Текст книги "Хочу тебя забыть (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16

Глава 16

Лолита

Придирчиво изучаю себя в отражении, подавшись к зеркалу над столиком для макияжа. Тянусь к волосам и пропускаю короткую прядь сквозь пальцы.

Новая непривычная прическа с каждым днем всё сильнее нравится.

После усилий Руслана мою стрижку доработал мастер Маргариты. Теперь вместо длинных волос до поясницы, над качеством и густотой которых работал звездный мастер и потрачен был годовой бюджет в меру скромно живущей семьи, мою шею щекочет каре. Оно достаточно короткое, но мальчика-пажа себе я не напоминаю.

В салоне мы сделали удлиненную челку. Это глупейшая затея в условиях, когда ухаживать за ней у меня нет ни сил, ни желания, но, оказывается, и силы и желание появляются вдруг и из ниоткуда.

Я укладываю волосы каждый день. Приловчилась. Снова нравится.

Ещё теперь я крашу ресницы. Брови. Губы. Делаю полноценный мэйк, подчеркивая достоинства, которых во мне не меньше, чем в Марго. Что это и сколько продлится – не знаю. Возможно, так выглядит преждевременный выход из затяжного стресса. Но туда, обратно, я не хочу возвращаться как можно дольше.

Я всё же рискнула и купила себе одежду не только на случай побега. Красивую. Похожую на ту, в которой я ходила до того, как всё потеряла.

В моей нынешней жизни в принципе происходят некоторые изменения и я пытаюсь им соответствовать.

Лежащий вверх экраном телефон вспыхивает. Я тут же смотрю вниз.

Читаю: «Я под домом. Выходи».

Отвечаю Руслану: «ок, спускаюсь», и снова зависаю на своем отражении.

Он дал мне новенький мобильный телефон с португальским номером для связи с ним. Я дала слово, что на сей раз без глупостей.

В моей голове всё ещё хранятся номера на случай желтой, красной и черной опасности, но ни один из них я не наберу.

С мамой Руслан пообещал связать меня, когда это будет безопасно. Более точные сроки просто невозможны. Я принимаю это и буду ждать.

Слова благодарности чаще всего остаются при мне, но это не значит, что благодарности к нему я не испытываю. С моей стороны всё остается... Сложным.

Руслан правда учит меня выживать в бандитском мире. Что вкладывал в это обещание там, в ванной, я узнаю постепенно.

Он объясняет мне, как читать людей, не задавая им вопросов. Вычислять в толпе слежку. Отличать зеваку от «наблюдателя». Учит, как двигаться по улице, если кажется, что за тобой идут. Как выбраться из закрытой машины. Как развязать руки. Отмыкать замки.

Молчать, когда тишина – единственный способ сохранить свою жизнь. И врать. Искусно врать он тоже меня учит.

Иногда наши занятия выглядят почти буднично: он садится рядом, берет мой телефон и показывает, как чистить переписки, чтобы их не могли возобновить. Как заметать следы, как путать. Как стирать, не стирая.

А иногда всё происходит волнительно, непредсказуемо и после мне хочется больше никогда не возвращаться к занятиям. Он внезапно делает шаг ближе, резко хватает за запястье, проверяет, успею ли среагировать. В первый раз я жутко перепугалась и долго на него злилась. Теперь концентрируюсь.

Руслан дает мне понять, что жить настороже не равно жить в вечном страхе. Я допускаю, что именно в этом состояла моя главная ошибка, и на этом же строится его жизненная философия.

Он требует, чтобы я снова училась доверять своим инстинктам. Но с этим, пожалуй, сложнее всего. Потому что инстинкты тянут к нему. Вожаку нашей извращенной стаи. Отцу моего ребенка. Моему первому не потухшему до сих пор чувству.

Находиться с ним рядом попеременно легко и сложно. Спускаться в его машину – неизменно волнительно.

Но прежде мне нужно проскочить Марго.

Я разглаживаю подол короткого яркого платья, набрасываю на плечи мягкую кофту тонкой вязки и выхожу из своей комнаты.

Когда обуваю сапожки – уже слышу стук каблучков.

Просто так не уйду. Она настороже.

Останавливается в дверном проеме из кухни в коридор. Я чувствую, как проезжается взглядом по моей в данный момент скрючившейся фигуре. Покашливает тихонько и хмыкает.

