Текст книги "Хочу тебя забыть (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Отставляет щетку и напольный совок. Натягивает рукав кофты на костяшки и ведет по щекам. Даже слезы из-за меня она стирает брезгливо.

– Пошел ты к черту, идиот! Дальше! Спеши! Отсюда!!! – Кричит, взмахивая рукой в сторону двери. Имеет в виду: поздно! Иди ты снова нахуй!

И я с ней согласен. Я весь в проебах. Но к ней подхожу вопреки.

Сжимаю плечи и разворачиваю лицом. Подталкиваю вглубь квартиры.

Мы вдвоем по осколкам и лужам. По цветам.

Под звон стекла, перевернув совок.

Лола врезается спиной в угол стены. Я вижу, как выбиваю дыхание из легких. Надо мягче. Надо. Было. Всё иначе.

– Ты никогда не думала, что я тоже хотел бы тебя забыть, Лолита?

Спросив, блуждаю взглядом по её лицу, а Лола пугается. Пытается отвести глаза. Ей кажется, хищнику вызов бросать опасно, но в реале уже похуй, тоже поздно.

Я черный, а ты белая. Так было всегда. И так будет всегда. Но всегда тоже ведь может быть разным, правда?

Тебе было интересно влюбиться. Я всё помню.

Сжимаю её щеки и заставляю подчиниться.

– Нет, блять. Давай в глаза. Скажи, думаешь я не хочу тебя забыть? Да я проклинаю тот день, когда взялся за это ебучее дело. Я знать тебя не хочу.

С её губ срывается всхлип. Красивое лицо кривится.

Подаюсь вперед и задеваю губами губы. Хочется и съесть, и выебать. И чтобы рассмеялась. Писала сама первой. Ожила и потянулась. Трогала пальцами. Целовала губами. Вопросы задавала, а я рассказывал то, что никому и никогда.

Я хуевый, но я готов стараться. Я правда на многое готов.

Тонкие руки, которые научились со мной стрелять на убой, с силой вжимаются в мою грудь. Она толкает, а я двигаюсь ближе.

Поднимаются на плечи. Сжимают.

Я тоже – вдоль позвоночника спускаюсь вниз и, нырнув под бесформенные штаны, сжимаю самую зацелованную в мире предателем задницу. Толкаю её тело в себя. Её дрожь разливается по нам одинаково сильно.

На себя орать за забытую дверь не с руки. И это значит одно: я ещё большая гнида, чем ты думаешь, Лол. Жизнь со мной – это риск. Боль. Двойные стандарты. Я многое умею, но во многом – неизлечимый инвалид.

Ты однажды сказала, что любишь, помнишь? Научишь... Как правильно?

– Зачем тогда вернулся? – Она снова дает пощечину вопросом. С ней очевидное перестает таким казаться. Думаю, подобное она испытывала, когда ее мир перевернуло мое разоблачение.

Помню ли я, что играть влечение больше не надо? Да я блять его не играл.

Вернулся зачем?

Чтобы честно тебе сдаться.

– Потому что, как бы ни хотел забыть, – уже не получается.

_______________________________

Если вы не успели поставить истории отметку "мне нравится" – сегодня тот самый день) Я буду очень благодарна ❤️

Глава 28

Глава 28

Лолита

В моей жизни могли быть дорожки из купленных на кровавые деньги цветочных лепестков и бесконечные красивые лживых слова, но однажды я по доброй воле выбрала другого.

Меня не заставляли принимать запрос от Незнакомца. Ток по коже запустила не ложь, а один на двоих в чем-то жестокий, а может быть благословенный вселенной фатум.

Маленький толчок – и я снова готова лететь с ним в обрыв.

Не понимаю, кто из нас двоих дрожит, но воздух вокруг становится гуще из-за силы желания. Как жар растекается по коже я не спутаю ни с чем.

Толкаюсь подбородком навстречу Руслану. Мы бьемся друг о друга и клацаем зубами. Больно.

