Текст книги "Ненависть и свет между нами (СИ)"
Автор книги: Мара Вересень
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Я словно во сне вышла на балкон, ударила по панели, отключая поле климатизатора и защитный экран.
Ветер бил волосами по лицу, срывал слезы, а я смотрела вниз, в черный провал, который иногда показывался, если плотный слой облаков расходился от ветра. Моя комната была на самом конце коридора, в самом конце балкона, а Чертог нетленного Фа-Лода находился на краю платформы. Пропасть была почти перед мной, словно я стояла на Каменном мосту над Прорвой.
На следующий день панель не реагировала на команды. И слуга пришел другой. Или другая.
После этого я стала просить на обед то, что обычно ела в столовой Общего дома. Мне хотелось простого. Я устала от изысков. Окружающее казалось ловушкой, ярким манком. Не исключено, что те, чье будущее еще не определено, захотят такой жизни и дальше.
Прием был неизбежен, я смирилась. Поела, что принесли, надела, что принесли, позволила уложить волосы и нанести краску на лицо.
Наряды выпускников тоже были одинаковыми и тоже белыми. Закрытый перед, голая спина. У девушек платья, у юношей комбинезоны с брюками. Прохладная ткань ластилась к коже, словно гладила. При ходьбе на сгибах, стоило складкам перетечь в другое положение, появлялся мерцающий золотистый узор.
Я слишком долго любовалась собой.
Коридор был пуст, и я шла к лестнице на нижний ярус одна, хотя собиралась пойти вместе с сестрами-близнецами.
Остановилась, посмотрела вниз, нащупала пальцами шрам на ладони.
– Вот и все, Юрай, – сказала сама себе, – Эф-Ферат не появился и никак не обозначил право собственности. У меня никаких гарантий, кроме слов, которые он говорил мне и Фа-Лоду с Вид-Ареном. И не исключено, что все будет, как ты сказал в то утро: меня кто-нибудь выберет, и я стану заряжать светильники и по первому слову раздвигать но...
Тело пронзила сладкая судорога, и меня бросило в холодный пот. Я так разволновалась, что совершенно забыла о блоке. В Школе не было нужды особенно прятать себя, разве что занятия требовали или кто-то из нетленных посещал Школу. И теперь я без достаточно плотного щита в коридоре перед лестницей, а снизу на меня смотрит хозяин Чертога и улыбается так сладко, призывно и…
Всё. Я справилась.
Темноволосый илфирин, одетый в черное, всё так же улыбаясь, отступил в глубь огромного холла.
Ступени лестницы были подсвечены, и дальше по камням пола тоже, чтобы гости не сбились, но я знаю, Фа-Лод был бы рад проводить, если бы я заплутала.
Когда я спустилась, дорожка отрастила пунктирную ветку, указывая налево, я свернула и услышала впереди голоса.
Почти сразу после приезда у нас взяли тест, чтобы проверить кровь на уровень дара. Как на отборе в оазисе. Сейчас это была просто идентификация для шарика-сферы, по которым нас станут выбирать. Один шарик, побольше, будет лежать в специальной чаше, другой, маленький, вместе с браслетом-цепочкой нам наденут на руку.
Полупустая комната была странно освещена. Половина пряталась в густом сумраке. На светлой стороне, рядом с достаточно четкой границей, находился стол с ящиком анализатора. Несколько выпускников стояли в очереди в двух шагах друг от друга. Подходили по одному.
За столом сидел худой, равнодушный к происходящему свет-маг, а из угла в тени, расположившись в кресле, наблюдал нетленный. Так же равнодушно. Но когда подошла моя очередь, илфирин мгновенно оказался у стола.
– Я сам, – коротко велел он, и свет-маг тут же уступил место.
– Твою руку, ясная, – нараспев произнес Фа-Лод, и мне ничего не оставалось, как подчиниться.
От прикосновения его рук сделалось неприятно, будто я окунула кисть во что-то вязкое и холодное, но это почти тут же прошло. Нетленный погладил подушечку моего пальца своим и молниеносно вонзил иглу.
Я даже не почувствовала прокол, настолько сосредоточилась на том, что Фа-Лод касается меня.
– Не так уж и больно, верно? – вкpaдчиво произнес он.