Ни слова не сказала мне за "стукачество", а я стараюсь не испытывать лишних эмоций, когда прокручиваю в голове его слова. «Марго может пойти работать к Жуану хоть завтра». Между ними отношения тоже не сахар, да? Меня ей трогать точно нельзя.

Ладно, Лол. Неважно.

Вырастаю и смотрю на Маргариту. Нет смысла делать вид, что её не существует.

Любовница Руслана смотрит в ответ без явно читающегося выражения. Не горит ревностью. Не светится завистью. Не излучает превосходство. Я просто чувствую общий фон дерзости и прохлады.

Ещё раз проезжается по моему силуэту.

– Принарядилась всё же за бандитские деньги... – Бросает в воздух обвинение, которое сегодня почему-то совершенно не задевает. Я слишком волнуюсь уж точно не из-за неё.

Марго подходит ближе, держа руки на груди. Я плотно прижимаю сумочку к боку. Играть с ней в гляделки мне, честно говоря, некогда. Руслан не очень любит ждать. Но ей похуй.

Она раз за разом проходит придирчивым взглядом по мне вниз. Возвращается к лицу.

Не спрашивает, нужен ли мне её совет. Обе знаем, что одновременно и да, и нет.

– Если у тебя красивые ноги, их не обязательно подсовывать мужчине под нос. Поверь, они не слепые. И под одеждой всё отлично видят.

– На сиськи это правило не распространяется? – Парирую, на сто процентов зная, что мы обе правильно понимаем намек. Марго гордится своей грудью. Уж точно не прячет. А сейчас не злится. Только становится азартней.

– Тебе больше пошел бы холодный нюд. – Произносит почти безразлично. Нормальные эмоции в ней – такая же редкость, как в Руслане. – С твоим подтоном персик и коралл колхозят. Шарлотта тебе не идёт.

Её слова не оскорбляют и не бьют по самоощущению. Я наоборот немного улыбаюсь. Это маленькая адреналиновая прививка прежде, чем я нырну в нашу общую с ней бочку.

– У меня смешанный подтон. Могу себе позволить и то, и то. Я проверяла при дневном и холодном свете – реагирует ровно.

– А выглядит слишком ярко.

Снова улыбаюсь. И опять же... Совсем на неё не злюсь.

– Слишком ярко быть не может. Текстура сатиновая, а не глянцевая. Глянец делал бы лицо дешевле. – Марго продолжает смотреть на меня, но я не испытываю дискомфорт. Пускай. – Если уйду сильно в тепло, тон потянет желтизну.

– А этот бледнит. Ты и так бледная.

– Только на фоне твоего загара. Кожа стареет от лишнего солнца, Марго. Не слышала? Весь мир пользуется SPF, даже просто сидя перед ноутбуком, а ты...

Марго фыркает и, взмахнув рукой, бросает:

– Иди уже, – я улыбаюсь и отступаю.

Успеваю уловить, что на ее губах тоже поигрывает улыбка.

Мы обе знаем, что обе же в чем-то правы, в чем-то нет. И общего у нас много. В другой реальности мы друг с другом не скучали бы, а в этой делим ревность к одному и тому же мужчине.

Пытаюсь погасить улыбку по дороге к лифту. А прежде, чем толкнуть дверь в парадное, беру ещё несколько секунд, чтобы унять волнение. Затаив дыхание, выхожу на крыльцо и спускаюсь по ступенькам.

Машина Руслана стоит под нашим подъездом. Я обхожу ее со стороны капота, игнорируя разбегающиеся по коже мурашки.

Сажусь на переднее. Сразу же пристегиваюсь. Как бы ни хотела скрыть – кожа розовеет. И да, тон карандаша, румян, которые лежат на скулах и немного верхних веках, а также тинта я выбирала с мыслью о том, что на мою кожу куда больше дневного света влияет присутствие рядом Руслана.

Он ждет, смотря на мой профиль. Поворачиваюсь. Смущаюсь жутко, как и всегда, видя его впервые после перерыва.

– Привет. Извини, что задержалась.

– Ты вложилась.

Киваю, задерживая взгляд на его груди. Мне с ним сразу и хорошо, и плохо. Если ни о чем не думать, просто видеть его – уже событие. В груди болит, но расцветает. А если думать... Впору вздернуться, ей-богу.

Руслан покашливает, я снова смотрю в лицо. Радужки спокойно-прозрачные. Атмосфера в салоне такая же.

И я сегодня им под стать.

– Тебе идет.