Я тараторю:

– Целуй, – то ли разрешая, то ли приказывая. Его рот впечатывается в мои губы, раскрывает их. Язык вторгается бесцеремонно.

Пальцы паучьими ножками ползут вверх по мощной шее, кожу колет короткий ежик на затылке, но я всё равно тяну его ближе, даже когда ближе уже некуда.

В полной мере признаюсь себе же, как сильно скучала по его звериной похоти, которая вспышкой пробилась на "охоте". По нашему общему тайному пороку. В том, что у меня к предателю ни капли не прошло.

Осколки вазы продолжают валяться на полу безневинными черепками. Разлитая вода может вздуть паркет, но это больше не заботит и не злит.

Слезы сохнут и размазываются по колючим щекам.

От полного желания и неподдельно голодного смешения слюны я теряю голову.

Мы все ещё пахнем порохом. В ушах звенит из-за выстрелов.

От переизбытка эмоций потряхивает, но я не прошу Руслана притормозить. Не беру себе время на подумать. Последнее, что меня с ним когда-либо интересовало, это стерильность. Что тел, что душ.

После предательства я всё равно его хочу. Люблю. Не отпускаю.

Его руки такие же сумбурные и жадные, как рот. Он не ласкает, а лапает. Стискивает ягодицы до боли. Поднимается вверх и сжимает грудь. Как сильно ему это нравится – чувствуется через ткань. А я изголодала по нему до потери ума, гордости и абсолютной амнезии.

Он отрывается от моих горящих губ. Щеки печет из-за контакта с щетиной-наждачкой, а Руслан спускается по шее, выцеловывая её неожиданно нежно. Гладит руками спину, задницу и бедра. Дышит поверхностно.

Я не такая, как Марго. Я не буду ебаться, громко стонать и ярко кончать в чужой квартире. Или такая же?

Наверное, да.

Руслан возвращается к губам и забрасывает мои сползшие руки обратно себе на шею.

– Держись.

Поднимает над полом. Оплетаю торс ногами и сама целую, склоняясь к запрокинутому навстречу лицу.

Уверенность в неправильности происходящего стирается ластиком. Всё наоборот так, как мне было надо.

Он не бросает, а осторожно опускает спиной на матрас в моей спальне.

Дверь, кажется, так и не закрыл. Но берется за футболку, заведя руку за голову, дергает её… И мне так похуй до всех в мире смертельных опасностей! Взгляд прикипает к чернильным узорам.

Рот наполняется слюной из-за одних только воспоминаний, какая на вкус его горячая, солоноватая немного, кожа.

Руслан расстегивает ремень и, склонившись, тянет вниз мои штаны вместе с бельем.

От прямого волчьего взгляда я уже готова кончить, а Руслан скатывает по моим ребрам кофту вместе с топом. Я поднимаю руки, помогая обнажить себя полностью. В тумбочке лежит распечатка с фотографиями нашего с ним ребенка. Я не забываю об этом ни на секунду, но скорее умру, чем остановлю его сейчас.

От соприкосновения кожи с кожей меня отбрасывает миллионом флешбэков. Из тела выбивает душу и возвращает назад. Туда, где по моей шее, ключицам и груди вниз ползут мягкие губы. А я ногтями впиваюсь в налитые силой плечи. Желание царапать его, кусать, обладать и отдаваться непреодолимо.

А скованность наоборот куда-то в момент испаряется. Я так боялась следующего секса в своей жизни. Думала, не подпущу к телу мужчин годами. По моей самооценке потоптались. Секс со мной в голове обратился в душную повинность. Но невозможно заниматься самобичеванием, когда чувствуешь себя настолько живой и желанной.

Действия возвращают в прошлое лучше слов, которым можно было бы не поверить. Каким бы талантливым он ни был, не смог бы так играть. Да и сейчас ему зачем? Ради общака? Он знает, что я не в курсе. Из жалости? Из жалости не встает.