Анализатор заглотил пластинку с бисеринкой крови. Илфирин высунул язык и провел по нему кончиком иглы, которой проколол мне палец. Прикрыл глаза. Улыбался. Ему нравилось. Он все еще держал мою руку в своей. И это тоже ему нравилось.
Я стояла ровно, всех моих мыслей было только, как удержать барьер и…
– Какой любопытный шрам, – улыбался нетленный.
Искры в глубине его темных глаз плясали, словно светлячки, которых обманом приманили на свет и заперли.
– В оазисе нам резали ладонь ножом из мертвого железа, – ответила я, отводя взгляд.
Это был не тот шрам, но и нетленный был другой. Какая ему разница, что оставило след на моей ладони?
– Изуверы… – ласково произнес илфирин и погладил шрам. – Я бы ни за что не позволил портить твою кожу, сладкая. Мертвое железо? У Эф-Феррата сохранился мертвый клинок? Как он выглядит?
– Просто нож. Длинный. На лезвии цепочка знаков, на конце рукояти пустое кольцо.
– Ка-а-ак любопы-ы-ытно, – нетленный подался вперед, улыбка сделалась шире, алые блики в глазах ярче, а из-под верхней губы блеснули иглы клыков. – Покажешь. Мне. Его. М-м?
– Фа-Лод, забавляешься еще до начала праздника? – прошелестел сумрак за моей спиной и собрался в другого вечного.
– Вид-Арен, ты говорил, что не придешь. Говорил, тебе не по вкусу моя манера развлекаться.
– Я передумал, Ученица, – тишина посмотрела рассветными сумерками из глаз, и мне стало спокойнее. – иди к другим выпускникам. Этот разговор не для твоих ушей. Возьми свой браслет и иди.
Свет-маг успел подготовить браслет, пока нетленный отвлекся на меня, и я торопливо схватила цепочку с подвеской, до мурашек похожей на клетки для искр, что оставляли на ограде оазиса в Идире.
Запоздало вспомнила, что не поприветствовала нетленного Вид-Арена как положено. Стало стыдно. Поклонилась, пробормотала извинения и быстро последовала по светящейся дорожке дальше, к месту для торжеств.
6
Зал был похож на сказочный сад с порхающими светлячками и прячущимися в тени хищниками, вальяжно и нарочито безразлично наблюдающими за сернами, которые беззаботно гуляют в их владениях.
Откуда сравнение? Это всё браслет. Он напомнил мне не только клетки для искр, но и метки-бубенцы для мертвых игр. Об этом развлечении хладен, вампиров, вскользь упоминали на уроке древней истории. Они отпускали свою «еду», позволяя поверить в спасение, и только потом догоняли.
Я была уверена, внешне на моем лице такое же спокойное сосредоточение, как у других выпускников, но... Наставник сказал, мы увидимся на приеме. Даже Вид-Арен прибыл, а его всё нет.
Хозяина Чертога тоже не видно, но я знаю, что он наблюдает за мной.
Нас учили, как вести себя на приеме, еще до того, как привезли сюда. Меня вполне могут наказать за то, что я прячусь в стороне, притворяясь частью древа-колонны, хотя должна быть с соучениками, чтобы гости, в первую очередь илфирин, которых я заинтересую, рассмотрели поближе.
Я заметила сестер-близнецов. Можно было подойти к ним, но для этого пришлось бы пересечь открытую площадку с чашей и показать себя.
Прозрачная толстостенная емкость со сферами-искрами на возвышении пугала. Слишком уж напоминала жертвенный алтарь из той же эпохи, что и мертвые игры хладен.
Крупных каменных бусин разных цветов в чаше было не так и много, как и жертвенных серн в волшебном саду. Это такая же традиция, как нож из мертвого железа на отборе. Церемония. Илфирин любят церемонии и традиции. И изощренные игры тоже.
Нетленный видит выпускника, прикосновением к браслету считывает образ, а потом просто выбирает понравившуюся сферу из вазы. А еще у каждого есть список. Но это скучно.
Некоторые собирают каменные бусины как коллекцию и хранят их очень долго. Даже тогда, когда от светлячка остается лишь шлифованный шарик с эхом сути внутри.
Я так не хочу.
Время шло, я пряталась. Прибывшие на прием нетленные по одному подходили к чаше.