– Спасибо, – его взгляд снова соскальзывает по коротким прядям. Я трогаю голову. Опомнившись, отворачиваюсь и сажусь на кресле ровно, сжав колени пальцами.

Сейчас наша переписка, да и общение вживую, кардинально отличается от того, что было в прошлом, полном лжи. Там – остро, виражи за виражами, адреналин, свобода и весь спектр красок. Здесь – редкие взвешенные слова. Неловкость. Дистанция.

Но это всё равно вызывает внутри меня бурю.

Выдержав всего несколько минут, скашиваю взгляд и наблюдаю, как ведет машину, из-под полуопущенных ресниц. Руки лежат на руле расслабленно. Он ровно дышит и совсем мной не заинтересован, как обманчиво кажется.

– Почему не спрашиваешь, что будем сегодня делать?

Потому что просто наслаждаюсь твоим присутствием к своему огромному стыду. В дни наших тренировок я просыпаюсь вместе с солнцем и жду... Жду... Жду...

– Если бы ты планировал что-то совсем необычное, сказал бы, как одеться и что с собой взять. Раз не сказал – значит, я могу расслабиться.

Мой ответ вызывает намек на улыбку. Уголки мужских губ подрагивают. Я любуюсь с обмирающим сердцем.

Влипаю взглядом в его глаза и не могу оторваться, даже понимая, что мы и разбиться можем.

Руслан скупо хвалит коротким:

– Логично.

Гордость набухает в груди, а потом сердце разгоняется, стоит услышать:

– Сегодня ты будешь учиться стрелять.

Глава 17

Глава 17

Лолита

Я не скажу, что нарядилась ради него. Но и врать не буду, что мне плевать, как выгляжу в его глазах.

Для кого-то сухое «тебе идёт» вызывает во мне непропорционально сильный отклик. Мне до сих чертовых пор важно было бы услышать, что хотя бы что-то между нами было по-настоящему. Хотя бы что-то про нас я себе не придумала.

Но смелости подтолкнуть к этим словам Руслана во мне нет. Напрямую спросить – тем более.

А по коже пробегает озноб, когда он едет взглядом по моим голым ногам от сапожек вверх, цепляет подол юбки, который я тут же пытаюсь пригладить и убедиться, что ягодицы прикрыты.

Голубые глаза поднимаются выше.

– Не холодно? – Руслан спрашивает вежливо. Я качаю головой, хотя в помещении действительно холоднее, чем я рассчитывала.

Кофта осталась в машине. Может быть стоило попросить ее принести. А может быть дрожь по телу пускает не холод, а легкий адреналин.

Сегодня мы в тире.

Здесь пахнет металлом, машинным маслом и гарью пороха. Каждый выстрел в одном из соседних боксов не только бьет по барабанным перепонкам, но и эхом расходится в груди, ударяя монетой мне в грудину.

Хочу я того или нет, воспринимаю эти звуки, как смертоносные.

А Руслан – другой. Совершенно спокойный.

Тусклый свет белит бетон, не приукрашивая полулегальный адреналиновый лофт, зато высвечивая детали – капли смазки на столе, тусклые гильзы, сваленные в миску. Лица тоже здесь выглядят иначе. Мой… М-м-м… Инструктор – старше. Опытнее. Заломы на его лбу – глубже. Черты – резче.

Ему одинаково хорошо в салоне эксклюзивного Порше и в бетонной коробке португальского подпольного тира, пестрящего разнообразием огнестрела.

Руслан молча надевает перчатки, смотря на будущую мишень. Черная кожа плотно прилегает к длинным пальцам, а я ни оторваться не могу, ни перестать думать о том, как он похож сейчас на киллера из фильмов.

Силой отдираю глаза от его рук. Дергаю подбородок вверх и впиваюсь в профиль, когда Руслан спускает взгляд на стол.

На нём – ещё одна пара перчаток для меня и несколько ровно разложенных пистолетов. Руслан проводит по ним. Повернув голову, задерживается пальцами на одном из стволов и объясняет:

– Это Глок. Он лёгкий и практичный. С нейтральным балансом. Хорошо ложится в руку. Отдача короткая – в запястье, а не плечо. – Для меня всё это ни о чем, но я смотрю на... Глок... И киваю. Пальцы Руслана едут дальше. – Этот модульный, мягче по руке, но с более чётким сбросом механики. Это помогает чувствовать работу затвора и триггера. Тяжеловатый, но предсказуем в реакции на разные патроны. SIG подойдет для точной стрельбы. Но с ним важна и стойка, и положение руки. Почти как в твоем... Паддле. – Упоминание об увлечении кажется одновременно возмутительно неуместным и очень хорошим. Вместо дежурного кивка я отталкиваюсь взглядом от стола и смотрю в лицо. Во взгляде Руслана что-то проскальзывает, но поймать за хвост эмоцию я не успеваю. Наверное, это к лучшему.

