Текст книги "Выживалити (ЛП)"

Автор книги: Марисса Майер (Мейер)

Соавторы: Тамара Мосс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Разумеется, я командный игрок. Я обожаю людей.

– Понятно. – Она возобновила свои пометки. – Никто из членов семьи не изъявил желания присоединиться к вам? Братья, сёстры, кузены?

Нет, вообще-то у него не было никакой семейной поддержки, на которую можно было бы положиться. Когда его мать в подростковом возрасте сбежала от родителей, она позаботилась о том, чтобы факт его существования был начисто стёрт из семейного древа – точно так же, как позаботилась о том, чтобы он вырос стопроцентным американцем, воспитанным на её любимых телешоу.

Как будто он собирался делиться своими травмами с первой попавшейся мозгоправкой.

– Слушайте, док, давайте не будем тратить время впустую. Место на шоу мне и так уже гарантировано. – Он не стал признаваться, но именно это стало для него самым большим шоком, когда Раниэль Рассел позвонила и подтвердила это лично. До того момента он был уверен, что всё это очередной бред Симфони – вроде того случая, когда в каком-то обзоре похвалили сцену гибели её героини как «достойную Оскара», и его мать на полном серьёзе решила, что её номинировали на премию.

Мозгоправка постучала ручкой по блокноту:

– Реалити-шоу привлекают самых разных кандидатов. Моя задача – убедиться…

– Что не повторится история прошлого сезона?

Она даже глазом не моргнула:

– Что вы думаете об убийстве Алисии Анджелос?

Он помнил, как прочитал новость о её гибели. У Симфони тогда было очередное отвратительное настроение, и он ещё подумал: да, его жизнь – дно, но всё же не «найден-убитым-на-съёмках-реалити-шоу» дно. Всё познаётся в сравнении.

Он пожал плечами:

– Жаль, что она умерла.

– Алисия не просто умерла.

– Ну да. Её убила её чокнутая сестричка.

– Сиерре Анджелос так и не предъявили обвинений.

– Все знают, что это сделала она. Какое это имеет отношение ко мне?

– Возможно, никакого, – ответила психотерапевт. – Но мне нужно что-то написать в этом отчёте. – Она приподняла свои записи. – Так что если вы не хотите говорить об Алисии Анджелос, о чём нам стоит поговорить?

Ади вспомнил бесчисленные кастинги в детстве, где его выставляли напоказ как цирковой пони, а потом объявляли слишком сложным в работе.

Он вспомнил долгие ночи, проведённые в онлайн-квестах, эйфорию успеха, радость от прохождения, временное отступление одиночества.

Он вспомнил свою мать – как она захлёбывалась от восторга, объявляя о гарантированном месте в этой безвкусно-пофосной голливудской версии его любимой игры, её ярость, когда он ответил, что ему это неинтересно, и её роскошные подарки, когда он изменил решение.

Он вспомнил причину, по которой вообще поменял своё мнение. Шанс вырваться, вырваться на свободу – такой близкий, такой невыносимо близкий…

О чём им стоит поговорить?

Он откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком:

– Читали какие-нибудь хорошие книги в последнее время?

Кастинг-видео: ВЫ МНЕ ДОЛЖНЫ

ВЫЖИВАЛИТИ: ПЯТЫЙ СЕЗОН

Девушка сидит на незаправленной кровати. На её лицо толстым слоем нанесён белый тональный крем, глаза обведены тёмными смоки-тенями, а помада такая же чёрная, как и её волосы. На стене позади неё висит картина с изображением ангела, который стоит на коленях перед надгробием и плачет кровавыми слезами.

Выражение её лица излучает чистую ненависть. Она не пытается улыбаться. Не пытается очаровать зрителя, как остальные.

Она смотрит прямо в камеру так долго, что это становится неловким. Почти угрожающим.

Сиерра Анджелос произносит всего одну фразу, прежде чем запись обрывается.

– Я хочу получить свои призовые деньги.

Заметки продюсера:

Только через мой труп.

Глава 4

Ади

Ади сбросил спортивную сумку на мраморный пол холла. Она приземлилась с тяжёлым глухим звуком – спасибо целой библиотеке книг внутри… и одной смене одежды. Он сверился со временем.

– Симфони! – крикнул он.