А он всегда был таким. Так хотел. Так горел. Так развращал. Так плавил и плавился. И я с ним не просто так таяла.

Мужской язык делает круг по ареоле и меня простреливает яркой вспышкой желания. Между ног горячо, обильно выделяется влага. Я трусь промежностью о низ его живота.

Он втягивает губами сосок и теребит языком, выстреливая взглядом вверх.

Меня выгибает дугой от непропорционально сильного удовольствия. Я знала, что грудь стала более чувствительной. Иногда даже обычное трение о лифчик теперь возбуждает. Я думала, это все его близость и невозможность нормально сбросить напряжение, но теперь понимаю: нет. Я меняюсь.

С силой давлю в мужской затылок, а он играет с грудью. Дразнит горошины-соски языком. Облизывает. Посасывает. Кусает, сжимает и выкручивает.

Спускается ниже. Целует живот. Лобок. Я испытываю легкий импульс стыда, который тухнет тут же.

Сопротивляться бессмысленно, да я и не хочу. Хныкаю, когда забрасывает ноги себе на плечи. Раскрываюсь без требований. Чувствую дыхание между ног. По половым губам грубовато проезжаются пальцы, раскрывая меня полностью. Он прижимается там ртом – меня уносит в чистое удовольствие, которое ни с кем больше не будет таким.

Напряженный кончик языка усиливает и ослабляет натиск на клитор. Кружит вокруг. Водит зигзагами. Когда я не просто дрожу, а начинаю с всхлипами подаваться навстречу – чувствую влажное вторжение пальцев и стону в потолок. Он обрывает ласку резко. Я охаю, а кончик носа прижимается к моему бедру. Нежно ведет. Руслан касается губами тонкой кожи, оставляя целомудренные, липкие из-за моей смазки и колючие из-за щетины поцелуи.

Контраст страсти и нежности взрывает. Я хочу ещё. Весь спектр. Сейчас.

Направляю его, хотя и он и я знаем, что в этом нет необходимости. Чувствую медленные проникновения и новую серию уже тягучих ласок языка снаружи. Он обхватывает клитор губами и втягивает.

Сдаюсь его напору и своему эгоизму.

Если вот сейчас начнется землетрясение или метеоритный дождь – не замечу.

Продолжаю подаваться бедрами в попытках уловить его ритм, но он с каждой секундой ускоряется, а я – отстаю и сбиваюсь. Под веками звезды рассыпаются столпами. Оргазм накатывает штормовыми волнами и бьется о промежность, раз за разом отступая. Я даже не понимаю до конца – меня уже унесло или я ещё на краю, пока Руслан не сбрасывает меня в удовольствие одним четким ударом языка, согнув пальцы внутри. Я вскрикиваю и хочу закрыться. Сама чувствую, как бешено сокращаюсь, но колени свести он не дает.

Гладит бедра, успокаивая. Целует лобок и ниже. Спокойно, но с нажимом шепчет:

– Тихо, Лол… Тихо… Тебе хорошо?

Киваю очень часто и от всей души.

Борюсь с диким желанием придумать в его честь какую-то молитву. Потому что вот сейчас – он мой единственный и главный бог.

Тянусь к нему руками, смиряясь, что он не даст закрыться. Обняв пальцами лицо, тяну вверх. Он ложится на меня, не представляя, как из груди к нему навстречу вылетает сердце. Я быстро-быстро дышу и с огромной любовью смотрю на губы, которые всё ещё блестят прозрачной смазкой. Обнимаю его руками и ногами. Подаюсь вперед и облизываю.

– Тебе нравится… – Недоспрашиваю, поднимаюсь к его глазам своими дикими и пьяными.

Я так скучала по нашей с ним близости, что сейчас словно опрокинула в себя бутылку, не делая пауз.

– Тебе лизать? – От слов я схожу с ума так же, как от действий. В нашем не таком уж лживом, получается, прошлом, откровенных до яркого румянца на моих щеках слов было тоже очень-очень много. Я хочу их снова не меньше, чем секса.