Отвлекаюсь на уже знакомое, привычное, родное практически ноющее чувство в груди, прилив которого нужно пережить. Глохну на несколько секунд и пытаюсь быстрее промотать флешбек. Как мы играли в мой... Паддл.

Прокашлявшись тихо, свожу брови и уже не впервые запрещаю себе думать о том, о чем думать просто-напросто нельзя.

– У этого эргономика отличная, ладонь ложилась сама. Хорош для разбора посадки руки и работы с перехватом. Форма помогает держать контроль. Надёжный, не привередлив к патронам, удобен для длительных упражнений.

Руслан описывает оружие буднично. Так же, как рассказывал когда-то о путешествиях. Приключениях. Опытах, которые приводили меня в завистливый восторг. Только теперь я уже не знаю: он правда все это пережил или фантазировал для меня.

Пытаюсь цепляться за отдельные знакомые слова, но мозг вскипает из-за переизбытка непонятной информации.

Сдавшись, качаю головой и вскидываю взгляд на Руслана:

– Я ничего не понимаю...

Он осекается и замолкает. Успеваю уловить в его мимике недоумение. Быстро взяв себя в руки, он хмурится и сжимает губы. Опускает взгляд на пистолеты и возвращает ко мне.

– Извини. Ты права. Я привык общаться...

Не с такими, как я.

– Я постараюсь более доходчиво.

– Спасибо.

Мой учитель прокашливается, настраиваясь, а я беру с себя же слово быть максимально внимательной.

Во время возобновившегося объяснения стараюсь размеренно дышать, но всё равно с постыдным трепетом слежу, как Руслан касается деталей: называет их, берет в руки, нажимает на затвор, показывает, как держать пистолет, где ставится палец, как ложится ладонь, как стоят ноги и как правильно целиться.

Я и сама нахожу много общего с паддлом. Только там не приходилось жать на курок.

Закончив первый инструктаж, Руслан кладет на стол демонстрационный пистолет и обращается ко мне:

– Выбирай.

Я тянусь к тому же, который держал он.

Мне нужно надеть перчатки, но сначала я хочу привыкнуть. Осторожно вожу подушечками по холодному металлу. Ствол гладкий с едва ощутимыми царапинами и шершавой насечкой у рукояти. Пальцы нащупывают выступ спускового крючка и бороздку затвора. Металл впитывает тепло, отнимая его у меня, но сам не нагревается. В этом есть что-то символичное.

Брать его в руки как не хотелось, так и не хочется, но меня никто не спрашивал.

Собрав силы в кулак, сжимаю пальцами и поднимаю. Тяжелый.

Руслан снимает с крючка на стене и надевает мне на голову наушники с мягкими амбушюрами. Внешние звуки ненадолго становятся глуше, удары чужих выстрелов я чувствую только вибрациями в грудной клетке.

Не уверена, что так лучше. Снимаю с головы. Руслан не запрещает.

Обходит меня и забирает выбранный пистолет. Молча заряжает. Я даже не пытаюсь запомнить правильную последовательность действий, просто слежу завороженно.

Уже заряженный пистолет Руслан протягивает обратно. Успокаивает коротким:

– Там холостые.

– Я понимаю.

– Встань в стойку и ствол держи, как я показал. – Руслану, как всегда, эмоции выключить очень просто, а меня каждое его прикосновение по-прежнему бьет разрядом тока.

Теплая даже сквозь перчатку ладонь прижимается к моей кисти. Мы вдвоем опускаем пистолет, мой взгляд летит вниз вслед за ним и я смотрю, как он стопами и коленями выставляет мои ноги в стойку. Грубовато, но мне плевать. Для меня всё равно неповзолительно чувственно.

По сути, он абсолютно прав: делает то же, что делал мой инструктор по паддлу Тимур. Только прикосновения Тимура не жгли кожу и не заставляли бурлить кровь. И слабость уже под моими коленками тоже не вызывали.