Никакого ответа.

Простонав, он взбежал по винтовой лестнице. Его мать в шёлковом халате сидела перед туалетным столиком в своей огромной гардеробной.

– Мам, нам нужно выезжать. Мы опоздаем.

Симфони наклонилась ближе к зеркалу.

– К чему такая спешка? – спросила она, нанося мерцающую пудру на скулы. Она никогда не выходила на улицу, не нанеся предварительно шестьдесят два различных вида средств по уходу за кожей, макияжа и продуктов для волос. – Ты звезда этого шоу. Они просто не смогут начать без тебя.

– Я не звезда шоу. Я один из двадцати участников, и если я опоздаю, они вызовут замену и начнут без меня.

Она фыркнула, закрыла пудреницу и взяла карандаш для бровей.

Он молитвенно сложил ладони:

– Ты отлично выглядишь. Поехали.

– Совершенство не терпит суеты, – пропела она, а затем отмахнулась от него карандашом. – Сделай что-нибудь полезное и достань мои перчатки для вождения из шкафу. Второй ящик слева.

– Перчатки для вождения, – пробормотал он. – На дворе не тридцатые годы.

– Ультрафиолетовые лучи сейчас так же реальны, как и тогда, и я отказываюсь обзаводиться пигментными пятнами, как эти… – она скривилась, – …пожилые женщины. О, и захвати пару солнцезащитных очков, пока ты там. «Prada»… нет, давай лучше «Versace».

– Слушаюсь, ваше величество.

– Адитья. Это одна небольшая просьба. Учитывая, что я провела двадцать три часа в родах и последние семнадцать лет обеспечивала тебя едой, одеждой и крышей над головой, не говоря уже о том, что выбила тебе место в знаменитом телешоу…

Её причитания утихли, когда Ади шагнул в гардеробную.

– Мерзость, мерзость, мерзость, – прошептал он, чувствуя, как его задушат переоценённые духи, пластиковые чехлы из химчистки и потребительство. На половине одежды всё ещё висели бирки.

Он нашел нужный ящик и выдвинул его, обнаружив россыпь аксессуаров. Один из многочисленных чехлов для телефона был обтянут искусственным мехом зебры. В другом, с розово-золотыми стразами в форме дельфина, находился настоящий телефон.

– Серьёзно? – пробормотал он, бросая его обратно к остальным.

Он схватил пару перчаток и футляр с очками, захлопнул ящик и направился обратно в гардеробную.

Но Симфони там уже не было. Он нахмурился, прислушался и… Ну да. Блендер. Саундтрек к его жизни.

Ади сбежал по лестнице на кухню и бросил аксессуары на столешницу. Теперь его мать была в обтягивающих джинсах, на высоких каблуках и в блестящем топе с открытыми плечами. Весьма подходящий наряд для поездки на машине.

Она окинула его оценивающим взглядом:

– Ты в этом поедешь?

Он оглядел свою футболку и старые джинсы:

– Ага.

– Хм. – Её неодобрение сквозило даже сквозь шум. – Ты всё ещё слишком тощий. – Она выключила блендер. – Я положила несколько пакетиков «Best Life» в твою сумку. Это поможет тебе нарастить немного мышц.

Он удержал себя от того, чтобы смущённо потянуть за футболку. Как бы плохо она ни заставляла его себя чувствовать, он не собирался пить эти протеиновые коктейли из суррогатной еды, которые его мать втюхивала в «магазинах на диване».

Она перелила содержимое блендера в стакан на вынос, пока Ади барабанил пальцами по своим тощим предплечьям:

– Мы можем ехать?

– Ха! Мне пришлось умолять тебя пойти на это шоу, а теперь кто из нас так рвётся туда попасть?

– Когда я даю обещание, я его выполняю. – Намёк Ади повис в воздухе.

Конечно, когда Ади рос, если у Симфони было хорошее настроение, она могла повезти его в зоопарк, как и обещала. Или же всё заканчивалось очередным кастингом, днём покупок в её любимых бутиках или кофе с какой-нибудь бывшей знаменитостью. Ади с самого раннего детства усвоил правило: никогда не выходить из дома без книги в руке.

Симфони была слишком отвлечена, чтобы заметить его выпад, тянясь за солнцезащитными очками:

– Я же сказала «Versace». Честное слово. Ты абсолютно бесполезен.