Руслан расстегивает ширинку. Сжав мою руку, кладет на набухший до одури член. Он горячий. Выпуклые вены подрагивают в такт с его дыханием. Я спускаюсь по стволу, трогаю мошонку и возвращаюсь к нежной головке.

Смотрю в глаза, впитывая его эмоции секунда за секундой. Темные синие радужки покрывает поволокой. Меня затягивает в бездну.

– Да. Мне нравится тебе лизать. Ты дрожишь от желания. Быстро, громко дышишь. Напрашиваешься. Подставляешься. Это очень возбуждает. Яйца звенят, как хочется тебя вытрахать. И ты красивая. Везде очень.

Плакать сейчас точно не к месту, но из-за переизбытка чувств я всхлипываю.

Сняв ладонь с члена, тяну Руслана за щеки ещё ближе, благодаря за такую необходимую мне искренность. За грубость комплиментов.

Целую в губы. Уголки. Подбородок. Щеки. Скулы.

Очень сложно описание сейчас мое к нему отношение. Я не держу зла. Я даже в боли своей не виню. Мне очень нас жалко. И я очень хочу в нас с ним верить.

Уткнувшись лбом в лоб, фокусируюсь на глазах. Сказать ничего не успеваю. Хотя может и не хотела.

А он спрашивает с нескрываемой просьбой:

– Я хочу в тебя. Можно?

Я чувствую, как хочешь.

Прижимаюсь к его губам и киваю.

Да. Можно.

– Только можешь не торопиться? Я боюсь немного.

Он смотрит на меня пристально и резко кивает. Это будет сложно, я понимаю. Но просто не спрашивай, почему, я потом...

Внутри ещё чувствуются сокращения, когда головка скользит по половым губам и проникает в меня.

Это далеко не первый мой секс в жизни, но ощущения кажутся настолько яркими, что я ими захлебываюсь.

Выдыхаю ошарашенно из-за того, как сильно он меня распирает и как туго чувствуется. Лицо Руслана немного плывет. Он подается навстречу – впечатываюсь губами и втягиваю в себя его язык. Начинает двигаться медленно, как мы и договорились. От чувственного удовольствия и благодарности тесно в груди.

Я хочу всего и сразу. Пальцы сползают на изрисованную грудь, ладони царапают по-мужски жесткие волоски. Под татуировками перекатываются мышцы. Я всё в нем вспоминаю и не забуду больше никогда.

В его руках, бедрах и взгляде намного больше нужды, чем я могу себе позволить утолить. Сильное, большое, поистине звериное тело дрожит из-за необходимости сдерживаться.

Я же спускаю с цепи издевательски неспешно. Звено за звеном. Легко впиваюсь ногтями в кожу. Тяну колени выше.

Он ускоряется, но всё ещё держит себя в руках. Я помню, как мы раньше… Но сейчас я так не рискну.

Пытаюсь хотя бы немного компенсировать ему свою просьбу поцелуями. Туго сжимаю член мышцами. По коже вибрацией прокатывается его реакция – усилившаяся дрожь и расширившиеся резко зрачки.

Руслан толкается сильнее, я повторяю то же самое. Подливаю в костер бензина. На коротко выстриженных висках собираются мелкие бисеринки. Поднявшись над подушкой, слизываю. Целую венку.

Трусь щекой о щеку. Поймав взгляд, в губы вкладываю:

– Тебе хорошо?

Он продолжает двигаться и кивает. А я просто убеждаюсь, что с ним верить нужно ощущениям. Он очень понятный, если… Твой.

Прижимаюсь губами к его шее.

– Я рада.

Веду языком по коже. Втягиваю её ртом, оставляя будущий засос.

Руслан со свистом впускает в себя воздух. Грубым движением сдергивает мою руку с затылка и толкает между нашими телами.

