Текст книги "Хочу тебя забыть (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Глава 32
Глава 32
Лолита
Мы с Русланом не договаривались о встрече, но после ресторана я прошу Маргариту отвезти меня к нему в квартиру, а не домой в Кашкайш.
Она наверняка замечает, что мое настроение рухнуло, но о причинах не допытывается.
Я поднимаюсь в волчью берлогу, которая визуально больше напоминает безупречную из-за своей пустоты, квартиру.
Руслан не торопится обживаться. Тут всего по минимуму.
Я помню, что на нашей с ним квартире для встреч было так же. Потом истязала себя мыслями, что он боялся оставить лишнюю зацепку мне. Теперь, что он не понимает, что такое дом. У него, наверное, дома не было с самого детства.
Я со всеми своими пакетами вношу в его стерильное пространство хаос, но радость зажечь никак не могу.
На душе тяжко. Я вязну в ностальгии по временам и ощущениям, которые уже не вернуть.
Борюсь с омерзительными демонами, которые нашептывают обвинения вместо благодарностей.
Чувствую себя ужасной, потому что тоска по разрушенной жизни, построенной на чужих кровавых слезах, выглядит бесчеловечной, а еще легкомысленной и глупой.
Но блять… Просто тогда жить мне было легче. Почему всем ностальгировать о детстве можно, а мне – нет?
Сама знаю: потому что сейчас я люблю человека, который мое детство разрушил.
Руслан очень четко дал мне понять: он не жалеет о своем участии в операции. Не жалеет ни Яровея, ни мою мать, ни его партнеров.
Я приняла это. Казалось, смирилась.
Но глотнула той, прошлой жизни, и снова приходится бороться с мятежным нутром.
Моя судьба без его вмешательства могла сложиться только хуже. Никто из тех людей не готов был рискнуть ради меня, никто и не должен был и не стал бы меня защищать, но сегодня вроде бы уверенно перевесившие в сторону выбора любить Руслана чаши весов снова колеблются.
Я очень его люблю, но я всё равно немного ненавижу наше с ним случившееся.
Мне всего лишь нужно заткнуть голоса в голове. Не прокручивать всё то, что было раньше и что я не ценила. Мне всего лишь нужно опять забыть, какой может быть беззаботная жизнь. Моя.
Но сегодня это не получается.
Длинные красивые волосы Катюши выглядели, как издевка.
В ушах то и дело звенит мой собственный смех. Слышен радостный собачий лай. Удары мяча по ракетке. Техно в исполнении лучших диджеев. Хлопки посвященных нам салютов. Рык проносящихся мимо болидов. Вспышки фотокамер под сценой очередного фешн-ивента. Жизнь до него была другой. Какой будет с ним, я понятия не имею.
Ключ проворачивается в замке поздним вечером.
Я долго сидела на его кухне, пялясь в пространство, над чашкой невкусного чая. Так и не решила: что чувствую. К нему. К ним. К себе.
Но зная, что он – живой – находится на расстоянии нескольких метров, спускаю босые ноги на пол и двигаюсь в заданном направлении вслепую.
Руслан замирает, скорее всего, уловив движение. Щелкает включателем. Я жмурюсь.
Знаю, что должна была предупредить, проебалась, но он не ругает или вычитывает. Просто сглатывает и, отмерев, бросает ключи на консоль.
Я шагаю навстречу – раскрывает объятья.
Ныряю. Шелуха осыпается.
Жмусь всем телом в горячую-горячую и полную жизни грудь.
Мои руки ползут по спине. Я комкаю его футболку, задеваю ремень и прикрепленную к нему кобуру. Вместо того, чтобы тут же отпрянуть, выдыхаю и поглаживаю жесткую кожу. Найдя расстёгнутый фиксатор, который он успел снять в темноте, возвращаю на место. Потом – еду вверх уже по груди и шее.
Себе же объясняю, что вот так выглядит настоящий выбор. Тупик может показаться цветочками на фоне наличия альтернатив и необходимости из них выбирать.