В руках Руслана я становлюсь восковой куклой. Таю. Упрямо пытаюсь собраться.

Когда он остается довольным позицией ног, кладет ладонь на мое бедро. Давит, разворачивая так, как ему нужно. За двоих поднимает мою руку с пистолетом.

Пальцы соскальзывают с моего бедра и двигаются вверх. Взмахами крыльев целой стаи бабочек щекочут предплечье и тоже сжимают кисть, чтобы выставить руку в позицию упора.

Я оказываюсь в замкнутом его телом пространстве за считанные секунды. Это в очередной раз доказывает, что главный закон моей жизни сейчас – его желания.

Запах, который я должна ненавидеть, ложится поверх других и делает мои вдохи более жадными. Голос проникает под кожу. Висок щекочет:

– Во время выстрела пистолет должен сохранять стабильность, иначе вместо цели поранишь себя же. Если руки слабые – с одной ты не выстрелишь.

– А ты? – Дурацкий вопрос. Просто идиотский. Но ещё глупее было бы дернуть головой ему навстречу.

Я делаю это и замираю. Не помню, когда яркие голубые радужки были так близко.

Когда в последний раз я считала ресницы. За секунду вспоминаю все черточки.

Адски хочется пить, а его взгляд миллиметр за миллиметром съезжает вниз по моему лицу.

Глава 17.2

В голове набатом бьет дурное «поцелуй», хотя я и знаю, что этого не будет.

Руслан задерживается взглядом на моих губах, но решение принимает абсолютно закономерное: не стоит.

Возвращается к глазам и давит тяжестью взгляда на плечи.

Чего ты хочешь?

Не напрашиваться? Не провоцировать тебя?

Я не специально. А если специально – не признаюсь ни себе, ни тебе.

Он несколько раз моргает, не уводя глаза, но к моим вопросам остается безразлично глух.

– Держи вот так, – возвращает нас к главной цели визита. Я прикусываю щеку до сильной боли и слушаюсь. Смотрю вдаль на бумажный силуэт человека.

Мужское бедро касается моего. Если сдвинуться на пару сантиметров, ягодицы упрутся в пах, но двигаться нельзя. Да и зачем? Если бы он знал, что сейчас творится в моей голове, высмеял бы.

Наша близость для него не интимная.

Волосы за ухом и скулу тревожит размеренное теплое дыхание.

– Не сжимай слишком сильно и контролируй, как дышишь. Держишь?

– Да.

Руслан отпускает мои руки, но всё равно страхует. Пистолет, качнувшись вниз, возвращается на место. Мышцы напрягаются. Сильнее мышц – нервы.

Мне важно не упасть в грязь лицом перед Русланом, который не спешит отходить. Его грудь всё ещё касается лопаток. Выдохи греют шею. Что ты там ищешь? Смотришь зачем?

Жар расползается от мест соприкосновения наших тел. Он греет точно лучше, чем кашемировая кофта. Плотная ткань джинсов слегка трётся о моё бедро, царапая кожу.

– Потом лучше надень наушники, побереги уши, но первый раз можешь так.

Киваю.

Каждый свой первый раз я почему-то безоговорочно доверяю тебе.

Его руки снова ложатся поверх моих – Руслан корректирует хват, поворачивает запястье, чуть прижимает локоть. Его прикосновения практичны, но это не делает их менее волнительными.

– Я забыла, как целиться. – Признаюсь, не уточняя, что причина такой забывчивости в нем. Сложно запоминать технику, когда получается только наблюдать.

– Не торопись, – тихий, немного глухой голос щекочет затылок и верхние позвонки. – Выровняй мушку по центру целика. Дыхание не задерживай. Вдох сделай, а выстрел на выдохе. Если картина сбилась – выстрой снова.

Я пытаюсь. Усложняет то, что руки подрагивают. Они правда у меня, скорее всего, слабые для такого. Выждав несколько десятков секунд, Руслан делает ряд почти незаметных корректив и я вижу правильную картину.

– Я страхую. А ты дыши.

Слушаюсь.

– Когда готова будешь – спускай курок. Будет громко, но не дергайся.

Снова киваю.

Я бы хотела, чтобы на расстоянии десяти метров располагалась неочеловеченная мишень. Как та, которую используют в стрельбе из лука. Но, к сожалению, целиться мне приходится в человека.

Считаю до пяти про себя. Вдох. Выдох. И нажимаю.