– Какая разница? Поехали. – Он схватил ключи от машины, как раз когда у Симфони зазвонил телефон.

Она ахнула:

– О! Я должна ответить.

– Ты шутишь.

– Это Сандра Фабиньи. Та самая агентка, о которой я тебе рассказывала? Она звонит обсудить будущие перспективы. – С блаженной улыбкой она неспешно пошагала к террасе у бассейна, поднося телефон к уху. – Симфони на связи.

Это было настолько в её стиле, что Ади даже удивился, как не предвидел этого.

Он посмотрел на ключи в своей руке.

Технически у него не было водительских прав, и мать категорически отказывалась разрешать ему сдавать экзамен на её «малышке» – розовом БМВ, который она любила гораздо больше, чем собственного ребёнка. Если он одолжит его, её просто разорвёт от злости.

Какая жалость.

Вернувшись в холл, он достал пакетики с протеиновым коктейлем, которые она запихнула в его сумку, и высыпал их прямо на пол.

Затем, крутя связку ключей на пальце, он вальяжно вышел за дверь.

Глава 5

Картер

Картер, которая нервничала, даже когда делала селфи, теперь преследовали операторы. Ей не разрешали переставать улыбаться с семи утра, и её щеки уже адски болели. Сначала были съёмки для заставки шоу, затем рекламная фотосессия, для которой её нарядили в какую-то нелепую белую мини-юбку из кожзаменителя и расшитый бисером топ, от которого всё невыносимо чесалось. Потом – короткие ролики для соцсетей, которые снимала угрюмая девушка с таким видом, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Каждый раз, когда Картер казалось, что их вот-вот отпустят перекусить, к ней подбиралась очередная команда стилистов и визажистов, усаживала перед новой камерой, а какой-нибудь раздражительный режиссёр начинал раздавать команды:

– Сядь прямее!

– Улыбайся шире!

– Хватит дергаться!

– Нет, нормальную улыбку – честное слово, кто вообще взял эту девчонку?!

В конце концов, её заперли одну в комнате, сплошь оклеенной плакатами, и велели ждать, пока за ней кто-нибудь не придёт.

Судя по расписанию, полученному этим утром, её команда должна была зайти в отборочную квест-комнату через… сколько там, через час? Ей бы уже давно пора с ними познакомиться.

Картер накрутила на палец одну из своих кудряшек. Вчера к ней домой приезжал стилист проекта и потратил больше двенадцати часов, чтобы обесцветить и уложить её волосы.

Что означало лишь одно: теперь они были красными.

Огненно-красными.

В сочетании с неудобной, но неоспоримо модной одеждой, в которую её нарядили, она как никогда походила на своего аватара.

Ей хотелось почувствовать себя преобразившейся – эдакой современной Золушкой.

Вместо этого она чувствовала себя самозванкой.

Она рухнула на диван. В её теле вибрировал каждый из семи триллионов нервов. Прийти на это шоу было ошибкой. Постоянное рявканье съёмочной группы ясно дало понять: она абсолютно для этого не создана. Её улыбка слишком нервная. Манеры – слишком неловкие. Голос – слишком тихий.

Она закрыла лицо руками и издала измученный стон, но тут же отдёрнула ладони, вспомнив про макияж.

Она была обманщицей.

Она станет посмешищем для всего фанатского сообщества.

Одно дело – смотреть игры из уютной спальни, когда камеры крупным планом показывают нужные улики, а комнаты видны с самых разных ракурсов. Так решить головоломку может кто угодно, нажимая на паузу и перематывая назад, когда необходимо.

Но оказаться внутри настоящей игры, в реальном времени, когда на кону стоят реальные последствия, – совсем другое дело. Что, если давление сломает её, и она не сможет разгадать очевидную подсказку? Что, если её товарищи по команде окажутся блестящими, замечательными людьми, а она всё для них испортит?

Они будут её ненавидеть.

Она встала и принялась шагать из одного конца тесной комнаты в другой. Ей нужно было отвлечься, пока эта нисходящая спираль сомнений не заставила её сбежать на первый же рейс домой.