Я снова охаю, а он сжимает головку члена моими пальцами. Смотрит в глаза, стискивает до онемения и делает всего несколько резких движений вверх-вниз. Закрывает глаза и слегка кривится, утыкаясь лбом мне в лоб, а по пальцам течет его сперма, она же брызгами покрывает живот.

Комнату быстро заполняет запах секса, как свершившегося факта. После всего. Мы снова. Ебемся, как кролики. И что вы с этим сделаете? Осуждайте. Мне плевать.

В тишине очень хорошо слышно, что мы дышим громко и вразнобой.

Его глубокие частые вдохи сбивают мой ритм. Он продолжает до боли сжимать мои пальцы вокруг члена.

С усилием оттолкнувшись от меня, Руслан смотрит, нависнув. Прямо и до-пугающего глубоко.

Тогда мы не говорили о чувствах. Тогда я тоже врала ему, что между нами – просто игра.

Но мы всё равно доигрались. До чувств. До общего ребенка.

Я разжимаю всё такой же набухший и готовый продолжить член и нежно скольжу подушечками по торсу вверх.

– Ты вкусно пахнешь и красиво кончаешь. Я люблю видеть, как это с тобой происходит. Чувствую себя сильной. Нужной. Классной.

Признаваться сложнее, чем заниматься сексом. Руслан дает мне закончить и прижимается губами к губам.

– Ты такая и есть. – Сердце сбивается с ритма. Что бы он ни сказал – я всему поверю. – Я сто раз мог слиться. Нам обоим было бы лучше, чтобы я не начинал.

– Наверное. Но ты начал...

Мы трогаем друг друга губами. Головка члена снова растягивает вход и я вжимаюсь в ягодицы пятками, давая понять, что он всё делает правильно.

Действительно, как же мы залетели...

– Нас такому не учат, Лол.

– Какому "такому"?

– Чувствам.

Моя бутафорская, надетая наспех, кольчуга осыпается мелкими звеньями, забивая уши громким триумфальным звоном.

Член двигается во мне. Я прогибаюсь, его губы припадают к вытянутой шее.

Это хорошо. Значит, ты не умеешь им сопротивляться.

Глава 29

Глава 29

Лолита

Открыв глаза – смотрю на примятую, но пустую подушку. Громкое урчание привлекает внимание и я спускаю взгляд туда, где на постели ещё хранятся вмятины от мужского тела, но сейчас сидит кошка-бандитка и приводит себя в порядок.

Сафиру не смущает ни то, что я голая, ни то, что даже проветривание, мне кажется, не очень спасает от загущенного сексом воздуха.

Мы занимались им несколько раз. Сбивчиво и жадно. Точно, как те слова, что говорили друг другу. Я вырубилась. Руслан...

Уверенности, что не уехал, придает вид свисающей с угла кровати черной футболки, но где он в эту секунду – не понимаю.

Потягиваюсь и переворачиваюсь на спину. Ещё ни разу не изучала этот потолок с таким умиротворением.

Обстоятельства наших отношений с Незнакомцем не изменились, но мне настолько легче дышать! Настолько легче просто жить.

Поднявшись на локтях, оглядываю комнату. Слыша звуки из гостиной или даже кухни – успокаиваюсь.

Оставив Сафиру одну, голышом спешу в ванную.

Судя по каплям на прозрачной перегородке и запаху геля для душа, Руслан здесь уже побывал, а я ныряю под воду сразу с головой. С усилием смываю с себя стянувшую кожу сперму. Слюну. Пот. Смазку. Ласки. Оргазмы.

Мышцы ноют с непривычки. Ноги слегка подрагивают. На груди наливаются два засоса.

Это всё слишком. Возможно, даже немного дичь. Мы же взрослые, в конце концов, но я всё равно пьяно улыбаюсь, чувствую себя непозволительно счастливой.

Вытершись и просушив волосы, возвращаюсь в спальню и поверх стрингов надеваю его футболку.