Ло-Эфа, Небесный Змей, летописец, волосы белые, как снег, лишь некоторые пряди окрашены в тон наряду. У Небесного Змея зеленые глаза, тонкие брови, подчеркнутые врощенными в кожу изумрудами, в ушах – длинные серьги. На нем узкий костюм с высоким воротником и асимметричная летящая накидка. Всё лазурное. Белое на лазурном смотрится, как перистые облака в небе.
Фер-Фаал, Лунный Волк, механик. Темные волосы выбриты затейливыми узорами на висках, оставшееся стянуто в высокий хвост. Нетленный в красном. Но он вряд ли потеряется в саду гостевого уровня, потому что красный – густой и темный, как сок переспевших вишен. Строгий костюм, белый широкий шарф пристегнут брошу-фибулой с крупным рубином. Глаза Лунного Волка, как два полированных до зеркального блеска металлических диска.
Лод-Алма, Каменный Барс, миротворец. Он чуть массивнее прочих илфирин. Не выше, они все почти одного роста, кроме Вид-Арена, но больше. Кажется сонным из-за чуть приопущенных, подвешенных лазурной краской век, под которыми прячутся глаза цвета темного меда. А клыки – не прячутся, выдают ямочки на губе. У Лод-Алма тяжелые золотые волосы и множество браслетов, украшающих руки от запястий до плеч, кольца в ушах и на пальцах. Он пришел в белой тунике с широким плотным поясом и сандалиях.
Драг-Фар, Шепот Полудня, каратель. Многослойные просторные темные одежды лишь подчеркивают стройное тело. Его волосы тоже темные. И очень длинные, едва не касаются пола. Он носит их тонкими косами, собранными в хвост. Каждая коса заканчивается шипом. Глаза – два аметиста. Правое запястье и ладонь опутаны длинной нитью бус. В них не просто камни. Это эм-меморы.
Почти все илфирин носят при себе воспоминания. В украшениях и просто так. Фа-Лод любит себя украшать. Все они любят. Эф-Феррат не исключение. Разве что в украшениях наставника почти нет камней.
Скользили, неотличимые от теней безликие слуги, музыка, едва слышная, ненавязчивая, звучала сразу отовсюду. Сверху, с высокого потолка, похожего на лесной свод с куполом переплетенных ветвей, струился рассеянный свет. Листья падали и тоже рассеивались светом. Я притянула один, и он истаял прямо у меня в руках, просочился сквозь пальцы.
Если кто-то выберет меня, я вот так же…
– Это не значит ничего.
Наставник всегда легко мог застать меня врасплох, подобравшись незаметно, тем более сейчас, когда я всеми силами держала барьер, который располагался оттого, что я слишком нервничала из-за Фа-Лода, обстановки, ожидания. Теперь – оттого, что Эф-Феррат так близко. Прямо за мной.
– Свет и Явь, нетленный.
– Ничего. Не. Значит, – медленно, разделяя слова, повторил он, касаясь дыханием волос у меня на затылке. Он гораздо выше меня, значит, его голова чуть склонена вниз, а взгляд направлен на спину, на мою голую спину, мгновенно покрывшуюся пупырышками.
– Сфера в чаше ничего не значит. А твое неверие оскорбляет. – Пауза. – Хороший барьер.
– Но вы все равно читаете меня.
– По твоему дыханию, твоему лицу и взглядам на чашу со сферами.
– Вы у меня за спиной. Вы не видите.
– Здесь полно зеркал. Или я лгу. – Он снова помолчал и с удивлением и проскальзывающим раздражением добавил: – Это и в самом деле оскорбительно. Тебе совершенно нечего было опасаться. Я могу отказать любому без оснований, если светлый из моего оазиса. Как любой владелец Сада. Но у меня есть и основания. Твое будущее было определено раньше. Я говорил тебе об этом неоднократно. Руку. Ладонью вверх. Вот твоя настоящая сфера.
Протянулась рука в светлом рукаве, красивые пальцы, украшенные тонкими кольцами из белого золота, небрежно обронили сокровище.
На мою ладонь со шрамом от крылатой фигурки упал камешек из Идир. Более гладкий, чем я помнила, словно его бесконечно долго перекатывали в пальцах.
О чем можно подумать между двумя ударами сердца? Обо всем.
Или замереть, лишившись способности думать, от переполняющих эмоций.
– Осторожнее, Анелe, – мягко предостерег наставник, – ты сияешь. Здесь слишком много голодных глаз. Неужели ты забыла, что весь твой свет принадлежит… мне.