Может, стоит позвонить родителям? Они всегда находили правильные слова, чтобы успокоить её тревогу, и сейчас она отдала бы всё на свете, лишь бы услышать тёплый тринидадский акцент отца или заразительный смех матери, борющейся с её непокорными рыжими кудрями. Картер даже достала телефон и зашла в контакты: на аватарке рядом с номером отца оба они дурашливо улыбались, прижавшись щекой к щеке.

Нет. Ей нельзя им звонить. Тоска по дому станет просто невыносимой.

Сжимая телефон в руке, она осмотрела рекламные постеры «Выживалити». На одном из них, в серебряной рамке, висело автографированное фото Фитци и Луиса времён их первых роликов на YouTube в первом сезоне. Фитци тогда выглядел совсем юным, даже младше, чем Картер сейчас.

Картер наклонилась ближе, чтобы прочитать надпись, выведенную размашистым курсивом под фото. Она узнала почерк Гейм-мастера – в третьем сезоне она получила от него открытку, когда отправила ему фанатское письмо с самодельной головоломкой. Инстинктивно она подняла телефон, чтобы сфотографировать надпись.

Это только начало. – Луис

Она улыбнулась, делая снимок. Луис Август Рассел уже тогда верил, что их шоу – это нечто особенное.

Раздался стук. В дверях стояла та самая угрюмая интервьюерка – коренастая полноватая девушка лет двадцати с небольшим, с блондинистыми хвостиками, вызывающими синими тенями на веках и одной длинной серебряной сережке в левом ухе. Татуировка в виде рептильего хвоста змеилась из-под её блестящего топа с петлей через шею. Картер уже собиралась спросить, кто это – дракон, возможно? – но девушка перебила её.

– Ты что делаешь?

Картер вздрогнула от её раздражённого тона:

– Э-э… фотографирую?

– Зачем?

– Для… моих фанатов?

Девушка секунду пристально смотрела на неё, а затем ухмыльнулась:

– О боже, это реально ты!

Картер замигала, пытаясь вспомнить имя девушки. Вера? Да, кажется, Вера.

– Ну да. Э-э, привет.

Девушка подошла ближе, излучая фальшивый восторг:

– Та самая Картер-Взломщица! Специалист по решению квестов! О-М-Г, я просто, типа, твоя фанатка!

В её голосе появились странные нотки типичной калифорнийской фифы, отчего Картер занервничала ещё сильнее.

– Правда?

Улыбка Веры мгновенно испарилась:

– Нет. Вы, инфлюенсеры, так много о себе воображаете. – Она приподняла планшет, который держала в руках. – Скажи «чи-и-из».

Картер едва успела растянуть губы в подобии улыбки, как Вера уже щелкнула кадр. Картер была на «Выживалити». Она должна была встретить «своих» людей. Она приехала сюда не для того, чтобы променять чужих ей одноклассников на кучку хамов. Хамов с камерами.

Если бы только у неё хватило смелости сказать это вслух.

Вера посмотрела на экран и нахмурилась:

– А где твои очки?

– Очки?

– Огромные такие, круглые?

– А-а, их носит мой аватар, но в реальной жизни они мне не нужны.

Перекошенная мина Веры стала еще угрюмее:

– Я подниму этот вопрос перед костюмерами.

– Ты ведь менеджер по соцсетям, да? – спросила Картер. – Кажется, это ты выложила моё памятное видео про Алисию Анджелос. Оно принесло мне кучу новых подписчиков, так что… спасибо.

– Просто поддерживаю тренды шоу, – Вера засунула планшет под мышку. – Будь моя воля, я бы с радостью смешала имя этой сучки с грязью.

– Что-что?..

Но Вера уже уходила прочь.

Глава 6

Бек

Бек посмотрел на лабораторный халат цвета морской волны, а затем поднял взгляд на зеркало. Результат ему нравился. Цвет подходил к его глазам. Стилисты сделали не так уж много: немного пудры, подкрасили брови карандашом, нанесли каплю мусса на волосы. Он всё ещё выглядел самим собой, просто в обновлённой, более яркой версии.

К тому же халат. Беку безумно нравился этот лабораторный халат.

Он изобразил, будто поправляет невидимые очки:

– Образец приобрёл свойства, которые мы не могли учесть, – произнёс он своим лучшим голосом серьёзного учёного. – Вскоре он заразит нас плотоядным вирусом, который распространится по всей планете, пожирая всё на своём пути… и мы абсолютно ничего не можем сделать. – Он прищелкнул языком: – Какая невыразимая жалость.