Любить ли его, быть с ним или страдать о прошлом и хотеть вернуться в свою нормальность – это выбор, который сделать должна я.
Вжимаюсь лицом в его шею. Подушечки пальцев покалывает ежик на мужском затылке.
Руслан, скорее всего, вообще не понимает, что происходит, но не торопит меня с объяснениями. Позволяет обнимать. Его руки держат крепко, но напряжения не пробегается по коже разрядами.
Он днями занят чем-то запретно-важным. Пахнет опасностью.
Ему нужны секс, мясо, сон, понимание. Не ебля мозга. Лучше минет.
А мне нужен он. Очень-очень. Не из благодарности, а потому что его я люблю больше, чем свое беззаботное прошлое.
Когда-то Яровей перевесил для моей мамы весь прочий мир. Она выбрала его раз и навсегда. Я позволила ему ее у себя отобрать, но зареклась, что лучше умру, чем буду когда-то с похожим. Теперь же вопрос стоит иначе: я смогу так же?
– Мы кого-то хороним? – Руслан всё же спрашивает, вызывая пусть вялую, но настоящую улыбку.
Его голос разливается теплом от грудной клетке во все стороны.
Мотаю головой, осторожно касаясь вырвавшихся из-под воротника футболки чернильных пиков губами.
Разве что мою наивность раз и навсегда.
Я, в принципе, всё поняла. Катя – не мразь. Просто я для нее – опасность. Грязь. Угроза. Прошлое. Ей четко объяснили, что любые контакты со мной – запрещены. Если бы тогда, в лесу, я позвонила ей, она просто скинула бы и никак не помогла.
Думаю, я могла быть причиной ее слез. Думаю, сегодня ей так же мерзко, как и мне. Наша трагедия называется просто: взросление. И принятие себя очень неидеальными.
Но я уверена на миллион процентов, что она меня не сдаст.
– Поминаем.
Руслан замирает, откровенно растерявшись. Ему наш неуклюжий дилог вряд ли нравится, ведь мы только начали друг с другом открываться. Тревожить сверх меры я точно не хочу.
Отталкиваюсь от шеи и запрокидываю голову, ловя лицом нахмуренно-запутанный взгляд.
Впервые за вечер хочу улыбнуться. Делаю это, но он не особенно мне верит.
– Кого?
– Мы с Марго сегодня гуляли по Лиссабону. Меня накрыло воспоминаниями из прошлой жизни.
Руслан хмурится сильнее. Я ругаю себя, потому что играю сейчас на его чувстве вины. Встав на носочки, трогаю губами губы. Он горьковатый, со вкусом кофе и непроходящей угрозы.
Веду кончиком языка по стыку губ. Может быть мне тоже в этой жизни больше нужен секс, мясо, он. Или без мяса, но точно с ним.
Руслан поддается, расслабляет губы. Я плотнее вжимаюсь пальцами в его затылок. Он стискивает мои ягодицы и подталкивает вверх. Оплетаю торс ногами, не разрывая поцелуй.
Предательство бывших близких отлетает назад и снова становится фоном, от которого можно отмахнуться, потому что по-настоящему важное – здесь.
Мы с Русланом двигаемся по квартире, целуясь. Я глажу его от висков вниз – к шее. Оторвавшись, он смотрит мне в глаза.
Он сильный, непрошибаемый и лишенный обременящих среднестатистического человека слабостей, но в его радужках я вот сейчас вижу оголенную честность.
И это так трогает, что от боли спирает дыхание.
– Скучаешь по своей жизни?
Конечно, скучаю. Но в то же время совсем, черт возьми, нет.
Поддавшись порыву, принимаю решение, которое на практике наверняка выльется мне тонной слез, но я буду его уважать. Следовать. Теперь-то я точно отдаю себе отчет, что делаю, когда шепчу:
– Я тебя люблю.
И не требую его ответа. Повторяю не для реакции, а чтобы успокоить – и себя, и его. В этом всё без изменений.
С тобой мне лучше, чем без, но в прошлом, легком, мире.