Рука в панцире серебра легла на спину, ладонь в основание шеи, пальцы… обняли.
У Эф-Феррата длинная ладонь и пальцы, а из-за острых наверший-когтей они еще длиннее, настолько, что кончик указательного сейчас упирается в мой подбородок снизу, а у меня в голове звон. Словно сотни хрустальных подвесок. Или ледяных. Брызжущих цветными бликами.
Я закрыла глаза. Я видела этот звук. И блики. И сверкающие капли. Они падали вверх, как неправильный дождь, а из каждой капли-зерна расцветал цветок с полупрозрачными хрупкими лепестками.
Образ был не мой, но близкий настолько, что я слышала, как пахнет сладостью и тающим снегом.
“Дыши”
Дышу…
“Это твой-мой свет-дар”
Эф-Феррат говорит голосом, но без слов. Нить связи вибрирует и хрусталь звенит у меня внутри, разгоняя нету по телу. Мне не достаточно того, что нетленный касается меня только рукой, мне хочется прильнуть к нему спиной, кожей, подставить шею под острые иглы клыков, отдать…
“Дыши”
Дышу…
Вот только…
– Ты нарушаешь приличия, Эф-Феррат. Собрался попробовать ее прямо здесь?
Сейчас, будучи так близко к наставнику, я чувствовала жажду Фа-Лода горячо и ярко. Сумеречный Лис догадывался, что именно происходит сейчас со мной, с нами, и завидовал так же ярко и горячо. Глаза выдавали.
– Я купил для гостей иннарэ, среди них есть несколько, похожих на нее. Прислать тебе? Одну.
Фа-Лод улыбался, а мой барьер дрожал. Недолго. Наставник все еще касался меня. Теперь – не только рукой, но и силой, краешком бездны.
– Одну? А как же гостеприимство?
– Действительно, – оскалился Фа-Лод, – тогда я пришлю двоих.
– Чуть позже. Смотрю, ты все же выбрал?
Теперь и я заметила в холеных пальцах Фа-Лода две белые с голубоватым отблеском сферы.
– Да. Это было вдвойне не так интересно, как то, что я хотел изначально, но зато их тоже двое.
– Тебе было позволено выбрать кого-то одного, – напомнил наставник.
– Да. Поэтому так приятно, что мои новые игрушки продавались комплектом.
– Близнецов выбрал Драг-Фар.
– Я умею договариваться, Эф-Феррат. Лишь с тобой это не работает.
– Тебе приятнее меня ненавидеть, – спокойно улыбнулся Белый Ворон.
– Ненавидеть всегда приятнее. И ты прав. Больше всего меня раздражает, когда ты прав. Исчезни из моего Чертога, Эф-Феррат, – прошипел Фа-Лод, показав кончики клыков.
– Ты не можешь мне приказывать.
– Могу. Это мой Чертог, – возразил Сумеречный Лис.
– Не эта его часть и не сегодня. Но мою хаэльти я уведу. Провожу ее.
– Это против правил. Ты-ы не мо-ожешь подниматься в комнаты выпускниц. Тебе нельзя-а-а, – злорадно протянул Фа-Лод.
– А мне? – вмешалась Поющий Тишиной. – Я не выбираю.
– Иди, – велел Эф-Феррат и подтолкнул меня к Вид-Арену.
Коготь случайно оцарапал кожу. Не до крови, но Фа-Лод все равно едва уловимо подавлся вперед. Во время теста он говорил, что не позволит бы ранить меня. Но, уверена, лишь для того, чтобы бы делать это самостоятельно.
7
– Не оглядывайся, – сказал нетленный Вид-Арен, опередив момент, когда я только задумала посмотреть напрямую, не удовольствовавшись зеркалами, которых здесь и правда было множество, если знать, куда смотреть.
Но отражения обманчивы, а в моих мыслях Фа-Лод и наставник уже вцепились друг дружке в горло.
– Их вражда так же естественна и привычна, как восход. Единственный раз, когда они делали что-то вместе, случился еще в эпоху Пламени. Раз в сто – сто пятьдесят лет они хватаются за мечи, глефы, кинжалы или другие орудия убиения и калечат друг друга на арене без применения магии до относительно полного удовлетворения или пока не наскучит. Занятное зрелище. Красивое. Сначала. Потом больше отвратительное. Но это вопрос предпочтений. Всё остальное время – подлые игры и соперничество. Эф-Феррат получает от этого не меньше удовольствия, чем Сумеречный Лис. Отличие лишь в том, что Фа-Лод любит забывать, а Эф-Феррат как раз наоборот. Красиво, правда?