В отражении зацарапал экран телевизора, висевшего на стене. Бек обернулся, когда синий экран переключился на внутренний канал, явив ведущего шоу, Фитци, в льняной рубашке и потёртых джинсах, с сияющей улыбкой смотрящего в камеру. Возможно, он и не был мозговым центром проекта, но его эксцентричное обаяние и полное отсутствие наигранности были важной частью успеха.

– Добро пожаловать в пятый сезон «Выживалити»! – провозгласил он, а его австралийский акцент на вкус напоминал солёные острицы. – Шоу, где мы запираем подростков в комнатах, полных головоломок, улик и шифров, чтобы узнать, кто сможет сбежать быстрее всех. Я ваш ведущий Фитци, и в этом сезоне наши команды будут соревноваться за самый крупный денежный приз за всю историю «Выживалити». Команда-победитель получит… готовьтесь… один миллион долларов!

Экран сменился графикой, где стодолларовые купюры сыпались с неба на огромную кучу денег. Безвкусно, но впечатляюще. Если команда Бека победит, у него появится целых двести пятьдесят тысяч долларов, которые он сможет назвать своими… по крайней мере, на пять минут, пока не закроет долги родителей и не отправит коллекторов куда подальше.

– Но и это ещё не всё! – продолжил Фитци, и Бек затаив дыхание сделал шаг ближе к экрану. – Потому что в этом сезоне мы предлагаем эксклюзивный ранний доступ на курорт «Свитбрайер»! – На экране закружились кадры, снятые с дрона: роскошный отель, озеро с пришвартованным в центре пиратским кораблём, флаг с логотипом «Victory Escapades, Inc.™», развевающийся над разводным мостом замка. – Команда, которая одержит победу в этом сезоне, первой из публики исследует долгожданный парк развлечений для любителей головоломок от Виктора Каннингема. Но прежде чем мы объявим победителей, нас ждёт куча квестовых безумств, так что давайте повторим правила.

Экран переключился на стилизованные изображения часов и фонариков:

– Сегодняшняя комната – это то, что мы называем отборочным раундом. Это шанс увидеть, на что способны команды, и это единственный раунд за всё соревнование, в котором ни одна команда не выбудет. Однако стимула показать себя во всей красе более чем достаточно: команда, которая быстрее всех справится с каждой головоломкой, завоюет вожделенные «палки в колёса» от Гейм-мастера – наше умное название для… – он понизил голос до зловещего сценического шепота, – …саботажа. Разблокируйте бонус сегодня, и ваша команда сможет по-крупному подгадить своим соперникам в следующих раундах. И уж поверьте, они захотят получить этот бонус, потому что после сегодняшнего дня команда, которая потратит больше всего времени на побег, будет отправляться домой. А теперь приветствуем человека, который неустанно работал над тем, чтобы предложить вам самые зубодробительные квесты… самого Гейм-мастера, Луиса Августа Рассела!

Гейм-мастер вышел на площадку, зацепив пальцы за подтяжки:

– Спасибо, Фитци. Приятно вернуться.

Если из-за синестезии Бека голос Фитци казался на вкус как моллюски, то глубокий баритон Гейм-мастера напоминал первый бокал эгг-нога в Рождественский вечер – гладкий, богатый и невыносимо изысканный.

Фитци закинул локоть на плечо Луиса:

– Поговаривают, в этом сезоне ты подготовил кое-что необычное…

– Бек Мэтисон?

Бек обернулся и увидел парня из съёмочной группы, держащего гарнитуру:

– Пора цеплять микрофон.

Сердце Бека пустилось вскачь:

– Круто, – выдохнул он. – Э-э… а где моя команда?

– Вставь это в правое ухо, – сказал парень, прикрепляя крошечный микрофон к лацкану лабораторного халата.

– Сюда, – позвала ещё одна сотрудница с планшетом и рацией. Бек пошёл за ней по унылому коридору горчично-жёлтого цвета.

– Скажи «чи-и-из»! – гаркнул чей-то голос. Бек повернулся и увидел девушку с блондинистыми хвостиками и плотным макияжем. Камера её iPad вспыхнула прямо ему в лицо. Бек отшатнулся, но девушка уже проскочила мимо.