Мы снова целуемся. С каждой секундой – все глубже. Ярче. Откровенней.
Вместо спальни Руслан возвращает нас на кухню, где я так самоотверженно хандрила. Опускает ягодицами на стол. В его глазах отражаются мои, создавая множество уходящих в бесконечность зеркал.
Руслан пробегается кончиками пальцев по моим щиколоткам и икрам. Трогает губами подбородок, шею.
– Вы купальники не покупали?
Мотаю головой.
– Зачем? – От его насыщенного присутствия у меня как всегда кружится голова. Кажется, что руки и губы везде. Рядом с ним мне тесно и жарко. А без него пусто и жить не хочется.
– Думаю всё же выбросить тебя в океан.
Дыхание замирает, а губы растягиваются в улыбке.
Ладно, Незнакомец, ты победил.
– Бросишь голой?
Глава 32.2
Осознание, что мы едем не мимо, а к океану, подрывает изнутри детским нетерпением и неподдельным восторгом.
Вместо того, чтобы безнадежно смотреть на мечту, Руслан везет нас в нее окунуться.
Когда машина сворачивает с гладкой дороги на узкую, условно асфальтированную, и замедляется, свет фар выхватывает из темноты заросли прибрежного кустарника и рассыпанные небрежно камни.
Пахнущая солью, влагой и свободой темнота, поглотившая горизонт, не пугает, а манит. Кончики пальцев покалывает нетерпение.
Вдалеке медленно вращается прожектор маяка и его луч раз за разом скользит по воде, острым скалам, капоту нашей машины.
С каждым метром океан становится всё более осязаемым.
Мы останавливаемся над обрывом в месте, где нет ограждений и табличек.
Руслан не гасит фары и не глушит мотор, а я выскакиваю из машины первой. Еще раньше, чем ремень безопасности со свистом намотается на скрытую катушку.
Руслан – следом.
Ловит, перехватив за талию на самом краю. С силой толкает спиной себе в грудь.
– Меня слушать, поняла?
Киваю часто и самоотверженно. Если нарушу его правила – он не просто по заднице отходит. Безжалостно оборвет мое счастье и повезет домой. Жестокости ему хватит.
Но за грубость не обижаюсь, ведь он всё правильно чувствует: меня слишком сильно тянет к воде.
Здесь берег ниже. Волны накатывают, достигая середины абсолютно безлюдного дикого пляжа. Не рычат и не бьются в ярости, а приходят лениво, растягиваясь метр за метро обманчиво умиротворенно.
Я спускаюсь за Русланом, ни на секунду не отпуская его руку. Если бы он знал, что идет на поводу у причуд беременной – по заднице я получила бы ещё дома, но он не знает, а мне с каждой секундой всё сложнее держать себя в руках. Дрожь бегает по телу галопом, усложняя координацию движений и заставляя торопиться.
Ночной океан – это бесконечная чернота. Но в свете фар вода не кажется враждебной. Луч маяка лижет пляж ярким светом и снова отворачивается.
Ступив на песок вперемешку с мелкой галькой, сдергиваю с ног кеды. Отпускаю пальцы Руслана, обхожу его и направляюсь к воде.
Без слов понятно, что купаться никто не будет. Это было бы слишком опасно, непредсказуемо и глупо.
Моих стоп касается влажный песок и уже через несколько секунд с тихим шумом по щиколотку укрывает прохладной и обманчиво-ласковой водой.
Сердце ускоряется без видимых на то причин. Я смотрю вниз и улыбаюсь вещам, которые никогда не казались чем-то важным.
Ты помнишь, когда впервые увидела море, Лолита? Нет. А океан? Тоже нет. Это всё было в моей жизни с очень ранних лет. Стало обыденностью. Потеряло магию. И вот – я снова ее обретаю.
Слежу, как вода отступает, а пятки сильнее вязнут в песке. В спину давит легкий, но настойчивый ветер.
Кто я такая, чтобы сопротивляться? Делаю шаг вперед. И ещё один. И ещё, пока сзади не тормозит требовательное:
– Лола, хватит.