На цыпочках прохожу через гостиную и замедляюсь, приближаясь к кухне.

Через широкую арку отлично вижу Руслана, а ещё чувствую приятный запах еды.

Он стоит спиной и режет что-то на каменной доске. Оглядывается, рассыпая по моим голым бедрам и плечам мурашки. Я по глазам и лениво-превосходному изгибу губ читаю, что он чертовски доволен, и застенчиво улыбаюсь в ответ.

Трепещу, как девочка. Хотя я рядом с ним я девочка и есть.

Руслан возвращается к своему занятию, ничего не сказав. А я, поддавшись порыву, подхожу вплотную и обнимаю его со спины. После длительной и жесткой диеты срываюсь в лютое обжорство.

Трусь о татуированную спину носом, щеками. Трогаю губами кожу. Заново пересчитываю татуировки. Прижимаюсь к кончику носа скалящегося волка губами. Не злись. Я знаю, ты хороший.

Пальцами пробегаюсь по твердому рельефному животу.

Руслан перехватывает мою ладонь, тянет пальцы к лицу и прикусывает, вызывая смех.

Привстав на носочки, целую в шею сзади и отхожу.

– Что готовишь? – быстро осмотрев пространство, убеждаюсь, что вазы, цветов и лужи уже нет. Он убрал, но это не значит, что Марго нас пощадит.

Забираюсь на высокий стул возле острова.

– Пока не понял.

Руслан оглядывается, я опять и опять ему улыбаюсь. Внутри столько легкости, что непонятно: как до сих пор не взлетела?

– Я все равно скажу, что вкусно.

В ответ на мое обещание Руслан задерживается на лице немного дольше и тоже улыбается.

В голове крутится мысль выпалить о беременности, но я всё ещё побаиваюсь. Мне нужно хотя бы немного нас с ним прощупать.

Когда мужчина просит помочь – с радостью соскакиваю и возвращаюсь, чтобы ассистировать. В процессе мы выясняем, что готовит Руслан омлет с помидорами, луком, грибами и сыром.

В перерывах между поиском специй, масла и прочей лабуды я неизменно снова и снова присасываюсь пиявкой к широкой спине.

– Кто научил тебя готовить? – Рядовые вопросы сейчас кажутся очень непривычными. Приходится снимать предохранители, чтобы их задавать. Уверена, Руслан тоже чувствует эту неловкость.

Проблема спешавшихся в наших отношениях правды и лжи не исчезнет просто так.

Несколько секунд я слышу только удары лезвия по доске.

– Жизнь, наверное. Целенаправленно никто не учил. И я целенаправленно никогда не учился. Просто что-то умею.

– Какое твое любимое блюдо?

Снова тишина и щелчки.

Ему сложно. Мне тоже. Но между нами хрупко и горячо.

– Мне кажется, я помню из детства, как мама готовила суп. Ещё до всего. Я не уверен, что он был такой уж вкусный, просто с лапшой. Но запомнился...

Его сдержанный, немного суховатый ответ переполняет меня нежностью. Я прижимаюсь плотнее.

– Пища как акт заботы – это что-то непривычное для меня. Запоминается.

Киваю.

– Моя мама не готовила. У нас был повар. Ну... Ты знаешь. – Первые разговоры – танец на подтаявшем льду. Он трескатеся и провалиться страшно. Мы вдвоем это понимаем. – Но обо мне хорошо заботились. Не через еду, но я тоже помню много моментов, когда мама и Олег... – Сбиваюсь.

Руслан откладывает нож. Снимает с себя руки и разворачивается. Холодно не становится. Злостью не отбрасывает. Он поддевает мой подбородок, я запрокидываю голову навстречу. В глаза смотреть уже не страшно, я наоборот ищу там поддержку и свои ответы.