Он мотнул головой, пытаясь прогнать зайчиков перед глазами, и тут дверь распахнулась – и перед ним предстала она, главная съёмочная площадка. Где Фитци приветствовал участников. Где они с Луисом шутили о том, какие коварные загадки приготовил Гейм-мастер. Где раз в неделю чья-то надежда рушилась, когда команда выбывала из состязания.

Но только не команда Бека. Он здесь всерьёз и ненадолго.

Что бы ни случилось. Даже в его голове хриплый дедушкин говор отзывался вкусом трубочного табака и кедровой древесины.

В реальности декорации выглядели меньше. Там, где камеры срезали края задников, Бек видел строительные леса из брусьев и фанеры, подтёки краски на полу. Для человека, который гордился своим вниманием к деталям, особенно при строительстве собственных комнат, подобная топорная работа казалась разочаровывающей.

Но он не стал на этом зацикливаться. Это реальность, это Голливуд, а вон там…

Луис Август Рассел.

– Святое дерьмо, – прошептал Бек.

Фитци и Луис стояли посреди площадки, но вместо дружеской болтовни, как на экране, Фитци залипал в телефоне, а Луису кто-то из визажистов припудривал подбородок. Должно быть, кадры, которые крутили за кулисами, были записаны заранее.

Наушник Бека зашипел:

– Следующий участник, Бек Мэтисон, на позиции.

Визажист исчез. Свет стал ярче. Телефон Фитци испарился в кармане, и его улыбка вспыхнула на полную мощность. Луис стоически скрестил руки на своей широкой груди.

– Мотор!

На синем экране рядом с камерами побежал текст суфлёра.

– Давайте поприветствуем ещё одного участника, – читал Фитци. – Пусть его солнечный нрав и эти голубые глазки не вводят вас в заблуждение. В свободное время этот парень сам создаёт квест-комнаты, и у него особый вкус на салуны Дикого Запада и средневековые пыточные. – Фитци вскинул бровь, глядя на Луиса. – Не думаешь, Гейм-мастер, что он метит на твоё место?

– Я не против здоровой конкуренции.

– Вы слышали это сами, друзья! Встречайте: Бек Мэтисон!

Кто-то толкнул Бека между лопаток. Он споткнулся и сделал шаг вперёд. Слепящий свет обступил его со всех сторон. Температура, казалось, подскочила градусов на десять.

Тот же голос проскрипел в его ухе, оставив на языке текстуру и вкус гравия:

– Улыбайся, пацан. Выглядишь как олень перед дулом охотничьего ружья.

Примерно так он себя и чувствовал. Но он нацепил улыбку, и пока пересекал площадку, страх начал уступать место чистой эйфории. Чёрт возьми, да он же на «Выживалити»!

Остаток пути по сцене он прошагал пританцовывая под музыку, гремящую из динамиков под потолком.

– Да-а! – подхватил Фитци, сам выдав пару хип-хоп движений. – А у парня есть стиль!

Бек замер в танцевальной позе и не удержался от смеха, скорее от восторга, чем от смущения:

– Фитци! Гейм-мастер! Привет!

Луис сдержанно кивнул, а Фитци закинул руку Беку на плечо:

– Бек! Ты взволнован? Ты готов?

– Да! Не терпится начать!

Фитци повернулся к Гейм-мастеру:

– Итак, Луис, что ты можешь рассказать Беку об этой первой комнате?

– Подождите, – перебил Бек и демонстративно огляделся. – А где остальная часть моей команды?

Губы Луиса тронула загадочная улыбка:

– Не беспокойся о них. А теперь слушай внимательно. Ты и твои товарищи по команде – ассистенты лаборатории, работающие на гениального химика доктора Адама Тири. Вам поручено создать сыворотку, которая увеличит мощности человеческого мозга до астрономических высот, раскрыв наш истинный потенциал для абсолютного интеллекта. Однако в вашу лабораторию проник шпион, запер вас с командой в подсобках и похитил вашего босса. Вы должны следовать уликам, оставленным доктором Тири, чтобы завершить создание сыворотки… пока ваши соперники не завладели всеми секретами доктора.

Бек прошептал:

– Круто.