Оглядываюсь и врезаюсь в хмурое лицо Руслана своей улыбкой.
Внутри творится что-то немыслимое. Я не помню, когда чувствовала себя настолько свободной и счастливой.
Кажется, он читает всё это даже в темноте.
Отвернувшись, развожу в стороны руки и закрываю глаза, чувствуя, как вместе с накатывающей волной, в лицо бьет яркий луч маяка.
Соль путается в волосах. Ветер заставляет футболку липнуть к телу. Брызги воды покрывают колени и бедра.
Я снова оглядываюсь – Руслан сверлит взглядом мою спину. Он не расслаблен. Не верит океану. Наготове. Начеку.
А я… Дурочка. Легкомысленная и благодарная вселенной, что он у меня есть.
С, возможно, неуместным, почти детским, смехом наклоняюсь и бью ладонями по надвигающейся волне. Это вызывает такой восторг, что сама же над собой звонко смеюсь.
Повторяю. И ещё. Пячусь, а потом снова храбро шагаю океану навстречу.
Волны одна за другой рассыпаются пеной, целуют лодыжки, откатываются. Гул воды забивает уши, а ветер треплет футболку, вытряхивая тревоги из головы.
Я черчу на мокром песке полукруги, позволяя воде стирать их. Пригибаюсь, зачерпываю ладонями солёную прохладу и выпускаю сквозь пальцы, наблюдая, как она исчезает.
То смеюсь от восторга, то внезапно захлебываюсь всхлипом. Выпускаю эмоции, которые всё равно держу в себе. А ещё чувствую себя сбежавшей ночью из дома девочкой. И всю свою боль, которую очень хочу отпустить.
Набрав в легкие много-много воздуха, кричу в темноту, которая всё поглотит.
Маяк снова поворачивает луч на нас, но я не оглядываюсь.
Этот пляж сегодня мой. Ночь моя.
Сдергиваю через голову футболку и следом – шорты со стрингами. Бросаю Руслану – он ловит.
Помнишь, ты как-то пришел в клуб, чтобы присмотреться к девчушке, с которой потом придется трахаться для дела?
Помнишь, тебе там понравилось, как она танцевала?
Так вот… Она очень любит танцевать.
Сегодня вместо музыки – шум накатывающих волн. Вместо софитов – маяк и фары. Вместо платья от японского дизайнера – голое тело. Вместо толпы ненастоящих друзей – ты.
И та свобода, к которой я так стремилась.
***
Уйти с пляжа я не могу заставить себя физически. Даже когда уже замерзла. Даже когда совсем устала.
Руслан приносит из машины плед и полотенце.
Сам вытирает. Закутывает. Усаживает. Обнимает руками и ногами. Он горячий и большой. Я не сомневаюсь, что отогреюсь с ним очень быстро, но взгляд от океана оторвать всё равно не могу.
Он манит. Тянет. Зовет зайти и утонуть. Дрожь в теле накатывает и утихает. Я жмусь сильнее в грудь Руслана, подтягивая ноги плотнее к груди и чувствуя, что он тоже держит с каждой секундой всё крепче и крепче.
Бодает носом мою щеку. Прижимается губами к подбородку.
Трется. Трогает. Ласкает.
На океан ему открыто похуй. Мне стыдно перед ним за свою чрезмерную открытость, но в то же время не стыдно ни капли.
Через такие моменты мы и становимся ближе, правда же?
– Зубами стучишь, как волчица.
Тихое замечание простреливает от макушки и до промежности. Он отбирает меня у соперника себе очень просто. Быстро. Сразу.
Я дергаю головой в сторону и долго без слов смотрю в его лицо, так, будто впервые вижу. Оцениваю заново. И заново влюбляюсь.
В его мимике – умиротворение и что-то ещё. Возможно, желание, а может любовь. Кто их там разберет.
Интуиция подсказывает, что я его не разочаровала, не стала причиной стыда или недовольства.
Так ты в цыпленка влюбился или рассмотрел волчицу?