– Если ты хочешь услышать, что я сожалею об участии в операции, Лолита, то нет. Твой отчим знал, чем занимается. И знал, чем это закончится. Твоя мать знала, с кем живет. Это не я определили их судьбу. Они сделали это своими руками, действиями. Меня волновала, волнуешь и будешь волновать только ты. За меня перед ними ты не виновата. Он сделал достаточно, чтобы его решили убрать. И недостаточно, чтобы вас защитить.

Его слова звучат правдиво и в чем-то жестоко, но взгляд – мягкий. Пальцы тоже. Он не злится на меня. Он уже даже на Яровея, кажется, не злится.

– Яровей – тот бандит из-за которого тебя взяли на крючок? – Этот вопрос нужно было задавать ещё тогда, но правда в том, что это ни черта не изменило бы.

Болью выстреливает быстрое:

– Да.

– Ты ненавидишь всех нас? – Спрашиваю тихо.

Руслан мотает головой.

– Нет. Я ненавижу условия выживания таких, как я.

Наш разговор оставляет привкус горечи на корне языка, но прерывается резко, когда мы вдвоем слышим, как дверь щелкает замком. Это… Марго.

Вдвоем же смотрим в сторону коридора. Руслан хмыкает и возвращается к готовке, а во мне волной поднимаются очень разные эмоции: это и радость, и страх, и трепет.

Я утыкаюсь лбом Руслану между лопаток:

– Страшно что-то... – Признаюсь, а потом сама же тихонько смеюсь.

Руслан тянет из подставки чистый нож. Ловко и поистине грациозно прокручивает его между пальцев, заводит за спину и протягивает мне, удерживая за кончик лезвия.

– Прячь. Может пригодиться.

– Правилами дома запрещены убийства, ты в курсе?

Держусь за рукоять, но забирать не тороплюсь. Кожу покалывает из-за вернувшего ощущения, по которому я ужасно скучала. Я обожала с ним препираться. Я обожала с ним на острие. Верить, что на запредельной скорости и по грани. Что выигрываю, а потом сладко сдаваться.

– У каждого правила есть исключение, Лолита. Жить хочешь?

Сдаюсь. Смеюсь и прячу нож в прямом смысле в стрингах. Лезвие холодит бедро. Чувствую себя немного сумасшедшей, но плевать.

Он так хорошо разряжает обстановку, что я уже ничего не боюсь, слыша, как в коридоре стучат каблуки.

Сначала Марго недолго топчется на месте. Потом до нас доносится растерянное:

– Не поняла…

Короткая заминка и ускоренные шаги в сторону кухни. Она замирает в арке. Руслан не оглядывается, продолжая готовку, но я настолько невозмутимой быть не могу.

Смущаюсь. Смотрю на Марго в ответ, то и дело соскакивая со сменяющегося оттенками удивления лица на зеркало, в котором отражаемся мы с Русланом.

– Это что за…

– Есть будешь? – Руслан перебивает, как ни в чем не бывало. Марго пренебрежительно фыркает и сжимает губы.

Меня изнутри распирает смех, который я усилием воли пытаюсь сдержать.

Сложив руки на груди, хозяйка квартиры проходит вглубь кухни. Минует остров. Тормозит рядом. Прижимается бедром к своей столешнице и внимательно нас изучает.

Злится, это видно, но в чистую злость я не верю.

– Значит так, да, Руслан Андреевич? Как мне мужчину привести – нельзя, а как квартирантку мою трахать – так пожалуйста…

Она возмущенно всплескивает руками. Я краснею до корней волос и на время отворачиваю от нее лицо.

– Вы мне всю квартиру провоняли. – Марго чеканит строго, Руслан бросает на нее озорной, как мне кажется, взгляд.

– Ты ещё ремонт сделай, потому что у тебя тут посмели поебаться.

– Без меня здесь ебаться нельзя. – Она отвечает очень быстро и очень серьезно, смотря ему в глаза.

Секунда. Две. Три. И они одинаково расплываются в широких улыбках. Ревность покалывает кончики пальцев, которыми я вжимаюсь мужскую грудь.

