я не пила, но пьяная. Смотрю, как он это делает, и флешбэком бросает назад. В чей-то кабинет в автосалоне на закате. Я была в золотом платье. Играла Мадагаскарское солнце. Он – весь в черном. Играл Незнакомца.
Мы впервые встретились, чтобы друг на друга посмотреть. Он мне очень понравился. Подозреваю, я тогда в него и влюбилась. Казалось, я ему тоже.
А сильные руки тем временем съезжают с бедер на ягодицы. Он сжимает их и толкает промежностью ближе к себе. Я врезаюсь в его возбуждение и захлебываюсь желанием, которое между нами определенно взаимно.
Что-то похожее я чувствовала во время той гонки, в которой он меня убил.
Теснота нашего с ним телесного контакта незаметно становится совсем не двузначной.
Я вжимаюсь грудью в его грудь и трусь сосками. Он ведет носом по скуле. Зубами прикусывает подбородок. Я зачем-то прогибаюсь, истязая свои губы.
В голове картами таро раскладываются картинки того, как всё будет. Прямо тут – без презерватива и быстро. А дальше…
А дальше пропасть. Он сдернет с меня пижамные штаны и топ. Расстегнет ремень, ширинку, достанет член и толкнется. Я позволю.
А пока его губы поднимаются к моим.
Мои пальцы уже зарыты в короткий ежик на затылке. Взгляд прикован к его рту.
Он подается вперед и касается губами губ. Это ещё не поцелуй, а слишком тонкая ласка. Оторвавшись – Руслан смотрит в глаза. Снова на губы – ещё раз вперед.
Я подаюсь навстречу, он тормозит. Взгляд взлетает к моим глазам. Я считываю в нем концентрацию и напряжение. Откуда взялись – не пойму.
Отрывисто и хрипло звучит вопрос:
– Можно поцелую?
Рука тем временем ползет вверх вдоль хребта. Он убеждается, что белья на мне нет, расстегивать нечего. Гладит между лопаток обманчиво-нежно.
И я тоже хочу убедиться в одном.
Ступаю носочком на самый хрупкий лед, который вообще существует, спрашивая в ответ:
– Ты помнишь, что больше не надо играть влечение?
И с треском проваливаюсь в ледяную воду. Потому что я хотела услышать подтверждение слов Марго. Я хотела бы вот сейчас ему опять отдаться.
Ты не умеешь любить, но ты можешь хотеть попробовать.
Но Руслан меняется в лице очень быстро. Между нами врезается бетонная плита его отчужденности, которая, по ощущениям, отсекает мне ноги и рвет надвое душу.
Из слишком смелых мечт в реальность вышвыривает вкрадчивое:
– Точно. Забыл.
Он делает шаг назад, разворачивается и выходит из кухни.
Закрывает снаружи дверь в квартиру. А я снова начинаю слышать шум воды. Пытаюсь сфокусировать взгляд на сидящей в углу и смотрящей в ответ пристально Сафире, но не могу.
Зрение туманят слезы.