Клацать зубами я прекращаю. Смотря в глаза, не пытаюсь перекричать волны. Если он хочет – всё услышит.
– Я не против, если ночью меня съест волк.
Его взгляд темнеет, губы улыбаются, а я отворачиваюсь.
Прежде, чем съест, ещё чуть-чуть изменю ему с океаном.
Мой восторг от этой ночи невозможно описать словами или вложить в слишком скудное «спасибо», которое я всё равно несколько раз повторяю Руслану.
Внутри – рычу, протестую, когда он говорит, что мы едем назад. Но не спорю, не скулю и не требую.
Целую свою же ладонь и пускаю в воду благодарность, подойдя к ней ещё раз.
Быстро одеваюсь и мы поднимаемся к машине. Всю дорогу обратно в Лиссабон она шумит одуревшей печкой, хотя мне уже не холодно.
Попав в квартиру – я схожу с ума от желания. Секс с Русланом становится жизненной потребностью.
Мой язык оказывается у него во рту в считанные секунды. Его член во мне – на краю кровати. Ещё раньше, чем я стряхну шорты с щиколотки на пол.
Я бурно кончаю на одном из первым же движений. Это определенно больше про эмоции, чем физиологию. Доказано. Но Руслан не тормозит и не остановится, пока не получит свое, я знаю.
Во время секса с короткими мощными толчками я извиваюсь под ним, мешая стоны с вскриками. Царапаю ногтями татуированную кожу и кусаюсь, отдаваясь до остатка и борясь. Прошу ещё до бесконечно. И снова кончая – всё равно прошу ещё.
Мы засыпаем изможденными на пике сумасшествия.
Нам не до разговоров. Мне – не до рефлексий.
Утро начинается с гула в голове. Виски ломит болью так, словно я всю ночь без остановки пила. Но настолько пьяной, как сегодня от эмоций, я не чувствовала себя после ни одной из сотни пройденных вечеринок.
Я не чувствую присутствия Руслана в квартире. Не слышу шума воды или шагов на кухне. Который час – не знаю. Он ещё на пробежке или уже уехал по делам – неизвестно.
Разлепляю веки, под которыми чувствуется океанический песок. Он же, кажется, запутался в волосах и сделал голову очень тяжелой. Прижимая белую простыню к груди, поднимаюсь на локте.
Отстегнутая вчера кобура покоится на прикроватной тумбочке, а вот одежды вчерашней нет ни на полу, нигде.
Зато у изножья кровати лежит охапка лилий, перевязанных белой атласной лентой.
Характерный сладкий запах заполнил спальню до потолка. Сквозь большое окно нас с лилиями топит белый-белый свет.
Я тяню из-под цветов маленький конверт, задевая упругие лепестки. Открыв его, читаю: «Это номер Виктории. Она предупреждена. Ты можешь ей позвонить. Это безопасно» и больше не вижу ничего из-за слез.
Глава 33
Глава 33
Лолита
Звонок маме стал одним из самых волнительных событий моей не слишком длинной пока что жизни.
Мы не разбирались в случившемся и не искали виноватых друг в друге. Больше всего хотели знать, что обе живы.
Я миллион и один раз повторила, что со мной всё хорошо, разбивая её страх и недоверие.
Не смогла признаться, насколько всё хорошо... С ним.
С кем я – она знает. Находит в себе силы не обвинять.
Ненавидит ли… Его, думаю, да. Но за меня благодарна, а я благодарна ему за нее.
Единственное, что позволяю себе, это сказать напрямую: это Руслан выторговал нам одну из машин. Это он ее спас.
И да, он прав: свой выбор в этой истории сделал или сделает каждый.
И каждый за свой выбор в итоге же платит.
Мы не обсуждаем по телефону, где каждая из нас находится. Мама только несколько раз уверяет, что готова меня принять. У нее есть условия. Ее безопасность обеспечена. Она ждет.
Я услышала, но не обещала, что приеду.
Еще несколько недель назад – убегала бы так, что пятки сверкали, а теперь… Каждый раз, смотря Руслану в глаза, мысленно повторяю: не говори об этом. Давай не сегодня. И не завтра тоже давай. Давай когда-то… А пока просто друг друга любить.