Жмусь к Руслану изо всех сил. Марго спускается взглядом от его лица на мое. Выглядит… Взволнованной. И больше радой, чем злой, я не ошиблась.

Кажется, я читаю в ее глазах "молодец". Но это глаза, а острый змеиный язык поддевает:

– Цветы не дарит. На свидания не возит. Подарки где, мажорка? Что ж ты ему даешь-то за просто так?

Теплые искорки в песочных глазах не дают обмануться, что слова – пыль, а за нас она рада.

– Хотя подожди... Я же знаю, почему. – Марго картинно бьет себя по лбу и кивает на ширинку мужских джинсов.

Это дурацкая шутка, в ответ на которую я искренне прыскаю.

Руслан качает головой.

Оттолкнувшись от столешницы, Марго делает шаг ближе к нам.

– Но вообще-то это правда свинство, вы знаете?

– Сколько, Рит?

Фыркает в ответ на цинично-меркантильный вопрос Руслана.

– Всё у тебя измеряется деньгами…

– А у тебя чем?

Я хихикаю. Действительно.

Снова привлекаю к себе внимание.

Марго берет с доски маленький черри, забрасывает в рот и раскусывает. Вплотную подходит адресно ко мне.

– За продукты, кстати, тоже на карту переведешь.

Руслан не спорит. Его бывшая склоняет голову и смотрит на меня так, что глаза не отвести.

– Малышка, а хочешь я фишкам тебя всяким научу? – Я прекрасно понимаю, что это игра. Марго острая, но грань не перейдет.

– Каким, например?

"Заглатываю наживку". Брюнетка хмыкает. Красиво убирает волосы с плеча, обнажая шею и ключицу.

– Руслан, чему мне научить нашу мажорку? Ты же помнишь, я многое умею.

– Особенно хорошо ты умеешь трепать языком.

Мы с Марго вместе улыбаемся. Она смотрит на него и умноженная на сто ревность растекается по моему телу неожиданно ярким собственническим желанием.

– О да. Языком я умею просто всё…

Прыскаю и снова краснею.

Марго, продолжая улыбаться, делает последний шаг ко мне. Гладит по голове и спускается по плечу:

– Может предложим твоему закомплексованному мальчику разнообразить личную жизнь? Он тройник никогда не пробовал, представляешь? Приглашайте...

– Марго, ты есть будешь или только пиздеть?

От вопроса Руслана Марго отмахивается, тянется к моему уху и "по секрету" шепчет:

– Это он для виду злится, а сам-то мечтает...

Но слух у него слишком острый. Да и Марго не собиралась так уж таиться.

Руслан разворачивается и звонко хлопает в ладоши там, где ещё секунду назад находилась упругая, красиво обтянутая юбкой-карандашом, задница.

– Пшла отсюда.

Марго вскрикивает и правда убегает, очень ловко сдернув из-под моей футболки спрятанный нож.

Я охаю, а она уже пускает зайчики лезвием из коридора.

Незаметно для самой себя пьянею из-за очередного осознания, насколько они необычные. Будто другой вид людей, но совсем не отталкивают.

Наоборот, я тоже хочу быть такой.

Марго указывает лезвием на Руслана и, сузив глаза, шипит:

– Ещё и нож спиздили. Дал же бог гостей...

Качнув, безжалостно запускает его в Руслана. Он ловит, сжав кулак вокруг лезвия на расстоянии тридцати сантиметров от собственного лица.

У меня сердце обрывается, а Марго расстроенно топает ногой и, развернувшись, уходит к себе в комнату, покачивая бедрами.

Руслан, вытерев кровь бумажным полотенцем, кладет нож в мойку. Кричит вдогонку:

– Ножи у тебя тупые, дурында!

– Так поточи!

Хмыкнув, берет лопатку и спокойно помешивает наш будущий обед, пока я пытаюсь угомонить сердце.

Ну что, малышка, закомься. Это твой будущий папа.