Первый выстрел запоминается мне резким толчком в ладонь, отдача добирается до плеча и стучит отголоском в груди.

Если бы не Руслан, пистолет вылетел бы из моих рук. Но я всё равно собираю весь букет неправильных реакций. Пугаюсь до вскрика. Мне кажется, я не картон порвала, а правда лишилась девственности.

Воздух сотрясается: звонкий близкий звук бьёт по внутреннему уху намного сильнее, чем те выстрелы, которые делали другие люди.

Я оступаюсь, вжимаюсь спиной в мужскую грудь и снова дышу слишком быстро.

Бумага с изображением мишени колеблется, гильза со звоном падает на пол. Попадание – туда, где бьется сердце.

А живое сердце тем временем бьется у меня над левой лопаткой. Быстро ли? Нет. Но сильно и гулко. Сбивая мой ритм.

– Можно я положу? – Спрашиваю полушепотом, который растворяется в серии чужих возобновившихся выстрелов. Не могу заставить себя оттолкнуться спиной от его груди.

– Нет. – Даже когда Руслан напоминает, что жестокий. – Давай дальше. Расслабь кисть, – он приказывает, касаясь моих пальцев и мягко, но сильно сжимая. – В первый раз всегда сложно. Не тяни со вторым. Стреляй ещё.

Он заставляет снова поднять руки, поправляет мой локоть, ставит своё бедро ближе к моему – как опору. Его ладонь делает хват устойчивее.

По моему телу волна за волной прокатывается дрожь, разбиваясь о его требование. Хочется зажмуриться, но и это делать тоже нельзя.

Стреляю снова. На этот раз целюсь сама и попадаю куда-то в вымышленный пах. Сердце всё ещё колотится, дыхание рваное, но рука привыкает. Мозг тоже.

– Наушники наденешь?

Мотаю головой. Не надо. Пусть так. Звук шокирует меня и в то же время трезвит.

– Тогда давай ещё.

Его руки отпускают мои и ложатся на бедра, ощутимо сжимая. Не знаю, нужно ли это для устойчивости, но мне помогает. Я делаю выстрел за выстрелом, пока магазин не пустеет.

***

Через двадцать минут руки устают, но стрельба понемногу налаживается.

Я испытываю каждый из пистолетов и всё равно останавливаю свой выбор на первом. Видимо, такая у меня привычка.

Руслан отошел, когда заправлял магазин патронами, и назад уже не возвращался. За спину не становился. Теперь больше смотрит и поправляет словами. Иногда пристально, иногда задумчиво. Иногда так, что в ответ посмотреть мне страшно.

Что он ко мне чувствует – я искренне не понимаю. Но здесь он делает из меня такую же, как все они. Это необходимо, чтобы выжить. Жалко ли ему? Не знаю. Мне – почти нет.

Выстрелив очередную порцию патронов, я выдыхаю и кладу пистолет на стол. Кисти ноют. Руки трясутся из-за перенапряжения.

Руслан жмет на кнопку и нам навстречу едет истерзанная мишень.

– На сегодня хватит, – я настолько с ним согласна, что много раз киваю, уперев руки в стол и смотря вниз.

Гул затихает. Руслан подходит и ждет, что посмотрю на мишень. Но я тяну. Не чувствую ярого азарта. Возможно, не чувствую никакого. Допускаю, что я непригодна к такой жизни, которую живут они.

– Для первого раза отлично, Лолита, – похвала не радует. Смотрю на него заторможенно и улыбнуться в ответ не могу.

– Мы приедем сюда ещё?

– Да. Ты научишься стрелять.

Это то ли обещание, то ли угроза, не знаю. Просто... Наверное, хочу домой. Мне слишком. Нужно выдохнуть.

Руслан сдергивает продырявленное мной полотно. Скручивает и протягивает. Опять смотрю в лицо.

– Зачем? Я не хочу.

– На память.

Мотаю головой. Не надо мне такой памяти.

Он держит лист в руке, но не настаивает. Кладет на стол. Долго смотрит на стволы, пока я снимаю перчатки.

Вешаю наушники, а развернувшись, вижу, что он берет один в руки. Взвешивает его. Себя тоже взвешивает. Как будто не знает, хочет или...

И я не знаю, хочу ли видеть это. Жить, зная, на что он способен.

Врастаю спиной в бетонную перегородку и, затаив дыхание, слежу, как поднимает пистолет и вытягивает руку. Самый тяжелый из всех. Мне кажется, самый же неудобный.