Сейчас наши встречи с Русланом стали более редкими. У него много дел, о которых я не спрашиваю. Нет времени ни на секс, ни на уроки.
Мои нервы натягиваются до предела. Каждый день, в который я не завожу разговор о своей беременности, чувствуется, как предательство.
Мне по-прежнему страшно от мысли о разоблачении, но и тянуть уже просто некуда.
Жалобно мяукнув, Сафира врывается в мое тихое самоедское утро над чашкой ненужного чая.
Кошка упирается мягкими лапками мне в колено и потягивается, намекая, что неплохо было бы её приласкать.
Я человек послушный: наклонившись, беру кошку на руки и позволяю усесться. Улыбаюсь ей, поглаживая.
Вообще говорят, что бенгалки дикие, а то и неадекватные, но у Сафиры очень необычный характер и аристократичные манеры. Чем реже она меня видит – тем больше тянется при встрече. Может быть даже чувствует, что скоро Руслан вытолкнет меня в другую реальность, иначе зачем связался с мамой, правильно?
У Марго я ничего не спрашиваю о его планах, у Руслана тоже.
Хозяйка квартиры, которую за это время я успела сначала возненавидеть, а потом искренне полюбить, выходит из своей спальни, как всегда, в девять.
Мы с Сафирой молча наблюдаем, как пьет свою воду, всыпав и разболтав в ней свой неизменный зеленый порошок.
Дальше по плану – забрать цветы, поставить в вазу, после – йога, завтрак.
На мое "доброе утро", Маргарита сходу не реагирует, но это не потому, что она злюка. Просто каждый человек просыпается по-своему. Ей с утра хочется убивать больше, чем источать человеколюбие.
Она уходит в коридор и возвращается с очередным красивым букетом. Разрезает ленты и ставит цветы по одному в свою новую красивую вазу.
Все свои долги перед ней Руслан закрыл.
А мои лилии так и остались у него в квартире и у меня в сердце. Там же, где хранятся воспоминания о ночи возле океана. Год назад я сама же себе обзавидовалась, узнав, как бывает. Но, в то же время, сама же себя пожалела бы.
Он – несомненно навсегда останется самым ярким впечатлением в моей жизни. Его никогда не перебьет ни один мужчина. Ни одна любовь. Но я холодею до последней клеточки, когда думаю: сколько нам отведено? Волка не посадишь на цепь. Цыпленок не выживет в лесу.
Я рожу его ребенка, это уже факт. Данность. Но это не гарантия нашего будущего.
Марго кашляет, я только сейчас осознаю, что мой взгляд медленно сползал вниз от нее лица.
Торможу на ключицах и возвращаюсь к глазам. Они сужены. Она снова будет нападать. Ну и пусть. Я заслужила.
– Ты не боишься, что он засомневается в отцовстве?
Хмурюсь в ответ. Ее аргументы часто звучат неожиданно. Произносить закономерное: «почему?» Марго меня не заставляет.
Продолжает сбор букета, делая взгляд почти легкомысленным.
– Ну ты же почему-то от него скрываешь свое состояние. Каким могут быть причины? Мне в голову первой приходит единственная: что отец – не он.
– Я не хочу усложнять ему жизнь.
Марго хмыкает и фыркает. Сафира перебирает лапами, довольно больно впиваясь когтями в ткань штанов, царапая кожу.
– Ты ее уже усложнила, когда не сделала аборт. Ты решила за двоих, Лолита. Так какой уже смысл выпендриваться?
– Ты думаешь он был бы за аборт? – Раньше я не смогла бы задать этот вопрос никому. Я боялась ответа, как черт ладана, а сегодня слова слетают с губ легко.
Марго ненадолго тормозит. Мучает меня долгим задумчивым взглядом. Она не знает, конечно. Никто не знает.
– Ты уже его не спросила, Лолита.
Она методично и по делу хлещет плеткой по моей совести. Я уже даже не пытаюсь защищаться.