Вид-Арен очень эффектно смотрелся в алом парке в своем максимально закрытом сером костюме без украшений с глухим высоким воротником.
– Красиво. Только очень… агрессивно. А мы разве не наверх?
– В комнате, где ты спала, есть что-то, что ты хочешь забрать?
– Нет.
– Тогда идем. Тебе нечего здесь делать.
Врата открылись, и нас беспрепятственно выпустили.
Лазурный мобиль нетленного заметил приближение хозяина и, приподнял крылья-дверцы, сделавшись похожим на готового взлететь жука. Илфирин терпеливо подождал, пока я, неловко путаясь в длинном платье, заберусь внутрь и устроюсь на низком сиденье, и только потом сел сам, быстро задал на панели маршрут, откинулся на спинку, посмотрел.
Долгий взгляд. Прохладный, спокойный.
Глаза Вид-Арена, прежде казавшиеся огромными на узком лице, на самом деле не были такими уж большими. Загадка крылась в странных ресницах, серебристо-серых у корней и постепенно темнеющих к кончикам.
– Позвольте спросить, нетленный? – отважилась я, почувствовав, что неудержимо соскальзываю в рассветную тишину.
– Спрашивай, ясная. – Очень тихо и спокойно, так же, как смотрел.
– Почему нетленный Фа-Лод?.. – произнесенное вслух имя Сумеречного Лиса едва не спутало мне язык. – Почему нетленный позволил вам отвести меня? Только потому, что вы никого не выбирали на приеме?
– Потому что я вообще никого не выбираю. Мне это не нужно.
– Но ведь вы… Как же вы тогда?..
– Существую? Живу? Питаюсь?
– Всё это, – сказала я и почувствовала, что заливаюсь румянцем стыда, будто спросила, какие девушки вызывают у него физическое влечение.
– Дитя, – переливался серебром смех в удивительных глазах.
Стекла мобиля были непрозрачными, а сам мобиль двигался мягко. Не понять, двигаемся ли мы вообще или так и стоим на площадке гостевого уровня Рассветного Чертога.
– Я не беру свет у таких, как ты, – продолжил Вид-Арен, – мне достаточно того, что есть вокруг. Я появился в мире иначе, чем другие илфирин. Я был рожден, рос и взрослел. Я уже был, когда их создали.
– Как?
– Ты знаешь достаточно, любопытная искра. Более чем, – пожурил меня Поющий Тишиной. – У тебя несомненный дар заставлять говорить, позволять звучать хоть бы и с помощью слов. Это редкость. Лишь одно существо в мире способно на подобное по отношению ко мне. Догадавшись, кто это?
– Нетленный Эф-Феррат, – это имя мне хотелось кричать во весь голос или так же оглушительно молчать, пока не останется только вибрация нечаянно задетой струны, пока только он не останется.
– Верно. Вы всех взбудоражили. Нужно было увести тебя сразу же. Вообще тебя не приводить. Эф-Феррат не мог показательно не щелкнуть Фа-Лода по носу. Однако это было восхитительно хорошо. Хорошо звучало. Это надо записать. Обязательно. У тебя есть с собой что-нибудь? Камешек?
Я с некоторым трудом размокнула пальцы. Ладонь была влажная. Я так сильно сжимала ее, что камень впился в кожу, будто врос. И немного потемнел от влаги. Обычный серый, из которого выложена спираль-накопитель в Идире.
– Идеально подойдет, – улыбнулся Вид-Арен, осторожно взял мое сокровище и спрятал в ладони.
Всего на миг удивительные ресницы скрыли не менее удивительные глаза. Из-под опущенных век сверкнуло, я почувствовала упругий толчок силы, и всё прекратилось.
Стало очень тихо. Рядом с Вид-Ареном тишина особенная. Поэтому я молчала, ждала, что он первый скажет что-то. Или не скажет. Ему совсем необязательно было говорить, чтобы быть понятным. Знакомое ощущение, только рядом с наставником оно острее, ярче.