Фитци хмыкнул:

– Интересно, нет ли у нашего Гейм-мастера подсказки, которая поможет тебе справиться с этой задачей?

Бек выпрямился. Подсказка Гейм-мастера не раз решала исход всего раунда.

– Как вы знаете, – произнёс Луис, – побеждают не всегда те команды, где самые умные или опытные игроки. Иногда побеждает та команда, у которой лучше всего налажена… химия.

Химия. Лаборатория. Понятно.

Вот только это едва ли тянуло на хорошую подсказку.

У Бека не было времени раздумывать об этом, потому что Фитци уже протягивал ему повязку на глаза:

– Готов?

– Чёрт возьми, да! – Бек надвинул маску на глаза, погружая мир во тьму. Всё, кроме звуков и вкусов. – Где бы вы ни были, доктор Тири, я вас не подведу.

– Отлично сработано, – пробормотал голос режиссёра в наушнике.

Бек мысленно довольный собой оправился.

Его повели со сцены. Шли они недолго.

– Сюда, – сказал провожатый. – Ещё шаг. И… стоп.

Бек прислушался к собственному дыханию и удержался от того, чтобы вытереть вспотевшие ладони о халат.

– Но как же моя команда?..

– Я активирую дверь, – сказал провожатый. – Она закроется автоматически, но мы будем по ту сторону, если возникнут проблемы.

Кое-что прогудело. Двери заперли Бека внутри.

Голос Фитци раздался в наушнике:

– Когда я скажу волшебное слово, можете снять повязки и начинать. Три… два… один… Побег!

Бек сорвал повязку.

Он находился в одиночестве в комнате размером едва ли больше гардеробной. Стены были выкрашены в серо-грифельный цвет, а на полу лежал линолеум в крошку. Всё вокруг озарялось мягким розовым светом. Никаких следов входной двери – она бесшовно слилась со стеной. С потолка свисала одинокая лампочка. Перед ним стояла металлическая дверь с трёхзначным навесным замком на ручке. В центре двери висел обрывок бумаги. Нацарапанная надпись гласила: no one nor.

Он обернулся. На полке на уровне глаз стояла коллекция стеклянных банок со странным набором предметов внутри. Розовое свечение, как он теперь увидел, исходило от неоновой вывески, на которой было написано всего одно слово: ПОБЕГ.

На случай, если он забыл, зачем здесь находится.

Его нервозность тут же испарилась. Коды. Логика. Закономерности. Это была его стихия. Независимо от причин, по которым он оказался здесь – налёта обиды, терзавшей его родственников последнее десятилетие, или его планов наконец-то всё исправить, – здесь контролировал всё он. Бек против квест-комнаты. Бек против Гейм-мастера.

Он уже потянулся к первой банке, когда в наушнике затрещал новый голос:

– Перекличка. Кто со мной?

Бек замер. Голос был знакомым. Текстура. Вкус. Это было настолько неожиданно и настолько… невозможно, что Бек развернулся на триста шестьдесят градусов, уверенный, что это розыгрыш.

– Привет? – произнёс другой женский голос, тёплый и успокаивающий, как ромашковый чай. – Я Картер. Вы где?

– В очень, очень маленькой комнате, – отозвался последний член команды, парень с хрипловатым протяжным голосом, напоминающим выдержанную кожу и смородину.

– Имя? – снова раздался первый голос. Бек зажмурился. Он не мог не ошибаться.

– Ади, – буркнул парень.

– И это всё? Нас должно быть четверо. Давайте быстрее, время тикает.

От каждого произнесённого слова во рту у Бека закипала всё та же узнаваемая смесь синего «Kool-Aid» и шипучего шербета, пузырящаяся на языке.

Если он не ошибался, он был заперт в квест-комнате с грёбаной Сиеррой Анджелос.

ЧАСТЬ 2

ВЫЖИВАЛИТИ: ПЯТЫЙ СЕЗОН

Отборочный раунд: Всё дело в химии

Глава 7

Сиерра

– Бек, – отозвался четвёртый член команды Сиерры. Наконец-то. – Меня зовут Бек.

Оставалось надеяться, что в расшифровке головоломок он соображает лучше, чем в разговорах.