Ответить не успеваю. Марго не успевает меня додавить.
В дверь звонят. Сафира спрыгивает с моих колен и бежит навстречу. Она привыкла ко всем к нам: и Руслану тоже.
Мне хочется обогнать Марго и встретить его первой, но я сдерживаюсь. Открывать дверь идет хозяйка.
Руслану тоже достается утренняя порция ее дурного настроения.
– Наш публичный дом без записи не принимает, уважаемый господин ебарь. У Ло много клиентов. Девочка востребованная, понимаете? Вы у нее для души, а для дела…
– Рит, давай сегодня без этого, а?
Как ни странно, Рита слушается. Я по интонациям Руслана пытаюсь вычислить его эмоции. Обычно мягкие шаги сегодня звучат резче. Он появляется в дверном проеме раньше хозяйки.
Мы не виделись с ним пять дней. Взгляды сплетаются виноградной лозой и ею же сдавливают мое сердце до тугой боли.
Он явно возбужден и, кажется, взволнован. Тело неподвижно, но я нутром чувствую его невидимую дрожь.
Мне сразу и страшно и невыносимо хочется подойти. Поцеловать. Прижаться.
Вижу, что ему нужно. Хочется.
– Привет.
– Привет. – Руслан отвечает.
Гостя нашего бутик-борделя обходит Марго, не забыв при этом мстительно толкнуть плечо плечом.
Руслану похуй. Это не больно и ни на миллиметр не сдвинуло его с места. Проводив ее внимательным взглядом, он снова смотрит на меня.
Жжет глазами насквозь и дотла. Заражает своей дрожью. Мне кажется, знает всё… Хочется каяться: за беременность, друзей, может быть ещё за что-то. Но язык липнет к небу и я просто смотрю, а Руслан, отмерев, шагает ближе.
Берет из рук Марго стакан с водой и жадно пьет.
Вот клуша… Это я должна была предложить…
– Спасибо, – кивнув, Марго снова отходит, а во взгляде Руслана столько решимости, что мне дурно. И под коленками слабость на словах:
– Мне нужно уехать, Лолита. В идеале – послезавтра.
Бам.
– Надолго?
– Не знаю.
Бам. Бам.
Бешеное сердце разгоняется и его не остановить. Зрительный контакт не разорвать. Я сжимаю угол стола до боли в пальцах. Прошу глазами… Он свои уводит.
– Рит, если что…
Она разворачивается и пожимает плечами, опираясь ягодицами о столешницу. Ему обещает:
– Да. Лолита может остаться. Я гарантирую тебе её безопасность. Нам вдвоем комфортно.
– Спасибо тебе, – он благодарит, а Марго бросает взгляд на меня. В нем написано всё: решай уже давай, дурында. Твою жизнь мы отвоюем. Вопрос в том, какой ты ее видишь.
Я хватаю ртом воздух и снова смотрю на Руслана. Он в ответ.
Ты давно знал, что нужно будет уехать? Почему не дал мне подготовиться?
– Я могу обеспечить безопасный трансфер к твоей матери, Лолита. Там за твою безопасность какое-то время будут отвечать другие люди. Потом…
– Что потом?
Пауза с аппетитом и чавканьем съедает мои последние нервные клетки.
Моргнув, Руслан не делает лучше:
– Посмотрим.
Бам. Бам. Бам.
С головой накрывает паника. Лучше бы ты меня в океан выбросил.
Пытаясь не впасть в отчаянье, продолжаю зачем-то держаться за стол.
Смотря в глаза, задаю вопрос без дрожи:
– Есть еще варианты? – Марго отворачивается к столу и закусывает губы, но я все равно вижу, как улыбается. Это дает мне сил. Я наконец-то хотя бы что-то делаю и делаю правильно.
Удар сердца. Удар. Удар. Удар.
– Есть. Ты можешь поехать со мной.
Каждый человек в нашей истории когда-то сделал свой выбор. Каждый платит за свои решения.
И я тоже готова свой.
– Я еду с тобой.
Я выбираю тебя.