– Эмоции – струны души. Кто-то играет, кто-то звучит, кто-то слушает. Фа-Лод предпочитает играть и слушать, остальным достаточно чего-то одного. Эф-Феррат может всё. Но делать всё это в одиночку невозможно.
– А вы?
– Я играю, чтобы у того, кто умел слушать, но всю жизнь лишь переворачивал ноты, была возможность прозвучать. Снова. Когда-нибудь.
Руки нетленного сами собой сложились так, будто у него на плече лежит нечто, удерживаемое этим плечом, подбородком и согнутой в локте рукой, а вторая рука, в которой Вид-Арен всё еще держал камешек, легко, словно падающий с дерева лист, качнулась поверх. Миг, и почудился мерцающий абрис корпуса, натянутых струн и смычка. Вибрирующий звук родился и оборвался на полутоне незавершенного аккорда.
– А я? – спрашивать было недопустимо и в первый раз, но уже прозвучало.
– А ты нечто четвертое. Невозможное.
– Почему невозможное?
– Ты ведь скучаешь, когда наставник долго отсутствует? – вместо ответа спросил нетленный, покачивая камешек в пальцах и щурясь, отчего гладкая белая кожа вокруг глаз покрывалась сетью мельчайших кракелюров.
Я отвела взгляд и кивнула.
– Он – тоже, – прошелестел Вид-Арен, знакомо подогнул пальцы и, излучая тайну, приложил указательный к губам. – Настолько, что позволил себе всё это. И это невозможно хорошо.
Илфирин протянул руку ближе, разомкнул пальцы. Камешек мерцал, отливая то бледным золотом, то изумрудными бликами, то тускловатым прохладным серебром.
– Здесь всего несколько мгновений. Емкость очень маленькая, но зато устойчивость хорошая. Надолго сохранится. Прикоснись, я покажу. Будет почти как в ин-визе.
Камешек было ужасно жаль. Жаль было отдавать его нетленному, но хоть посмотреть, что там.
…Сверкающий дождь, падающий вверх, и расцветающие в воздухе сотканные из инея прохладные звенящие цветы, теплый свет сквозь кромку тающего льда, брызги и две стоящие тесно друг к другу фигуры, сотканные из множества мерцающих паутино-тонких нитей и обернутые спиралями серебряных крыльев.
…Две стоящие тесно друг к другу фигуры из белого камня. Пара. Она обычная, таких полно, волосы пушатся и веснушки по лицу. Прижимается к нему спиной, маленькая, едва до подбородка, опирается рукой на его руку в перчатке с когтями. Он – эльве, коса длинная, высокий, красивый до озноба. Они смотрят внутрь себя, а кажется, что друг на друга. Не отрываясь. Ни на миг.
…Очень светло и очень красиво, как вышивка белым по белому. Сначала не видишь, но стоит свету упасть под другим углом – невозможно оторваться. Низкое кресло, почти кровать, с подушками, столик, комодик и плетеная колыбель, привязанная к потолку. Единственное темное и живое, сразу приковавшее взгляд, – вросшая в раму окна орхидея с темно-пурпурным, почти черным цветком, неподвижно висящим на коротком одеревеневшем стебле.
…Было в этом что-то упоительное, следить вот так, тайком, смотреть на мир сквозь призму ее глаз и видеть его иначе. Ярче, светлее… лучше? Будто впервые… Свет заката, призрачный абрис Врат в Небо, который прежде являлся лишь на рассвете, иглы чертогов и свой, Закатный, к которому привык настолько, что перестал замечать, как вспыхивает летящий в черноту небес шпиль, когда придавленное тьмой светило последним бликом гаснет на горизонте.
Дороже света мне твоя любовь, Нужнее света. Живи…
– Виен’да’риен, – пропел Вид-Арен, – так я слышу. Но это лишь часть мелодии.
Он вложил камешек обратно в руку. Точно туда, откуда взял.
Я понимала… знала… была уверена, что Вид-Арен поместил в камешек только один эм-образ, с приема. Откуда взялись все прочие?
Я касалась руки нетленного.
Остальные – его? Но разве он мог видеть меня на смотровой площадке в тот вечер? Эф-Феррат… Эф-Феррат мог видеть.
– Подарок с подарком подарка, – произнес Поющий Тишиной.
Несуразица в словах вытряхнула меня обратно в реальность.
– А как же ваше воспоминание, нетленный? Вы ведь хотели его сохранить.