– Давайте подведём итог по нашим уликам, – сказала Сиерра, обводя взглядом комнату, которую изучала с той самой секунды, как с её глаз сняли повязку. Улова было немного. Табличка на двери с надписью «Заткни меня» и планшет для бумаг на гвоздике.

– Подожди, – подала голос девчонка, Картер. – Ты не назвала своё имя. – В её голосе прозвучало подозрение.

Вместо ответа Сиерра зачитала вслух лабораторные заметки с подробным описанием различных экспериментов:

Эксперимент 1: 2 части раствора A + 1 часть раствора J

Результат: тёмно-зелёный, практически непрозрачный

Эксперимент 2: 3 части раствора A + 1 часть раствора K

Результат: фиолетово-пурпурный, тягучая текстура

И так далее, всего семь экспериментов. Она перевернула страницу, но там больше ничего не было.

– У меня есть планшет со списком лабораторных экспериментов, где описываются разные растворы, зашифрованные по алфавиту, и их цветные результаты. Бек, что у тебя?

– Э-э… так, ладно. – Бек прочистил горло. – У меня навесной трёхзначный замок на двери плюс куча банок с всяким разным внутри. Батарейка, перчатка, кость, э-э… кажется, это шарик из смятой фольги? Серебряная сережка и… – Короткая пауза. – Хм. Последняя банка пустая. О, и ещё неоновая вывеска с надписью «ПОБЕГ».

Сиерра хмыкнула:

– На случай, если мы забудем, зачем мы здесь?

Бек нервно хихикнул:

– Я тоже так подумал.

– А у меня куча книг, – сказала Картер. – Учебники. Физика, астрономия, химия, биология.

– Посмотри внимательнее, – приказала Сиерра. – На страницах может быть что-то спрятано или есть записи, которые помогут.

– Это же вроде как химическая лаборатория, – добавил Бек. – Может, начнёшь с химии?

– Дельная мысль, – признала Сиерра. Слава богу, мозги у парня всё-таки были. – Давайте я зачитаю вам эти лабораторные заметки. Вдруг они перекликаются с чем-то в этих учебниках.

Она зачитала эксперименты от начала до конца. Даже произнося эти слова, она думала о том, как всё это вырежут на монтаже. Монотонное чтение случайных заметок – так себе зрелище для телевидения.

– Я ничего не вижу, но буду искать дальше, – ответила Картер. – А что с нашим четвёртым?

– Я занят, – раздражённо отмахнулся Ади.

Сиерра нахмурилась. На этом шоу у неё была вполне конкретная репутация. И она не собиралась уступать статус главного бунтаря какому-то любителю.

– Поиграешь в непонятого одиночку позже. Прямо сейчас нам нужно знать, что у тебя.

– Я пытаюсь разгадать код, – буркнул он. – Тут вымышленное имя, которое является анаграммой, и маркерная доска, чтобы всё рассчитать. «Deleted», «Timeline», «Middle», «Meddle», «Divide» – тут тьма вариантов.

– Ладно… – протянула Сиерра. – Но нам нужны цифры, чтобы открыть наши замки.

– Я понимаю. Я могу составить «десять» или «одиннадцать», но это всё.

– Все двери открываются одной трёхзначной комбинацией или они разные? – спросила Картер. – Ни у кого нет двенадцатизначного числа? Парень с доской – Ади, верно? Насколько длинное то вымышленное имя? Может, надо заменить буквы цифрами, типа A – это 1, B – это 2, ну вы поняли.

– Не, в нём пятнадцать букв.

– Всё равно попробуй, – сказала Сиерра, и ей стало тошно от того, что в ее голове прозвучал голос Илайджи, твердивший своей команде, что любая идея стоит проверки. Он ошибался. Большинство идей были пустышкой. Но время тикало.

Ади выпалил цифры быстрее, чем она ожидала, что было обнадёживающим знаком. Но из этих цифр ничего не складывалось.

– У кого-нибудь ещё есть обрывок бумаги, приклеенный к двери? – спросил Бек. – У меня написано «no one nor».

– Точно! – спохватилась Картер. – Я так увлеклась книгами, что совсем про него забыла. У меня написано «anything can».

– «Silence me», – добавила Сиерра.

– О, так этот обрывок – это то, откуда я взял имя, – сказал Ади. – Дмитрий Менделеев.