Но ему всё равно.

И да, он может выстрелить с одной руки.

Ему не нужна идеальная стойка.

Он не целится долго и не колеблется, стрелять ли. Смотрит вдаль так, что сердце холодеет, выпуская пуля за пулей. Это выглядит очень просто, буднично... И по-настоящему страшно.

На этой серии выстрелов я полноценно глохну.

Пустой пистолет со стуком ложится обратно на стол. Мишень быстро едет к нам.

Сколько раз он выстрелил, Лол? Не ври себе, ты же считала. Пять метких выстрелов образовали одно большое черное пятно в бумажной груди. Контрольный – в голову.

В горле застревает всё, что я должна спросить и не должна спрашивать никогда.

Убивал он или нет, я не знаю, но я знаю, что может.

Нагретые жаром его груди лопатки вжимаются в холодный бетон. Руслан смотрит на меня и не дает усомниться, что ход моих мыслей правильный.

Волк – хищник. Чтобы жить, хищники учатся убивать. Законов природы бояться глупо, но мой максимум сейчас – просто смотреть ему в глаза.

Если читаешь в моих дикий страх – прости. Я просто... Правда таких, как ты, боюсь.

– Научиться стрелять не сложно, Лолита. – Он снимает перчатки, уводит взгляд первым и говорит тихо. – Сложно принять, что ты учишься, чтобы выстрелить в человека.

***

Обратная поездка в квартиру Марго становится мучительной. Мне хочется поскорее закрыться в комнате от всех и пережить травматичный опыт. Руслану, думаю, тоже хочется быстрее от меня избавиться.

Как бы там ни было, мы друг перед другом открылись сильнее, чем было бы безопасно.

В моих ушах – дискомфорт. Он должен пройти, и в следующий раз пренебрегать наушниками уже не стоит, но я, наверное, даже рада, что сейчас полуоглохшая. Это отличный повод сохранять молчание.

Машина Руслана заезжает во двор с гибискусами и лимонными деревьями. Я жду, когда щелкнет замок двери. Рискнув, смотрю на Руслана. Он – в лобовое. Думает о чем-то. Страшно узнать, о чем.

– Тебе так же сложно было слушать наши мажорские разговоры? – Эта мысль почему-то крутится в голове всю дорогу. Для меня модели пистолетов настолько же непонятны, дики, как для него наши увлечения. Я наконец-то в полной мере осознаю, как глубока была его ирония на каждом "мажорка".

Руслан поворачивает ко мне голову и немного хмурится. Ловит суть вопроса не сразу.

Смотря в глаза, отвечает:

– Тебя мне слушать было интересно. Я не всегда и не все понимал, но это не мешало.

Самые простые слова бьют сильнее, чем отдача пистолета.

Зря, Лол. Ты точно спросила зря.

Горло сжимается, это и к лучшему. Я просто киваю и смотрю на мужской подбородок. Прошу:

– Открой, пожалуйста. – Почти сразу слышу такой вроде бы желанный щелчок.

– Нужно будет тренироваться ещё, Лолита. Даже если не нравится.

– Я поняла. Хорошо. Спасибо за урок. И хорошего... Дня.

Мажу взглядом по его лицу, заливаясь краской. Сбегаю быстро и постыдно. Сильно хлопаю дверью, не рассчитав.

Это всё сложно. И слышать, как машина стартует прочь со скрипом шин, тоже. Кто из нас от кого убегает с большим рвением?

Я поднимаюсь на этаж Марго, не используя лифт. Открываю дверь своим ключом и быстро разуваюсь.

Хочу проскочить незамеченной, ведь к перепалке сейчас не готова, но Марго без разницы. Она выглядывает из спальни, поправляя пальцами альгинатную маску для лица. Иронично пропевает:

– Как свидание, малыш?

– Это не было свидание.

– Что, наш бандит даже на цветы тебе пожадничал? А ты так наряжалась для него... Жаль...

Я прохожу мимо, боковым зрением отмечая, как она покачивает головой, имитируя сожаление. Просто хочет снова потоптаться по моей самооценке, но сегодня не заденет.

Другие чувства в разы сильнее.

Оказавшись в спальне, приваливаюсь спиной к двери. Сердце бьется неразумно быстро, в ушах продолжают звучать выстрелы и немножечко слова.

Я так хотела лучше его узнать, но к реальности, кажется, до сих пор не готова.