– Для тебя. Это для тебя. Как я и сказал, это лишь часть мелодии. Очень маленькая часть. Предпочту услышать всю целиком. Мы у Общего дома, выпускница Анеле, – сказал он, касаясь точек-активаторов на приборной панели, и окна мобиля сделались прозрачными. – Совсем скоро твоя жизнь снова изменится. Но пока у тебя еще есть немного мигов для себя – используй их.
Едва оказавшись в своей комнате, маленькой и скучной, привычной, я стянула с себя платье, избавилась от украшений на шее и вынула заколки из волос... Я не знала, куда положить камешек, я вообще не хотела никуда его класть, чтобы он снова не потерялся. Разве что в кулон браслета. Его тоже не наденешь, но и потерять будет сложнее.
Подарок с подарком подарка прекрасно поместился в кулон, а браслет я положила в верхний ящик комода к другим мелочам.
Затем душ. Три минуты. Долгожданное умиротворение? Как бы не так.
Первое, что я сделала, выйдя из ванной, – бросилась проверять ящик с сокровищем. Накрыла рукой, только тогда успокоилась.
Под ладонь угодила капля-сережка эм-фона и почти тут же завибрировала. Удивившись, я поместила каплю на мочку уха.
– Привет, искорка. Это Мор, – произнес голос, который я заставила себя забыть. – Морион Хо-Лайне. Помнишь меня? Мы как-то чудесно погуляли. Погуляем снова? Приходи завтра к полудню в общественный парк в Центре. К Радужным фонтанам. Я буду ждать.
8
Зачем я пришла?.. Это всё Вид-Арен с его напутствием. Словно он знал наперед, что случится звонок, которого быть не должно было просто потому что.
Наставник сказал, система не пропустит звонок Снизу на зарегистрированный в Небе эм-фон, тем более эм-фон ученицы Школы, но темный позвонил. Как?
Как его узнать, если я почти не помню лица, половина которого пряталась тогда под длинной челкой. Помню руки в рисунках, ощущение несоответствия и странный запах. Тяжесть куртки на плечах, беспокойный взгляд, колкий озноб, когда он отпустил силу. И голос шершавый. От него щекотно даже теперь.
“A ты везучая, будто тьмой поцелованная...”
“Эмфон есть? Дашь свой код?..”
“Светлячок... Красивая...”
Я обошла все три фонтана уже несколько раз. Вокруг и между.
Водяная взвесь, пронизанная разноцветными дугами, поднималась высоко. Звенели бьющие вверх струи, разбивающиеся о плоские, наклоненные под разными углами, прозрачные пластины. Белой, словно отлитой из снега и льда громадой высилась чуть в сторону за деревьями башня Хэлль. Отсвечивали бликами здания Неба, прятались макушками в облаках Чертоги, больше похожие на мираж, чем на реальность.
Выходное платье из легкой ткани начало промокать, волосы завиваться от влаги, а я всё гадала – зачем.
Зачем пришла, зачем нарядилась, зачем оставила эм-фон и перевела ученический браслет в режим сна, зачем оплатила мобиль пустыми мигами вместо того, чтобы вдвое дешевле добраться кабиной?.. Это всё Вид-Арен. И мое любопытство.
Из вытянутой овалом чаши фонтана на меня пучеглазились зеркальные рыбы. Я легонько коснулась воды, и несколько рыб тут же собрались веночком.
– Просто скажу ему спасибо за то, что помог, и уйду, – сказала я своему отражению в воде и рыбьих боках.
– И только? А как же прогулка?
Мое отражение в воде накрыла тень. Я шарахнулась в сторону. Не в ту. Отражения обманчивы, а вода ничуть не правдивее зеркал. И вышло, что не прочь – навстречу. Прямо в руки попала. Но он не стал удерживать, тут же отпустил. Отступил, выдерживая дистанцию вытянутой руки. Моей. Его длиннее.
– Мор. Морион Хо-Лайне. Это я.
Я не узнала бы его, пройдя в полушаге. Может, так и было. Лицо не пряталось под челкой. Волосы были аккуратно убраны. На лице не было щетины и странных полуживых рисунков тоже. В темных глазах, ясных, не подернутых пленкой усталости и не лихорадочно блестящих от энергетика, лучилось лукавое любопытство. Судя по складкам на одежде, он где-то сидел. Наблюдал, как я тут брожу и маюсь?
На нем был синий костюм: узкие брюки, туника. Светлый жакет без рукавов небрежно лежал на плечах.
Я растерялась совершенно. Прямо как тогда, Внизу, и немного иначе. Меня снова дезориентировало несоответствие. Его руки тоже были без рисунков, как шея и лицо. Чистая гладкая кожа. Зато теперь кисти выглядели правильно. Красивые. Мне опять захотелось потрогать до зуда в пальцах, такого же щекотного, как его голос.
– Не похож?
– Нет, – честно сказала я, а он рассмеялся и, схватив меня за руку, оттащил подальше от фонтанов.
– Промокла вся.
Жакет с его плеч перебрался на мои, и только тогда я поверила, что он – это он.
– Скажешь, как твое имя? – спрашивал преобразившийся темный словами и глазами.
Особенно глазами.
Как такое возможно, мне было не понять. Как не понять и то, почему он смог позвонить и каким образом умудрился попасть в Центр. Ведь на верхний уровень, за которым уже Небо, жителям Низа подниматься запрещено.
– Снова молчишь? Тогда я сам придумаю. Буду звать тебя… Ан-Хаэллé, Хранящая Свет. Звучит достаточно важно для звездной искры, свалившейся с Небес мне на голову?
Что меня удивило больше: то, что он был на волосок близок к истине, назвав меня, или то, что он сделал это с помощью арх-речи, которая использовалась для создания речевых матриц при работе с потоком сил?
– Нет…
– Не достаточно важно?
– Не нужно звать меня так. Мое имя Анеле и…
– И ты невозможно хорошенькая. А я почти угадал. Можешь говорить.
– Что говорить?
– Спасибо. Ты же собиралась.
– Я… Спасибо.
Мне сделалось горячо, кровь прилила к лицу от того, как он смотрел, будто целиком проглотить хотел. Но это было совсем не то, что взгляд Фа-Лода, от которого делалось липко и противно, от взгляда Мориона было щекотно и тепло. И он снова смеялся моим словам.
– Принимается. Здесь сыро. Идем?
– Как ты поднялся сюда и где твои… рисунки? – Я смотрела ему на руки.
– Немного мигов. На самом деле довольно прилично. Но я ни одного не жалею. Каждый из них стоил того, чтобы увидеть, как ты бродишь среди радуг, как смущаешься от моего взгляда и совершенно не понимаешь, о чем со мной говорить. Да, можешь уже взять меня под руку, тебе же хочется. Еще Внизу хотелось, но ты струсила. Возьми, я не кусаюсь. Хочешь чего-нибудь? Сок? Сладкий иней?
Я все же решилась. Взяла его под руку, и ничего не произошло. Обычная рука. Как моя, только больше, сильнее, увереннее. Рукав подвернулся, мои лежащие поверх пальцы касались запястья. Когда Мор двигался, под кожей перекатывалась венка, и мне снова делалось щекотно. Он терпеливо выждал, пока я освоюсь, улыбнулся мне в макушку, и мы пошли прочь от водяной пыли по светлой дорожке, совершенно ничем не отличаясь от других гуляющих здесь пар.
Напряжение, в котором я жила последние несколько лет, вдруг исчезло. Я так привыкла, что даже не ощущала, а теперь стало легко. Настолько, что я посмотрела Мориону в глаза и сказала, что хочу сладкий иней.
Рядом с ним сердце так и норовило забиться сильнее, как рядом с наставником, но при этом он был несоизмеримо ближе. Он был... живой. Он... нравился. Нравился-сейчас. Странный темный со странным именем.
Хо-Лайне. Похоже на имена нетленных. И на привязанный на нитку пузырёк, который звенит на ветру. А еще на леденец, тающий под языком, кисло-сладкий. Ему хотелось улыбаться. Потому что всякий раз, как я это делала, в темных глазах вспыхивали искры.
Он всё говорил, какая я красивая и как ему приятно на меня смотреть, и слушать тоже приятно. А потом мы подошли к автомату, где он купил мне сладкий иней.
Дешевое лакомство. Я никогда не пробовала. Не думала даже пробовать, хотя не единожды бывала с подругами в этом парке. Мы ходили за лакомствами в павильон, ели в отдельной кабинке, потому что есть при всех в общественном месте неприлично.
